Ментальная кухня

Не-а. Всё не так.

Это обычные люди, которые попали на должность. При этом должность может в любой момент закончиться, и потому они заняты скоростной рубкой бабла. Так что, если у них на участке вдруг появляется кто-то, кто соответствует всем требованиям, то они не будут тратить своё время чтобы ломать его через колено и наказывать из чувства обиды.

Ну вот нету у них никакой драматической мотивации к этому! Они, блин, заняты! Вместо того чтобы бодаться с тобой, таким принципиальным красавчиком, они лучше оббегут двух беспринципных «некрасавчиков» и состригут бабки с них.

Обратная сторона медали, кстати, тоже хороша. И полезна, блин, как квашеная капуста с семенами чиа! Короче! Когда ты приводишь своё заведение в порядок и изо дня в день строго следишь за этим порядком, ты автоматом переходишь на какой-то совершенно другой уровень дисциплины, и это идёт тебе только впрок.

Причём во всём; это не только работы касается. Увы, как и многим другим горе-рестораторам, Васе эти житейские мудрости были неведомы. Вася с порога разочаровался в жизни, плыл по течению, платил и постепенно влезал в долги. На данный момент такие, что даже продажа катера не выправит ситуацию. Очень надеялся на этот сезон, но что-то как-то приуныл в самом его начале. Ну и наконец…

Последнее воспоминание юного Каннеллони было таково: к нему на катер ворвались люди в масках. Не в карнавальных, ясен хрен, а в чёрных. Не поздоровались, не представились, а сразу же больно скрутили руки, чуть приспустили Васе штанишки и вогнали в задницу шприц.

Всё. А очнулся в этом теле уже я.

И… да, теперь всё встало на свои места. Это была инсценировка самоубийства. Конечно же, прежний Вася прекрасно знал Сашу Дадарину – главную звёздочку имперского кинематографа. Знал, облизывался и неприлично грезил о жаркой встрече всякий раз, когда она появлялась на экране.

Но не более! Не было у него причин самоубиваться по поводу того, что им не быть вместе. Это глупо. Другой вопрос, кому и зачем понадобилось устранять паренька? Из-за долгов? Не-не-не. Не те суммы. Даже для схемы «грохнуть в назидание другим» не подойдёт – прослывёшь отморозком, с которым лучше вообще никаких дел не иметь.

Что ж… несмотря на то, что сознание Каннеллони слилось с моим, вопросов у меня меньше не стало. Я теперь владелец этого тела, и если на него идёт охота, то меня это вроде как тоже касается. А значит будем разбираться. Но сперва нужно поправить дела, потому что игра в нищего детектива до добра не доведёт.

Спустя час я пришвартовал своё корыто и выдвинулся в сторону дома. В нынешнем своём состоянии эта точка фастфуда нежизнеспособна, и даже пытаться не стоит. Ни с магией, ни без. За вечер набросаю мысли и вернусь с чётким осознанием того, что нужно делать. С осознанием, а ещё с другими продуктами, потому что складывается впечатление, что свои сосиски Вася закупал не на рынке, а в типографии.

Ничего-ничего.

Всё будет хорошо, причём довольно скоро. Делов то – просто начать и кончить…

Некоторое время назад.

Особняк семейства графа Орлова

Старый граф умирал не спеша. Старого графа лягнула кобыла. Однако ко счастию его, причиной смерти стал не удар копытами безмозглой животины, – это было бы неблагородно, неаристократично и в какой-то степени даже потешно. Настоящей причиной смерти стали последствия этого удара.

Сломанные рёбра проткнули лёгкие в нескольких местах, и по этой части графа подлатали. Однако на фоне воспаления и просаженного иммунитета, болячки начали всплывать одна за одной. И тут не так, и здесь не здорово, и почка отваливается, и стонет трепетная печень.

Годы резко дали о себе знать. Виктор Степанович покинул этот мир на больничной койке. Угасал постепенно и вполне сознавал происходящее. Напоследок он даже успел написать несколько прощальных писем и изменить завещание.

Именно его и зачитывал сегодня душеприказчик графа, его хороший друг и по совместительству семейный юрист Орловых, Геннадий Витальевич Безобразов.

– Все в сборе, – констатировал факт Безобразов и вскрыл конверт. – Начинаем…

Семейство покойного графа расположилось на уютных кожаных креслах в кабинете покойного главы рода. Сын Сергей разглядывал хрустальную люстру и болтал ногой, закинутой на подлокотник, дочь Ольга уткнулась в телефон, и лишь жена Виктора Степановича пыталась изобразить хоть какое-то подобие скорби.

В отличии от детей, Марина Марковна Орлова пришла на оглашение завещания в чёрном. И даже лицо её по случаю было укрыто чёрным фатином, ниспадающим со шляпки. Так было трагичней.

Пускай душа пела и утренняя бутылка игристого била в голову, вдова Орлова держала себя в руках. Пару раз даже всхлипнула для проформы.

– Итак, – сказал Безобразов и прокашлялся. – «Дорогое моё семейство. Находясь в трезвом уме и твёрдой памяти, обращаюсь к вам своим последним письмом. Поначалу я хотел написать что-то возвышенное, трогательное и душещипательное, чтобы сбить вас с толку и произвести гораздо больший эффект, однако начну с главного. Вертел я вас всех…» – тут законник резко остановился.

Перечитал, снова кашлянул и поднял глаза на жену покойного. Наступила неловкая тишина.

– Верил? – переспросила вдова. – Он верил в нас всех?

– Боюсь, что нет, Марина Марковна, «вертел». Я сперва подумал, что ошибся, но-о-о-о… «Вертел». Определённо «вертел». Что ж, читаю дальше: «Так себе вы люди. Что ты, Марина, та ещё…»

Безобразов снова остановился. Поднял очки, зажмурился и крепко сжал переносицу.

– С вашего позволения, я буду пропускать обсценную лексику, – сказал он и продолжил. – «Что ты, Марина, та ещё… гхм… что дети твои. Избалованные, тепличные, ни на что неспособные идиоты, которым ко всему еще и чуждо всё человеческое. Жить с вами для меня было настоящим адом, и я рад, что моё заключение наконец-то подошло к концу».

– Я тоже рада, – сняв шляпку сказала Марина Марковна, уловив общий тон письма. – Старый козёл.

– «Писать про свою ненависть к вам я могу ещё долго», – продолжил законник, пропустив ремарку вдовы мимо ушей. – «Но пощажу психику моего единственного настоящего друга, Геннадия Витальевича, на долю которого выпадет зачитывать всё это вслух. Так же имею сказать следующее: в моей жизни было всего лишь одно светлое пятно. Любовь моя, душа моя, огонь моих чресл и услада глаз, обожаемая мною, несравненная Дельфина Джордановна»…

При упоминании безродной выскочки, Марина Марковна закатила глаза.

– «…все вы, уроды, не стоите и пряди её волос. И пускай моей Дельфины уже давным-давно нет в живых, я просто обязан искупить свою вину перед ней. Точнее, вину моего папеньки, который заставил меня жениться на тебе, Марина, и прикончил мою настоящую любовь, которая якобы была мне не ровней. Однако теперь все козыри у меня в руках…»

И снова пауза.

– Ой-ой, – сказал Безобразов от самого себя. – Неловко, – и продолжил: – «Вы, черти, не знали, но у Дельфины был сын. Мой сын. Моя плоть и кровь, настоящий наследник рода Орловых. И именно ему я оставляю всё своё движимое и недвижимое имущество, а также активы рода. На этом закругляюсь. Никогда вас не любил, ищите работу. Жопу в руки и прочь из моего дома. Граф Виктор Степанович Орлов, дата, подпись». Та-а-а-а-а-а-ак, – протянул законник и отложил письмо.

– Чушь, – резко заявила вдова Орлова. – Вы же не верите всему тому, что здесь написано?

– Верю я или не верю, Марина Марковна, это самый последний вопрос. Но по факту передо мной официальный документ, заверенный нотариально. И в нём недвусмысленно изложена последняя воля вашего мужа, против которой я просто не имею права пойти.

– Геннадий Вита-а-альевич, – улыбнувшись, протянула вдова.

– Марина Ма-а-а-арковна, – ответил тем же законник.

– Ну хорошо, – Орлова встала с кресла. – Я поняла, что к чему. Сколько вы хотите?

– Простите?

– Сколько вы хотите за то, чтобы это завещание никто и никогда не увидел?

– Марина Марковна, вы просите о невозможном. Есть копии и…

– Мне плевать на копии! Я найду и уничтожу их все! А сейчас мне нужно только чтобы вы держали свой язык за зубами!

Безобразов застыл без движения. Задумался. Какое-то время на его лице можно было читать борьбу, однако затем оно превратилось в непроницаемую маску.

– Нет, – сказал он, сложил очки, убрал завещание во внутренний нагрудный карман и встал из-за стола.

– Что значит «нет»?!

– Нет значит нет, – сказал законник и двинулся к выходу, но тут:

– Майкл! – закричала вдова Орлова.

И внезапно оказалось, что всё это время в комнате был ещё один человек. А не замечал его Безобразов потому, что тот не хотел, чтобы его замечали.

Менталист.

Один из лучших, а может и лучший. В мире, где чуть ли не половина населения была одарена магией, но хоть какого-то прогресса в ней достигали единицы, он был настоящей звездой. За свои услуги эта звезда брала бесстыдно дорого, но результат стоил того.

Всегда.

– Майкл, сделай из Геннадия Витальевича овощ! – скомандовала вдова Орлова…

Глава 3

Пока добирался, на улице уже стемнело. Зашёл в подъезд, поднялся на этаж, открыл дверь своим ключом.

– Ба?! – и тишина в ответ.

И радио не играет. Хотя радио в доме Каннеллони играет всегда. К слову, за это к бабушке Василия, – а теперь, получается, и к моей, – невольно проникаешься уважением. Вместо того, чтобы включать фоном телевизор и позволять зомбировать себя чужой единственно-верной точкой зрения, Зоя Каннеллони приняла информационную аскезу.

Совершенно не в курсе того, что творится в Империи и мире, она с головой ушла в другой мир. Фентезийный.

Но не по дурости или наивности. Эскапизмом тут даже близко не пахнет, и не надо её жалеть. Она этим своим увлечением умудрялась заработать нехилую прибавку к пенсии. Года три-четыре назад, Зоя Каннеллони спросила у внучка что сейчас в почёте у подростков.

Спросила, подобрав очень правильные слова:

– За что эти звиздюки готовы платить?

А внучек почесал репу и ответил. Мол, так и так, сейчас набирает обороты вселенная «Звёздного Молота», – сурового эпического космофана про орков, эльфов и робото-демонов, которые по не совсем понятным причинам пачками вырезают друг друга на просторах Млечного Пути. По вселенной пишутся книги, выпускаются игры и фандом растёт, как дрожжах. Что такое «фандом», правда, пришлось объяснять отдельно.

Бабушка воскликнула: «Бинго!», – и уже к вечеру следующего дня связала шапку с логотипом «Молота».

Ну и понеслась.

Вязаные свитера с изображением ключевых персонажей, мемами и цитатами космодесантников продавались только в путь. Труд ручной и нелёгкий, поэтому поставить его на конвейер было нельзя, – да и авторские права никто не отменял, – но на кусочек камамбера с пино гриджо по акции теперь хватало. Появилась уверенность в завтрашнем дне и внушительности собственной продуктовой корзины, но, – увы, – не более.

Зоя хотела было заняться ещё и лепкой фигурок из полимерной глины, но тут подвела мелкая моторика. Всё же бабушка была уже не новой.

Постепенно углубляясь в тему, старшая Каннеллони и сама вдруг стала фанаткой вселенной. И это её слегка изменило. Она как будто бы помолодела душой, но вместе с тем и погрубела. Последнее проявлялось в том, что бабушка Зоя стала менее терпима к людям и периодически сбивалась на пафосный диалект русского.

Для примера: завидев как какой-нибудь негодяй справляет малую нужду в палисадник, вместо обычного старушечьего причитания, она могла заявить ему твёрдо глядя в глаза, что за эту ересь он будет гореть в священном огне инквизиции.

Ну а теперь:

– Ба?! – повторил я, стягивая кроссовки носком о пятку. – Ба, ты дома?!

И опять без ответа.

Смекнув, что оно не к добру, я чуть ли не бегом промчался через коридор, ворвался в комнату, а там…

– Ба!

Зоя Каннеллони без сознания лежала в своём любимом кресле. Одна рука прижата к сердцу, во второй зажат листок бумаги. Какого хера?! Те же люди, что пытались убить меня, ещё и на старушку руку подняли?! Да что за отморозки?!

– БА!!!

– М-м-м? – подала голос баба Зоя, не открывая глаз.

Жива! Я лосём ринулся на кухню, вытащил коробку с лекарствами и принялся рыться в поисках необходимого. Нашёл! Быстро налил два стакана воды, в один из которых нацедил тридцать капель корвалола, затем смочил ватный диск нашатырным спиртом и рванул обратно.

– М-м-м… – уже гораздо уверенней промычала бабуля и поморщила нос от резкого запаха. – М-м-м-м? – и наконец открыла глаза. – Вася? Я… что… а?

– Ты потеряла сознание, бабуль.

– Правда?

– Правда. На, пей, – я вручил ей стакан с корвалолом, а второй поставил на тумбочку рядом и отошёл на пару шагов.

Больно было видеть бабу Зою в таком состоянии, но отрадно от того, что она постепенно приходила в себя. Бабушка была женщиной в теле. Пусть и без перебора, но на сердце это по-любому влияло. Ещё и возраст.

Пила она маленькими глотками, охала, ахала, отдувалась, и наконец:

– Письмо, – сказала она, резко распахнув глаза и уставилась на собственную руку. – Ты читал?

– Нет, – коротко ответил я, оставив все свои догадки при себе. – Что-то случилось?

– Познание порождает страх! – ответила бабушка, воздев руку с письмом к потолку. – А я сегодня познала очень многое.

Ну слава яйцам, окончательно в себя пришла. Пробудился боевой дух престарелой космодесантницы.

– Вася, мне нужно кое-что тебе рассказать.

– Конечно, бабуль, – кивнул я и присел на корточки рядом с её креслом. – Рассказывай.

И она рассказала.

Не буду ходить вокруг да около, но с её слов получалось, что я бастард некого графа Орлова. Виктор Степанович, – так звали графа, – много лет ухаживал за моей матерью, дарил дорогие подарки, часто вывозил отдыхать заграницу, а какое-то время даже сожительствовал с ней здесь, в Столице.

– Любил без памяти, – бабушка даже улыбнулась. – Я в этом уверена, Вась. Не могла я тогда ошибиться, иначе не подпустила бы его к моей Дельфинке на пушечный выстрел.

Причём целый год этой безмятежной идиллии я умудрился застать во младенчестве, но-о-о-о… До свадьбы дело так и не дошло. Да и вообще, граф внезапно пропал и женился на другой девушке, – из своего круга, так сказать.

Мать долго не горевала, поскольку на следующий же день после свадьбы Виктора Степановича погибла в автокатастрофе. И есть у моей бабушки подозрение, что это не было случайностью.

– Но что я могла доказать? – у Зои Каннеллони задрожали губы. – И куда мне тягаться с целым графским родом без денег и без связей? Попробуй я что-то вякнуть, они могли бы вернуться и за нами! О тебе-то они вообще не знали, понимаешь?

– Понимаю.

– Терпимость – признак слабости! – с яростью выплюнула бабуля. – Но я просто не могла рисковать тобой!

– Успокойся, бабуль, – я взял её за руку. – Я правда всё понимаю.

– Ты взрослый.

– Я взрослый, – не стал спорить я с высоты сорока лет прошлой жизни. – А что в письме-то?

– А в письме весточка от графа.

И бабушка зачитала. В тексте мой биологический отец раскаивался во всём и признавал, что я действительно его отпрыск. А заканчивалось письмо так:

– «…сейчас я нахожусь на смертном одре. И прошу вас, Зоя Афанасьевна, простить меня за всю ту боль, что я причинил вам и вашей семье. Поверьте, я позаботился о том, что теперь всё будет хорошо», – закончила бабушка.

– Ага, – кивнул я и задумался.

Мысли понеслись вскачь. Баба Зоя пусть и не была одарённой, но сейчас как будто бы их прочитала.

– Вась, ты только не суйся к ним, ладно? – попросила она.

Врать или не врать? Стойкий запах корвалола и нашатыря подсказал мне, что лучше всё-таки врать.

– Хорошо, бабуль, – ответил я, а сам продолжил размышлять.

Думаем.

Старый граф умирает и в предсмертной записке намекает на всякое-разное. Позаботился, говорит. Всё будет хорошо, говорит. Ну допустим. Тут же следом на его бастарда совершают покушение, причём вот такое – через инсценировку. И! Судя по словам бабушки, любил граф мою мать, а женился по расчёту.

Так… Так-так-так…

Я вижу примерно следующую картину: жил да был Виктор Степанович Орлов, никого не трогал, строил свой счастливый быт. Но тут кто-то из старших Орловых надумал ему женитьбу, которая поправила бы дела рода. Отказаться было нельзя, а единственную помеху, – то бишь мою мать, – вырезали. И вот, спустя много лет и лишь под конец жизни, граф нащупал свои яйцы. Под «позаботился» я подразумеваю, что какую-то часть наследства Виктор Степанович завещал мне в прощальном порыве благородства. За что, – в свою очередь, – господа Орловы решили меня вальнуть.

Отличный план. Надёжный, как швейцарские часы.

Правда вот, случились ошибки. Две. И обе непредсказуемые. Первая – это письмо, которое граф отправил бабушке, а вторая – моё вселение в Васю Каннеллони.

Кажется, мне всё ясно.

– Пойду чай поставлю, – сказал я и побрёл на кухню.

Продолжаем анализировать. Наследство, которое оставил мне блудный папашка, должно быть достаточно весомым для того, чтобы меня убить. Если господ Орловых так беспокоит их имидж и сам факт существования бастарда бросает тень на их благородную фамилию, то они могли бы и втихаря всё провернуть. Ну или хотя бы попробовать. Просто прийти, договориться и сунуть мне денег, чтобы не отсвечивал, но ведь нет же!

Отсюда смекаем – Васька Каннеллони сорвал джек-пот. Какой? А вот хрен его знает. Об этом теперь знают только Орловы, а мысли я читать не…

Стоять! А вот и план подоспел.

Одной рукой насыпая чай в заварник, другой я начал искать в сети информацию о роде Орловых. И первый же ответ привёл меня в эдакий религиозный экстаз. Кажется, я нащупал истинную причину своего попадания в это тело.

Не знаю, что за высшие силы стоят за этим переселением, но они, блин, не прогадали. Боги! Судьба! Вселенная! Или кто там сейчас за вас? Будьте спокойны, ребята, вы выбрали правильного человека!

А дело в том, что Орловы оказались рестораторами всея Руси. У них в активах находилась огромная сеть так называемых «казуальных» заведений по Столице, области и практически всем регионам страны. Они были везде. Они кормили всех.

Городские кафе «ОрловЪ».

Что значит «городское кафе»?

А это я сейчас расшифрую. Во-первых и в-главных «городское кафе» – это демпинг. Лютый. Беспощадный. Чтобы провернуть нечто подобное, нужно быть готовым к тому, что какое-то время, – а возможно очень длительное, – чёрная дыра будет засасывать твои деньги безо всякой отдачи.

Итак, что мы делаем? Открываем заведение с приятным, но лишённым тематики интерьером. Удобные диванчики, ни к чему не обязывающие деревянные столы, побольше зелени в горшках, а в качестве декора… ну… например книжные стеллажи, а почему бы и нет?

Далее – делаем очень широкое и эклектичное меню с учётом всего того, что любят люди. Пицца, паста, суши, вок, стейки, чуть Мексики, чуть Грузии и чуть русской кухни для патриотично-настроенных бабушек-дедушек. По-хорошему, в меню должно быть вообще ВСЁ.

Важно! Каждая позиция может быть не ахти-каким-шедевром в плане вкуса, но она просто обязана быть фотографибельна.

Ни одно блюдо не должно быть съедено без фоточки в соцсеть.

Для той же цели разрабатываем широкое барное меню с шотами. Сеты разноцветных стопочек, да ещё и с выдумкой украшенные – как такую красоту не запечатлеть? И как же ей не поделиться? А то, что по факту вам налили водку напополам с соком и капелькой сиропа – простительно, потому что цена у этого всего именно как у водки напополам с соком и капелькой сиропа.

О неприятном:

Абсолютно всё меню дешевле, чем у соседей, и это не очень-то выгодно. Из-за того, что меню широкое, продукты пропадают быстрее, чем вы успеваете их закупать, и это тоже провал. Чтобы гости не сидели по полтора часа за пустым столом, вам нужно набрать необоснованно много персонала и платить им всем зарплату, что тоже не способствует прибыли…

Но!

Наступает момент истины.

Будто мотыльки на свет, на красивые фоточки прилетают гости. Они уже пробили ваши цены. Они уже знают, что интерьер подойдёт для всего – от поминок до свадьбы. Шуруя к вам большой толпой, они уже знает, что никто из них не будет говниться за столом и портить друг другу настроение из-за того, что «тут нечего есть». Они, сука, встают в очередь и покорно ждут, когда освободится столик.

Чего, к слову, не делали никогда прежде!

И сам факт этого ожидания уже откладывается у них в голове. Это значит вы успешны. Это значит у вас так хорошо и вкусно, что к вам трудно попасть.

Конкуренты корчатся и дохнут, а вы выходите в ноль.

Настаёт время зарабатывать. Но нет, вы не поднимаете цены! Вы просто гоните огромные объёмы хрючева с малой наценкой. Курочка по зёрнышку, ага. Вот только зёрнышек становится столь много, что курочка невольно заболеет ожирением.

Затем открывается второе «городское кафе», за ним третье, четвёртое и так далее. Вскоре прибыль со всей сети позволит держать убыточные заведения, которые открыты во имя имиджа или охвата.

Этот локомотив уже не остановить. Ну и… собственно говоря всё.

Если вас не нагнёт другой такой же авантюрист или родное государство, вы выиграли эту жизнь. Как это сделали Орловы.

– Вась, ты там чего?!

– Иду, ба!

Заварив две кружки, – бабе Зое сделал чай-мочай, поскольку крепкий ей сейчас вредно, – я двинулся обратно в комнату.

И где-то под антресолью мне в голову ударило чёткое осознание.

Хочу!

Мне выпал ни с чем несравнимый шанс. Волей замороженного палтуса я оказался в мире, где можно очень быстро подняться до небес. Можно стать аристократом, а я ведь всегда чувствовал в себе что-то такое. Что-то гедонистическое. Фарфор люблю вот, например. Лошадей люблю. Теплоходы прямо-таки обожаю. Мизинчик нет-нет, да и оттопыривается, когда берусь за кофейную чашечку.

К тому же, аристократам открывается путь к настоящему магическому развитию, и это вообще нихрена себе! Магия! Настоящая! Были бы средства, можно пройти инициацию, подняться ещё выше и вершить судьбу Империи!

А самый смак во всей ситуации – мне очень мало годков. И впереди может быть очень долгая, насыщенная, вкусная жизнь. Если я сделаю всё как надо, а я, блин, сделаю.

– Вась, ты не ввязывайся ни во что, ладно? – на всякий случай попросила бабушка.

– Давай закроем тему? Сделаем вид, как будто бы ничего не было. Письмо и письмо, и хрен с ним.

– Хорошо, – кивнула Зоя Афанасьевна. – Рада, что ты воспринял всё именно так. Как у тебя на работе, кстати?

– Нормально на работе, – улыбнулся я.

О покушении, ясен хрен, умолчал. Не надо оно ей. Вообще, бабушка у меня хоть и боевая, но я решил поберечь её от треволнений. Ведь учитывая, что я задумал, вскорости их будет много.

Болтая ни о чём, – надо же как-то разрядить обстановку, – краем глаза я продолжал почитывать про ресторанные активы семьи моего покойного папеньки. Помимо дойной коровы «ОрловЪ», было у них ещё и заведение премиального уровня. Для себя, по всей видимости. Ну и для того, чтобы пускать пыль в глаза другим представителям знати.

Ресторан «Корона Империи».

Вот оттуда и стоит начать.

А логика моя проста. Чтобы понять стоит ли бороться за наследство, нужно узнать, что это за наследство. Чтобы узнать, что это за наследство, нужно прочесть мысли кого-нибудь из старших Орловых. Чтобы прочесть их мысли, нужно подобраться поближе. Ну а чтобы подобраться поближе, придётся сперва поработать.

Так что отставить катер с сосисками. Никуда он не денется.

– Ба, я спать пойду, – сказал я допив чай. – И ты тоже ложись.

– Я ещё посижу чуток, – ответила баба Зоя и взялась за вязание. – Я так успокаиваюсь.

И вдруг как будто бы опомнилась.

– Вася, – строго сказала она. – Не жили богато, нехер начинать.

– Хорошо, бабуль, – улыбнулся я и поглядел на недовязанный свитер.

«И пусть никто не упрекнёт нас в слабости!» – было написано прямо на пузе, под орнаментом из мужиков в экзоскелетах. Кажется, ба, этот лозунг мне всё-таки ближе…

***

Проснулся я ещё затемно. Закинул в спортивную сумку чистый китель, рабочие тапки и нож. Первой электричкой добрался до столицы, затем в метро и так до самого центра. Признаться честно, ехал я в никуда. В агрегаторах по поиску работы никаких вакансий в «Корону Империи» я не нашёл, а оно и понятно.

Судя по моему опыту, в заведения такого уровня попадают лишь по знакомству.

Но! Я же, мать его, вундеркинд! К тому же очень убедительный! Да-да, магический источник за ночь восстановился и даже чуточку окреп, так что по дороге я успел попрактиковаться. И вот что имею сказать по этому поводу: утренний пассажиропоток – худшая фокус-группа для чтения мыслей. Столько боли, отчаяния и безысходности я не встречал за всю свою жизнь. Что ту, что эту.