Анатолийский детектив

Их было пятеро. Подростки, примерно одного возраста, найденные в Гиблом лесу со следами насильственной смерти. Из города и ближайших поселений, найденные в разных уголках лесного массива, с разными жизнями, трудностями и установленными убийцами. Трое связались с плохой компанией и погибли во внутренних конфликтах криминальных группировок, один решил попробовать себя в торговле нехорошими веществами и продал товар не тем людям, ещë один приставал к даме сердца и был настигнут еë отцом, а самый первый…

– Добровольно приказал долго жить, но неправильно завязал узел? – неверяще пробормотала Ру, – повреждения связаны с тем, что некоторые время был ещё жив? Две комиссии и эксгумация?

– Ага. Спецотдел постарался. Притащили собственного эксперта, потому что не поверили нашим врачам, – Шеф в два глотка допил свой кофе и с грустью заглянул в опустевшую кружку, – против фактов не попрëшь.

– А как же… Почему тогда… – Ру ничего не понимала. Она была готова искать несостыковки, но дела были оформлены безупречно. Детали, осмотры, допросы – не придерëшься, не подкопаешься.

– Думаю, ты должна кое-что знать. Брунгильда… Ничего, что я по-свойски? – прежде чем продолжить, Шеф дождался еë кивка, – так вот. Я читал твоë личное дело, и считаю, что мозгов у тебя больше, чем у всех дебилов в моëм подчинении. Так что сейчас я скажу то, чего тебе знать не следует, а ты это учтëшь, но сразу же забудешь. Идëт?

Мда уж. Кажется, скоро у неë шея от кивков отвалится. Но Ру действительно кивнула – может, человек она так себе, но секреты хранить умеет. Особенно из тех, на которых стоит гриф "ты этого никогда не слышала".

– Первой жертвой был лучший друг твоего напарника, – резко сказал Густав, – и именно Браун нашëл его в Гиблом лесу. Каким был парнишка, не знаю, но сверстники его не любили. Гнобили так, что в школу не хотел ходить. Батя у него был из тех, кто предпочитает говорить с бутылкой, а с сыном общался только армейским ремнëм. Одна надежда была у парня – поступить и свалить отсюда к чëртовой бабушке. Знаешь, что произошло дальше?

Дьявол. Кажется, она догадывалась.

– Он завалил вступительные? – обречëнно предположила Ру. Кажется, она поняла, почему никто не нашëл связи между преступлениями.

– Он завалил вступительные. – Шеф кивнул, а потом рыкнул, забрал обе чашки и налил им ещё, – нашли через неделю. И с тех пор понеслось.

Ру с благодарностью забрала свою чашку и с удовольствием принюхалась. Ей надо было о многом подумать.

– Шеф… Я могу забрать дела? – пусть дело Висельника оказалось пустым звуком, фройляйн Фельтен хотела ещё раз всë проверить. Чисто на всякий случай, чтобы убедиться и знать наверняка. – Если вдруг – гипотетически, чисто гипотетически – это всë-таки не совпадение, могу ли я?…

– Можешь, – Штак понял еë с полуслова, и следовательница моментально прониклась к нему самыми тëплыми чувствами, – найдешь связь, я ещё раз управление на уши подниму. Только тихо, ясно? И присматривай за Брауном. Он себе карьеру порушил из-за этого Висельника. Не хочу, чтобы он стал седьмым, кого мы найдëм в проклятом лесу.

Пару минут полицейские сидели молча, потягивая вкусный кофе из своих кружек. Шеф отдыхал от непрерывных воплей, Ру переживала лëгкое разочарование из-за того, что интересное дело оказалось пустым пшиком, переосмысливала отношения с напарником и думала, как лучше подступиться к одному крайне деликатному вопросу. Как спросить-то? Ладно, спросит в лоб. Густав, вроде, нормальный мужик, и в театр осуждения играть не будет.

– Герр Штак… – наконец, заговорила Ру, – вы знаете, да? Причину, по которой я оказалась здесь?

– Да, – взгляд Шефа был прямым и тяжëлым, и больше всего на свете ей хотелось оказаться как можно дальше отсюда, но Ру заставила себя поднять голову и с честью принять последствия своих решений, – я хочу знать, кого беру в отдел. И знаешь что? Я согласился с твоей кандидатурой, Брунгильда. Так что наплюй на тот случай и работай также, как работала в Столице. Я сужу по делам, и твои деловые качества меня устраивают.

Ру тихо выдохнула, чувствуя, как с еë души упал огромный камень. Хорошо. Начальник в курсе и не погнал мокрыми тряпками. Теперь жить в Рухенроте будет немножечко легче.

– Лучше просто Ру. Полное имя меня слегка нервирует, – облегчение была таким сильным, что на мгновение девушка забыла, с кем она разговаривает, – и вырубите лес. Это же идеальное место для преступлений. Ещë и ходить невозможно. Серьёзно, эта территория вообще непригодна для работы.

– Не могу. Трижды просил, но, понимаете ли, мы торчим в национальном памятнике. В прошлом году дали транспорт для внутреннего пользования, и на том спасибо, – хохотнул Шеф, совершенно не обидевшись на её вольность, – прости, но нет. Никаких собачьих кличек в моëм отделении, если речь не о Леди. Пошли, столичная штучка. Выделю тебе казëнное моноколесо.

Глава 4.

Фотографии лежали на столе в хронологическом порядке. Ру перемещала их, крутила так и эдак, подносила поближе с свету и проводила пальцами, то и дело сверяясь с заключениями судмедэкспертов.

– Разные материалы, разный угол, – бормотала Ру себе под нос, – примеривался. Набивал руку.

Жертвы казались удивительно схожими – возраст, типаж, одна школа. При этом следовательница прекрасно понимала, что в маленьком городке всего одно приличное учебное заведение, куда стекались дети со всех окрестностей, не так много парикмахерских и магазинов одежды, а общая изолированность делала всех обитателей похожими друг на друга. Все инциденты и в самом деле могли быть просто ужасным совпадением, которые вполне могли произойти в маленьком городке на краю Анатолии. Но чем больше она изучала материалы, тем меньше они ей нравились.

"Что-то тут не так, – в сотый раз крутилось в еë голове, потому что внутренняя чуйка наотрез отказывалась заглушаться голосом логики, – что-то мне это не нравится."

Зазвонил будильник, и Ру начала складывать дела по отдельным папкам. Пока что их было всего пять – найденного ими мальчика забрала смена Дитера, и он ещë не успел сделать нормальный отчëт. Ру уже попросила Шефа, чтобы дело передали ей, но пока что шестой повешенный болтался "в подвешенном состоянии".

Ру мысленно захихикала от случайного каламбура в лучших традициях столичного отделения, а потом закрыла сейф, подхватила сумку и вышла из кабинета. Пора было приниматься за работу.

Сегодня их с Эмметом поставили в дежурный патруль, и напарник уже должен был принять казëнную машину у прошлой смены. Вообще, Ру была удивлена, что они начали что-то делать только сейчас – но, видимо, в Рухенроте совершалось слишком мало преступлений. Парадоксально – тихое место, где у полицейских нет работы, а через дорогу растëт Гиблый лес с кучей трупов разной степени тяжести. Так, ладно. Сначала выполнит поставленную задачу, потом будет думать обо всëм остальном.

То, как она добиралась до машины на моноколесе, можно было смело вписать в сатирический роман. Неизвестно, кому пришла в голову гениальная идея закупить подобное транспортное средство для пересечëнной местности, но этому человеку стоило задуматься о своëм жизненном пути и сменить поле деятельности. Ру навернулась трижды, только чудом не порвав новую форму – судя по ощущениям, правая коленка была стëсана, и это стало первой травмой, полученной за время службы на новом участке.

– Ты в порядке? – участливо спросил Эммет, с сочувствием разглядывая напарницу, – пострадала?

– Пострадала моя гордость, – мрачно пробурчала Ру, садясь на переднее сиденье и закатывая штанину, чтобы обработать рану. – Трогай. Пора нести порядок и покой на улицы Рухенрота.

Первую половину дня они провели, бесцельно колеся по тихим улочкам и болтая о всякой ерунде. Эммет наконец-то переехал, заняв "Охряные покои", в которых когда-то давно останавливались немногочисленные друзья Канцлера. Он жил через коридор, так что они вполне могли "вместе ходить на работу", что вызвало целую волну шуток и повысило их отношения до "почти дружеских".

Надо сказать, что патрулирование маленького городка было невероятно скучным занятием. Ру готовилась к очередному безумию, но бабулю-рецидивистку уже арестовали и снова посадили в СИЗО, а больше никто из местных шокировать столичную жительницу своими телесами не планировал. Работа больше напоминала тихую прогулку – Ру успела купить местную сим-карту, зайти на почту и даже погулять по центральному скверу, наслаждаясь хорошей погодой.

Мда. Они просто теряют время и страдают ерундой. Надо бросать это и сделать что-то полезное.

– У нас свободный маршрут, верно? – Ру дождалась кивка Эммета и решительно хмыкнула, – тогда поехали. Пора заехать в школу и узнать что-нибудь о нашем мëртвом мальчике.

Напарник замер, а потом его лицо озарилось такой дикой, болезненной надеждой, что Ру стало стыдно. Она практически слышала его отчаянное "ты мне веришь?", но не могла ничего сказать – слишком мало вводных, и она не имела права давать напарнику напрасные обещания, основанные на сомнительном предчувствии.

– Это будет наше дело? – Эммет изо всех сил пытался сделать вид, что ему не интересно, но был ещё слишком молод и выдавал себя с головой.

– Зависит от результата экспертизы, – Ру давала самый нейтральный ответ из возможных, чувствуя себя последней сволочью, – я попросила Шефа, но пока дело у Дитера. Ты что, выехал за пределы города?

– Городская школа на реконструкции. Она располагается в одном из домов Канцлера, и еë ремонтируют уже лет десять, – воодушевлëнный Эммет прибавил газу, и повернул куда-то вбок, – так что школьники ходят в областную. Если шестая жертва где-то училась, то только там.

"Мда. Кажется, весь Рухенрот состоит из исторических памятников, – Ру уже ничему не удивлялась, – им бы построить парочку приличных гостиниц и провести сюда нормальный интернет. От туристов отбоя не будет".

Чем дальше они отдалялись от Рухенрота, тем беднее жили люди. Аккуратные домики сменились на облупленные постройки, дорога растаяла, как снег по весне, и Ру впервые по-настоящему ощутила, насколько далеко она от "цивилизации".

Когда они въехали в Рахенгрот, Ру сначала подумала, что это какая-то заброшенная зона, где никто не жил уже лет десять. Здания не просто не были покрашены – часть из них заросла мхом и явно была в аварийном состоянии. Она ждала, когда же начнëтся жилая зона, но Эммет зарулил на стоянку к полуразрушенному зданию, хлопнул дверью и радостно объявил, что они прибыли.

– Серьёзно? – Ру с ужасом смотрела на покосившийся забор, спëртый с ближайшего кладбища, кирпичную коробку, перекошенную на левый бок, и на нескольких старшеклассников, куривших прямо на территории учебного заведения. – Кто вообще распределяет бюджет?

– Можешь спросить в отделе экономических преступлений, – Эммет явно веселился, глядя на её реакцию, – внутри выглядит лучше, чем снаружи. По крайней мере, там есть потолок.

Потолок действительно был. С облупленной штукатуркой, лампочкой, свисающей на оголëнном шнуре, и Ру пялилась на неë всё время, пока Браун договаривался с администрацией. Дети учатся в подобном месте? Серьёзно? Почему вообще кто-то удивляется, что после такого они ходят вешаться в Гиблый лес?

– Всë окей, нас пускают, – Эммет в последний раз улыбнулся полноватой женщине без возраста и спрятал полицейский значок, – путь открыт. Мы добрались первыми.

Ру кивнула, мысленно готовясь ко всему. Ожидания оправдались – должно быть, городская школа временно перетащила документы в первое попавшееся место, и их отправили в кладовку с ненужными вещами. Старые шкафы, груда сломанных парт, куча бумаг и документы, сваленные в одну кучу – будь они из контролирующего органа, рапорт об этом месте мог обеспечить им премию и внеочередное повышение.

– Надо заявить на них. Сразу, как вернëмся. Это место угрожает жизни учеников, – пробормотала Брунгильда, садясь на корточки и пытаясь вытащить из кучи личные дела учеников. Как назло, они были свалены прямо около сломанных парт, в самом низу кучи, и их извлечение было той ещë задачкой.

– Осторожнее! – вскрикнул Эммет, но было поздно.

Девушка потянула сильнее, что-то заскрежетало, и ненадëжная конструкция рухнула. Сломанные парты потянули за собой шкафы, мебель начала складываться, как карточный домик, на пол полетели лампы, вазы, доски и чëрт знает что ещë.

Ру была уверена, что погибнет, если честно. Встретит бесславную смерть в горе мусора, так и не раскрыв ни одного дела в Рухенроте и даже не сообщив близким, что она добралась, разместилась и что у неë всё хорошо. Когда рухлядь пошла лавиной, она упала на спину, и содранная коленка взорвалась болью – её придавило тяжëлым стеллажом, и девушка очень надеялась, что нога не была сломана.

Тем не менее, она была жива. От неминуемой смерти её спас памятник Канцлеру.

Этот Канцлер был отлит из меди, и его рука была вытянута вперëд, указывая на светлое будущее анатолийского сыска. Именно на эту руку и приземлилась скульптура, образовав небольшой домик, в котором удачно укрылась следовательница.

– Обалдеть, – шокировано пробормотала Ру, – спасибо, Канцлер. Извините, что я заняла комнату вашей собаки. Торжественно клянусь раскрыть дело Висельника. Ожидания оправдаю.

– Ру! – раздался отдалëнный голос Эммета, – Ты жива? Дьявольская бездна! Ру!

– Да! – крикнула девушка, – почти без повреждений!

– Тебя сильно завалило, я не разберу! – голос Брауна перемещался в пространстве, словно он ходил вокруг кучи, – я сейчас спасателей позову!

– И службу детского контроля! – тут же отозвалась следовательница, – пусть посмотрят, в каких условиях учится будущее нации!

Она попыталась пошевелиться и вдруг поняла, что в её руке было что-то зажато. Ах да. Точно. Личные дела. Она успела забыть о них из-за столкновения со смертью.

"Бабуля с бондажом, моноколесо, теперь ещё и стеллаж. Рухенрот явно не рад меня видеть, – немного подумав, Ру положила папку с личными делами на колени и достала телефон, чтобы включить фонарик, – ладно, раз уж я здесь застряла, займусь чем-нибудь полезным."

Шестой мальчик нашëлся быстро и оказался ничем не примечательным середнячком из бедной семьи. Учился не хорошо и не плохо, крупно не залетал, из примечательного только парочка драк с ровесником за даму сердца. Классическая история – два парня, одна девушка, и вот уже дружба перерастает в соперничество, а потом и непримиримую вражду. Ру кивнула, уже понимая, в какую сторону будет копать следствие, и начала рыться дальше, пока не нашла личные дела предыдущих жертв.

Да. Вот оно. Вне сомнений. Не зря, ох не зря у неë срабатывала следовательская чуйка.

Повешенных мальчиков объединял не только возраст и типаж. Все они, от первого до последнего, не менее трëх лет состояли в "кружке юных скаутов", курируемом местным полицейским управлением. И не будь она Брунгильдой Фельтен, но ни в одном отчëте, ни в одном деле об этом и слова не было сказано.

Глава 5.

Нога всë-таки оказалась сломана. Когда Ру наконец-то извлекли из-под завала, конечность уже посинела, а пульсирующая боль была столь сильной, что у малейшее движение вызывало звëздочки в глазах. Когда спасатели переместили еë на носилки, следовательница взвыла и практически потеряла сознание, но вскоре обезболивающие взяли своë, и она снова смогла дышать.

"Потрясающе, – билось в еë голове, когда на глазах выступили злые слëзы, а перепуганный Эммет носился рядом и то и дело повторял, что всë будет хорошо, – просто потрясающе. Мало мне было остальных неприятностей".

Она потеряла лучшее место в Столице, которое выгрызала себе годами, была с позором изгнана и никогда больше не сможет вернуться домой, в рухенротском отделении полиции сидел крот, убивающий детей и фальсифицирующий улики, а теперь ей придëтся провести на больничной койке чëрт знает сколько времени, прежде чем она вернëтся в строй и сможет его остановить.

"Давай, Ру, – отчаянно думала она, пока суровый врач с сигаретой в зубах грубо ощупывал еë ногу и матерился, стоило ей вскрикнуть или дëрнуться, – ищи позитив. По крайней мере, это просто трещина. И ты будешь лечиться в Рухенроте, а не в жутком пригороде, где даже школа пытается тебя убить."

Еë определили в общую палату на двенадцать человек, с лежачими бабушками, девочкой после операции и кучей женщин сомнительной наружности, которые не подозревали о существовании душевых. И это не говоря о таких вещах, как гель для душа или хотя бы мыла – запах стоял такой, что хоть самой вешайся. Только не получится – она прикована к своей кровати, так что не сможет отползти в Гиблый лес.

Когда формальности были улажены, а нога надëжно зафиксирована лонгетой, она достала свой телефон и наконец-то вышла в интернет. Раз уж она уже здесь, самое время посмотреть, что она пропустила.

Стоило ей войти в свой аккаунт, как личка взорвалась от сообщений. Оскорбления, проклятья, пожелания смерти – у неë не было связи всего пару дней, а она успела отвыкнуть. Чëрт. Зря только сим-карту покупала. Что ж – терпи, Брунгильда Фельтен. Сталкивайся с последствиями необдуманных решений.

Ру даже не стала блокировать тех, кто писал ей гадости. Обречëнно просмотрела чаты, пока не нашла аккаунт брата, и чиркнула ему пару слов – про то, что она доехала, что уже разместилась и что у её всë хорошо. Хотелось свернуться клубочком, забиться к нему под бок и от души нареветься, как в детстве. Только вот не выйдет – они на разных концах страны, и в последнюю встречу сквозь слова поддержки от него несло горьким, ранящим в сердце разочарованием. Даже он считал, что Ру наделала глупостей – если самый близкий человек не верит тебе, только и остаëтся, что смириться с реальностью.

Отпустили еë быстро, всего через несколько дней – перелом не такой серьëзный, можно сидеть дома. Только нет у неë дома – есть собачья конура в старом особняке, а из близких только напарник с кучей своих тараканов в голове, которому хватило воспитания отвезти еë и помочь подняться по лестнице.

"Хорошо, что у нас работает инвалид, – малодушно подумала Ру, пока еë затаскивали в кабинет, – по крайней мере, в отделении есть пандусы".

Первым посетителем, конечно же, стал Шеф – он ворвался к ней и наорал, как на девчонку, прошëлся по еë профессионализму и заявил, что раз еë уже отпустили, то она будет работать наравне со всеми, и что он лично будет возить её на перевязки и повесит на еë собственной косе, если она ещë хоть раз выкинет подобный фортель. Эту часть унижения Ру вытерпела без единого звука – пусть гордости у неë больше не было, зато были остатки самоуважения.

Коса, кстати, уже выглядела неприлично. Со школы отращивала, чтоб висела ниже пояса – в условиях больницы такое количество волос толком и не промоешь. И даже помощи просить не у кого – она единственная женщина в отделении, будь оно проклято.

Последним лучиком света оставался Эммет – он таскал ей кофе, помогал перемещаться по комнате и рассказывал обо всëм, что происходило в отделении. Правда, имена ей ни о чëм не говорили – слишком мало времени она провела здесь, чтобы с кем-нибудь познакомиться. Это Браун вырос с Рухенроте, и для него полицейские были живыми людьми со своими историями. А она – чужачка. Чужачка, которая никому не нужна.

– Позови Дитера, – Ру поморщилась от боли, но встала, забрала костыли и пересела в своë кресло, – расскажу ему, что узнала.

Мëртвого мальчика, конечно же, передали именно старому полицейскому – их отдел потерял право на дело в тот момент, когда фройляйн Фельтен вышла из строя. Она же старшая в группе, ей отвечать. Нет двух ног, нет и дела. Даже не поругаешься – как она собирается вести расследование? Отнимет у архивариуса кресло?

Дитер пришёл сразу, а потом с улыбкой рассказал, что сам всë прочитал. Он был милым, добродушным мужчиной предпенсионного возраста, но Ру чудилось, что сквозь сочувствие пробивалось самодовольство. Приехала сюда работать? Расследовать? Неа. Дело остаëтся у стариков.

– В последнем инциденте жмурëнок принëс заточку и ткнул соперника в живот, – добродушно гудел Дитер, словно обсуждая прогноз погоды, – второй мальчик неделю в реанимации лежал. Когда вышел, ваш повешенный вылил на него ведро помоев и забил стрелку в Гиблом лесу. Потенциальный убийца ещë не сознался, но пара дней в подвале и не таких раскалывает. Эх, вырубили бы уже этот лес. От него одни неприятности.

– Ты вëл предыдущее дело, да? – вспомнила Ру.

– Ага, – кивнул Дитер, – за мной все дела "Висельника". Самый первый инцидент произошëл в мой первый рабочий день. Видимо, проклятие какое-то – только понадеялся, что хоть от одного отмажусь, как тебя придавил шкаф. Прости. Я знаю, что ты не специально.

Ру поморщилась, но стерпела. Она прекрасно знала, как всë это выглядит.

Дитер поболтал с ней ещë немного, а потом ушëл к себе. Девушка подождала, протëрла пыль на подоконнике, а потом плюнула и направилась в подвал. Раз уж СИЗО под боком, надо этим воспользоваться. В конце концов, что ей сделают? Уволят? Не положено, у неë больничный.

Мальчик сидел в холодной камере, прямо на каменном полу, и безразлично смотрел в стену. Дежурный полицейский скользнул по Ру безразличным взглядом, но внутрь пропустил без проблем. Она доковыляла до нужного места, провалилась к стене и перевела дух.

– Вы можете открыть камеру? – спросила она, когда звëздочки перестали маячить перед глазами, – хочу поговорить с ним лицом к лицу.

А ещë сесть на узкую, продавленную койку, которой подозреваемый не собирался пользоваться. И нет, она не боялась оставаться наедине с возможным убийцей – даже если он нападëт, мир ничего не потеряет.

– К психотерапевту, что ли, записаться, – тоскливо забормотала она под нос, пока полицейский гремел ключами и открывал массивную дверь, – а то я совсем расклеилась.

Но мальчик ничего не сделал. Скользнул по ней безразличным взглядом, потëр бок, на котором до сих пор белели повязки, и вернулся к созерцанию.

– Меня уже допрашивали, – мрачно буркнул он, – я всë рассказал. Мы просто подрались, и я двинул ему в печень, а потом убежал. Он, конечно, был куском помоев, но больше я ничего ему не сделал.

– Экспертиза рассудит, парень, – ответила Ру в тон, – но вообще, я хотела о другом поговорить. Ты состоял в "кружке юных скаутов"?

Пацан встрепенулся. Впервые с начала разговора в его глазах заблестели что-то, кроме смирения и отчаяния.

Как выяснилось, кружок был достаточно популярным местом среди молодёжи. Там учились вязать узлы и ходить в походы, а ещё участники занимались волонтëрством и периодически выезжали на экскурсии. Юных скаутов Рухенрота курировала полиция, и лекции там были одной из обязанностей всех сотрудников – как оказалось, их с Эмметом тоже уже поставили в очередь, и парень знал об этом даже больше, чем она сама. К детям ходили все, кроме Шефа и самого главного начальника – даже архивариус периодически приезжал, чтобы прочитать лекции по криминалистике.

Найденный след таял, как утренняя дымка, но Ру всë равно продолжала спрашивать – кто чаще других читал лекции, кто с кем общался, чей телефон был первым, по которому следовало звонить. Без толку, разумеется. Это же работа по графику, там все участвовали в равной степени.

"Висельник знал о своих жертвах всë, – продолжала размышлять Ру, – ему даже не надо было прикладывать усилий. Достаточно просто выбрать тех, кто уже обладал плохой репутацией, и подобрать нужный момент. Полиция работает по доказательствам. Чтобы закрыть дело, признание не обязательно."

Одиннадцать человек. Восемь, если считать их с Эмметом. Шесть подозреваемых – архивариуса исключаем, он бы оставил следы. Висельник бродит среди полицейских, в маленьком отделении, где все друг друга знают, живут в одном доме и считаются семьëй. Висяк. Тухлое дело без улик, где врагом может быть кто угодно, и нельзя исключать версию невероятных совпадений.

Поблагодарив парня за помощь, она встала и поковыляла наверх. К солнышку, своему столу и к кофе, принесëнному Эмметом. Эх, какая же дрянь – но, видимо, напиток Богов из Шефовской кофемашины ей больше не светит.

– Эй, напарник, – подала голос Ру. Неважно, в каком она состоянии. Ей нужно кое-что проверить: – ты знал, что мы должны читать лекции в "кружке юных скаутов"?

– Конечно, – Браун улыбнулся и сделал именно то, на что она рассчитывала, – я и сам в нëм состоял. Вырос на историях о Канцлере и Леди, а потом сходил сюда на экскурсию и понял, что это моя судьба. Не волнуйся, я один съезжу. Всë будет нормально. Шеф просто так орëт. На самом деле ты ему нравишься.