Купол последней надежды. Хроники возрождения

Они выбрались на территорию завода. Мир был беззвучен. Ни ветра, ни птиц, ни жужжания насекомых. Только далекий, приглушенный гул, исходящий откуда-то с неба. Небо само было закрыто плотной пеленой пепла и пыли, сквозь которую тускло светило оранжевое, безжизненное пятно солнца.

Растительность была мертва. Деревья стояли черные, обугленные, лишенные коры и листьев, как скелеты, протянутые к ядовитому небу. Земля покрыта серым, похожим на пепел, но упругим налетом – след «серебристой пыли». Макар тронул его монтировкой.

– Не трогать, – прошептал он. – Может быть активна.

Их цель была в полукилометре – разрушенная аптека и небольшой магазин хозтоваров, которые Макар помнил в соседнем поселке. Шли, прижимаясь к теням развалин, останавливаясь и замирая при любом звуке. Игорь нес перед собой «Громовержец» как святыню, его пальцы белели от напряжения на рукоятке.

Именно он первым их увидел. Не корабль, а механизм. Он скользил на шести тонких, похожих на конечности паукообразных существах, ногах по земле, методично сканируя местность двумя голубыми сенсорами, похожими на глаза. Он был размером с большой автомобиль, весь из темного, матового металла, бесшумный и невероятно быстрый. От его центральной части тянулся гибкий шланг, который он погружал в почву, вероятно, беря пробы.

Анна замерла, прижавшись спиной к холодной стене разрушенной котельной. Она видела, как механизм остановился в двадцати метрах от них. Его «голова» повернулась. Голубые сенсоры замигали, сканируя их укрытие. Сердце Анны бешено колотилось, глотая скудный, пахнущий резиной воздух из фильтра.

Игорь медленно, с невероятной осторожностью, приподнял «Громовержца», нацелив самодельную антенну на машину. Он кивнул Макару. Старик, не колеблясь, швырнул в сторону от них увесистый кусок бетона.

Звук падения был оглушительным в мертвой тишине. Механизм мгновенно развернулся, и его сенсоры на секунду сместились с них. В этот момент Игорь нажал кнопку.

Раздался не громкий хлопок, а высокочастотный визг, болезненно отозвавшийся в зубах. Светодиоды на корпусе «Громовержца» вспыхнули и погасли. У механизма паука-разведчика дымно вспыхнули сенсоры. Он дернулся, как живой, его движения стали резкими, некоординированными. Он начал кружиться на месте, натыкаясь на обломки. Из его корпуса повалил едкий серый дымок. Через минуту он замер, испуская последние, тихие щелчки. Он не был уничтожен. Он был ослеплен и дезориентирован.

– Бежим! – прошипел Макар. – Пока другие не пришли!

Они бежали, не оглядываясь, сжимая в потных ладонях оружие. В аптеке, к их удивлению, кое-что осталось. Они набрали медикаментов, в основном перевязочных материалов и антисептиков. В магазине хозтоваров Анна, ломая замок, нашла то, зачем шла: несколько рулонов медной проволоки и мощные неодимовые магниты от старых динамиков. Для будущих «Громовержцев».

Возвращались другой дорогой, под висящим в небе, как проклятие, оранжевым солнцем. На подходе к бункеру их ждал новый удар. Поселок, где жил Макар, вернее, то, что от него оставалось, теперь представлял собой идеально ровную, зеркальную поверхность, похожую на черное стекло. Все строения, машины, деревья – все было спрессовано в эту гладкую, безжизненную плиту. Работа коллектора.

Макар остановился и долго смотрел на это место. На то место, где был его дом, его прошлая жизнь. На его лице не было ни злобы, ни отчаяния. Была лишь каменная, непробиваемая решимость.

– Ничего, – сказал он тихо, больше себе, чем им. – Земля помнит. И мы запомним.

Когда тяжелый люк «Убежища-47» захлопнулся за ними, и они, стуча зубами от нервной дрожи, начали сложный процесс дезактивации, Анна поняла, что они переступили порог. Они больше не были пассивными жертвами, зарывшимися в землю. Они вышли наружу. Они увидели врага. И они сумели нанести ему, пусть крошечный, но удар. Они перестали быть обитателями Царства Тишины. Они стали разведчиками в стране смерти. А в разведку всегда идут с одной мыслью – найти слабое место врага.

Сняв шлем, Анна вытерла лицо. В кармане ее комбинезона лежала иконка и кусок медной проволоки. Два символа нового мира. Вера и знание. И то, и другое теперь было оружием.

Голоса в Эфире

Принцип Маяка

После первой вылазки воздух в Убежище-47 изменился. Страх не исчез, но к нему добавилась заряженная, почти осязаемая энергия. Уничтоженный паук-разведчик был больше, чем поверженный враг. Он был доказательством: они могут действовать. Игорь, вдохновленный успехом, с головой ушел в работу, превратив технический отсек в мастерскую. С ловкостью хирурга он разбирал трофейные магниты, наматывал катушки, паял схемы. Его «Громовержцы» второго поколения были меньше, эргономичнее, с фокусирующей антенной и ручным генератором для подзарядки конденсаторов. Их было уже пять штук.

– Это не оружие возмездия, – сухо объяснял он Анне, проверяя тестером напряжение. – Это средство самообороны и создания помех. Этого хватит, чтобы ослепить сенсор или дать время убежать. Не больше.

– Но это начало, – ответила Анна. Она занималась другим – пыталась, используя старые справочники и обрывки знаний, рассчитать энергопотребление для генератора импульса, способного вывести из строя не разведчика, а что-то крупнее. Цифры получались пугающими. Нужна была энергия, сравнимая с ударом молнии.

Тем временем их мир сжимался и расширялся одновременно. Фильтры были заменены ценой двух дней работы в противогазах и герметизации целого отсека. Это укрепило их уверенность в своих силах, но и показало хрупкость их убежища. Каждый ресурс был на счету. Воду из конденсатора на стенах собирали капля за каплей. Отработанное машинное масло фильтровали и использовали снова. Бункер жил как организм в спячке, тратя минимум энергии.

Радиосвязь стала их окном в мир и главным нервом новой реальности. Макар, с его невероятным терпением, превратился в главного радиста. Он составил график дежурств и карту частот, куда скрупулезно заносил все, что удавалось поймать: обрывки переговоров, координаты, характер помех. Эфир был пустыней, но в этой пустыне начали загораться одинокие огоньки. Их бункер, «Сорок Седьмой», стал одним из таких огоньков.

Именно Макар сформулировал принцип, который назвал «Принципом Маяка».

– Мы не просто слушаем, – говорил он, поправляя наушники. – Мы подаем сигнал. Коротко, четко, в определенное время. Наши позывные, наш статус, наши потребности и наши находки. Как маяк в тумане. Другие услышат. Поймут, что не одни. И, может, ответят.

И они отвечали. Сначала скупо, осторожно. Позывной «Кузница» из-под Нижнего Тагила подтвердил эффективность ЭМ-импульсов против малых форм, но предупредил о появлении новых сканеров, работающих в ином диапазоне. Голос с позывным «Алтай» сообщил о группе выживших в старых горных выработках и попросил совета по очистке воды от «серебра». Анна, проконсультировавшись с химическим справочником, передала метод фильтрации через слой дробленого известняка и угля.

Но самым важным был «Кронштадт». Их передачи были образцом военной дисциплины. Они не тратили эфирное время на эмоции. Только факты.

– Внимание всем, «Кронштадт» на связи. Период активности материнского корабля над Северной Атлантикой. Отмечается усиление потока транспортов-коллекторов по коридору Урал-Заполярье. Рекомендация: строгая радиомолчание с 14:00 до 18:00 по Гринвичу, возможен сквозной пролет сканирующих ретрансляторов. Техническое сообщение: подтверждена гипотеза об уязвимости энергоузлов агрессора к резонансным частотам в диапазоне 1.5—2.3 ГГц. Повторяю: резонансным частотам. Для генерации требуются источники энергии свыше 100 мегаватт. «Кронштадт», конец связи.**

Сообщение повисло в воздухе. Игорь отложил паяльник.

– Сто мегаватт, – пробормотал он. – Это как небольшой город. Или… ядерный заряд тактического класса. У них есть идеи, но нет инструментов.

– Зато теперь это знаем и мы, – сказала Анна. Она смотрела на карту, которую они начали рисовать на листе фанеры. «Кронштадт», «Кузница», «Алтай», их собственный «Сорок Седьмой»… Точки, разделенные тысячами километров смерти. Но теперь они были соединены невидимыми нитями радиоволн. Это была не империя. Это была нейронная сеть сопротивления, медленно прораставшая в мозге мертвой планеты.

Уроки Подземелья

Выживание внутри бункера стало своей формой науки и искусства. Надежда Петровна, бывшая учительница биологии, организовала «огород» – стеллажи с лотками, освещаемые украденными с вылазки светодиодными лампами, подключенными к динамо. Они выращивали плесневые грибки на переработанной органике и быстрорастущие водоросли в цистернах с водой. Еда была безвкусной, но богатой белком. Это была еда будущего, и ее приходилось вводить в рацион через силу.

Лиза стала центром тихой, но мощной заботы. Ее беременность прогрессировала, и это стало для всех символом не прошлого, а будущего. Старые раздоры утихли, сменившись общим делом: обеспечить безопасность матери и ребенка. Василий и Семен, рабочие, из обломков металла и старых матрасов смастерили для нее отдельную, максимально изолированную от шума каморку. Анна отдала часть своего пайка витаминов из найденных в аптеке баночек. Даже Игорь, обычно погруженный в схемы, как-то принес ей самодельный вентилятор, собранный из кулера от компьютера и батареек.

– Чтобы не душно было, – бросил он и поспешил назад к своим проводам.

Но уроки подземелья были не только о взаимовыручке. Они были и о потере. Один из выживших, пожилой мужчина по имени Виктор, бывший бухгалтер, начал стремительно терять зрение. Сначала думали на стресс и авитаминоз. Но его глаза мутнели с пугающей скоростью. Надежда Петровна, осмотрев его при тусклом свете, вынесла тихий, леденящий вердикт:

– Это не болезнь. Это… последствие. Того, что было в воздухе в первые дни. Воздействие той пыли или излучения от их кораблей. Организм сдаёт.

Виктора переселили в самый тихий угол, старались облегчить его состояние. Но он тихо угасал, бормоча имена детей, которых, все знали, уже не было в живых. Он умер через неделю, тихо, ночью. Его похоронили в дальнем, забетонированном ответвлении бункера, которое стало их первым кладбищем. Смерть Виктора была напоминанием: их убежище защищало от явных угроз, но против медленного, невидимого распада было бессильно. Война шла не только снаружи, но и внутри их тел.

Сигнал Беды и Новый Союз

Однажды ночью, во время дежурства Анны, в эфире раздался новый голос. Слабый, прерывающийся, полный статики и боли.

– …всем… кто слышит… «Полярная Звезда»… база на Кольском… прорваны… системы жизнеобеспечения на… на аварии… много раненых… дети… Просим… помощь… координаты…

Голос пропал, подавленный воем помех. Анна вскочила, разбудила Макара и Игоря. Координаты, которые успели пробиться сквозь шум, указывали на точку в тысяче километров к северо-западу, почти у побережья Баренцева моря. Военная или научная база, судя по позывному.

– Мы ничего не можем сделать, – мрачно констатировал Игорь, глядя на карту. – Мы даже до аптеки еле добрались.

– Но «Кронштадт» может, – возразила Анна. – Или другие, кто ближе. Мы должны передать дальше.

Они стали ретранслятором. Макар, используя всю мощь их небольшого передатчика, начал методично, раз в час, выходить в эфир, повторяя сигнал беды «Полярной Звезды», добавляя свои позывные. Это был риск – их передачу могли запеленговать. Но «Принцип Маяка» работал в обе стороны: если ты видишь тонущего, ты кричишь, даже если сам плывешь на хлипком плотике.

Ответ пришел не от «Кронштадта». Он пришел от позывного «Лесник», сигнал которого был таким же слабым, но четким.

– «Сорок Седьмой», это «Лесник». Приняли вашу ретрансляцию. Мы в 300 км к югу от «Полярной». Сами не дойдем, но у нас есть данные. У «Звезды» был геотермальный источник, их система фильтров уникальна. Если они пали, их оборудование нужно спасти. Мы передаем вам и «Кронштадту» частоты их внутренней сети и коды аварийных шлюзов. Попробуйте взломать, передать им инструкции по ручной стабилизации. Шанс минимален, но он есть.

Игорь, получив коды, ахнул. Это была не просто информация. Это была тонкая, изощренная техническая разведка. «Лесник» явно был не просто группой выживших.

– Кто вы? – напрямую спросил Макар в эфир.

Помолчали.

– Мы… осколок. Лаборатория «Горизонт». Био- и геоинженерия. Выжили в шахте. Ваши данные об ЭМ-импульсе спасли нас неделю назад от разведгруппы. Считайте это оплатой долга.

Новый союз, новый пласт реальности. Ученые. Специалисты. Их знания были другой валютой, не менее ценной, чем патроны или еда.

Всю ночь Игорь и Анна, с помощью «Лесника», пытались выйти на внутреннюю сеть «Полярной Звезды». Наконец, им удалось установить неустойчивую текстовую связь с кем-то на той стороне. Там был хаос, отравленная атмосфера, паника. Но был и техник, который, следуя передаваемым инструкциям, сумел вручную перекрыть утечку в системе охлаждения реактора и запустить резервные фильтры на угольных фильтрах.

– Стабилизируем… – пришло последнее сообщение. – Спасибо… «Сорок Седьмому»… «Леснику»… Выжили…

Три слова. «Выжили». Они эхом прокатились по бункеру. Никто не ликовал. Слишком много было «если» и «но». Но в столовой, где все собрались у радиоприемника, люди смотрели друг на друга иначе. Они не спасли «Полярную Звезду» в одиночку. Но они стали тем звеном, той связью, которая позволила спастись другим. Их маяк не просто светил – он направил луч к другому маяку, и вместе они осветили путь в темноте.

Макар, устало протирая глаза, обвел взглядом своих товарищей.

– Вот видите, – сказал он тихо. – Они разъединили нас, чтобы легче было перемолоть. А мы, наоборот, соединяемся. Медленно, по проводам и эфиру. Из осколков собираем новую картину. Не такую, как раньше. Более жёсткую. Но свою.

Анна смотрела на карту. Теперь на ней было шесть точек: «Сорок Седьмой», «Кронштадт», «Кузница», «Алтай», «Лесник», «Полярная Звезда» (теперь помеченная не красным, а желтым, «выживает»). Шесть узлов в сети. Шесть центров сопротивления в царстве тишины. И где-то в эфире витали слова о резонансной частоте и ста мегаваттах. Это была уже не просто борьба за жизнь. Это была первая, робкая разведка перед будущим наступлением. Они нашли голоса в эфире. Теперь предстояло найти оружие, которое эти голоса смогут использовать.

Забытый Арсенал

Тень «Глубины»

Сообщение пришло неожиданно, как удар под дых. Не через обычный эфир, а по зашифрованному цифровому каналу, который Игорь едва настроил, используя протоколы, присланные «Лесником». Текст был лаконичным и обезличенным, будто сгенерированным машиной.

Адресат: «Сорок Седьмой», группа Ковалевой/Игорева.

Источник: «Кронштадт», отдел анализа наследия.

Тема: Объект «Глубина».

Справка: Засекреченный НИИ спецпроектов Минобороны СССР. Закрыт в 1991 г. Координаты: сектор 58-Б, квадрат 7-Г (прилагается карта-схема в приложении). Основное направление работ: разработка орбитального и атмосферного оружия на новых физических принципах. Кодовое название финального проекта – «Перун».

Разведданные (неподтвержденные): По непроверенным данным из архивов ГРУ, объект был не ликвидирован, а законсервирован с полным сохранением инфраструктуры и опытных образцов. Питание – автономный подземный геотермальный источник.

Задание: Вам, как ближайшей подтвержденной группе с инженерно-техническим персоналом, поручается разведка объекта на предмет сохранности и возможного использования арсенала «Перун» против целей ОНК (Объектов Нулевой Категории). Риск – категорически высокий. Решение – за вами.

Приложение: Архивные чертежи (частичные), схема подземных коммуникаций, предположительные коды доступа (устаревшие).

Конец сообщения.

В подземелье воцарилась тишина, густая, как сливки. Все собрались у единственного монитора, на котором горел этот текст. Анна чувствовала, как по спине бегут мурашки. «Орбитальное оружие». «Перун». Имена, звучавшие как сказка или бред сумасшедшего. Но «Кронштадт» не шутил. И они прислали это им.

Игорь первым нарушил молчание. Он уже листал приложенные файлы – сканы пожелтевших чертежей, схемы, напоминающие фантазии Леонардо да Винчи, переведенные на язык квантовой физики. Его глаза горели.

– «Перун»… Атмосферный электромагнитный ускоритель, – он говорил больше для себя, водя пальцем по экрану. – Принцип… Создание управляемой плазменной канальной молнии. Фокусировка через сеть ионосферных ретрансляторов… Это безумие. Гениальное безумие.

– Рабочее? – спросил Макар, хмурясь.

– Теоретически – да. Они проводили успешные наземные испытания макета в масштабе 1:100. Но для полномасштабного запуска нужна энергия… – Игорь замолчал, быстро прикидывая в уме. – Сотни мегаватт. Как минимум. Та, о которой «Кронштадт» предупреждал. И источник, способный её выдать и выдержать.

Василий, рабочий, фыркнул:

– Так, значит, где-то в тайге стоит этакая… электрошоковая пушка, да ещё и с собой зарядным устройством? Сказки.

– Не сказки, – тихо сказала Анна. Она смотрела на карту-схему. Координаты указывали на глухой район Западной Сибири, кишащий болотами и медведями. Рядом с отметкой объекта красовалась надпись: «Глубина. Уровень защиты: «Абсолют». – Советский Союз умел строить на века. И умел прятать. Если они что-то законсервировали, там может быть всё, что угодно. Включая этот «Перун».

Вопрос «что делать» не стоял. Он висел в воздухе, тяжелый и неумолимый. Это был шанс. Первый реальный, пусть и призрачный, шанс не просто отбиваться, а нанести удар. Но цена…

Лиза положила руку на свой округлившийся живот. Её взгляд встретился с взглядом Анны. В нём был страх, но и решимость.

– Если там есть что-то, что может остановить… это, – она кивнула в сторону потолка, за которым был мёртвый мир, – вы должны попробовать.

Совет и Раскол

Решение отправляться было принято на общем совете. Но тут же возник первый раскол. Кто пойдёт?

– Я, – сразу сказал Игорь. – Там техника. Без меня вы ничего не поймёте.

– Я знаю эти места, – добавил Макар. – Ходил в экспедиции в восьмидесятых. Болота, тайга… Без проводника сгинете на второй день.

Анна кивнула. Её участие было само собой разумеющимся – как инженер и как человек, получивший сообщение.

Но Василий настаивал, что нужно больше «мускулов». Он предлагал идти всем бункером, оставив лишь Лизу и Надежду Петровну. Его поддерживал Семен.

– Это же не на три часа за проволокой! – горячился Василий. – Сотни километров по аду! Одних «Громовержцев» мало! Нужны люди с оружием, чтобы отбиться от… от всего!

Макар покачал головой.

– Шумная группа – лакомая цель для сканеров. А главное – здесь, в бункере, тоже нужно держать оборону. Если мы все уйдем и тут что-то случится… Лиза, Надежда Петровна… Все погибнут. И если мы провалимся там, кто будет поддерживать связь? Кто будет маяком?