Даром

Это мы, значит, какие-то поисковики по объявлению для вида… Жду с полминуты, но добавить Елене Сергеевне нечего. Она спокойно приступает к мытью посуды. Это нормально: по окончании воздействия люди не помнят, что они мне говорили и почему – вопрос и ответ ускользают из памяти. Не то что начисто стираются, скорее вытесняются другими мыслями, как сон через пару минут после пробуждения.

Говорю:

– Мне нужно сделать звонок. Позволите выйти на балкон?

– Пожалуйста…

На балконе с удовольствием вдыхаю свежий воздух – дневная жара наконец-то спала – и набираю Леху. Он у нас теперь ажно целый заместитель начальника отделения в составе городского Уголовного розыска.

– Саня, салют! Чего у тебя?

– У меня-то все нормалды. А вот в твоем хозяйстве крыса завелась, товарищ майор. Шантаж, вымогательство, злоупотребление полномочиями. Кровавых подробностей нать?

– Нать-нать!

Пять минут спустя Леха задумчиво произносит:

– Мерси за бдительность, гражданин. Давишь, давишь эту сволоту, а они все лезут…

– И деньги бы вернуть потерпевшей, причем сразу. Понимаю, что не по процедуре, но это моя клиентка.

– Понял, принял. Сегодня же этот таракан Жуков ей лично все привезет с глубочайшими извинениями. С прочим я разберусь. Бывай. Связь!

Леха вешает трубку. Остаюсь на пару минут на балконе, чтобы собраться с мыслями.

Что Леха во всем разберется, я не сомневаюсь. Не знаю, официальным путем он пойдет или решит вопрос по понятиям, но вымогателей и взяточников в полиции родного города он не потерпит. И раньше бы пошел с Лехой в разведку, а Одарение и последовавший за ним хаос вовсе превратили нас в одну команду. Я ведь как семнадцатого декабря к Лехе в отделение приехал, так и пахал там без продыху почти пять месяцев, вплоть до снятия режима чрезвычайной ситуации по стране. Указ о мобилизации граждан, обладающих полезным для органов защиты правопорядка Даром, вышел только двадцатого декабря, так что, по сути, я мобилизовался до официального объявления.

Первые месяцы после Одарения стали сущим адом. При помощи новообретенных Даров было совершено множество преступлений, против которых бессильны оказались и проверенные веками следственные методы, и уголовный кодекс, а иногда даже и внутренние войска. Массовые побеги из тюрем и психических лечебниц, исчезновения людей, вспышки насилия – шок от резкой перемены не прошел даром. Полиция сбивалась с ног, пытаясь восстановить порядок, и я счел правильным ей в этом помогать.

Однако задача преодоления хаоса оказалась не настолько безнадежной, как многие боялись поначалу. Кто или что бы ни послало нам Дары, у него было определенное представление о балансе. Например, те, кто излечивал себя от тяжелой болезни, не становились великими целителями – Дар действовал только на них самих. Но главное – никто не мог применять свою способность непрерывно. Причем чем сильнее воздействие на окружающую действительность, тем дольше период восстановления – молодежь прозвала его кулдауном, но я предпочитаю официальный термин. Для меня этот период составлял два часа и сорок семь минут с копейками. В самое напряженное время я даже спал по два с половиной часа, потом меня будили и просили задать очередной вопрос. Приходилось очень тщательно следить за формулировками, потому что у моего Дара есть еще одно ограничение: особенный вопрос можно задать конкретному человеку только один раз. При следующей попытке он просто услышит слова «скажи как есть», и никакого воздействия на его волю они не окажут.

Я своими глазами видел человека, Даром остановившего летящую в него пулю – но только одну. Вторая его благополучно убила.

Есть у Даров и другие ограничения: большинство из них действуют на небольшом, метр или два, расстоянии и в прямой видимости объекта. Плотная дверь уже вполне от них защищает. Некоторые воздействуют продолжительное время, но только если применяющие их остаются в сознании.

В основном я работал с теми, кого подозревали в общественно-опасных Дарах – в обиходе их прозвали темными. Например, выяснил правду у человека, который получил Дар убивать силой мысли – хотя только на расстоянии вытянутой руки. Какой у этого Дара период восстановления, мы так и не знаем – носитель ни разу его не применял. Убить и хотеть убить – разные вещи. Таких людей сперва сгоряча пытались изолировать от общества, но скоро просто начали ставить на особый учет. Закон, изменившись под новые реалии, по-прежнему карает тех, кто совершил преступление, а не тех, кто потенциально способен на него.

Постепенно шок схлынул, хаос удалось преодолеть, и жизнь вошла в колею. Через пять месяцев после Одарения объявили демобилизацию. Мне настойчиво предлагали остаться служить в полиции, однако жесткая субординация и бесконечная бумажная работа – не мое, так что я вежливо отказался. Начальство давить не решилось – вспомнило, наверно, что особенный вопрос я могу задать любому, и человек тут же о нем забудет. А диктофоны и камеры, кстати, отлично помнят. Не особо оказался удобен сотрудник, способный за две минуты состряпать компромат на любого, с кем заговорит…

После демобилизации я съездил на две недели в чудесный весенний Крым, а по возвращении порядка ради зашел на старую работу. Как мобилизованного, меня уволить не могли, и как героя мутного времени встретили довольно радушно. Однако сразу стало ясно, что места для меня здесь уже нет. Не в том дело, что технологии разработки ушли вперед – сразу после Одарения всем было не до них. Однако наша отрасль оказалась рекордсменом по проценту профессионально одаренных – что поделать, многие айтишники и правда любят свою работу. Младшие программисты в один день прокачались до уровня старших, некоторые уже успели стать системными архитекторами. Тем, кто семнадцатого декабря думал не о работе, остались разве что низшие звенья в пищевой цепочке.

О собственном бизнесе я подумывал давно, а сейчас звезды сошлись. Работая в полиции, я имел доступ к базам, где хранились сведения о выявленных у населения Дарах. Этим я цинично воспользовался, чтобы составить списки потенциальных сотрудников. Так я нашел Виталю и Ксюшу с их редкими Дарами. Мобилизационных выплат хватило на открытие своего дела – даже кредит не пришлось брать. Правда, до сих пор мы эти выплаты и тратим на текущие расходы. О прибыли пока говорить не приходится.

Возвращаюсь на кухню. Елена Сергеевна заканчивает мыть посуду.

– Удалось что-нибудь выяснить? – не глядя на меня, спрашивает она.

– Да. Удалось выяснить, что шоплифтинг на мелкую сумму – не уголовное преступление, тем более для несовершеннолетнего. В отличие от дачи взятки должностному лицу.

Елена Сергеевна в изумлении смотрит на меня, машинально вытирая руки о выглаженный и даже, кажется, накрахмаленный фартук.

– К-как вы узнали?

– Секрет фирмы, – подмигиваю. – Вообще-то укрывательством взяткодателей мы не занимаемся. Но так как вы – наш клиент, для вас все закончится хорошо. На первый раз. Больше никогда так не делайте – видите, такие вещи мгновенно становятся известны. Деньги вам вернут сегодня. Успеете до вечера заехать в ломбард и выкупить часы. Вашему супругу сообщим, что нашли потерю… ну, допустим, в лифтовой шахте.

– Сколько я вам должна? – спрашивает женщина дрожащим голосом.

– Гонорар за успешное возвращение пропажи. Сумма прописана в договоре. Часы же снова окажутся у вас дома. Ну, если хотите отблагодарить дополнительно, напишите отзыв на нашу фирму. Без подробностей, конечно. Просто что мы решили вашу проблему.

Елена Сергеевна опускается на табурет и сжимает виски ладонями.

– Понимаете, я ведь сама в этой ситуации виновата, – глухо говорит она. – Дочка просила денег на эту помаду, а я… я сказала, ей еще рано. Она обиделась, ушла, дверью хлопнула… Почему они так стремятся скорее стать взрослыми? Не хотят наслаждаться детством? Что такого хорошего во взрослой жизни?

– Сам не знаю. Но подростки всегда проверяют границы, такова уж их природа. У меня самого племянница как раз в переходном возрасте, и чего только она ни выкидывала. А вам… если позволите, совет… не все в жизни обязано быть таким уж идеальным. Впрочем, не знаю, я же поисковик, не семейный психолог…

– Как я могу вас отблагодарить?

– Сказал же, гонорара и отзыва более чем достаточно. А впрочем… вы ведь логопед с Даром. Запишите к себе вне очереди сына моей сотрудницы Ксении. Это и будет лучшей благодарностью.

***

– Начальник, я чот не поэл, – Виталя нависает надо мной, опершись обеими руками на стол. – Чойта мне бабла капнуло как за порожний выезд, когда пропажа нашлась? У Ксюхи, главное дело, полная выплата, а мы же с ней вместе ту хату обнюхивали!

– Пропажа-то нашлась, но что конкретно ты, Виталий, сделал для этого?

– А чо я мог сделать? Сам знаешь, не было в квартире часов этих!

– По договору ты должен был приехать в офис и отчитаться мне лично. Потому что применение Дара – это еще не все. Нужно собрать информацию, провести мозговой штурм, разработать дальнейшие действия. Это и есть командная работа, а не просто отстрелялся по-быстрому – и хоть трава не расти. Ксюша нашла время отчитаться, хотя у нее дети, между прочим. А ты?

– Ну приперся бы я в этот офис, два часа убил бы, а фигли толку? Отписался же в чатик…

– Ты должен был мне рассказать, что увидел, услышал, понял. Мы – поисковики, мы все должны учитывать. На голом Даре далеко не уедешь, мозг еще применять надо. А мозг у тебя есть, Виталий, как бы ты ни косил под гопаря.

– Ладно, поэл, не дурак. В другой раз приеду. Сейчас-то бабок мне докинешь до полного гонорара? Бли-ин, по кредиту за мобилу щас просрочка начнет капать…

Задумываюсь. Перед Одарением я работал в айти-компании – там тупо больше денег, чем в других сферах. В этой отрасли наказания и штрафы не приняты, даже премию снижают в исключительных случаях. Айтишники – народ, во-первых, нервный, во-вторых – востребованный рынком. Чуть что им поперек шерсти, сразу бегут искать новую работу. Там за первый прогул совещания я бы сотруднику даже замечание делать не стал – просто напомнил бы о важности совместной работы и попросил в другой раз внимательно смотреть в рабочее расписание.

Но тут другая история. Виталий борзый больно, ему станешь потакать – на шею сядет и ноги свесит. Понимает же, что нужен моей конторе: как поисковик, он сильнее Ксюши, а Дар очень редкий. Но позволять ему зарываться – не вариант. Надо жестко очертить границы. Причем на понятном ему языке.

– Во-первых, сядь.

– Чо?

– Через плечо. Сел, я сказал!

Обалдевший Виталик плюхается на стул.

– Теперь насчет бабок. Нет, Виталий, не докину. Мы о чем договаривались?

– Ну, эта…

– Вот именно что «эта». Договаривались, что приедешь и отчитаешься. А ты все пробакланил, писулькой отделался – сиди теперь без бабок.

Виталя поджимает губу и отворачивается к окну. Смягчаю пилюлю:

– Если больше не будешь продалбываться, а у нас выйдет больше трех заказов к концу месяца, выпишу вам с Ксюшей премии. В размере двойного гонорара за успешный выезд.

– Лады, – Виталя чуть веселеет. – Ну, бывай, начальник.

За Виталиком закрывается дверь. Нина Львовна тоже уже ушла домой. С минуту тупо смотрю в окно, потом поворачиваюсь к монитору.

Даже в дичайшем хаосе, царившем сразу после Одарения, я настоял, чтобы моего брата искали самым тщательным образом. Отсмотрели все записи – из подъезда он не выходил, но уличные камеры тоже на всякий случай проверили. Опросили соседей вплоть до самой трухлявой бабульки. Глухо. Олег словно растворился, причем не выходя по меньшей мере из подъезда, а скорее всего – из квартиры.

Загружаю чат одной из игр, где подвизался Олег. Тупо смотрю на мелькающие сообщения. Обычный околоигровой флуд: сборы на катку, обмен шмота, обсуждение патчей. Печатаю:

«Прошу минуту вашего внимания, уважаемые игроки. Если вы встречали в игре моего брата Олега Егорова, возможные ники – Барбарой, Конан, Стеллс – пожалуйста, свяжитесь со мной. Если что-то о нем знаете, то же самое. Если встретите его, прошу вас, сообщите, что семья ищет его».

Ответы не заставляют себя ждать:

«Да достал уже с Олегом этим! Во всех чатах сообщение запиненное висит, а ты еще и спамишь чуть не каждый день!»

Естественно, висит, я давно договорился с админами. Но напомнить о своей проблеме в живом потоке сообщений – никогда не лишнее.

«Нефиг было брата чморить, он бы и не слинял! Докапывались до него небось, мол, все зло от богомерзкого компутера, бе-бе-бе!»

«Кис, бумер!»

Кис на молодежном сленге – kill yourself, убей себя.

«Ауф, а я завидую Олегу этому. Тоже нырнул бы в игру с концами, если бы мог. Не того, дурак, пожелал в Одарение. Теперь каждый день об этом думаю на случай Повтора».

Из тысяч пропавших в день Одарения многие потом нашлись: кто-то мертвым, а кто-то живым и здоровым, но чуть ли не на другом конце света. Бывает, что людям хочется оказаться где угодно, только бы подальше от этого всего. Однако несколько сотен человек только в нашем миллионнике до сих пор числятся пропавшими без вести. Мой брат среди них.

Да, я знаю – Олег ушел от нас неведомо куда, потому что сам этого хотел. Но Одарение – штука жестокая. Каждый получил не то, чего хотел всем своим существом, не то, что по-настоящему нужно ему, а только то, к чему стремился в одни конкретные календарные сутки. Вы каждый день хотите того, чего и на самом деле?

Да, я знаю – люди во всем мире провели уже тысячи разного рода исследований и экспериментов, и никому не удалось доказать, что действие Дара каким-то образом можно отменить.

Но это не значит, что я откажусь от поисков заблудившегося младшего брата.

Появляется новый ответ:

«Ну чего вы на человека агритесь? Он брата своего ищет. Вот если бы я в игру с концами ушла, ни одна сука даже не заметила бы. Сорян, чувак, не встречала я брательника твоего. Но я запомнила, если что, маякну».

Мать и сестра говорят, что это не моя вина. Но каждый день, когда есть хоть какой-то интернет, я захожу по очереди во все чаты игр, установленных на компе Олега, и ищу его следы.

Жду еще десять минут – ответов больше нет. Запускаю следующую игру…

Глава 2. Всем продуктивного дня!

Июль 2029 года

Наконец-то клиент! Первый за вот уже почти неделю.

– Проходите, садитесь! – пытаюсь пригасить радость на своей роже, не хватало еще, чтобы посетитель догадался, как мы тут не востребованы рынком. – Я – Александр Егоров, а как обращаться к вам?

Пузатый мужичок еще несколько секунд топчется в дверях, потом неуверенно входит, зачем-то оглянувшись. Присаживается на край стула, не опираясь на спинку.

– Ну, Коля я, – буркает он. – Эта, Николай, значит. Можно без фамилии же?

– Пожалуйста! Все, что вы расскажете в этом кабинете, останется строго конфиденциальным. То есть между нами. Расскажите, что вы потеряли?

– Что потерял? Да здоровье последнее я уже потерял к чертям собачьим! Прям уже ночью просыпаюсь и не могу уснуть, пока покурить не выйду! Достало!

– Уточните, пожалуйста, в чем ваш запрос к нашему агентству, – осторожно говорю я.

– Ну эта, пацан один со склада у вас же был! Говорит, не тянет теперь, будто не курил сроду! Ну вот и я…

– А-а, это вы офисом ошиблись, – не особо стараюсь скрыть разочарование в голосе. – У нас поисковое агентство, а вам нужна третья дверь налево, к Генке-Паровозу… то есть Геннадию… отчества не помню, но на двери у него вывеска «Жизнь без курения».

– Спасибо! Побег, извиняйте!

– Ничего страшного! Удачи вам с бросанием курить!

Тоскливо смотрю, как за мужиком закрывается дверь. С каплей злорадства думаю, что без записи он к Генке не попадет.

Генка-Паровоз вытащил не самый редкий, но довольно удачный Дар. Куривший тридцать лет без продыху, семнадцатого декабря он только о том и мечтал, чтобы избавиться от злосчастной привычки… вернее сказать, зависимости. И ровно в 16:00 его тягу к табаку как отрезало; с этого момента он даже на спор затянуться не мог – воротило. Более того, он получил способность пару раз в сутки проворачивать ту же штуку для других курильщиков.

Теперь Генка работает дважды в день по полчаса, а денег поднимает больше, чем за месяц на родном подшипниковом заводе. Хотя прием только по записи у строгой секретарши, под дверью его офиса каждый день толкутся несчастные курильщики в надежде, что им повезет и записавшийся не явится. Лист ожидания забит на недели вперед.

Напоминаю себе, что завидовать дурно.

Пытаюсь сосредоточиться на настройке рекламных кампаний в интернете, но с самого утра потоком идут телефонные звонки. Принимаю их сам – в отличие от Генки, на зарплату для секретаря я пока не заработал, а пропустить возможного клиента не могу себе позволить. Однако вместо того, чтоб хотя бы поинтересоваться моими услугами, разные люди пытаются навязать мне свои: от поставок канцелярки до бизнес-прогнозов гадалки с сертифицированным – и когда успели только? – Даром.

Если так дела пойдут и дальше – и расхлябанный Виталик, и добросовестная Ксюша могут начать подыскивать другую работу…

Очередной звонок застает меня на полпути к двери – я уже собрался домой. Люто хочется есть: вроде ничего толкового за день не сделал, а даже пообедать не успел. Автоопределитель подсвечивает контору по торговле мебелью, и я чуть было не сбрасываю звонок, но напоминаю себе, что в моем положении надо цепляться за все варианты. Бодро говорю:

– «Потеряли? Найдем!», меня зовут Александр, я вас слушаю!

В трубке что-то шелестит, потом раздается нервное покашливание.

– Вас не слышно, – сообщаю я.

– Алло, а вы… правда можете найти потерянную вещь? – нервный мужской голос. – И как быстро? Сегодня успеете?

– Если вы в городе, то выезд экспертов в течение часа.

Надеюсь, мои внештатники смогут так оперативно подорваться. Вообще-то я должен предупреждать их минимум за день, но авось они войдут в положение. Деньги им нужны даже больше, чем мне.

– Уфф, успокоили, – напряжение в голосе клиента, однако, не спадает. – Жду тогда. Мы в бизнес-центре на Гагарина.

– А что у вас пропало и, по вашим предположениям, где?

Клиент снова переходит на свистящий шепот:

– Печать потерялась у нас. Надеемся, где-то в офисе, потому что, если ее украли… капец тогда.

Едва удерживаюсь от того, чтобы присвистнуть. Как ипэшнику, мне печать не положена, но я представляю, каких дел можно наворотить с чужой печатью. Вывести все средства с банковского счета – это еще самое невинное.

– В полицию сообщили?

– Да тут такое дело, понимаете… специфика бизнеса… в общем, лучше бы без полиции.

Ясно-понятно, схематозят. Что же, я не сторож клиенту своему. И не судья. Мое дело – найти потерянное.

– Выезжаю.

Заводя свой фордик, набираю Ксению.

– Не-ет, сегодня никак, – расстроенно тянет она. – Детей оставить не с кем. Муж предупредил, до полуночи будет работать. Вот завтра могу хоть к семи утра подъехать.

Почтенный отец семейства, значит, задерживается на работе до полуночи… И ведь не опер какой-нибудь – обычный бухгалтер. Никогда-то женщины не замечают очевидного. Впрочем, не мое это дело. Звоню Витале.

– Базара нет, – радостно отвечает он на мой вопрос. – Гагарина… мне минут сорок дотуда. Я, правда, пивко пропустить успел… ну, может, два… имею право, время-то нерабочее. Но приеду, базара нет! Дар, как говорится, не пропьешь!

Да уж, пьяный сотрудник на выезде – самое то, что нужно для репутации моего начинающегося бизнеса. Но выбирать не приходится. Клиент нервничает, да и пропажа печати – серьезное дело…

Жду Виталика возле входа в роскошный, хотя и несколько морально устаревший бизнес-центр. Капиталистический романтизм, или капром – вот как называется этот стиль. Отчаянный гламур нулевых сейчас воспринимается как что-то натужное. Впрочем, не мне пальцы гнуть, наше-то здание – кое-как отремонтированное бывшее заводоуправление. Навстречу мне идет жидкий поток припозднившегося офисного планктона.

Виталик на ногах стоит уверенно, хотя язык слегка заплетается. От лучшего моего поисковика подозрительно несет мятной жвачкой. Он зыркает на меня настороженно – опасается нагоняя. Ободряюще хлопаю его по плечу. Для экстренного вызова – сойдет, тем более что переговоры я возьму на себя.

Клиент – его зовут Игорь, фамилию он не назвал – встречает нас за пропускными турникетами, протягивая две карточки с надписью «посетитель». Это высокий сутуловатый мужчина лет тридцати с зачесанными на лысину жидкими волосами. Одет он в кэжуал – пиджак и брюки; костюмы с галстуками здесь носит только охрана. Пиджак, вроде, недешевый, но худые мосластые руки нелепо торчат из рукавов. Рукопожатие слабое, ладони влажные.

Полушепотом Игорь просит нас подождать с обсуждением до его кабинета. Хотя я бы и сам, наверно, догадался, что о таком чувствительном деле не стоит орать в общих коридорах и лифте.

Кабинет на четвертом этаже перевернут вверх дном – видно, что там отчаянно ищут потерянное. Мебель отодвинута от стен, ящики распахнуты, пол завален папками и хламом забытого назначения, который обыкновенно скапливается в недрах офисных шкафов. Растрепанная рыженькая девушка сидит на полу и перебирает стопки бумаги в прозрачных файлах. Глупо, печать никак не может затесаться между документами.

– Это Ирина, второй менеджер по закупкам, – представляет ее Игорь. – Ирочка, покажи последние договоры.

Ирина шмыгает носом, роется в не до конца разоренном ящике и протягивает документ. Виталя с минуту сосредоточенно пырится на печать, потом лыбится во весь рот:

– Оттиск свежий, что надо! Не вешай нос, чикуля. Если здесь твоя приблуда, мигом унюхаю.

Ирина слабо улыбается, не обижаясь на чикулю. Выходим в коридор, чтобы не мешать нашему серьезному профессионалу. Протягиваю Игорю стандартный договор, но он качает головой:

– А можем… так, без оформления? Расценки ваши я видел, заплачу вдвое, только наликом. И за отрицательный результат тоже. Не хотелось бы, чтобы следы остались…

Пожимаю плечами. Предпочитаю платить налоги и спать спокойно, но раз в жизни можно и наликом, я не брезгливый. И, похоже, в эту грязноватую корпоративную кухню лучше не лезть без крайней необходимости.

Четверть часа каждый смотрит в свой телефон; ни у кого нет настроения для светской беседы. Когда выходит Виталя, все взгляды устремляются на него. Он глупо ухмыляется и разводит руками:

– Сорян, чуваки, пусто. Нету вашей печати в этом офисе. Ее еще куда могли отнести?

Губы Игоря беззвучно произносят слова, от которых редкий русский человек способен воздержаться в минуты отчаяния.

– В том-то все и дело, что никто никуда не мог отнести печать, – Игорь и так сутулый, а сейчас и вовсе смахивает на горбуна. – Утром я сам с ней работал. А потом никто, кроме Ирины и меня, в кабинет не входил. Вот камера в коридоре, я весь день отсмотрел… Это капец какой-то, мне никак нельзя сейчас терять работу, нельзя, и так уже пени по ипотеке капают… Вы еще что-нибудь можете сделать? Может, у вас… другие сотрудники есть?

– Ну раз я рылом не вышел, пойду тогда? – через губу спрашивает Виталя.

Недоверие заказчика обижает его, хоть он и старается не подавать виду. Однако наш гопник чувствительнее, чем хочет показать.

– Раз искать больше негде, иди, – разрешаю я.

– Океюшки. А где у вас можно посса… ну, туалет, в смысле?

– Прямо и налево, – механически отвечает Ирина. Она выглядит такой же потерянной, как ее босс.

Возвращаемся в разоренный, как после монголо-татарского набега, кабинет. Решительно сажусь в навороченное кресло – наверно, самого Игоря – и заявляю:

– Простой метод не сработал, но есть и другие. Если вы хотите, чтобы мы продолжили поиски, вам придется ввести меня в курс дела. Полностью. Какую должность вы занимаете, есть ли у вас недоброжелатели, что можно сделать с помощью этой печати.

Игорь несколько секунд жует губу, потом тяжко вздыхает и начинает рассказывать. Он помогает себе жестами – видимо, какие-то вещи ему не хочется озвучивать прямо. Понимаю с пятого на десятое – у продажников свой профессиональный сленг, прямо как у нас в айти. Но суть ясна.

Оказывается, Игорь – не хрен с горы, а целый генеральный директор того самого юрлица, печать которого утеряна; правда, это фирма-прокладка с всего двумя работниками – Ириной и самим Игорем. Она закупает за копейки дешевую мебель, собранную из гнилых материалов рабочими-нелегалами, потом номинально продает прикормленной шараге в Италии, после чего уже компания поставляет ее на рынок как итальянскую; физически товар не покидает склада на выселках, оттуда и поступает в брендовые магазины.

Несколько месяцев назад в руководстве холдинга, как и много где, произошли изменения. Директором по закупкам стал недавний рядовой менеджер, получивший Дар к увеличению прибыли. Не то чтобы к суммам на корпоративных счетах нолики добавлялись волшебным образом, но среди всех возможных схем он видел именно ту, которая максимизирует прибыль, причем, что называется, почти легальными путями… Этот деятель всегда отличался мерзким характером и успел до Одарения разосраться с половиной команды, а теперь получил возможность вволю оттоптаться на былых недругах.