Анатолийский детектив

Арина Андреева

Анатолийский детектив

*все иллюстрации выполнены нейросетью

История Первая. «Новое дело»

Глава 1.

Автобус выплюнул Ру перед массивными воротами с коваными ангелами и поехал дальше, развозя жителей Рухенрота по своим делам. Она приземлилась прямо в грязь, безбожно пачкая и безвозвратно портя дорогие ботильоны, сшитые по последней моде, отбросила с плеча длинную косу, мысленно выругалась на своë бывшее начальство и пошла вперëд, прямо в калитку с витой аркой. Ру шла по брусчатой мостовой из позапрошлого века, проводила руками по лозам шиповника, разглядывала скульптуры и пыталась убедить себя, что всë не так уж плохо.

Хотела ли Ру оказаться в захолустном городке вместо шумной Столицы и провести остаток своих дней, отлавливая бабушек, не умеющих переходить через дорогу? Конечно же нет. Нравились ли перспективной следовательнице альтернативы, которые буквально два дня назад были озвучены еë бывшим начальником? Ответ тот же.

Ну, по крайней мере, она сама выбрала Рухенрот. Когда Шеф заявил, что у неë есть неделя, чтобы убраться из его управления, колыбель анатолийского сыска показалась ей подходящим местечком.

Отделение рухенротской полиции располагалось в старинном особняке, который был историческим памятником и защищался кучей анатолийских законов. Когда-то, лет эдак триста-четыреста назад, это поместье принадлежало Канцлеру – первому человеку в Анатолии, который действительно умел раскрывать преступления. Он положил жизнь на то, чтобы защитить их страну от преступности и навсегда вписал себя в историю, учебники для школьников всех возрастов и список граждан, чьи портреты должны висеть в городской управе. Увы, Канцлер был женат на работе, так что наследников в перерывах между расследованиями не завëл, и после его смерти всë его имущество оказалось в руках "государственного сыска", который ныне гордо именовался "полицией". И, разумеется, местное отделение не могло не почтить его память и просто разместилось прямо в его доме, захватив и переделав под свои нужды огромный кусок земли.

Ру завернула за очередной угол, проникаясь максимальным уважением к трëхэтажному особняку с витражными окнами, массивными балконами и изящными барельефами, и украдкой проверила свой телефон. Связи в этом месте не было.

"Всей душой уважаю Канцлера, – подумала девушка, – но, возможно, размещать единственное на весь город отделение полиции у чëрта на куличках это не самая хорошая идея". Мда. Остаётся надеяться, что где-то на территории есть какой-нибудь транспорт для сотрудников. Мини-автобус, маршрутка или хотя бы электросамокат.

Она снова свернула, прошла через очередную арку и оказалась в уютном внутреннем дворике. Маленький закуток, заросший цветами и плющом, три каменные скамейки, мягкие от густого мха, и двое мужчин у небольшого фонтана – кажется, именно сюда она должна была попасть в свой первый рабочий день.

– Фройляйн Фельтен? – мягким голосом спросил щуплый пожилой мужчина, сошедший со страниц детской книги, – рады вас видеть. Второй новичок и ваш будущий напарник пока задерживается, так что подождëм его здесь. Это лучшее место для встреч. Если не можете отыскать кого-нибудь в нашем отделении, можете смело подходить к фонтану.

Ру кивнула, а потом протянула руку и нерешительно пожала сморщенную ладонь. Второй мужчина посмотрел на неë так, словно она убила его любимую собачку, так что девушка поспешила засунуть руки в карманы и повернулась к фонтану.

Конечно же, скульптурой, венчающей композицию, был Канцлер. Создатель изобразил его спешащим по делам – первый анатолийский сыщик куда-то бежал, из-за чего полы его старомодного пальто взметнулись и походили на крылья. Одной рукой он опирался на трость, а другой придерживал высокий цилиндр, с которого и начиналась первая ступень фонтана. У правой ноги Канцлера шла по следу русская псовая борзая – она вытянула вперëд узкую морду, словно обнюхивая нежданных посетителей, и выглядела не очень довольной внезапной компанией.

– Почему не доберман? – тихо пробормотала Ру, – как-то не канонично.

– Это Леди, – мрачно ответил второй мужчина, – любимая псина Канцлера. Подобрал на какой-то помойке и таскал с собой до самой смерти. Из одной тарелки ел, в одной постели спал. На балы даже водил, как официальную спутницу. В его дневниках написано, что он искренне верил, будто Леди понимала человеческую речь, умела читать и была полноценной участницей расследований.

Ру вежливо восхитилась, мысленно хмыкнув от исторической несправедливости. В учебниках Канцлеру всегда пририсовывали добермана, как более "типичную" собаку для Анатолии. Вот так вот – великий ты человек или нет, какой-нибудь умник всë равно наврëт с три короба, "чтоб покрасивше".

– Где этот дебил? – снова нарушил молчание второй мужчина, – если он не появится в ближайшие десять минут, я его увольняю.

– Густав, ты не можешь, – тут же загудел "сказочный дедушка", – сказали же, два человека в отдел. Нет команды, нет ставок, нет жалования. Знаешь, сколько нам придётся искать кого-нибудь ещё?

Ру тут же уставилась на человека, которому суждено быть еë начальником до скончания веков. Мда. Неизвестно, на какой помойке Канцлер нашёл свою Леди, но из всех присутствующих именно Густав больше всего походил на дворовую псину. Как минимум, желваки у него ходили так, будто он сейчас в кого-нибудь вцепится. Новый Шеф, лет на десять старше неë, был массивным, мускулистым, сурово хмурил брови и постоянно сканировал пространство, как настоящая ищейка. Ну, и спорил с "добрым дедушкой".

– Плевать, – огрызнулся начальник, – либо мои сотрудники следуют правилам, либо идут к чëрту. И ни грамоты, ни диплом с отличием его не спасут. Он точно местный? Слишком долго идëт. О. Явился. Наконец-то.

Ру тут же обернулась и увидела своего будущего напарника – высоченного, стройного, в шикарном костюме-тройке, слишком расслабленного для того, кто опаздывает в первый же день.

"Красив, как греческий Бог, и прекрасно об этом знает, – пронеслось в еë голове, пока взгляд выхватывал изящную причëску, точëный профиль, мелкие веснушки и самые огромные глаза из всех, которые она когда-либо видела. – Мне придëтся отбиваться от армии поклонниц и пить противоядие после каждого приëма пищи в общественном месте". Ей пришлось задрать голову, чтобы увидеть чужое лицо, и она чувствовала себя не очень уютно из-за сильной разницы в росте.

– Прошу прощения, – новенький смерил их нечитаемым взглядам и слегка поклонился, – машина заглохла на горе.

– Ничего страшного, – дружелюбно замахал руками "дедушка", – мы рады, что вы добрались, герр Браун. Теперь, когда все в сборе, давайте знакомиться. Я Гюнтер, самый главный начальник в этом месте. Это Густав Штак, мой заместитель, правая рука и тот человек, которому вы будете подчиняться всë то время, что проведëте в нашем управлении.

– Эммет, – новоприбывший вежливо кивнул, ничуть не смущаясь от грозного взгляда Шефа.

– Брунгильда, – буркнула девушка, как всегда смущаясь своего полного имени, – лучше просто Ру.

Мужчины кивнули, и они наконец-то пожали друг другу руки.

– Рад видеть вас здесь сегодня, – широко улыбнулся Густав, – с этого момента вы двое становитесь новым отделом и частью нашего коллектива. Нас всего девять, а с вами будет одиннадцать, так что команда по-настоящему дружная. Как насчёт небольшой экскурсии?

Шеф мрачно цыкнул, заявил, что у него куча дел, нырнул в какую-то нишу и исчез из вида. Напарники впервые переглянулись, а потом дружно вздохнули и поблагодарили встречающего за такую уникальную возможность. Хотели ли они сначала решить организационные вопросы и разместиться, история умалчивает.

Отдел по особо тяжким преступлениям наконец-то был полностью укомплектован и готов к работе. Тихому захолустному городку это было совершено неинтересно.

Глава 2.

Особняк Канцлера казался слишком огромным для одиннадцати служащих в его стенах. Высокие потолки, широкие комнаты, ковры, картины и скульптуры – это место больше походило на музей, а не на действующее отделение полиции. Хотя почему "походило"? В правое крыло регулярно водили экскурсии.

В особняке располагались кабинеты, архивы и даже общежитие для сотрудников, чтобы не мотаться в такую даль по утрам. И если Эммету просто предложили подумать, какую комнату он хочет занять, то Ру был выдвинут настоящий ультиматум, и они не пошли дальше, пока она не ткнула пальцем в ближайшую дверь.

– "Перламутровые апартаменты"! – радостно отреагировал "сказочный дедушка", – одна из комнат Леди! Отличный выбор, фройляйн Фельтен. С этой стороны открывается лучший вид на лес.

Возможно, вежливая улыбка на еë лице была не самой правдоподобной, но ничего лучше Ру сейчас из себя не выдавила бы. Жить на работе? На отшибе, без связи? Потрясающе. Даже к работе не приступила, а уволиться уже хочется.

"Ну ладно. По крайней мере, не придётся тратить кучу времени на дорогу и платить за проживание, – отчаянно думала Ру, пытаясь найти хоть что-то хорошее в своей новой жизни. Пока что она нашла только туалет на жилом этаже. – Пора радоваться мелочам, так что спасибо, что здесь есть электричество и канализация".

Гюнтер закончил возиться со списками, окончательно закрепив комнату за Брунгильдой Фельтен, и радостно повëл их вниз, к кабинетам, столовой, комнате отдыха и зоне временного содержания.

– Под заключëнных выделен весь подвал, – Гюнтер открыл массивную дверь со старинным засовом и шагнул в сторону, позволяя новичкам заглянуть в затхлый, полутëмный коридор с огромной решëткой, – обычно с правой стороны сидят наши дуралеи, а слева те, кого перевозят через наши края. Мы даже стрелки нарисовали, на всякий случай. А то ещё переубивают друг друга.

Скорее всего, при Канцлере здесь был винный погреб, и это место сильнее прочих подверглось изменениям. Ниши в стенах, каменные своды, маленькие окна – настоящая темница из исторического фильма. Интересно, проходит ли она по нормам содержания?

Все камеры, кстати, были пустыми – кроме них, в подвале было всего два человека. Полицейский за столом дежурного заполнял какие-то бумаги, а прямо напротив сидела бабушка, которой на вид было слишком много лет для того, чтобы ещë ходить по земле.

"Почему все пожилые люди Рухенрота похожи на героев сказок? – мысленно спросила Ру, разглядывая серую шаль, аккуратный пучок и недовязанный шарфик в чужих руках. – Это какая-то аномальная экологическая зона? Что они подмешивают в еду?"

Милая бабуля казалась самым инородным элементом среди всего, что следовательница успела повидать в Рухенроте. В голову упорно лезли ассоциации с "бабушкой-мышкой" из детского спектакля, и Ру почти открыла рот, чтобы спросить, что пожилая фрау вообще здесь делает, но Гюнтер закрыл дверь и повëл их дальше. Что ж – есть вопросы, на которые лучше не знать ответа.

Наконец, их отвели в комнату, выделенную под отдел по раскрытию особо тяжких преступлений, и оставили в покое. Ру осмотрела просторное помещение, бросила сумочку на стол у окна и выглянула наружу. Вид отличный – бескрайний лес прямо на территории. Можно ещë один город спрятать, при желании.

– Если здесь кого-нибудь убьют, мы даже не заметим, – задумчиво пробормотала фройляйн Фельтен, – надо было вырубить от греха подальше.

– Здесь никого убивать не будут. Для таких дел есть Гиблый лес, – подал голос Эммет. Он усмехнулся, увидев, с каким выражением лица на него посмотрела напарница, и снисходительно пояснил: – недалеко от города есть непроходимый лесной массив. Тихо, безлюдно, ни камер, ни свидетелей. Если жертва и сбежит, до населëнного пункта она не доберëтся. Именно там совершаются все преступления Рухенрота.

Ру моргнула. Потом ещë раз, ещë и ещë. Она хотела верить, что это какая-то шутка, но Эммет Браун не торопился смеяться.

Мда. Возможно, зря она хотела остаться в полиции. Надо было всë-таки увольняться.

Пусть они с Эмметом и стали "отделом по особо тяжким", на самом деле разделение было номинальное. Рухенротские полицейские дежурили двойками, кроме инвалида-архивариуса, и выполняли все существующие функции полиции, от уголовных дел до дорожных патрулей. Фактически, это было единственное время, когда они покидали особняк Канцлера.

Ну, Ру в любом случае придëтся выйти, чтобы забрать вещи из гостиницы. К счастью, Эммет приехал на машине, и он был достаточно хорошо воспитан, чтобы согласиться подвести свою напарницу. Они отпросились у Шефа, добрались до стоянки и поехали назад, в цивилизацию.

– Купи местную сим-карту, – Эммет заметил, как Ру проверяет телефон, и снова снисходительно улыбнулся, – на обычной связи не будет. Не надейся.

– А на местной? – воспряла духом девушка. Напарник только хмыкнул:

– Через раз.

Что ж, лучше, чем ничего. Но если Браун ещё хоть раз скорчит эту высокомерную рожу, зубов у него станет меньше. Не то, чтобы она была конфликтным человеком, конечно, но некоторые лица прямо напрашиваются на дополнительные украшения.

Они мчались в Рухенрот по еле заметной дороге, думая о своих делах. Разговор не клеился, да и не особо хотелось – им в одном кабинете сидеть, ещë успеют надоесть друг другу. Ру, правда, уже всë надоело. Но, как говорится, никуда не денешься из регионального отделения.

Когда впереди забрезжили крыши домиков, напарник внезапно подал голос:

– Ты же перевелась из Столицы, да? – спросил он, – и за что тебя оттуда выперли?

Ру вздрогнула. Она знала, что вопросы возникнут, но уж точно не ожидала подобного тона и почти оскорбительной прямолинейности.

– Я переросла своë место и хотела новую должность, – девушка выдала заготовленный текст. Делиться сокровенным после хамства? Может, ещё микрокредит для него взять?

Эммет Браун только хмыкнул, так громко и многозначительно, что его зубы оказались в реальной опасности. Он точно какое-то божество – живые люди не бывают настолько раздражающими.

– Я отработала там достаточно, чтобы принять новый вызов, – хотелось прибить наглеца, но Ру решила сделать ему больно по-другому, – ты же только выпустился, да? Диплом с отличием, грамоты, а всё равно распределили в глухой регион?

– Я сам решил, – моментально парировал Браун, – меня звали в областной центр, но я отказался.

– Твоё право, – широко улыбнулась Ру. Она очень старалась, чтобы вышло понимающе и снисходительно, – кому-то профессия и карьера, а кому-то диван в родительской квартире. Похвально, что ты знаешь, чего хочешь от жизни.

Настал черëд напарника скрипеть зубами, до белизны впиваясь руками в руль. Он тут же заледенел, но ничего не ответил. К лучшему – Ру не хотела его слушать.

Когда они доехали до гостиницы, следовательница была уверена, что напарник тут же укатит в неизвестном направлении, но ему хватило воспитания подняться с ней и помочь забрать вещи. В ледяном молчании они перетаскивали сумки и грузили их в маленький багажник, а потом вернулись на свои места. Сначала Ру думала, что они заскочут куда-нибудь пообедать, но теперь просто хотела вернуться в отделение и забыть об идеальном личике Брауна на неопределённое время.

Следовательница как раз размышляла, получится ли у неë поменять напарника, и как быстро герр Штак загрызëт еë за такой вопрос, когда кое-что привлекло еë внимание.

Милая бабушка-мышка семенила по улице в лëгком пальто, устаревшем лет двадцать назад. Увидев двоих людей, сидящих в машине, она лучезарно улыбнулась и поспешила к ним. И чем ближе она подходила, тем сильнее разгоралось нехорошее предчувствие.

Это была та самая бабуля из местного СИЗО. В осеннем пальто не по погоде. В ботиночках.

"Да нет. Быть не может, – пронеслось в голове Ру, – Нет. Нет! "

Но бабушка не слышала мысленных воплей следовательницы. Она встала прямо перед машиной, игриво подмигнула и распахнула полы пальто, явив миру то, что должно было навсегда остаться тайной, покрытой дерматином. И нет, это было не старое платьице – из одежды бабуля носила только вязаный бондаж.

– Мы должны арестовать еë? – прохрипела Ру. Еë мир только что разрушился, и она на ощупь ткнула в сторону напарника, не в силах отвести взгляд от самого шокирующего зрелища в еë карьере, – Эй! Мы должны арестовать еë!

Бабуля звонко расхохоталась и тряхнула грудью. Ру с ужасом проводила взглядом то, что взметнулось и опустилось, и ткнула Брауна сильнее.

– Да. Да, должны, – побелевший Эммет шевелил бескровными губами, то ли молясь, то ли ругаясь. Видимо, он тоже сейчас переживал экзистенциальный кризис, но тычок напарницы помог ему вернуться в реальность. Он рванул за дверную ручку, чтобы выйти из машины, но эксгибиционистка-рецидивистка заметила это движение, закрылась своим осенним пальто и сбежала, переставляя ноги слишком быстро для своего почтенного возраста.

Полицейские остались одни, поверженные, но несломленные.

– Нам надо её преследовать? – это был риторический вопрос, но Ру не могла его не задать.

– Нет. У меня видеорегистратор, он всё записал, – Эммет показал пальцем на небольшой гаджет над приборной панелью, а потом вдруг замер, покраснел и заорал, – Дьявольская бездна! У меня видеорегистратор! Он же всё записал!!!

Вот тебе и глухие места. Бесценный опыт. В Столице такого не увидишь. И не хотелось, если честно – но воистину хтоническое зрелище навсегда останется в еë памяти.

Напряжение последних дней переполнило Ру, она откинулась назад и истерично расхохоталась. Почти сразу к ней присоединился Эммет, и бешеный ржач сотрясал его машину добрых пять минут, пугая случайных прохожих и сотрудников гостиницы.

– Ладно, хватит. Давай заедем за приличным кофе, вернëмся в отделение и передадим записи, куда требуется, – Ру смахнула выступившие слëзы и несколько раз глубоко вздохнула, окончательно успокаиваясь, – ты серьёзно говорил? Про Гиблый лес?

– Ага, – Эммет наконец-то завëл машину, и они тронулись в путь, – хочешь, заедем? Тут недалеко.

Ру, конечно же, согласилась.

Напряжение, возникшее между напарниками, растаяло в лучах визуального Апокалипсиса, так что всю дорогу они болтали о жизни, вселенных и статьях за публичное обнажение. О том, что привело их в Рухенрот, больше не было сказано ни слова.

Гиблый лес полностью оправдывал своё название. Он рос вдали от населённых пунктов, в месте, куда физически невозможно установить достаточно камер и фонарей, и простирался вглубь Анатолии на много миль. Понятно, почему это "лес для преступлений". Если бы Ру хотела кого-нибудь убить, она бы тоже заманила его сюда.

Они вышли из машины, и Эммет повëл напарницу по еле заметной тропинке. Они даже не отошли от дороги, но тысячелетние деревья мгновенно закрыли трассу своими ветвями, и Ру словно очутилась в непроходимой чаще.

– Полиция старается прочëсывать лес каждую неделю, – Браун переступил через корягу и смахнул паутину с ветвей. Как он при этом умудрялся безупречно выглядеть в офисном костюме, для Ру было великой загадкой, – но сама понимаешь. Здесь…

"Это бесполезно", хотел сказать Эммет. Но на это уже не было времени.

Тело висело на старой, уже разлохмаченной верëвке, и тихонько покачивалось в такт безразличным ветвям. Он ещë не начал сереть, но вокруг уже расползался характерный запах экскрементов, пота и наступившей смерти.

Он был совсем мальчик. Подросток, которому не было и шестнадцати лет. Стриженный по нелепой подростковой моде, в хороших, но явно старых кроссовках, джинсах и футболке с дурацким принтом. Мëртвый, как и всë, что попадало в Гиблый лес.

В этот раз никто не колебался. Напарник швырнул в девушку телефон, проорал пароль и бросился к телу, подхватывая под коленки и поднимая наверх, чтобы ослабить петлю. Ру ждала только этого – вперëд, к дороге, туда, где есть связь. Набрать, доложить, рапортовать – и назад, к Эммету, искать пульс на холодной лодыжке и убеждать его, что всё уже кончено.

Ну а потом, когда прибудет дежурная двойка полицейских, и Дитер с Шегги начнут оформлять тело, а врачи вытащат несчастного из петли, можно уже подойти поближе и посмотреть, с чем они имеют дело.

– Что-то тут нечисто, – тихо пробормотала Ру, – что-то мне это не нравится.

Конечно же, она не была экспертом-криминалистом, но усопших повидала достаточно, в том числе и тех, кто окончил земной путь в петле. То ли верëвка не та, то ли узел, то ли синяки… Непонятно. Но парень явно не из тех, кто добровольно приказал долго жить. Не будь она Брунгильдой Фельтен.

– Мне тоже, – проклятый Эммет обладал слишком хорошим слухом. Давно пора побороть дурную привычку мыслить вслух. Но, кажется, напарник отнëсся к еë словам достаточно серьёзно:

– Это не то, чем кажется. В Рухенрот вернулся Висельник.

Глава 3.

Ру оценила жизнь на рабочем месте только на следующий день, когда смогла проснуться за полчаса до начала смены, сходить в душ, потупить над утренней чашечкой кофе, прогуляться по внутреннему дворику и всë равно придти до того, как стрелка часов оказалась на заветных цифрах. Опять же, комната была просторной, удобной и уютной. Если никто из коллег не будет доставать еë шутками про то, что она живëт в собачьей конуре, будет совсем хорошо. С другой стороны, Канцлер наверняка выделил напарнице пуфик в своей спальне, и в "Перламутровых апартаментах" она не появлялась. Ладно, неважно. К счастью, у Ру не было аллергии на собачью шерсть.

Эммета пока ещë не было – он ночевал в Рухенроте и собирался переехать в ближайший выходной. Понятное дело, следовательница предложила свою помощь, но Браун отказался. Кажется, у него был какой-то пунктик на аккуратность, внешний глянец и лоск – видать, напарница не произвела впечатление человека, который сможет сложить носки в правильной последовательности. Что ж, его право. Взрослый мальчик, сам разберëтся.

Всë утро Ру разбирала вещи, пытаясь превратить свой стол в полноценное рабочее пространство. Она ждала, когда ей выдадут дело Висельника, потому что это явно был профиль "отдела по особо тяжким", и даже подготовила отдельную папочку, но никто так и не появился. Архивариусу трудно ходить на их этаж? Вроде, она видела пандусы для его коляски. Непорядок. Надо разобраться.

Так что фройляйн Фельтен решила сделать то, за что еë любил и ненавидел бывший Шеф – пошла с вопросами к непосредственному начальнику.

Густав Штак обитал в кабинете с витражными окнами, простирающимися от пола до потолка, и злобно гавкал на кого-то в телефонную трубку. Он мрачно зыркнул на свою подчинëнную, показал глазами на ближайший стул и заорал на своего собеседника, подбросив в воздух целую гору листов с грифом секретности. Бумага взлетела белым фейерверком и медленно осела на пол. Кажется, какие-то отчëты – неизвестно, что попадает в руки еë начальника.

Ру посмотрела на стул, заваленный сшитыми папками, вздохнула и начала собирать разлетевшиеся листы. Ей несложно, она не гордая, а Шефу как-то несолидно ползать по полу в присутствии подчинëнной. Интересно, как он вообще попал на это место, с таким-то характером?

Она как раз подняла последнюю страничку, когда герр Штак поставил точку в диалоге, обложив собеседника парочкой непечатных, и протяжно зарычал.

– Спасибо, – буркнул Густав, забирая у неë пачку бумаг, – кабинетные крысы полные идиоты. Брось папки куда-нибудь на стол, я потом уберу. Что случилось?

Ру всë-таки села, набрала в грудь воздуха и отрапортовала. Штак посмотрел на неë с минуту, а потом откинулся на спинку кресла и вздохнул.

– Фройляйн Фельтен… Тут есть пара моментов, – он посмотрел на папки, как на своих врагов, и вздохнул ещë раз, – кофе будешь?

Кофемашина в углу маняще заблестела новенькими боками. Ру, понятное дело, не стало отказываться.

Кабинет наполнился запахом кофе. Видимо, Шеф с утра побывал в тире, и аромат от тëплой кружки причудливо смешивался с остатками оружейной смазки, мужским парфюмом и еле уловимым запахом пота. Ру незаметно втянула носом воздух, принюхиваясь, и порадовалась, что забыла про духи – получившаяся смесь так хорошо гармонировала с атмосферой кабинета, что любой другой элемент был бы лишним.

– Видишь ли… Никакого дела Висельника не существует, – Густав отхлебнул из своей чашки, а потом протянул ей стопку архивных дел, – это городская легенда. Байка, из тех, которыми пугают детей. У нас действительно есть несколько жмуров, которых находили с верëвкой на шее, и в последний раз сюда даже приезжала группа из спецотдела, но никто не нашëл никакой связи между повешенными.

Ру моргнула. Сделала глоток кофе – лучшего из всего, что она успела попробовать в Рухенроте – моргнула ещë раз и взяла документы.