Ментальная кухня

Дальше: битые створки идут в помойку, а целые в дело. Не наоборот. И! Самое главное! Помимо прочего нужно тщательно изучить каждую раковину на предмет осколков. На зуб попадёт или десну царапнет – это ещё ничего.

А вот если пролетит дальше… Не имею статистики, но почти уверен, что большая часть несчастных случаев в ресторанах связана именно с этими осколками. Гость со рваным пищеводом – недовольный гость. На чаевые с такого рассчитывать не приходится; слишком уж спешно он покидает заведение. Короче… аллергику в помощь антигистамины, подавившемуся приём Геймлиха, а вот внутреннее кровотечение – это залёт.

Серьёзный. Такой, который может грозить судебными тяжбами. И я бы в своём заведении ни за что бы не поставил чистить мидии паренька, которого вижу впервые в жизни. Если бы только не хотел слить его побыстрее, конечно же.

Эх, Франсуа Денисыч. Чудила ты пенопластовая. Где ты учился, я преподавал. И мне даже мысли твои читать не нужно, чтобы прочитать твои мысли, – как бы странно не прозвучала эта фраза.

– Что?! – а вот и он, собственной персоной. – Уже закончил?!

Шеф довольно грубо отпихнул Мишаню от мармита и запустил в него свои загребущие. Начал шерудить, внимательно присматриваясь и выискивая косяки. Периодически бросал на меня суровые взгляды, но до чего домотаться так и не нашёл.

– Чистые, – сказал он. – М-м-м-хорошо-м-м-м…

– Спасибо, шеф. Что дальше?

– Дальше? – Франсуа Денисович почесал в затылке. – Что-то ведь надо было сделать дальше…

Шеф нынче страдал забывчивостью. Не без моей помощи, само собой. Удалять мыслестрочки пока что было не в моих силах, но вот менять их порядок, – топить что-то важное и вытаскивать на поверхность мусор, – я очень даже мог.

Так что, попадая в поле действия моей магии, Денисыч раз за разом забывал куда шёл. Тупил, хмурился, листал что-то в телефоне, сетовал на раннюю деменцию и мурлыкал себе под нос песню.

Да-да. Чтобы что-то утопить, нужно что-то приподнять. И я постоянно подтягивал наверх строчку из песенки. Причём сперва оригинальную, а потом начал изгаляться. Когда я переписывал слова, источник опять заныл и разрядился в чепушнину, но дело того стоило.

– Восточные сказки, – бубнил шеф. – Про дедушку и коляску…

Сперва. Потом меня осенило, и песня стала звучать так:

– Оральные ласки, зачем ты мне строишь глазки?

Так что как-нибудь Франсуа Денисович обязательно произведёт фурор в караоке, а потом на серьёзных щах будет размышлять про эффект Манделы и параллельные миры. Мол, всегда же так было, чо вы ржёте?

– Что же надо сделать? – опять повторил шеф.

– Я там внизу креветки видел, – подсказал я. – Может, почистить?

– Вот да! – согласился Денисович. – Займись! – и погнал по своим делам.

– Красавчик, – похлопал меня по плечу Мишаня. – Быстро работаешь, – и сам вернулся к заказам, пока мясо не перешло.

Гио, наблюдавший за разговором из своего цеха, тоже одобрительно кивнул и расплылся в самой доброй улыбке, которую вообще можно представить на устах такого великана. И к слову!

Гио и Мишаня. Мишаня и Гио. Эти двое приняли меня как родного. Их мысли на этот счёт я не читал, но подозреваю, что это из-за небольшой разницы в возрасте. Они ведь совсем-совсем недавно были на моём месте, и тоже доказывали Денисычу что достойны работать на его кухне, и получать вменяемую по поварским меркам зарплату.

Я понравился ребятам, да и ребята, – чего уж греха таить? – понравились мне. Колоритные, чертяки. Выпуклые. О начале Большой и Светлой Дружбы говорить рано, но в этом мире Вася Каннеллони был чертовски одинок, и неплохо бы уже хоть как-то это исправить. Как-то интегрироваться в общество. Говорят, это полезно; у кукухи появляется гораздо меньше поводов для свиста.

Итак! Ближе всего я пока что познакомился с Мишей Кудыбечь, – если что, это фамилия такая. Именно ему поручили познакомить меня с кухней, показать где что лежит и выдать ключ от временного ящика в раздевалке.

Пока суть да дело, мы и разговорились. Внешне парень выглядел, как каноничный роцкер. Невысокий, тощий, жилистый. Усы-подкова перетекают в козлиную бородку, и все руки забиты оккультными орнаментами. На запястьях фенечки, на бандане кости с черепами. Но! Надо делать поправку на новый мир.

Никакого отношения к музыке его облик не имел. Мишаня был призывателем демонов второго уровня и более всего на свете мечтал двинуться дальше. В данный момент его дар проявлялся почти никак. Максимум, на который он был способен – напугать человека, внушить ему суеверный страх и пустить мурашки по спине. И то лишь ненадолго.

Дар у Мишани был очень редкий, очень опасный и мало кому нужный. Чтобы действительно призывать себе во служение тёмные силы, нужно было родиться с золотой ложкой во рту и пахать-пахать-пахать, проходя инициации и срывая барьеры. Пахать Мишаня был готов, но вот средств не имел.

Однако мечта… По вечерам Миша Кудыбечь медитировал внутри кровавой пентаграммы и взывал к Князю Тьмы, чтобы тот сорвал хотя бы один сраный барьерчик. Раз за разом эта агрессивная маркетинговая кампания по продаже души заканчивалась ничем, но парень старался.

Другая сторона медали: Мишанька был молодым отцом. К двадцати двум он умудрился настругать аж троих сыновей-погодок. Любил их до одури, воспитывал и делал всё, чтобы детство у пацанов было счастливое. Короче. Демонолог-Семьянин. Слава, конечно, Сатане, но дети и жена – святое.

– Если будешь возвращаться, маякни по рации, – попросил Мишаня. – Вдруг что-то понадобится снизу.

– Без проблем.

Спустившись в заготовочный цех, что располагался в подвале, я снова принялся за дело.

– Креветки теперь? – спросил Фёдор Теодорович, бесшумно появившись за спиной.

– Теперь креветки, – кивнул я, ворочая брикет морских тараканов по раковине.

– Что-то ты Денисычу явно не нравишься, – вздохнул старик. – Ну ты не обижайся на него. С обиженными знаешь, что делают?

– Знаю.

– Ну вот, – многозначительно произнёс старец и снова исчез.

Куда? Непонятно. Если честно, я до сих пор так и не понял, какого хрена он тут делает и чем именно занимается. Но есть подозрение, что именно его работу я и выполняю. Потому что старый повар…

Ну… Будем честны. Старых поваров не бывает. У поваров из-за износа срок годности очень быстро подходит. Если до сорока в шефы и дальше не выбился – ну сорян. Перепрофилируйся скорее, пока ещё ходить можешь. Либо шуруй в заготовку, где потише да поспокойней, но и денег кот наплакал.

Так что Фёдор Теодорович либо заготовщик, либо скучающий родственник Орловых, который решил поиграть в повара, либо этот… как его? Маскот, во! Залезать к нему в голову и узнавать как оно на самом деле я не стал, потому что силы пока что нужны были на другое…

– Василий! – в заготовку влетел Санюшка, ещё один представитель местной фауны. – Ну как ты тут?

Во-о-о-от! Вот чьи мысли я бы с удовольствием почитал, но не могу! Почему?! А хрен его знает! Не могу и всё тут! Я вроде бы и влезаю к нему в голову, а там пустота! И почему-то у меня складывается впечатление, что Саша Аничкин, он… он ближе к какому-то магическому питомцу, нежели к человеку.

Высокий, сутулый, рыжий, на вид тридцать с гаком. Эдакий классический лепрекон-переросток. И вечно на шарнирах; вечно энергии у человека просто завались, аж распирает.

– Да вот, – мотнул я головой на таз с чищенными креветками. – Работаю.

– Крас-с-с-савчик! Слушай, а я возьму у тебя часть, ладно?

– Да, – сказал я, чем запустил цепную реакцию.

– Да? Да! – сказал Санюшка. – Да? Да! – и начал сгребать в пустую полусферу морских гадов. – Да? Да! Да? Да! У нас там запара начинается. У кого запара начинается? У нас что ли, да? Да-а-а-а-а! Да-да-да-да-да-да! – и убежал наверх.

Чудила. Словарный запас Санюшки вроде как не был ограничен, но пользовался он им весьма оригинально. Разговоры с самим собой, как стиль жизни. А это чёртово: «Да? Да!» – для работников «Короны» со временем стало фоновым шумом типа тиканья часов. Работал Санюшка, кстати, без выходных. Но сейчас не об этом!

– Так, – сказал я и сполоснул руки от кишок. – Запара, говорите?

Запара не на кухне. И не в голове, как утверждал персонаж одного известного сериала, от просмотра которого у большинства представителей профессии жопа полыхала синим пламенем.

Запара – она в плохой организации. Одна мелочь цепляется за другую, наматывается на третью, тормозит, нервирует, в итоге злит и вот, пожалуйста, понеслась. Крики, упрёки, а тут ещё, как назло, что-нибудь упадёт или сломается. Короче! Одна некстати пропавшая заготовка может парализовать работу всей кухни.

Хотя… это если мы говорим о нормальных заведениях, где блюда отдаются курсами, а не как попало. Борщ после цезаря, цезарь после пиццы, а десерт на тебе вообще сразу, подавись и не ной, что на столе пусто. А кому-то вообще ничего не несут до победного, поэтому все вынуждены сидеть и смотреть как остывает их едьба.

Не. Кто так делает, тот лох. И выйдет он из ресторанного дела с долгами и расшатанной психикой, так что можно лишь пожалеть бедолагу. Ну а ситуация «Короны Империи» стала понятна мне с первого взгляда.

– Горит, с-с-с-сука!

– Помоги, херли ты встал?!

– Да мешаю я, мешаю!

– Аня, не пробивай щёки!

– Как не пробивать, если их просят?!

– Ещё раз пробьёшь, я тебе в голову пробью!

– Да поставьте уже в стоп это говно!

– Что ты назвал говном?!

– Прости, шеф! Очень вкусное блюдо ты придумал! Да?! Да-а-а!

Короче… Всё в «Короне» с организацией было в полном порядке. Просто в этот тихий московский будничный вечер, Франсуа Денисович решил протестировать новое спецпредложение. И повара оказались к этому немножко не готовы.

В этом предложении гостям предлагались растушенные до состояния облака говяжьи щёчки. Под винным соусом, с горочкой пюре из цветной капусты, горочкой пюре из зелёного горошка и двумя крокетами из поленты. Плюс филе сибаса и утка-конфи с примерно такой же мудрёной гарнировкой.

Смекаем. Итого на приготовление одного блюда требуется раз, два, три, четыре, пять сотейников. А таких блюд три, не считая основного меню. А плита тем временем не резиновая. А рук у двух горячников, как ни крути, четыре. А ещё, – о, да! – как же здорово горит пюре, если его не помешивать! У-у-у-у-ух! Как классно оно взрывается и стелется горячими вязкими каплями по рукам!

– А-а-а-ай, твою мать, больно!

– Миша, ну куда ты смотришь?!

– Кому больно?! Тебе больно?! Мне вот да! Да? Да! Да? Да! Да-да-да-да-да!

Побросав все свои дела, холодница Таня, кондитер Кристина и грильщик Мишаня Кудыбечь навалились на цех Гио и Санюшки. Только Фёдор Теодорович положил болт и скрывался где-то в недрах подвала; все остальные были здесь. Все толкались, все что-то мешали, все старались не подставить шефа с его новым меню. Однако получалось, несмотря на профессионализм всех ребят, откровенно херово…

Ладно, Василий, твой выход. Молча, не говоря никому ни слова, я метнулся на склад оборудования и схватил здоровенный мармит, который стоял там без дела. Вытащил на кухню, воткнул разогреваться, а сам тем временем в темпе Рио-Рита побежал на бар.

– Ребят! Кипяток нужен, и много!

– Не до тебя!

– Мне правда нужно!

– Ты не слышал?!

– Дай сюда бойлер!

– Отвали!

Тут я подумал о том, что неплохо бы влепить товарищу бармену звонкого отцовского леща. И так сильно, видимо, подумал, что за меня это сделала менеджер. Источник при этом вроде бы не напрягся, но ведь и ситуация стрессовая, так что… хрен знает как оно работает. Может внушил, а может и не внушил.

Ладно. Потом разберусь.

– Ай! – нахмурился бармен, глядя исподлобья на Стасю Витальевну, о которой обязательно расскажу чуть позже.

– Взял! – рявкнула менеджер. – Отдал! Быстро!

Бармен нехотя передал мне небольшой бойлер с горячей водой, и я лосём метнулся обратно. Нагревательные элементы мармита тем временем уже накалились, и вода начала кипеть прямо с порога, как только я её туда залил. Но едем дальше!

– Да? Да! Да? Да! Да? Да!

Теперь мой путь лежал на мойку. Три мойщицы прямо как три мойры уже предсказали свою собственную судьбу и круглыми совиными глазами наблюдали за тем, в каких промышленных масштабах прямо сейчас пачкается посуда. Запара на мойке – она ведь запоздалая. Когда все уже отбились, у них только-только начинается жара.

– Передайте ёмкости, пожалуйста! – я указал на стопку квадратных гастроёмкостей. – Да-да-да, вот эти, спасибо! Тьфу ты, блин… Привязалось уже.

Взял и снова обратно.

– Эй! – заорал Франсуа Денисович, заприметив меня у плиты. – Ты чего здесь делаешь?! – но почти тут же схватился за голову, выругался и спел про оральные ласки.

А я молча, но уверенно выхватил у Мишани Кудыбечь два сотейника – с капустным и горошковым пюре. Вывалил их в ёмкости, ёмкости воткнул в горячий мармит, – считай что на паровую баню поставил, – и вернулся обратно, уже за соусами. Зачем каждый раз греть то, что можно заранее держать горячим? Особенно учитывая нынешнюю проходимость.

– Слушайте, а ведь правда…

– Толково, да.

– Красавчик! Васька, ну прямо умница! Да?! ДА-АААА!!!

Нет… Гением из-за этого поступка я себя, конечно, не считаю. И ребята обязательно рано или поздно додумались бы до того же самого. Но вот в запару, когда твоя единственная цель выжить, тебе немножечко не до инноваций и-и-и-и… Ну да! Василий Каннеллони молодец. Василий Каннеллони проявил охреневшую инициативу, причём вовремя, с успехом и во благо общего дела.

Зачтётся ли оно мне? А вот и посмотрим…

Франсуа Денисович, – или как я называл его к этому времени «собачий пёс», – ко мне так и не подошёл. Ровно в семь часов эта гадина свалила с рабочего места, ни с кем не попрощавшись. Видимо, пузан был не в настроении.

Что ж… Если до сих пор у меня была призрачная надежда на то, что он сменит свой гнев на милость и мы пускай и не подружимся, но хотя бы не будем враждовать, то теперь всё было ясно. Война – значит война. Уязвил я эту суку, по всей видимости. За больное задел, за гордость. Не сдался, не облажался, ещё и в коллектив вошёл как дети в школу. Ничего личного, Денисыч, но пока я не достигну своих целей на твоей территории, крови я тебе попорчу изрядно.

– Завтра как? – пробасил Гио, стягивая с себя мокрый китель. – Работаешь?

– А я и сам не знаю, – пожал я плечами.

Дело было в раздевалке. Смена уже замыла кухню и собиралась сваливать домой.

– Мне никто ничего не сказал, – сказал я. – Но, наверное, приду.

А про себя подумал – никаких «наверное»! Хрен вы от меня теперь отделаетесь.

– Приходи, конечно, – разулыбался Санюшка. – Обязательно завтра приходи. А на счёт шефа ты не беспокойся, мы за тебя с ним поговорим.

– Да он и сам вроде бы всё видел, – вставил Гио.

– Посаны! – сбежал вниз по лестнице Мишаня, на ходу пересчитывая пачку мелких купюр. – Я тут чего подумал. Новенькому смена в зачёт один хрен не пойдёт, а выручил нас парень знатно. Так?

– Так.

– Поэтому я предлагаю половину чаюхи ему отдать. Никто же не против?

Против никто не был. Поэтому Мишаня с ловкостью шулера отслюнявил мою долю и торжественно вручил мне первые в этой жизни чаевые. А я задумался. Деньги – это, конечно, классно. И денег мне в обозримом будущем понадобится очень много. Но по сравнению с нужными суммами то, что я сейчас получил – капля в море. Прямо-таки смешно. Зажать в кулачок и бежать? Поможет ли оно мне? А вот инвестиции…

Во-первых, в лояльность коллектива, которая поможет до поры до времени удержаться в «Короне». Во-вторых, в информацию. За досужим разговором будет куда сподручней узнать о поминках графа Орлова, нежели задавать такие вопросы в лоб и просто так.

Так что решено.

– Ребят, – улыбнулся я. – А давайте немного прибухнем? Так сказать, за знакомство. Я проставляюсь.

Ребята переглянулись.

– А давай! Да? Да!

Глава 6

По пиву. Затем ещё по пиву. А за пивом ещё по одному пиву и вдруг, – херак! – два часа ночи. И темы лирические попёрли:

– А она говорит: «Прости, ты очень хороший, но мы не можем быть вместе», – Гио шмыгнул своим монументальным грузинским носом.

– Да? – грустно вздохнул Санюшка. – Да-а-а…

Дело было на кухне у четы Кудыбечь. Мишаня жил ближе всех к работе, а его жена Настя помимо того, что была красавицей, до кучи ещё и обладала большой житейской мудростью. Вместо того, чтобы делать мужу мозги и ставить кого бы то ни было в неловкое положение, она встретила нас максимально радушно.

Тапки дала, кружки, каких-то орешков солёных из загашника вытащила, и даже в мыслях своих ни на секунду не разговнилась. Да-да, я проверял! Святая, блин, женщина! Всего лишь попросила нас вести себя потише, чтобы не разбудить детей, а затем налила себе бокальчик вина и присоединилась к посиделкам. И видно было, как её мужчина расцветает от гордости.

Но к теме разговора! Не всем так повезло, как Мишане Кудыбечь. Историю любовных перипетий Гио Пацации мы слушали вот уже больше часа. Однако язык у могучего грузина развязался не из-за алкоголя, – признаться, мы особо не жестили. Просто Гио сам по себе был прост, как кусочек керамзита, и вываливал на окружающих всё, что у него было на уме.

Эдакий ребёнок, запертый в огромном волосатом теле. Полугрузин-полумедведь, ага. Кстати, а ведь действительно оборотень! Правда вот, как и многие другие одарённые застрявший на этапе, когда дар и проявить-то никак нельзя. Даже не «толком проявить нельзя», а именно что «никак». Даже хвост не отрастить.

Так вот… честный, добрый, простодушный и доверчивый, Гио моментально располагал к себе. Но не только нас! В особенности он располагал к себе…

Кхм… Как бы это так объяснить? Гио будто магнит притягивал к себе «плохих девчонок». Пацация умудрялся выцепить себе барышень с долгами, зависимостями, судимостями или таким внушительным фидбэком, что вся его жизнь всякий раз делилась на «до» и «после». Гио впрягался, помогал, разруливал насколько это было возможно, а по итогу всегда слышал одно и то же.

– Конечно, блин, мы не можем быть вместе! – возмутился Пацация. – Я же за бывшего мужа залог уже внёс и вон он теперь, сука, стоит в ванной и моим станком бреется…

– Гио, ну ты же знал, что так и будет.

– Да откуда же я это знал?!

– Так ведь мы тебе говорили.

Я как человек в компании новенький лезть с мудростями собственного сочинения не стал. Потом как-нибудь, если зацепимся друг за друга по жизни, вправлю человеку мозги.

Ладно. Хорошо, конечно, сидим. Душевно. И пиво даром что дешёвое летит как к себе домой, и общение задушевное, и атмосфера на кухне у Кудыбечь весьма… м-м-м… аутентичная. Куда ни глянь – какие-то амулеты, фигурки демонов и надписи на латыни. А ещё мне особо доставила маленькая круглая сковородочка для оладьев. Обычно такие делают с принтом-смайликом, но Мишаня где-то достал точно такую же с пятиконечной звездой.

Но несмотря на всю эту благодать, одна цель проставы до сих пор не была достигнута. И пока что мне просто приятно, без совмещения с полезным. А это неправильно. Абсолютно нерационально, и потому:

– Ребят, а что там за поминки? – спросил я. – Краем уха что-то такое слышал.

– А-а-а, – протянул Мишаня. – Так это владелец бывший отъехал, граф Орлов. Не могу сказать, что дядька был хороший, но платил всегда исправно. Надеюсь только, что теперь ничего не поменяется, а то не хотелось бы новую работу искать.

– Понятно, – кивнул я. – А когда? И что планируется?

– Сами поминки, – зажмурив один глаз, Мишаня взглянул на часы. – Уже послезавтра. Сегодня поработаем на гостей, а потом на два дня закрываемся. День готовимся, и день отдаём…

Та-а-а-ак… Как оказалось, время поджимает. Пробраться на поминки – это всё херня, считай уже сделано. А вот придумать как обойти артефактную защиту семьи Орловых и прочитать их мысли – вот настоящая проблема. Пожалуй, сегодня я свалю со стажировки пораньше. Надо почитать, да поузнавать…

– А планируется пир, блин, на весь мир, – продолжил Мишаня. – Это мы щами, блинами и кутейкой обходимся, а у господ аристократов икра, устрицы, перемена блюд, все дела…

– Шеф в жопу ужаленный уже несколько дней бегает, – вставил своё слово Санюшка. – Продукты ищет.

– Ага. Ради такого дела даже с чёрным рынком связался. Ищет что-то особенное, из аномалий. Вроде бы арктический банан для салата…

Аномалии. Да-да, есть такое. Ещё один столп, на котором держится этот чудной мир и его процветание. Что именно представляют из себя прорывы в соседние реальности мне не совсем ясно. И думается мне, что на самом-то деле это неясно никому, – и даже тем, кто их осваивает. Но вот какую информацию я почерпнул из воспоминаний и знаний Васи Каннеллони.

Аномалий в мире было катастрофически мало, и каждая из них имела стратегическое значение. Можно даже сказать «геополитическое», ведь за иную аномалию державам было не западло и войнушку развязать.

Самое ценное, важное и нужное, что можно было добыть оттуда – это, само собой, магические ресурсы. Разница между защитным амулетом из иномирного мифрила и защитным амулетом из сраного чугуна была катастрофическая, и артефакторы прекрасно об этом знали. Наравне с золотым запасом, к мировой экономике был прикручен ещё один, непосредственно связанный с магическими редкостями.

Но тут уж увы. На то они и редкости, чтобы быть редкими. Девяносто девять процентов ресурсов, которые люди тащили из аномалий, были самыми обычными: древесина, руда, порода, нефть и газ. Вокруг аномалий вырастали крупные промышленные центры, а за ними и целые города подтягивались.

Что самое кайфовое, – на мой взгляд, – в этой ситуации: такие вот промышленные городки не портили атмосферу. Вся дрянь и копоть оставалась в соседнем мире, на разработке, а люди жили пусть и не в гармонии с природой, конечно, но и лёгкие не выплёвывали.

Вопрос: почему люди толпами не сваливали в соседние миры? Почему не уходили туда, где вольно и свободно и налогов нет? Почему не основывали внутри новые страны и так далее и тому подобное? Думается мне, что по той же самой причине, по которой при аномалиях были задействованы самые сильные маги и военные.

Но… Хрен его знает на самом-то деле. Кухонно-диванные следователи могут подозревать что угодно, а по факту происходящее внутри аномалий засекречено. Простых работников доставляют до места спецтранспортом, и им дозволено шастать только по территории карьеров, штолен, лесопилок или… чего там ещё есть? Ну а что там дальше, за территорией разработок – одним одарённым известно.

И, наконец, к главному для меня. Да, ископаемые и ресурсы – это основная делянка, а альтернативная флора и фауна, – типа того же арктического банана, что разыскивал сейчас шеф Франсуа, – это всё так, баловство. Побочка. Вариант подзаработать для родов, которые могут позволить себе команду сильных одарённых и экспедицию в глубины неведомых миров.

Но! Какие же в связи с этим открываются горизонты для ресторатора! Новые вкусы! Новые текстуры! Новые, до сих пор никем не приготовленные зверушки! В перспективе целые новые направления и деньги-деньги-деньги!

Раз уж я попал в этот мир, то такой инструмент заработка игнорировать попросту нельзя! Готовка из аномальных продуктов – это не просто интересно, но ещё и чертовски выгодно. Не… ну серьёзно! Я бы просто не смог пройти мимо ресторана, в меню которого есть рёбрышки гигантского ленивца, свиные крылья или спагетти с единороговым сыром.

Добраться бы только до всей этой красоты. Как? Этот вопрос я решил отложить до лучших времён. Сперва как минимум долги за катер надо отдать.

– Круто, – сказал я. – Хотелось бы поработать с такими продуктами.

– Слушай, ну можно устроить, я думаю, – сказал Мишаня и за пару глотков добил своё последнее на сегодня пиво. – Завтра поговорим с Денисовичем, попросим тебя на подмогу поставить. А сейчас предлагаю спать…

Как оказалось, Настя Кудыбечь уже подготовила для нас с Гио и Санюшкой лежбище в дальней комнате.

– Тебя, Вась, на диван положим, а Санюшку на раскладушку, – Миша встал из-за стола. – А ты, человек-грузин, без обид, но на полу поспишь. А то продавишь ещё чего-нибудь, – и повёл нас за собой.

Шуруя по тёмному коридору, Миша вдруг остановился у детской комнаты и приоткрыл дверь внутрь. С умилением посмотрел, как на многоярусной кровати сопят его пацаны, смахнул счастливую слезу и прошептал:

– Когда-нибудь мои демонические ангелочки предадут этот мир огню…

***

Утро было добрым. Реально добрым! Я даже забыл, что такое бывает после распития. Это моё старое тело могло отозваться страданиями даже на одно пиво, а восемнадцатилетний организм Канеллони вообще не заметил возлияний. Кайф!

Проснулся я раньше всех и потому первым попал в душ. Привёл себя в порядок, а пока ждал остальных, посидел на кухне. Попил кофе, попробовал Настины оладьи с пентаклем и познакомился с младшими представителями четы Кудыбечь.