Рассказы юного пилигрима

Рассказы юного пилигрима

1. ДОМИК У РУЧЬЯ

Уже издалека, сквозь пышные кустарники и деревья, он заметил яркое зарево в том месте, где стоял дом. Бросив охапку хвороста, Альберт устремился в сторону жилища.

Дом горел – горело каждое бревно, собственноручно вытесанное четыре года назад.

А вместе с ним сгорало всё внутри: все картины, нарисованные за это время, вся утварь и мебель, которую он свёз из своих многочисленных путешествий.

Видимо, котёл всё-таки не выдержал, как бы ни пытался Альберт его починить.

Лужайка, ещё с утра покрытая разноцветными астрами, превратилась в ковёр из пепла и сажи.

Альберт стоял напротив пожара до самого вечера. Солнце медленно опустилось за кроны деревьев, и огонь начал стихать, пока не догорело последнее бревнышко. Огонь не перебросился в лес: с одной стороны дом был ограждён высокой стеной оврага, а с другой – ручьём. На помощь он не звал, да и не было кого – четыре года назад он решил уединиться в этой части леса, куда изредка забредали его обитатели.

Никто не знал, о чём он сейчас думает. Но как только последняя искра угасла, Альберт поправил лямку пустой сумки, развернулся и уверенно пошёл вглубь леса.

…

– Ну и что мы стоим? Тут уже всё догорело несколько дней назад.

– Значит, мы чуть опоздали.

– Терпеть не могу опаздывать.

– Зато теперь ясно, что он ушёл налегке.

– Отлично. Просто отлично.

2. НА ВЕТКАХ ХВОИ

Альберт сидел на небольшой поляне с кружкой в руках и неторопливо прихлёбывал напиток из еловых веточек. Костёр тихо потрескивал и освещал старые сосны, стоявшие здесь не первую сотню лет.

За эти две недели он прошёл почти весь Колючий лес и теперь был у границ города Хвои.

Здесь жил его давний товарищ Оливер – проворная белка, с которой он прошёл всю Сухую долину.

Наутро Альберт добрался до Хвои и нажал на звонок, замаскированный мхом на стволе дерева.

Сквозь густые, вздымающиеся кроны лишь мельком можно было заметить движение.

Наконец из динамика, расположенного рядом с кнопкой, раздался голос:

– Фрыньк фрвау? – произнесли на чистейшем южно-беличьем. Незнакомец, даже случайно наткнувшийся на этот звонок никогда бы не добрался до города Хвои.

– Френь фрый, – непринужденно ответил Альберт.

Тут же вверху заработал механизм, а путешественник поспешил отойти на пять шагов назад.

Уже через минуту внизу стояла кабинка, в которой находилась белка, одетая в пиджак с жёлтой тесьмой и брюки. На голове у неё была фуражка, по бокам которой красовались две вышитые золотой нитью веточки хвои; дополняли образ белые перчатки.

Белка дважды подпрыгнула, что означало приветствие, Альберт поприветствовал её в ответ.

(Далее для удобства чтения диалоги будут переведены)

– Что завело тебя в наш городок?

– Хотел повидать старину Оливера. Он сейчас в городе?

– А как же. Он, как и все, хлопочет над приготовлениями ко Дню Ежевики.

Альберт на мгновение задумался. Неужели уже пятнадцатое июля? Он перестал сверяться с календарём ещё год назад.

День Ежевики был главным летним праздником у белок. В этот день главная площадь наполнялась яркими палатками и аттракционами, повсюду пеклись ежевичные пироги, лился сладкий сок, а на булки щедро намазывали густой ежевичный джем.

Ближе к полудню на площадь выходила мудрейшая белка Аннет, произносила праздничную речь, а затем раздавался бой часов на главной башне, и город взрывался хлопушками, смехом и радостными криками.

Наконец лифт поднялся. Они оказались в просторном холле с зелёными стенами, а впереди виднелись громоздкие дубовые двери. Поблагодарив швейцара, Альберт направился к ним и, открыв, на мгновение застыл. С последнего визита прошло немало времени.

Хвои представлял собой множество площадок, соединённых мостами (да-да, белки не любят прыгать лишний раз, если в этом нет необходимости).

Дома располагались в кажущемся беспорядке, отовсюду вились лесенки, но при этом не возникало чувства хаоса: наоборот, всё вокруг дышало умиротворением и скрытой упорядоченностью.

Пятая сосна от входа справа, – припомнил Альберт.

Спустя двадцать минут он стоял у синей двери с маленьким окошком. Справа висела верёвочка с колокольчиком, которой он поспешил воспользоваться. Ответа не последовало, и путешественник осторожно нажал на ручку – дверь поддалась.

– Кто к нам пожаловал? – раздалось из дальней комнаты.

– Ох, Чини… как же давно я тебя не видел.

Альберт прошёл на кухню и застал довольно странную картину: в воздухе кружились облачка муки, на полу блестели лужицы ежевики, а посреди комнаты стояла белка в фартуке и отчаянно боролась с огромным куском теста, то и дело проваливаясь в него лапами и увязая.

– Альберт? – Чини подняла на него взгляд; в её глазах мелькнуло отчаяние. – В этом году Аннет назначила Оливера часовщиком, и он со вчерашнего дня в главной башне. А я осталась одна с выпечкой и, как видишь, столкнулась с небольшими трудностями…

Альберт улыбнулся:

– Что ж, вместе мы точно победим это тесто.

Он снял шляпу-колпак, зелёный плащ, закатал рукава рубашки и начал оказывать кулинарную помощь. Густое тесто поддавалось, принимая форму, которую ему придавали. Мука оседала на рукавах. Спустя час вся выпечка уже стояла в печах и начинала румяниться.

После уборки Альберт вновь накинул плащ и направился к главной площади.

Время стремительно приближалось к полудню. У ворот главной башни он остановился. По обе стороны стояли белки в форме швейцаров.

Альберт любезно поприветствовал их и спросил:

– Могу ли я повидать своего друга Оливера? Он сегодня дежурит в часах.

– А отчего же нет? – пропищал первый охранник.

– Проходи, – пробасил второй.

Они распахнули ворота. Альберт устремился к лестнице, ведущей к часовому механизму. В детстве он часто бывал здесь с Оливером – они приносили отцу белки крендельки с молоком.

Преодолев двести семьдесят ступенек, Альберт оказался в небольшой комнате с такой же маленькой деревянной дверью. Открыв её, он увидел Оливера, стоявшего спиной и с филигранной точностью проверявшего каждую шестерёнку.

– Оливер!

– Альберт?! Неужели это ты! – белка резко обернулась. – Я уж думал, ты больше не заглянешь в наш городок. Что привело тебя сюда?

– Мой дом сгорел. Вместе с ним – карты и всё имущество. Я хотел бы одолжить у тебя пару вещиц.

– Конечно, дружище. Забирай всё, что нужно, тем более после того, как мы перешли Сухую долину, я сам решил осесть после случая с…

Его слова прервал резкий звон. Маленькая зубчатая шестерёнка выскочила из механизма и покатилась по полу. Альберт посмотрел на часы – до полудня оставалось пять минут.

– Я найду подходящий ключ, а ты слови шестерёнку и найди, откуда она выпала, – крикнул Оливер, бросаясь к ящику с инструментами.

Шестерёнку удалось поймать быстро, а вот определить её место оказалось сложнее. Альберт всматривался в каждое шестерёночное переплетение, время от времени поглядывая на часы. Три минуты, две, одна…

– Вот! Вот здесь! – воскликнул он, пальцем.

Оливер подбежал, ловко вставил шестерёнку, провернул ключ, сверился с часами Альберта (до двенадцати оставались считанные секунды), щёлкнул тумблером и отступил.

Раздался звон. Затем – хлопушки и радостные крики.

– Фух… чуть успели, – Оливер вытер лоб.

После полудня время текло спокойно. К вечеру Оливера сменили, и друзья спустились с башни. Они немного прошлись по городу, вспоминая детские места, и отправились к дому. Чини встретила их ароматными булками с ежевикой и стаканами сока.

В доме царил праздник. Белки пели, танцевали, и друзья присоединились к веселью.

Утром, когда город ещё спал, а на листьях только проступали капли росы, Альберт сидел на веранде с Чини и Оливером, попивая кофе из шишек.

– Ты точно не хочешь погостить у нас ещё немного? – спросила Чини с тихой грустью.

– Нет, Чини, – ответил Оливер. – Его ждёт путешествие. Возможно, главное в его жизни. И мы не вправе его задерживать.

– Спасибо, друзья, вы так добры, но мне действительно пора. Возможно, мы когда-нибудь ещё увидимся.

Альберт неспешно поставил допитую чашку, поднялся, обнял товарищей, а затем вскинул сумку с принадлежностями, которую Оливер собрал для него, и ушёл в туман.

3. ПРАВДА О БОБРАХ

Выйдя из леса и несколько дней идя по степи, то и дело сверяясь с карманным атласом, Альберт наконец очутился у массивных ворот Ладьи.

Этот город, как и все города бобров, был построен на плотине. Давно перебравшись из воды, бобры возвели целую сеть таких городов. Плотины питали энергией все Земли и служили узлами сообщения между реками.

Подойдя ближе к воротам Альберт увидел дверцу с закрытой створкой, в которую он непременно постучал.

Раздался скрежет, створка приоткрылась.

– Чего тебе?! – буркнули изнутри. Бобры не отличались особым тактом в общении.

– Мне нужен пропуск в Факторию, – без всякой злобы ответил Альберт.

Скрежет повторился, и дверь распахнулась. Перед путником стоял страж ворот. Он выглядел внушительно: красный мундир с серебряными пуговицами, белые рейтузы, блестящая портупея, из-под которой выглядывал широкий хвост.

Бобёр ударил хвостом о пол – так здесь приветствовали гостей. Альберт ответил лёгким стуком ноги.

– Третий дом на Бревенчатой улице. Там заполнят все нужные документы.

Поблагодарив охранника, путешественник вошёл в город.

Он оказался на первом ярусе плотины – канцелярском. Всюду пахло пылью, чернилами и старым деревом. Здесь располагались бесчисленные конторы и архивы, велась бухгалтерия городов-плотин, оформлялись разрешения на отгрузки, билеты на корабли и, конечно же, пропуска в заветную Факторию.

Вокруг тянулись фахверковые домики, выкрашенные в белый цвет. То тут, то там мелькала шахматная символика (да-да, бобры были страстными поклонниками этой игры, проводили многочисленные турниры и фестивали, а сами города называли в честь шахматных фигур).

Следуя указателям, Альберт вскоре нашёл нужный дом. Он ничем не отличался от остальных, кроме очереди, столпившейся перед входом. В ней стояли самые разные обитатели леса.

Что ж, терпения тебе, мой друг, – подумал Альберт.

Простояв до вечера на лужайке перед домом в очереди и изрядно проголодавшись он наконец попал внутрь. За массивным бюро из красного дерева сидел седой бобёр с густыми бровями, почти полностью скрывавшими глаза. Справа от него, за маленьким столиком, устроился секретарь с печатной машинкой.

– Чего тебе? – неторопливо произнёс бобёр за бюро.

– Мне нужен пропуск в Факторию. К мастеру Ёрмелю.

– Что ж, – вмешался секретарь, – тогда заполни анкету и пройди в соседнюю комнату.

Он протянул бумагу и перо.

А это ведь только начало, – снова подумал Альберт.

В соседней комнате его ждало точно такое же бюро и точно такой же секретарь. Процедуру пришлось повторить ещё несколько раз. Лишь после этого Альберт получил заветный корешок, дававший право прохода в земли кротов.

Когда-то давно кроты и бобры заключили пакт, и попасть в Факторию можно было только через города-плотины.

Выйдя на улицу, Альберт понял, что безумно голоден. Уже смеркалось. Перекусывать на этом ярусе не хотелось – от целого дня среди бумаг голова шла кругом. Путешественник направился к спуску на второй, энергетический ярус плотины.

Здесь было куда шумнее. Свистели какие-то клапаны, грохотали огромные механизмы, воздух пах маслом и металлом. Однако Альберт знал одно тихое местечко на окраине, где всегда можно было съесть жареные груши с кешью и выпить кружку василькового чая.

Вывеска всё так же горела неоновым красным светом, хоть и не так ярко, как в прошлый раз. Посетителей было немного: лишь пара молодых бобров тихо перешёптывалась за дальним столиком.

Взяв стандартный набор, Альберт начал сверяться с атласом и планировать дальнейший путь. Затем расплатился и вышел на тускло освещённые, почти пустые улицы.

Иногда навстречу попадались прохожие. Третья смена, – отметил он про себя.

До спуска на следующий ярус оставалось совсем немного, когда за спиной раздался пронзительный крик. Обернувшись, Альберт увидел бобриху, провожающую взглядом зверька, ловко удиравшего с сумкой, явно ему не принадлежавшей.

За ним тут же из-за угла, будто ожидая сигнала, пустились в погоню двое полицейских. Они быстро настигли воришку. Пока один составлял протокол, второй вернул сумку хозяйке.

– Мы давно выслеживаем этого наглого вора. Уже два месяца он держит второй ярус в страхе, – заявил полицейский.

– И кто же это? – бобриха выдохнула. – Дайте угадаю… очередная ласка? —, уже слегка успокоившись спросила бобриха.

– Верно! – фыркнул бобёр. – От них никакого проку. Только и знают, что воровать. Это у них в крови, брр!