Я стал алхимиком в чужом теле: слабейший охотник

Она снова заливается смехом, явно довольная своей изобретательностью.

– Ох, у меня столько дел накопилось! И ты, мне очень в этом поможешь. Будешь мыть полы лапками. Или… да! Будешь пробовать все мои новые зелья на вкус! Первым делом – зелье роста шерсти! Представляешь, какой ты лохматый станешь!

Я невольно вздрагиваю. Эта идея кажется мне отвратительной даже по сравнению с вычёсыванием колтунов. Издаю низкое, предупреждающее рычание. Получается скорее жалобно.

– Ой, не нравится? – она притворно надувает губы. – А кому сейчас должно нравиться? Ты – вор! И теперь ты будешь отрабатывать. В твоём новом теле. Пока я не решу, что ты достаточно наказан. Или пока… – она задумывается, постукивая пальцем по подбородку. – Пока не пойму, что ты за птица такая. Вернее, кот. Обычные люди так в мои сети не попадаются.

Она подходит к стулу, хватает мою сумку и с грохотом вываливает содержимое на стол рядом со мной. Пузырьки зелий звякают, блокнот раскрывается, свёртки с травами расползаются.

– Так-так-так… Алхимик? – Она тычет пальцем в мои склянки. – Слабенькие зелья. Базовая рецептура. Но… – она берет блокнот, листает мои зарисовки растений, формулы. Её брови ползут вверх. – Ого. Не так уж и плохо для деревенщины. И что это у нас тут? – Её взгляд падает на маленький пузырёк, куда я сунул кристаллический цветок призрачного звонаря.

Она открывает пробку, и в избу врывается холодный, серебристый свет. Её лицо мгновенно становится серьёзным.

– Ты где это взял? – голос теряет всю игривость. Он становится острым, как лезвие. – Это растёт не в моём лесу. Ты был у руин Хеллдрина. Глубже. Там, где старый дух бродит.

Она смотрит на меня уже без усмешки. В её взгляде – пристальное изучение.

– Так ты не просто вор. Ты искатель. Или просто очень, очень неудачливый сборщик. Ладно. Планы меняются.

Она ставит пузырёк на стол и скрещивает руки.

– Вот твой выбор, кот. Вариант первый: я превращаю тебя обратно прямо сейчас, и мы выясняем, что ты делал у моих лютиков и как нашёл это, – она кивает на цветок. – А потом я решаю, что с тобой делать. Вариант два: ты остаёшься котом на недельку. Помогаешь мне по хозяйству. А я… я проведу парочку безобидных заклинаний. Просто чтобы понять, что за сущность передо мной. А уж потом мы поговорим. По-взрослому.

Она улыбается, но в этой улыбке нет ничего доброго. Это улыбка хищницы, которая загнала дичь в угол.

– И да, если выберешь второй вариант, твои вещи я, конечно, не отдам. На всякий случай. Чтобы ты, такой умный и находчивый, чего не выкинул, пока будешь на четырёх лапах бегать.

Я сижу на столе, обдумывая это «великодушное» предложение. С одной стороны – немедленное возвращение в человеческое тело, но и немедленные, очень неприятные вопросы. С другой – неделя позора в шкуре кота, но шанс выиграть время и, возможно, найти подход к этой нестабильной девочке.

Она ждёт, постукивая ноготком по дереву. Я медленно, чётко, киваю своей кошачьей головой. Выбираю второй вариант. Нужно время. Хотя бы чтобы придумать, как писать человеческие мысли кошачьими лапами.

Сижу на столе, обдумывая своё унизительное будущее в роли пушистого помощника, когда входная дверь с тихим скрипом открывается. Я инстинктивно втягиваю голову в плечи – готовлюсь к новым неприятностям.

На пороге стоит девушка в длинном, простом белом платье. В руках у неё толстая книга в кожаном переплёте. Медные волосы собраны в небрежный пучок, но несколько прядей выбиваются, обрамляя лицо. То самое лицо. С высокими скулами, веснушками на переносице и глазами цвета мха в тени.

Лира.

Сердце (или что-то его заменяющее) делает в груди дикий кульбит, готовое выпрыгнуть через горло. Что она здесь делает?!

Ведьма-подросток взвизгивает от восторга.

– Лира! Ты пришла!

Она стремительно срывается с места и бросается к девушке, обвивая её руками. Лира слегка покачивается от толчка, но мягко улыбается, одной рукой обнимая девочку за плечи, а другой аккуратно придерживая книгу.

– Привет, Винни. Я принесла тебе новый трактат по лунной ботанике, как просила… – её голос спокойный, тёплый, и этот контраст с визгливыми перепадами ведьмы оглушителен.

– Ой, забудь про книгу! Смотри, кого я поймала! – Винни отскакивает назад и с торжествующим жестом указывает на меня. – Вор! Прямо у моего порога! Хотел срезать лютики! Я его в кота превратила!

Лира поднимает взгляд. Её зелёно-серые глаза встречаются с моими. Во взгляде нет ни гнева, ни раздражения Винни. Только тихое, изучающее любопытство. Она кладёт книгу на ближайшую тумбу и подходит к столу.

– Вора, говоришь? – она спрашивает тихо, не отрывая от меня взгляда.

– Да! Самый настоящий! С ножом и сумкой! – Винни важно кивает, скрестив руки на груди.

Лира медленно протягивает руку. Я замираю, ожидая щипка за шкирку или ещё какого-нибудь унижения. Но её пальцы просто опускаются мне на голову, между ушей, и начинают нежно, почти задумчиво гладить. Её прикосновение… странное. Тёплое. Успокаивающее.

– Странный вор, – тихо замечает Лира. – Смотрит не как испуганный зверёк, а как… растерянный человек. И в его вещах, – она кивает на разложенное на столе содержимое моей сумки, – я вижу знаки алхимика, а не грабителя.

– Он хотел писать! – выпаливает Винни. – Перо ему подала! Но у него ведь лапы!

Лира смотрит на перо и чернила, потом снова на меня. Её взгляд становится ещё более пристальным.

– Правда? Интересно. – Она замолкает на мгновение, её пальцы всё так же медленно водят по моей шерсти. – Винни, а ты не пробовала… превратить его обратно?

Ведьма надувает губы.

– Хотела на недельку оставить, пока разберусь. Пусть поработает.

– Это, конечно, твоё право, сестрёнка, – говорит Лира мягко, но твёрдо. – Но что, если он не вор? Что, если он заблудившийся путник? Или… ищущий дорогу странник? Ты же нашла его не у лютиков, а притащила из леса, верно?

Винни слегка смущённо ёрзает.

– Ну… он от чего-то бежал. От Шершавого, наверное. Но это не оправдание!

– Конечно, нет, – соглашается Лира. Она наклоняется ко мне ближе. Так близко, что я вижу мельчайшие золотистые крапинки в её зрачках. Вижу лёгкие морщинки у глаз от улыбки, которой сейчас нет. Она смотрит прямо в меня. И я понимаю, что она видит. Не кота. Не вора. Она видит меня. Тот самый взгляд, который пробивался сквозь меня в городе. Тот, от которого хотелось спрятаться.

– Интересно, – шепчет она почти себе под нос. – Такое ощущение, будто я тебя где-то уже видела. Не в лесу… а раньше. Гораздо раньше.

Она выпрямляется и поворачивается к Винни.

– Дай его мне.

– Что?! – взвизгивает ведьма.

– Не навсегда. На время. Я присмотрю за ним. По крайней мере, попробую выяснить, кто он такой. У тебя, – Лира делает лёгкий упрёк, – руки и так полны дел. А у меня как раз появилось свободное время. И… интуиция подсказывает, что это важно.

Винни выглядит озадаченной и слегка обиженной, но спорить с Лирой, кажется, не в её правилах.

– Ну ладно… – бормочет она. – Но если что – ты за него отвечаешь! И если он окажется плохим, я превращу его… в ёжика! Или в табуретку!

– Договорились, – улыбается Лира. Она снова поворачивается ко мне. Её глаза уже не такие тёплые. В них появилась решимость. – Ну что, кот-загадка? Поедем со мной? Обещаю будет… интересно. И, возможно, ты наконец сможешь объясниться.

Она аккуратно, но уверенно берёт меня на руки, но не за шкирку, а поддерживая снизу, как ребёнка. От такого обращения я совсем теряю дар речи. А потом она поворачивается и, не глядя, делает легкий взмах рукой. Моя сумка, копьё и прочие вещи сами собой складываются в аккуратную стопку и парят вслед за нами, когда она направляется к двери.

Я лежу на её руках, ошеломлённый. Побег? Спасение? Или просто переход из одной загадочной клетки в другую, куда более опасную? Потому что смотреть в глаза Лире, чувствуя её тепло и видя в её взгляде отголоски другой жизни, было в тысячу раз страшнее, чем слушать истерики юной ведьмы.

– Винни, будь благоразумной, – голос Лиры звучит мягко, но настойчиво. Она всё ещё держит меня на руках, а мои вещи послушно парят рядом в воздухе. – Дай ему голос. Пусть объяснится. Если он и правда злоумышленник, то сам себя выдаст. А если нет… мы не имеем права держать в заточении разумное существо, пусть и в таком виде.

Ведьма упрямо топает ногой. Её шляпа съезжает набок.

– Он тронул мои лютики! С ножом! А ты сразу на его сторону! – она фыркает, скрестив руки. – Нет уж. Пусть побудет котом. Научится уважать чужой труд. Я уже придумала, как он мне полы будет мыть.

– Винни… – в голосе Лиры появляется лёгкая усталость, знакомая старшей сестре, уставшей от капризов младшей. – Я же не прошу расколдовать его полностью. Дай ему дар речи. Только голос. Остальное… остальное мы посмотрим. Обещаю, если он скажет хоть слово лжи или попытается навредить, я лично верну его тебе для мытья полов. И котлов. Всех сразу.

Винни задумывается. Видно, как в её зелёных глазах борются обида, любопытство и желание не уступить. Любопытство, кажется, побеждает.

– Ладно! – выдыхает она. – Но только голос! И заклинание моё не снимай! Чтобы знал, кто тут главная!

Она вырывает у Лиры какую-то замысловатую палочку из кармана платья, тычет ею в мою сторону и бормочет что-то быстрое, щёлкающее. Воздух вокруг меня сжимается, потом щёлк! – и в горле будто лопается невидимая пузырьковая плёнка. Я чувствую, как голосовые связки – или их кошачий аналог – снова подчиняются мне.

Я делаю пробный вдох. Пора.

– Она ошиблась, – говорю я. Мой голос звучит… странно. Тоньше, с лёгкой хрипотцой, но это определённо мой человеческий голос, идущий из кошачьей пасти. – Я не вор.

Наступает секунда тишины. Винни округляет глаза. Лира слегка приподнимает бровь, внимательно слушая.

– Ой, как интересно! – Винни сразу переходит в язвительный тон, хлопая в ладоши. – А кто же ты тогда, мистер Кот-В-Штанах? Сказочник? Заблудший принц? Может, инспектор по магической флоре с проверкой пришёл?

Я игнорирую её сарказм и смотрю на Лиру. Говорить нужно ей.

– Я алхимик по имени Элиас. Получил задание в гильдии охотников собрать компоненты у старых руин, между прочим в сумке и жетон имеется. Я выполнил его. Корни фиалки и папоротник. – Я киваю в сторону парящего снаряжения. – Потом я услышал в лесу что-то большое и пошёл глубже, чтобы избежать встречи. Увидел эти цветы, – я бросаю взгляд на Винни, – и как алхимик, заинтересовался. Да, я хотел взять образец для изучения. Это не воровство, это… исследование. Некорректное, признаю, вторжение на частную территорию. Но не воровство с целью наживы.

– Исследование! – передразнивает меня Винни. – А нож к горлу цветка – это часть твоего «исследования»? Ты знаешь, сколько сил в него вложено? Он живой!

– Я знаю, – отвечаю я спокойно, всё ещё глядя на Лиру. Её лицо непроницаемо. – Иначе бы не использовал обсидиановый скальпель. Железо убило бы магические свойства на месте. Я собирался взять один лепесток, минимально травмируя растение. Чтобы понять его природу. В моей… в книгах, которые я изучал, такие феномены описывались лишь в теории.

Лира медленно кивает, как будто что-то складывая в уме.

– Гильдия охотников… Задание на сбор… – она говорит тихо, больше себе. – А что было за существо в лесу? Ты разглядел?

– Нет. Только слышал. И… почувствовал. Оно не стало заходить на поляну к дому.

– Потому что Шершавый не дурак! – вставляет Винни. – Он знает, что я ему уши поотрываю! Но это не оправдывает тебя!

Лира наконец переводит взгляд с меня на сестру.

– Он говорит правду, Винни. По крайней мере, ту, что знает сам. Видишь разницу? Он не отрицает, что хотел взять цветок. Он объясняет мотивы. И мотивы эти… не злые. Неосторожные, да. Глупые, возможно. Но не злые.

Винни фыркает, но уже менее убедительно. Она явно не ожидала, что «вор» окажется таким… логичным.

– Ну и что? Всё равно наказан! Голос ему вернула, и ладно! Обратно превращу через неделю, и пусть идёт куда шёл!

– Винни, – мягко, но твёрдо парирует Лира. – Гильдия не будет ждать и не примет отчёта от кота. И его… исследования, – она делает лёгкое ударение на слове, – будут затруднены. Дай ему шанс исправиться. Не в качестве кота.

Это предложение заставляет меня насторожиться. А Винни смотрит на сестру с подозрением.

– Ты что-то задумала, Лира. Я знаю этот твой взгляд.

Лира лишь таинственно улыбается.

– Возможно. Интуиция. Он ищет что-то. И, возможно, я могу ему помочь. А он, в свою очередь, может помочь мне. Это честный обмен. Куда честнее, чем мытьё полов лапками.

Она снова смотрит на меня. В её глазах – не просто любопытство. Там есть вызов. И что-то ещё… понимание? Невозможное понимание.

– Ну что, алхимик Элиас? Готов ли ты отработать свой долг не в роли питомца, а в роли… коллеги? Условия просты: ты помогаешь мне в моих изысканиях, а я помогаю тебе вернуть человеческий облик и, возможно, продвинуться в твоих собственных поисках. При одном условии: никакого воровства. Ни у Винни, ни у кого бы то ни было.

Я замираю. Это ловушка? Или единственный шанс? Смотреть на мир из-под чужой шкуры невыносимо. А смотреть в глаза Лире, чувствуя, что она видит сквозь эту шкуру, – и того хуже.

– Я согласен, – говорю я своим новым, кошачьим-человеческим голосом. – На ваши условия.

Винни закатывает глаза.

– Скучно! Всё испортила! Ладно уж. Но если он тронет хоть один мой цветок, я сделаю из него коврик для двери! Договорились?

– Договорились, – одновременно отвечаем я и Лира.

Она аккуратно поправляет меня на руках, и её пальцы снова касаются шерсти на загривке. Но теперь это прикосновение кажется не просто успокаивающим. Оно кажется… обязывающим. Контракт скреплён. И я, чёрный кот-алхимик, только что заключил сделку с девушкой, чьё лицо – отражение моей самой большой боли и, возможно, единственной надежды. И я понятия не имею, что страшнее.

Глава 5 – Серебряные монеты

Домик Лиры оказался в двух шагах от избушки Винни, но словно в другом мире. Не игрушечный и взъерошенный, а уютный, приземистый, из тёмного дерева, с широким окном, в котором теплился свет. Винни с недовольным фырканием захлопнула за нами свою дверь, а мои вещи послушно поплыли за нами, как верные псы.

Внутри пахло сушёными яблоками, воском и старой бумагой. Полки ломились не от диковинок, а от книг. Стеллажи с аккуратно подписанными склянками, пучки обычных, не светящихся трав, сушащихся под потолком. Ничего явно волшебного. Только тишина, порядок и этот пронизывающий взгляд, который не отпускает меня с момента, как она вошла в дом ведьмочки.

Она ставит меня на широкий деревянный стол, заваленный открытыми фолиантами и листами исписанных черновиков. Мои вещи мягко опускаются на стул рядом.

– Так, – говорит Лира. Она поворачивается ко мне, опираясь о край стола. – Начнём с простого. Ты точно говоришь, что мы не встречались? До сегодняшнего дня? Может, в городе? На рынке?

Её глаза, цвета лесного мха, смотрят на меня безо всякой усмешки. В них – чистое, настойчивое любопытство. В теле кота, со смешной шляпкой из перьев и бантом (я надеюсь, это Винни пошутила, а не так и надо), я вряд ли похож на того Элиаса, которого она знает. Пусть я и назвал свое имя, да только сколько таких Элиасов может существовать.

Я отвожу взгляд, делая вид, что изучаю ближайший книжный корешок.

– Вельдория – большой город. Мимо прошли тысячи лиц. Возможно, и пересекались. Вряд ли запомнил.

– Странно, – говорит она задумчиво, не отрываясь от меня. – У меня редко что-то выскальзывает из памяти. А твой… твой взгляд. Манеры. Ощущение, будто я знаю тебя гораздо дольше. Будто мы когда-то долго разговаривали.

У меня по спине пробегает холодок. Это слишком близко к правде.

– Должно быть, вам показалось, – бормочу я, поворачиваясь и топчась лапками по пергаменту. – Может, я напоминаю вам кого-то из ваших… пациентов? Клиентов? Вы тоже травница?

Я пытаюсь перевести стрелки, оглядываюсь вокруг с преувеличенным интересом.

– У вас, кстати, очень… спокойное место. После дома вашей сестры – просто благодать. Вы давно здесь живёте?

Лира слегка прищуривается, понимая манёвр. Но не настаивает.

– Довольно давно. С тех пор как Винни решила, что ей нужна своя «башня» для практики, а мне – тишина для изучения. – Она обводит рукой комнату. – Здесь нет самонаводящихся метел и говорящих котлов. Только книги, травы и немного алхимии. Для души.

– Алхимия? – я настораживаюсь, и мои уши (чёрт возьми, эти предательские уши!) сами навострились. – Я вижу реторты. И дистиллятор неплохого качества. Вы проводите синтез?

Теперь её улыбка становится чуть более естественной, менее изучающей.

– В основном – экстракты. Концентраты. Работаю с лекарственными свойствами растений, которые не имеют… магического оттенка, как у Винни. Стараюсь найти баланс. – Она подходит к полке, берет одну из склянок с золотистой жидкостью. – Вот, например, усиленный экстракт коры ивы. Без побочных эффектов магических аналогов.

Это серьёзная работа. Глубокая. Та, которой могла бы заниматься… нет. Нельзя думать об этом.

– Впечатляет, – говорю я искренне. – Чистая, почти аскетичная методология. Редкость в наше время, когда все гонятся за сиюминутным эффектом.

– Спасибо, – она ставит склянку на место. – А теперь перестань уворачиваться, Элиас.

Она произносит моё имя так мягко, что это звучит опасно. Лира снова подходит к столу, садится на стул напротив и кладёт подбородок на сложенные руки.

– Ты не просто алхимик, получивший нелепое задание. Ты что-то ищешь. Что-то конкретное. И ты пошёл вглубь того леса не только чтобы спастись от существа. Я видела твой блокнот. Там зарисовки не только папоротника. Там символы. Древние. И тот кристаллический цветок в пузырьке… Призрачный звонарь. Его ищут те, кто хочет заглянуть за завесу. Что ты ищешь?

Я замираю. Она прочла не только мои записи, но и мои намерения. Так быстро. Так точно. Я смотрю на свои чёрные лапы, не в силах поднять взгляд на её лицо. Как ей объяснить? Что я ищу артефакт, который покажет мне, кто я? Что я ищу правду о себе, потому что пять лет ношу в груди пустоту вместо сердца? Этому странному коту с человеческим голосом?

– Это… долгая история, – говорю я наконец, и мой голос звучит тише. – И она не для ушей, которые услышат в ней только безумие.

– Попробуй, – настаивает она. Её тон не давит. Он предлагает. – У меня хороший слух. И я уже видела достаточно безумия в этом лесу, чтобы отличить его от… одержимости истиной. Ты ищешь истину, Элиас?

Этот прямой вопрос бьёт в самую точку. Я не могу солгать.

– Да, – выдыхаю я. – Истину о… себе. И, возможно, о природе этого мира. Есть артефакт. Легендарный. Говорят, он может показать сущность тех, кто… кто не совсем принадлежит этому миру.

Лира не моргает. Она слушает так внимательно, будто ловит каждую вибрацию моего голоса, каждое непроизвольное движение уса.

– Артефакт Души, – произносит она тихо, не как вопрос, а как констатацию.

У меня перехватывает дыхание.

– Вы… вы знаете о нём?

– Знаю слухи. Мифы. Истории, которые ходят среди тех, кто копается в древних текстах глубже, чем в огороде. – Она откидывается на спинку стула. – И если ты за ним охотишься… тогда многое становится на свои места. Твоё упорство. Твой интерес к редким, пограничным субстанциям. И твоё… одиночество.

Последнее слово она произносит так тихо, что я почти не слышу. Но оно висит в воздухе между нами. Тяжёлое, точное. Я не знаю, что сказать. Признание вырвалось наружу, и теперь я чувствую себя голым. Более голым, чем в этой кошачьей шкуре.

– Завтра, – говорит Лира, вставая и нарушая тягостную паузу, – мы начнём. Сначала – разберёмся с твоей текущей формой. У Винни заклинания хоть и эффективные, но… грубые. Я поищу в своих книгах способ на время вернуть тебе человеческий облик. Без обратной трансформации в полночь. А потом… потом посмотрим, как можно продвинуться в поисках твоего артефакта. У меня есть кое-какие идеи.

Она подходит, снова берёт меня на руки. На этот раз её прикосновение кажется более нежным, чем прежде.

– А сегодня, кот-алхимик, ты спишь здесь. На подушке у камина.

Она несёт меня к старому креслу у потухающего очага, где уже лежит мягкая подушка. Укладывает, поправляя её рукой.

– Спокойной ночи, Элиас…

Она отходит, гасит свет от главной лампы, оставляя только тлеющие угли в камине. Я лежу на тёплой подушке, слушая, как она ходит по комнате, готовясь ко сну. Мыслей в голове вихрь. Страх, надежда, недоверие и это странное, щемящее чувство знакомства, которое исходит не от неё, а от меня самого.

Я закрываю глаза и сознание плавно уплывает в сон.

Через некоторое время просыпаюсь оттого, что подушка подо мной кажется слишком мягкой, а тишина – слишком глубокой. В комнате Лиры темно, если не считать слабого мерцания углей в камине. Я лежу неподвижно, прислушиваясь. Ровное, тихое дыхание доносится из спального алькова за резной ширмой. Она спит.

Мысль, зрелая и осторожная с самого момента нашего «договора», теперь кричит в голове на полную мощь. Оставаться здесь – безумие. Довериться девушке, лицо которой – болезненный мираж? Позволить ей копаться в моей сущности, пока я беззащитен в этом смешном теле? Нет. У меня есть дела. Задание от гильдии. Корни и папоротник в сумке ждут сдачи. А ещё – серебряный свет артефакта, который не станет ждать, пока я разыгрываю из себя ручного кота.

Главный плюс кошачьего тела – лёгкость и бесшумность. Я спрыгиваю с подушки без единого звука. Лапы уверенно ступают по прохладному полу. Я пробираюсь к стулу, где сложена груда моих вещей. Пахнет кожей, железом и моим миром. Моя сумка лежит сверху.

Забраться на стул – дело пары секунд. Залезть в сумку, разрывая зубами завязки – чуть сложнее. Внутри, на ощупь, я нахожу то, что искал. Маленький, толстый пузырёк с густой, мерцающей жидкостью цвета звёздного неба. На этикетке моим почерком написано: «Перерыв». Идиотское, ничего не значащее название, которое я придумал специально, чтобы посторонние даже не задумались. Глупая ведьма Винни, увидев его, наверняка решила, что это снотворное или средство от головной боли.

Но это зелье телепортации. Одноразовое, очень сложное в приготовлении, одно из моих секретных «на чёрный день» сбережений. Оно переносит носителя и всё, что он считает своей «ношей», в заранее заданное, помеченное алхимическим кругом место. А таким местом для меня была комната в «Трёх Сосудах», где я начертил на полу под кроватью крошечный символ. На всякий случай.

Теперь самая сложная часть. Я вытаскиваю пузырёк зубами, стараясь не уронить. Лапами, с нелепыми, цепкими коготками, прижимаю его к груди. Пробка… проклятая пробка! Она плотно закупорена. Я вцепляюсь в неё зубами, упираюсь лапами в холодное стекло. Раздаётся тихий, но отчаянно громкий в ночной тишине щёлк.

Я замираю, глядя на альков. Дыхание Лиры не сбилось. Она спит.

Больше нельзя ждать. Я прижимаю пузырёк ко рту и перекусываю его. Холодная, вязкая жидкость разливается по языку, пахнет озоном и пеплом. Я мысленно кричу: «ДОМОЙ!»

Эффект мгновенный и бесшумный. Мир не проваливается и не взрывается светом. Он просто сменяется. Тёплый воздух комнаты Лиры, пахнущий яблоками, сменяется спёртым, пахнущим пивом и пылью воздухом моей комнаты в трактире. Я падаю с небольшой высоты на скрипучий половик, и рядом со мной с глухим стуком появляется вся моя сумка, копьё и прочие вещи.

Я лежу, тяжело дыша, на знакомых, грязных досках. В окно пробивается бледный свет предрассветного города. Я в своей комнате. Один. Всё моё снаряжение со мной. И я всё ещё кот.

Первая волна – дикое ликование. Получилось! Я вырвался! Я свободен и могу действовать! Вторая волна накрывает сразу же, ледяной тоской. Я сбежал. Сбежал от её спокойного взгляда, от её странного предложения помощи, от этого ужасного, щемящего чувства, что она… что она могла бы понять меня.

Встряхиваю головой, отгоняя слабость. Нет. Это был правильный выбор. Сейчас нужно действовать. У меня есть время до заката, чтобы сдать задание. И тело кота… может быть не только помехой. Я подхожу к сумке, снова ныряю в неё головой и вытаскиваю зубами мешочки с корнями и папоротником. Они целы. Значит, зелье считало их «ношей».

Теперь план. Днём в теле кота по городу не поползёшь. Нужно дождаться темноты и как-то добраться до лавки «Зелёный Флакон». А пока… пока я могу осмотреть комнату с новой точки зрения. Я прыгаю на подоконник и смотрю на просыпающийся город. Где-то там, за этими крышами, она сейчас просыпается в пустом доме. И находит лишь смятую подушку у камина. Мне почему-то становится очень, очень холодно. И дело не в кошачьей шкуре.

Утро я встретил, уткнувшись мордой в грязный половик, в полной тишине трактирной комнаты. Первое, что пришло в голову – не радость от успешного телепорта, а чёткое понимание: в таком виде я долго не протяну. Быть котом удобно для побега, но для сдачи задания, поиска информации и вообще для жизни в городе – абсолютно непригодно.