Разноцветье. Лирика и Проза

Слова экстрасенса нисколько не успокоили мужчину. Он не поверил ей. Желая найти успокоение, съездил на кладбище, затем решил проведать родителей Гульнары. Дома была только её мама.

– Я слышала, что ты сильно убиваешься по поводу аварии, – сказала она, вытирая слезы краем платочка. – Только я хочу открыть один секрет. Гульнара была больна. Неизлечимо больна. Требовалась операция заграницей на фантастическую сумму. Ты извини, что скрыли это от тебя. Так захотела Гуля. Боялась тебя потерять. «Придет время, я сама скажу!» – заявила она. Но вот случилось то, что случилась. Не захотел Аллах продлить её дни. Нет дня, чтобы мы не плакали, вспоминая её. Здесь нет твоей вины, Игорь. От судьбы не уйдешь… Ты еще, молодой, забудь Гульнару, строй свою жизнь.

Нет, Игор не смог забыть Гулю. Прошло какое-то время, втянулся в работу, открыл свой бизнес, появились деньги. И однажды он услышал по телевизору, что маленькой девочке по имени Гульнара требуются деньги для проведения операции. Решил разыскать и помочь ей, несмотря на то, что многие родные и знакомые были против этого. Получалось, что все деньги, которые он заработал, потратил бы на лечение больной в Израиле. «Ты пойми, – говорили Игорю. – Эту девочку ты совершенно не знаешь. Неизвестно поможет эта операция или нет.»

– А она выздоровела, Дина! – воскликнул Игорь. – Представляете мою радость?

Дина с улыбкой кивнула.

– В прошлом году пошла в обычную школу. Когда я вижу, как она бегает по двору вместе с другими ребятишками, слёзы наворачиваются на глаза от радости. Моя душа успокоилась. Считаю, что свой долг перед Гульнарой я выполнил.

– Конечно, – сказала Дина, – вы молодец!

– Может быть я вам тогда, в момент аварии, показался злым, но поверьте, не такой уж я зверь. Конечно, сначала хотел найти вас и проучить, но, узнав вашу судьбу, дал себе слово помочь. Если нужны деньги для лечения вашего сына, скажите!

– Пока врачи ничего не говорят. Главное, чтобы мой сын остался жив.

– Может и вас свозить к этой ясновидице? – спросил Игор. – Иногда чудеса случаются, даже когда не ожидаешь…

– А давайте съездим, Игорь! Мне уже терять нечего!

                                 * * *

Экстрасенс принимал у себя в квартире на втором этаже недалеко от железнодорожного вокзала. Было немного смешно наблюдать, как она водила тонкими бесцветными пальцами по принесенной фотографии. В квартире был полумрак, в углу горела свеча, а еще Дина заметила у порога метелку, поставленную вверх «ногами». Ясновидящая пошептала какие-то слова, затем заявила, что мальчик находится между жизнью и смертью. И причиной этого является проклятие, наложенное другой ворожеей.

– Какое проклятие? – спросила с ужасом, Дина. – Я ведь всю жизнь жила, не причиняя никому вреда. Какой у меня есть грех?

– Успокойтесь! – строго заявила ясновидящая.

Затем поводила рукой по её голове, едва касаясь пальчиками.

– Погодите! Это проклятье было предназначено не вам. Вспоминайте! Вечеринка… Зима… Иголка… Где-то пять лет назад.

У Дины потемнело перед глазами. Ведь действительно было так. Подруга Вера позвала навести порядок в её деревенском доме перед юбилеем отца. С очень большим нежеланием она согласилась помочь, – было много дел в своём доме, но что поделаешь, ведь всё-таки попросила подруга детства, хотя и непутёвая.

И вот, засучив рукава, принялась за уборку в чужом доме. Когда протирала от пыли косяк двери, в палец Дины воткнулась иголка. Она еще тогда удивилась, мол, кто сюда иглу воткнул? Помазала палец йодом на всякий случай и продолжила прибираться…

– Но это же несправедливо! – воскликнула Дина. – Как это так? За что?

– То, что сделано нельзя вернуть назад. Проклятие может снять только тот человек, кто это сделал. Я могу сказать, где эта ворожея живет. Поезжайте туда без промедления. Пока ещё есть время…

– Что случилось? – спросил Игорь, увидев выходящую из подъезда Дину со слезами на глазах. – Сказала что-то плохое?

– Надо ехать немедленно! – сказал Дина, садясь в машину. – По дороге расскажу.

                                 * * *

– А-аа… Явилась, наконец!

С такими словами встретила хозяйка Дину на пороге своего частного дома. Если бы сказали что нужно выбрать человека на роль Бабы-Яги, то это седовласая пожилая тщедушная женщина подошла бы как нельзя лучше.

Что-то притягательно-отталкивающее было в облике этой ворожеи: на худом морщинистом лице инородным элементом торчал большой горбатый багровый нос с темной родинкой на кончике; удивительным контрастом молодо сияли глубоко посаженые черные глаза. Они, обрамлённые седыми ресницами и нависающими длинными бровями, казалось, насквозь видели собеседника. Дине стало неуютно не только от окрика колдуньи, но и от этого всепроникающего взгляда.

Для того, чтобы попасть в этот дом пришлось ехать в «Марийку», а это почти сто километров, потом целый час отстоять в очереди. Никогда Дина не думала, что такие люди пользуются успехом. Увидев вереницу машин на половину улицы, она заявила:

– Игорь! Я боюсь! Давайте вернемся в Казань!

– Ну что вы, Дина! Столько километров отмахали. Вот, у меня есть термос с кофе, выпейте, а я пойду займу очередь.

Через час Дина была уже во дворе деревенского дома. «Баба-Яга» принимала на веранде за столом, где горела большая толстая свеча, а на шкафу сидел неподвижно чёрный ворон. Сначала Дина подумала, что это чучело, но птица моргнула.

– Стой где и стоишь! – крикнула ворожея. – Не вздумай перейти за порог. Ну что? Дошли, наконец, мои проклятья? Приехала спасти свою никчемную жизнь? Не-еет, ты сначала потеряешь всех близких и родных. Помучаешься, и лишь потом…

– Но вы ошибаетесь! – воскликнула, собрав все силы, побелевшая Дина.

– Я не ошибаюсь! Это из-за тебя моя внучка погибла. Это из-за тебя мой род прервался. Сколько слёз мы выплакали, сколько горя ты принесла в мой дом… А теперь ты горюй, Вера, теперь ты плачь!

– Но я не Вера! Я Дина!

– Как? Я сегодня раскидывала карты. «Тот, кого ты прокляла, появится у твоего порога», – вот что сказали мои карты.

– Да, я именно та, кого вы прокляли. Потеряла всех близких. Но я не Вера.

– Подожди! Ну-ка заходи сюда. Садись за стол. Расскажи все как было!

Дина рассказала подробно. По мере рассказа у этой женщины, похожей на упыриху, появились слёзы на глазах.

– Как же так? Значит я… Невинных людей… Твоя подруга Вера заворожила парня моей внучки Ирины. Дело шло уже к свадьбе, а тут появляется Вера. А внучка моя была уже беременна. Денно-ночно плакала. А через две недели после расставания наложила на себя руки.

– А в чём здесь вина Веры? Это, наверное, Ринат виноват. Если бы он любил вашу внучку, не бросил бы её.

– Нет, любил её Ринат! Мы тоже думали, что его родители будут против такого брака. Но он стоя на коленях поклялся, что любит Ирину. Только появилась Вера и приворожила его. Слабый был духом Ринат – поддался её чарам. А Ирина была наша единственная внучка.

Действительно, Дина вспомнила, как Вера говорила про парня, что он отличная кандидатура в женихи. Только, мол, какая-то марийская девчонка про меж них болтается, но ничего, она откроет глаза Ринату и его родителям. Не прошло и месяца, как отгуляли шумную свадьбу. Живут теперь припеваючи в отдельном доме. Только детей до сих пор нет.

– Господь бог и так наказал Веру. Как бы ни старалась, детей в семье нет.

– Нет! Этого мало! – от взгляда старухи повеяло холодом. – Надо их заставить гореть в аду!

– Что вы за человек? – Дина вскочила на ноги, будто пытаясь напасть. – Столько безвинных людей погубили! И еще собираетесь…

– Успокойся, дочка, – сказала ворожея тихим, но зловещим голосом. – твой сын в моих руках! Не забывай!

Дина, собрав все силы в кулак, нависла над старухой:

– Не трогайте моего единственного сына! Сколько нужно еще жизней погубить, чтобы вы насытились? Ради бога, прошу вас, не трогайте сына!

– Ладно, ладно! Сделаю, что смогу! Просить прощения уже поздно. Проклятие могу убрать, но это не просто. Невозможно снять, но можно изменить направление.

– Не понимаю…

– Если твой сын останется жить, значит кто-то должен умереть! Кто должен, наверное, понимаешь…

Старуха разразилась мелким противным смехом. Затем внезапно прервала хихиканье и, уставившись пронзительным взглядом, заявила:

– Если проклятье оставлю без адресата, то оно вернется ко мне…

– Может, есть другой способ? – спросила Дина. Ей становилось то жарко, то холодно. Если еще полчаса здесь посидит, то точно упадет в обморок.

Старуха не ответила, лишь отметающе махнула кистью руки. Дина медленно встала и пошла к выходу, чувствуя холодок в спине. Не оборачиваясь, дошла до машины и нырнула скорее в ее нутро. Только здесь дала волю слезам; мелкая дрожь сотрясало всё ее тело. Не стала отвечать и на расспросы Игоря.

– Потом, сейчас нет сил, – сказала она. На самом деле боялась. Боялась за судьбу сына. И не до конца поверила словам колдуньи.

                                 * * *

Через несколько дней Даниил пришел в себя, а через неделю уже мог самостоятельно ходить, хотя врачи утверждали, что может быть придется передвигаться на коляске всю жизнь.

Игорь, на радостях решил съездить к старушке, чтобы отблагодарить, но вернулся с известием о кончине упырихи три дня тому назад. Дина очень обрадовалась этому известию. Значит, старуха не захотела забирать чужую жизнь. За прошлые грехи отдала себя в жертву…

Игорь теперь часто бывает у Дины с Даниилом. Женщина, хоть и сохранила теплые чувства о бывшем муже, но радуется, что рядом появилась опора в жизни. Однажды, во время совместного ужина, зазвонил домашний телефон.

– Я возьму! – воскликнул Даниил и подбежал к аппарату. – Алло! Да! Мама, это тебя.

– Да, слушаю!

Звонок был из деревни:

– Привет, Дина! Представляешь, что сегодня было? Стоим мы на светофоре. И тут в рядом стоящую машину ка-ааак врежется грузовик. Как в кино… Машинку эту отбросило аж на двадцать метров. Слава богу, водитель успел выскочить. А мы-то с Ринатом сидим такие, слушаем музыку, балдеем… А если бы грузовик взял чуть правее? Представляешь? Короче, сегодня у нас второй день рождения! Алло, Дин! Ты слушаешь?

– Слушаю, Вера, слушаю… – ответила Дина грустным голосом. – Вам несказанно повезло! Живите долго! Будьте счастливы! А меня, извини, ждут. Прощай, Вера!

– Дина! Дина! – послышалось в трубке, но Дина нажала на отбой.

Лифт

С лифтом этому подъезду не повезло, несмотря на то, что дом был относительно новый. Это устройство, призванное возить жителей с первого на десятый этаж и обратно, было с самого начала как старичок.

А ведь раньше, когда только въехали в этот подъезд, лифт был как космический корабль – новый, сверкающий, с зеркалами, с большой раздвигающейся дверью. Целая комната. На восемь человек. Стоя.

Но прошло некоторое время и – все… Скрипел, шипел, надсадно ныл – будто немощный дед с мешком груза на плечах. А уж сколько раз за пять лет в нем люди застревали – не подлежит подсчету.

Жители звонили, жаловались на управляющую компанию. Приезжали, проверяли, ремонтировали. Все отлично работает – претензий нет. Но проходит пара дней и все повторяется заново. Шипит, воет, скрипит, стучит…

Едешь, бывало, в лифте со всеми утренними мыслями и планами на день, но не тут-то было… Нет, лифт не останавливается внезапно. Он сначала предупреждает: «Сейчас это произойдет!» – и раздаётся такой грохот, будто кувалдой бьют по рельсам.

Всё, народ в лифте встрепенулся, изготовился ко встрече с неизвестным: то ли застрянешь надолго, пока ремонтники не приедут, то ли временно нездоровится старичку. Сейчас постоим минуту-другую в полной темноте, раздастся металлический голос из динамиков: «Вы застряли, что ли, опять?!». «Да». «Отойдите от дверей». Что-то пошумит, поотключается-повключается, пощелкает… Глядишь – поехали…

Жители настолько уже привыкли к непредсказуемому поведению лифта, что только головой покачивают, когда раздается очередной щелчок в «мозгах» у лифта.

Однажды, не выдержав такого произвола со стороны лифта, жильцы квартиры номер тридцать четыре продали квартиру другим людям и переехали в новый дом. Но не о них речь. И даже не о новых жильцах.

Новые жильцы, как полагается перед заселением, затеяли ремонт. Для этих целей наняли ремонтников. Ремонтники работали шустро, практически бесшумно – особо не беспокоили жильцов. Сверлили-долбили только в дневное время, когда другие жители подъезда были ещё на работе. В общем, ремонтники своё дело знали. Только плохо владели русским языком. Можно сказать, что совсем не владели. Ни русским, ни татарским. Только их бригадир и владел, но он приезжал один раз в день. Ну там, продуктов привезёт, материалы недостающие.

В один прекрасный день, когда строители решили в очередной раз вынести из ремонтируемой квартиры мешки с мусором, наш лифт решил показать «кто в доме хозяин». Ну, мы-то, коренные жители, знали, кто… Чего не скажешь о гостях-строителях нашего города.

Обычно они поступали так: один спускался на первый этаж и ждал там; другой закидывал в лифт мешки с мусором, нажимал кнопку первого этажа и отправлял мусор вниз. Соответственно, первый выгружал и отправлял лифт обратно на восьмой этаж. И так они шустро выносили весь накопившийся за рабочий день строительный мусор.

Надо сказать, что выполняли они это аккуратно – после них не соринки не найдёшь. После очередного рейса-цикла передачи мусора второй ремонтник с восьмого этажа решил проехаться вниз вместе с мусором. Раньше они так не делали. Вот принцип был такой у них. Сколько раз замечал: никогда не ездили с мусором. Сначала выгрузят лифт, только после этого сами спускались.

На этот раз товарищ с востока решил по другому. Может, его лифт надоумил?! Или «лифтовой»… А что? Если есть «домовые», наверное, есть и «лифтовые»? Не понравилось ему, что так нещадно лифт эксплуатируют.

Сел товарищ на мешки, нажал кнопку «1» и поехал вниз, напевая под нос восточный мотивчик. Где-то на уровне пятого этажа раздался характерный «удар по рельсе».

– Э!? – сказал мастер по ремонту квартир, не хило испугавшись.

Лифт проехал ещё пол-этажа и остановился.

– Э-ээ! – сказал работник, уже протяжнее.

Потух свет. Стало тихо. И страшно… Вдруг загорелось аварийное освещение. Поморгало и снова потухло. Где-то наверху, над головой несчастного застрявшего, загудело-завыло. И лифт снова пришёл в движение – сорвался вниз… И снова остановился. На этот раз остановка была очень резкая, внезапная – на уровне второго этажа.

Снова потух свет. Загорелась красная лампочка на лифте, ожил динамик и хриплым голосом диспетчера спросил: «Что, застряли?!»

– Э! – сказал, страшно испугавшись, застрявший и начал лихорадочно нажимать на все кнопки пульта управления.

– Прекратите нажимать кнопки! – приказал динамик. – Вы в лифте один? Дети с вами есть?

– Джихангир… – ответили с лифта.

– Что джиханги? Не понял!

– Я Джихангир. Мне пльохо. Я хочу толет. Пусти…

– Ждите мастера! Он к вам выехал. Скоро будет. Отойдите от двери и ничего не нажимайте!

– Э!

Снова стало тихо, темно и страшно. Джихангиру вспомнилось детство. Как-то он с младшим братиком играл во дворе. Игра заключалась в том, чтобы как можно дальше кидать камушки через дувал1. Потом начали соревноваться, кто бросит камень выше. Конечно, у братика получалось хуже. А Джихангир кидал, кидал, все выше и выше.

В один момент он услышал вскрик. Обернулся, увидел, что братик лежит на земле и держится за глаз. Один из камней, выпущенных в воздух, случайно угодил брату в глаз. Он испугался. И убежал в степь. Бежал долго, размазывая слезы по лицу – ему было жалко братика и страшно, что его отец накажет. Он бежал, не разбирая дороги, бежал и… угодил в волчью яму. Ему повезло, что не напоролся на острые колья, установленные на дне. Спасло его то, что он по инерции ударился об стенку ямы, даже ухватился за край, но сил удержаться не хватило и он сполз на дно.

Он долго сидел на дне ямы, кричал, звал на помощь. Вечерело. Было страшно, одиноко и темно, так же как здесь – в лифте. Искали его всем кишлаком, почти до утра. Случайно набрёл на яму один из охотников. К тому времени Джихангир уже спал на дне – сил и голоса кричать уже не было.

Через час вынужденного плена несчастного Джихангира выпустили из лифта. Ещё несколько дней жильцы воротили носы при входе в лифт. Не смог вытерпеть до «толета» пленник. Ну, а сами ремонтники перестали пользоваться этим механизмом – таскали материалы и выносили мешки с мусором на своих плечах.

Лифт продолжает служить жильцам по-стариковски. Кряхтя, стуча, гудя… Говорят, что через два года будет капитальный ремонт дома. Тогда планируют заменить наш старый лифт. Но жильцы уже настолько привыкли к нему, что, наверное, будет грустно расставаться. Потому что он стал членом семьи. Живым организмом. Со своим характером, поведением и только ему понятной лифтовой жизнью…

Вальтер и русский пулемётчик

Когда Вальтер прибыл домой с Восточного фронта в отпуск, радости родных не было предела. Чего не скажешь о самом солдате. Таким усталым и опустошенным его не видели никогда. От того бравого, бодрого и спортивно-подтянутого мужчины не осталось и следа. Весь отпуск Вальтер провёл в причитаниях о том, что больше домой не вернётся – останется лежать на поле боя, а русские уничтожат Германию.

– Ты о чем, Вальтер? Германская армия победоносно движется на восток, – удивленно возразил отец. – А ты о каком-то поражении ведёшь речь…

– Они нас всех убьют, отец… Ты не понимаешь!

– Ведь наши войска уверенно двигаются вперёд. Уже взят Минск… Тысячи пленных прибывают в Германию. Ведутся разговоры о распределении земель на западе России. Ты просто устал, Вальтер.

– Нет, отец! Мы встречаем там такое ожесточённое сопротивление, какого не было ни во Франции, ни в Польше. Русские презирают смерть. Когда у них заканчиваются боеприпасы, бросаются на нас голыми руками. Я до сих пор помню перед лицом скрюченные пальцы того русского, который однажды, во время рукопашной схватки, схватил меня за горло… Если бы не помощь Хуго, то не сидеть бы мне с вами сегодня…

Вальтер замолчал. Потрескивание углей в камине и мерное тиканье напольных часов как будто успокоили его возбужденное лицо. Во взгляде его карих глаз появился нездоровый блеск. Он уставился на огонь в камине – это напомнило ему бой за высоту, который вёл их батальон. Так же весело горел подбитый грузовик, в котором ехал Вальтер.

С ощутимыми для батальона Вальтера потерями высота была взята. А противостоял целому батальону единственный пулеметный расчёт. Видимо, русские оставили прикрывать отход основных сил.

Боевой расчёт погиб в неравном бою. Вальтер решил посмотреть своими глазами на тех, кто с единственным пулемётом противостоял им. Там, на пригорке, где было расположено пулемётное гнездо, уже собрались другие солдаты и несколько офицеров. Они боялись даже мертвого русского – в руках держали, в готовности применить, оружие.

Поднявшись на холм, Вальтер увидел картину, навсегда запечатлевшуюся в памяти. На бруствере окопа стоял станковый пулемёт без щитка. Кожух был изрешечён пулями и осколками и, видимо, для устранения течи воды, обмотан портянками. Рядом лежали два русских солдата, чуть присыпанные комьями земли от разрывов снарядов. Рука бойца сжимала рукоятку пулемёта – он даже будучи мертвым не выпускал оружие. Вот что испугало собравшихся немецких солдат.

То, что увидел Вальтер дальше, шокировало его ещё больше. У пулеметчика не было ног. На бёдра были наложены кровоостанавливающие жгуты из ремней. Этот боец, будучи тяжелораненым, не думал, как спастись, а продолжал вести огонь. И вёл бой, пока оставались силы. Это так поразило Вальтера, что он даже не принял участие в обсуждении поведения русских. Только молча стоял, потрясенно глядя на убитых.

А солдаты и офицеры батальона стали бурно обсуждать событие. Одни говорили о безумстве русских, другие называли их «скотами» потому, что были убиты их приятели. Многие сошлись на мысли, что русские идиоты, если установили позицию в таком невыгодном месте. Они в любом случае были обречены.

Вальтер, когда немного отошёл от потрясения, решил подойти к своему приятелю Хуго. Тот бывалый и опытный солдат. Воевал на разных фронтах. Он тоже был взволнован происходящим. Вальтер, стараясь придать лицу равнодушный вид, произнёс:

– Ну и дураки же эти русские, да, Хуго?! Как они могли удержать целый батальон с одним пулемётом? На что они могли надеяться? По мне так – это безрассудство. Русские – безумцы!

От этих слов старый солдат буквально взорвался. Схватил Вальтера за локоть и, резко притянув к себе, яростно зашептал в ухо, чтобы другие не слышали:

– Много ты понимаешь, мальчишка! Ты тоже их считаешь идиотами? Эти два пулемётчика стоят больше, чем весь наш батальон! Если они так воюют, то эта авантюра фюрера на Восточном фронте обречена на провал! Запомни это, Вальтер!

Слова старого солдата – наставника Вальтера – очень напугали ученика. Ему было страшно слышать такие слова от него. Ведь Вальтер своими глазами видел брошенную технику русских, занятые села и города, сотни и тысячи пленных. А Хуго говорит о каком-то проигрыше в этой войне.

Хуго отвернулся от потрясенного товарища и зашагал в сторону автомобилей. Вальтер ещё долго стоял в задумчивости, глядя на убитых русских солдат, пока не услышал громкий окрик офицера:

– Чего застыл? Иди к машине! Сейчас будем трогаться!

Вальтер закинул свою винтовку на плечо и зашагал за другими солдатами. Слова старого Хуго надолго врезались ему в память. Но то, что они оказались пророческими, молодому солдату не суждено было узнать.

После возвращения из отпуска, он был направлен вместе со своим батальоном под Сталинград. Там и погиб в одном из боев.

Последним виденьем Вальтера перед смертью были не лица родных и не гордость за Германию, ради величия которой он воевал в этой суровой и недоброй стране. Это был образ погибшего русского солдата из лета сорок первого года с обрубками, вместо ног, крепко сжимавшего рукоять станкового пулемета.

Приговор

Капитан Сергеев с остатками своей роты пробирался на восток. Два месяца тяжелейших боев привели к тому, что их механизированный корпус был разбит. Для Сергеева это был тяжёлый удар: погибла почти вся его рота, а он с десятком своих бойцов вырвался из окружения.

Терять бойцам было уже нечего. Попав в двойное кольцо окружения, пошли в штыковую атаку. Видимо, на этом участке – болотистой местности, прилегающей к лесу – немцы не ожидали такой отчаянной атаки. Пользуясь складками местности, рота подошла на расстояние броска, и с криками «Ура-аа» поднялась в атаку.

Практически половина роты полегла под пулеметным огнём, оставшаяся часть броском добралась до врага. Была жестокая рубка – не на жизнь, а насмерть.

Дюжина бойцов вырвалась из кольца и ушла лесом вдоль болота. Остальные бойцы роты ценой своих жизней дали им возможность уйти. Они все честно выполнили свой долг – и те, кто вырвался, и те, кто остался на той высоте навсегда. Бойцы Сергеева по дороге потеряли ещё двоих товарищей – они умерли от полученных ран. Похоронив их в лесу, оставшаяся десятка продолжила свой путь. У них почти не осталось еды и боеприпасов: по паре патронов на каждый штык, одна граната и пистолет ТТ капитана.

Среди всей группы капитан был старшим – не только по званию, но и по возрасту. Это был высокий, чуть сутулый из-за роста, сухощавый человек с жестким взглядом и резкими чертами лица. Примерно его возраста были два сержанта. Один из них коренастый сибиряк с пышными усами на лице, второй – низкорослый, юркий, живой и смешливый мужичок из смоленщины по фамилии Бурдин. Остальные красноармейцы были почти на одно лицо – молодые, юные и безусые. Они лишь перед самым началом войны прибыли в корпус в качестве новобранцев.

Послышался далёкий гул техники, глухим эхом раздающийся в лесу. Посовещавшись с сержантами, Сергеев решил устроить засаду. Ушедшие в разведку бойцы доложили ему по прибытии, что на лесной дороге замечены колонны грузовиков. Иногда попадается и одиночная техника. Видимо, недалеко находятся тыловые подразделения немцев. Но и колонны автомашин двигаются неорганизованно – большие разрывы, есть отстающие. Этим можно было воспользоваться. Как раз по пути следования группы дорога делает большой изгиб, создавая глубокое мертвое пространство справа и слева.

Сергеев не мог не нарадоваться своей боевой единице: два месяца беспрерывных боев – последние недели в кольце окружения – закалили бойцов. Они стали более собранными, внимательными и острожными. Да и сам капитан не давал распускаться. Ежедневно заставлял приводить в порядок форму и оружие. Брились поочередно с помощью единственной бритвы. Но еда уже на исходе. Боеприпасы почти закончились. Стоит нарваться на немцев – возьмут голыми руками. Поэтому он принял решение идти самим на сближение с противником.