Влюбиться на скорости

– Остановись у торца того магазина.

Макс послушно притормаживает и поворачивается полубоком. Его темные глаза как два крупных угля.

– Вот…

Беру сумочку, ногтями беспокойно черчу полосы по бисеру.

– Спасибо, что не сбил и подбросил.

– Обращайся. Я про подбросить, – одновременно смеемся и смущаемся.

– Тогда пока? – хватаюсь за ручку его колымаги.

– Пока, Оливия.

Выхожу из машины и шепчу себе под нос молитву: не оборачивайся, не смей оборачиваться.

В голове выстраиваю невозможный диалог, где Макс спрашивает номер моего телефона и приглашает на ужин. Я быстро сообразила наряд и выбрала духи, но сон трагично заканчивается.

Зайдя в магазин, слышу, как отъезжает машина Пауля, а подойдя к широкому окну, успеваю зацепить взглядом черный багажник.

Собственно, вот и все – мой подарок на день рождения. Не автограф, не танец на сцене, а живое, настоящее общение с самим Максом Паулем.

Глава 6. Макс

Она звалась Оливией…

На последнем курсе колледжа я встречался с одной блондинкой. Мы неплохо зажигали и классно трахались.Ее звали Оливией, и у нее были самые классные губы, когда-либо делавшие мне минет.

Эта Оливия совсем не такая. Не то чтобы я не хотел бы попробовать ее губы, но, опасаюсь, если я только снова подумаю об этом, меня загребут в тюрягу. На вид девчонке едва исполнилось восемнадцать. Это в лучшем случае.

Поэтому я оставил ее у магазина и вдавил педаль газа, удаляясь от нее к чертовой матери.

Ее глаза мерещатся мне за каждым поворотом. Серые у зрачка и карие по краям. Я успел разглядеть их цвет, когда мы были в машине.

Что-то в этом есть. Но это точно ненормально.

– Мам? Я дома! – хлопаю дверью родительского дома и скидываю спортивную сумку на пол.

Три часа в дороге дают о себе знать. Моя спина трещит по швам.

Пахнет вкусным пирогом с ягодами. Мамин фирменный. Я вдруг вспоминаю, что от той девчонки пахло чем-то похожим: ягодами и ванильной выпечкой.

Стряхиваю навязчивые воспоминания. Это всего лишь какая-то Оливия, которую я подбросил до ближайшего городка. Малолетка.

– Макс, дорогой! Ты как раз успел к обеду, – мама целует меня в обе щеки. Я дарю ей благодарную улыбку.

Я голоден, как волк.

Принимаю душ, переодеваюсь, быстро пробегаюсь по сообщениям и успеваю поговорить с менеджером. Мы подали заявку на рок-фестиваль. До Рождества всего три месяца, и я жду ответа от организаторов того самого крупного мероприятия. Выступить там было бы охрененно.

Но ответа нет. Гробовое молчание, что не может не нервировать.

– Какие планы на неделю? – интересуется за обедом.

Смотрю на пустующее место отца. Он редко заезжает домой на обед. Поэтому я предпочитаю есть в это время, а ужинать в другое, когда папа любит проводить вечера дома. Маме, понятное дело, это не нравится.

– Отдыхать. Готовиться к концерту. Планировать альбом, – отвечаю кратко.

– У папы намечаются перемены в работе, – начинает издалека. Мои слова остаются без комментариев. Привык. – Ему светит повышение. Очень важный шаг в его карьере.

– Как только пересечемся, обязательно поздравлю, – хочу закрыть эту тему.

Однажды родители сказали, что сильно пожалели, отдав меня учиться игре на гитаре. Для меня же это был самый счастливый день.

– Будь так любезен. И было бы здорово, если ты поступишь по-мужски и покажешь себя хорошим сыном, помогая отцу в его новой должности.

Стоящий передо мной любимый пирог не вызывает того аппетита, лишь отвращение и тошноту.

– Спасибо, мам. Все было вкусно. Мне пора.

– А как же пирог? – еще и возмущается.

Устало улыбаюсь.

– Наелся. Пирог в следующий раз.

Со скрипом отодвигаю стул и поднимаюсь к себе, чтобы собрать кое-какие вещи и поехать в студию. Мы там репетируем, общаемся, а иногда кто-то из ребят живет. Сегодня моя очередь. Находиться дома невыносимо.

Завожу свой «Форд» и, нарушив пару правил, паркуюсь у небольшого здания в не самом лучшем районе. Я могу снять квартиру намного лучше. Да даже целый гараж! Но пользоваться деньгами семьи и слушать шквал претензий и тонну нравоучений не буду. Лучше пропахшая мужским потом квартирка, чем строгий, требовательный взгляд отца и ворчания ночи напролет.

– О, какие люди! – Боб едва открыл глаза. Значит, сегодня студию мы делим с ним вдвоем.

Здороваюсь, как век не виделись.

Каждая мышца расслабляется. Там, где воняет, не убрано, тесно и на затертом покрывале видны следы пролитого вина, я чувствую себя лучше, чем дома.

– Как добрался? Ты же последним уезжал с концерта? – спрашивает Боб, наливая в стакан воды и залпом выпивая.

– Да норм. Девку одну чуть не сбил, – достаю из холодильника такую же бутылку воды, но ледяную.

– Что за девка?

Оливия. Красивая. Высокая. С голыми ногами и скверным характером. Обо всем молчу.

– Да так. Ничего особенного.

Снимаю блокировку с телефона и захожу в личный профиль в соцсети. В поиске вбиваю одно ее имя, и… Мне выпадает тысячи «Оливий».

Девчонка еще называла свою фамилию, но я ее не помню.

– Фанатка, наверное? – не унимается Боб.

Я резко раздражаюсь, хотя сам и начал этот бессмысленный разговор.

– Нет.

– Странно. Клуб был в такой глуши. Только фанатка бы поехала в тот город.

Бросаю злой взгляд на Боба. Мне не нравится, куда ведет его мысль. Я уже решил, что Оливия… Эдер! Не моя фанатка.

Открываю поисковик и вновь вбиваю теперь уже полное имя этой девчонки.

Значит, Оливия Эдер.

Выпрыгивает три профиля. Один отметаю сразу. Это женщина средних лет, и она не имеет ничего общего с той Оливией. На втором странная аватарка, но и его я быстро отметаю, потому что на третьем вижу улыбающуюся девчонку, что чуть не сбил.

Кликаю.

Ее профиль закрыт, и я, недолго подумав, жму «добавить в друзья».

Глава 7. Оливия

Боже мой, я пишу тебе уже целую вечность, – голос Мелани раздается в динамике. Мне приходится убрать телефон от уха.

– Я спала и ничего не видела и не слышала, – тру глаза и шаркаю до ванной, где заглядываю в зеркало и цокаю при виде своего отражения.

Прикрыв глаза, вспоминаю все свои приключения после того, как мы с Мел расстались.

– Я решила, что тебя уже маньяк похитил и увез. И где-то сейчас он уже разделывает твое сексапильное тельце на мелкие кусочки, а я выступаю важным свидетелем по твоему делу.

Уф!

– Нет, я всего лишь…

«Ты как? Не пострадала?» – в голове обеспокоенный голос Пауля.

– …Этот концерт выпил из меня все соки. Хорошо, что папа ничего не заподозрил.

– Такая же фигня. Встретимся?

Бросаю взгляд на часы. Боже, четыре часа! После того, как Макс подвез меня, я завалилась спать, когда думала, что полна сил и адреналина после такой встречи.

Отвечаю Мелани отказом и снова зарываюсь под одеяло и открываю глаза, когда уже совсем стемнело. Я пропускаю обед и ужин, не говоря уже о завтраке. Поэтому спускаюсь на кухню с опаской. Не хочется напороться на острый папин взгляд и коварные вопросы: почему я провалялась весь день и как отпраздновала свой день рождения. Врать в глаза отцу? Снова?

Но застаю целующихся родителей. Воркуют, флиртуют, и до меня долетает какая-то пошлая фраза, от которой внезапно затошнило.

– Ливи? – папа отпрыгивает от мамы, и та даже отворачивается.

– Я сделаю вид, что ничего не видела, но вы определенно нанесли мне психологическую травму. Спасибо.

Щелкаю чайником и завариваю крепкий чай. Есть не хочу.

– А надо было вовремя спускаться на ужин. Сейчас бы сидела в наушниках, сытая, и слушала как ее… Группа твоя? – папа щелкает пальцами и вызывает во мне бурю эмоций.

Макс Пауль, папочка! Макс! Пауль!

– Silberpfeile, – помогает мама. Родители смеются и прячут свои улыбки, кто за чем придется. Мама за бокалом с вином, папа за кулаком, делая вид, что поперхнулся.

Злюсь и ставлю чашку на стол с громким звуком. Смотрю с нескрываемым раздражением.

– Не злись, Ливи-Оливи, – папа щелкает по кончику носа и уходит. Мама следом, добавив заботливое:

– В холодильнике мясо с картошкой. Разогрей.

Живот в этот момент предательски урчит. Я вновь на какой-то новой волне взвода.

Подумав, отставляю чашку и грею себе ужин. Подобрав под себя ногу, утыкаюсь в тарелку, от которой пахнет умопомрачительно.

Параллельно повторно рассматриваю фотки с вечера. Оглядываюсь. Папа иногда подходит неслышно. И если он вдруг увидит, где я была этой ночью… Нельзя этого допустить, короче.

Одну фотографию редактирую и собираюсь выставить в профиль, может, и вовсе сменить аватарку. Прошлая задержалась на целый месяц.

«Макс Пауль хочет добавить вас в друзья».

Давлюсь последним кусочком картошки. Быстро запиваю чаем и сквозь слезы вновь пялюсь на надпись курсивом.

Блокирую телефон. Откладываю. Сердце разрывается в груди, как маленький детонированный заряд. Моргаю несколько раз, словно взлететь собираюсь.

Вдохнув, медленно выдыхаю.

Снимаю блокировку и разглядываю крошечную аватарку его профиля. У него сотни тысяч подписчиков, среди которых девяносто процентов девушек. Он красив, успешен, талантлив, и… после неожиданной встречи решил постучаться ко мне в друзья.

Получается, запомнил мою фамилию? Не знаю, хорошо ли это. И удаляю всевозможные фотографии, компрометирующие созданную мной легенду – я не безумная фанатка. Удаляю почти все. Засада. Мой профиль практически пуст.

И принимаю заявку.

Жду.

«Привет. Это Макс. Но ты, наверное, уже прочла имя в профиле. Я чуть было тебя не задавил. Сегодня…»

Моя улыбка похожа на чокнутую. Я чувствую пульсацию во всем теле, даже в глазах. И в желудок возвращается знакомая тошнота из-за накрывшего волнения.

Мне определенно нравится, как начался мой новый год.

Жар приливает к щекам, когда перечитываю сообщение вновь и вновь, словно оно может исчезнуть в любую секунду. Живот наполняется сотнями, нет, тысячами редких бабочек. И я пишу: «Да. Ты заставил тебя запомнить. Макс Пауль».

И смайлик в конце. Но все же удаляю его. Не хочу, чтобы Макс прочитал в бездушном желтом улыбающемся кружочке тонну счастья. А она там есть, и я начинаю им захлебываться.

Тишина.

Встаю со стула и измеряю большую кухню шагами. Теплый пол жарит стопы, и я злюсь сама на себя за такую реакцию. Безумно хочется с кем-то разделить эти чувства, но в тоже время это как секрет между мной и Максом. Хотя мы и словом об этом не обмолвились. Да мы попрощались возле магазина!

Попрощались. Значит, не планировали никаких встреч и контактов. Переписка – это все же контакт, где Макс запомнил мою фамилию, нашел меня в сети и добавился в друзья.

«Ты же не держишь на меня зла?»

Ну конечно же нет! Окажись ты тем же маньяком, разрубающим меня на кусочки, я бы просила еще. Только пой свой последний хит. Пожалуйста.

«Не каждый день меня хотят переехать на развалюхе».

«Я могу загладить вину? И это «Форд Мустанг». Оливия».

Жду, когда новые мигающие точки превратятся в слова. Не дышу, не живу. Окружающий меня мир блекнет.

«У меня концерт на следующей неделе. Я бы хотел тебя увидеть».

Кажется, у меня что-то вроде раннего инфаркта. Иначе не объяснишь внезапную остановку сердца и резко заведенное с места на максимальных оборотах до удушения и гула в ушах.

Конечно!

Я об этом могла только мечтать!

Да, да и еще раз да!

Все это крутится в мыслях, на языке, на кончиках пальцев, которые уже начинают печатать ответ:

«Я подумаю и сообщу».

Боже, что я творю?! Добровольно отказываюсь от мечты. Несмотря на то, что я его жуткая фанатка, я еще и девушка.

Которая ни разу не была на свидании с таким парнем…

Глава 8. Оливия

Еженедельные встречи в кафе с Маратом и Алексом – это традиция, считающаяся непреложной. Даже если на землю упадет огромный метеорит и все живое перестанет существовать, нашим встречам быть!

Пока натягиваю юбку-шорты модного горчичного цвета и укороченный топ, бросаю взгляды на заблокированный телефон.

Прошло ровно три дня со дня странной и неожиданной переписки с мечтой всей моей жизни – Максом Паулем.

Три дня. Он ждет мой ответ на вопрос: согласна ли я встретиться с ним?

Пресвятая Дева Мария, до сих пор поверить не могу, что он нашел меня в сети и написал первым. И все три дня я улыбаюсь, как сумасшедшая. Поэтому и не могу ответить согласием. Это кажется мне каким-то нереальным и невозможным.

– Ты выглядишь счастливой, – Марат оставляет короткий поцелуй на моей щеке.

– И красивой, – добавляет Алекс. Конечно же, клюет во вторую щеку.

Оба теперь соперники не только на трассе, но и в жизни. Сейчас вот они, как можно догадаться, делят меня. Точнее, право первым открыть передо мной дверь в кафе.

Мальчишки…

– Она всегда красивая, – шепчет Сафин. Среди нас троих он старше на целых четыре месяца!

– Не душни. Таких не любят, – Алекс, как и всегда, спорит со своим лучшим другом.

Эти двое… Они с рождения вместе. Два лучших друга, но такие разные. Как белое и черное, арбуз и дыня, пицца и паста, чай и кофе… Есть только две точки, в которых они сходятся: гонки и я.

Все началось лет с тринадцати, когда оба одновременно и бескомпромиссно заявили, что я, Оливия Марта Эдер, буду девушкой кого-то из них, когда мы все вырастем.

Дураки! Посмеивалась над ними и думала, что это пройдет. Но не проходило. Год, два, пять… И вот, спустя шесть лет, эти два лучших друга-соперника уже спорят, кто будет делать заказ за меня. Ведь я всегда заказываю одно и то же: тирамису и американо.

– Ну, Ливи, теперь сознавайся, куда ты сбежала от меня и своего обещания в свой день рождения? – спрашивает Марат, стоило мне проглотить кусочек воздушного, превосходного тирамису.

В этом заведении он выше всяких похвал.

– Никуда я не сбегала!

– Прям, – подключается Алекс. И надо было назвать младшего Марино в честь моего папы?! Я понимаю, дружба и все такое. Но будто имя несет в себе частичку отца.

Взгляд друга полон строгости, и я сглатываю непережеванный кусочек тирамису, чувствуя, как в моих мыслях возится воображаемая рука молодого гонщика. Мини-Алекса, то есть.

– Она была на концерте, – уверенно говорит Марат.

Попалась!

– Да, – с уверенностью подтверждает Алекс.

Эти оба в курсе моей любви к Максу и группе «Silberpfeile». Но ни один из них не знает, что же такого особенного произошло после концерта.

Достаю телефон и пялюсь на заставку, где, конечно же, сам Макс.

Если я решусь на встречу с моим кумиром, надо бы успеть сменить на каких-нибудь кошек. Или что-то посерьезнее.

Зачем-то ищу что-то с планетами. Выбираю Юпитер, сгенерированный нейросетью, и ставлю на заставку, только потом, натянув довольную улыбку, вскидываю взгляд на парней и выдыхаю:

– Да! Я была на концерте. Но если кто-то из вас проболтается папе (не маме!), тот никогда не получит мой поцелуй.

Шантаж… Дело семейное. И я в корне не понимаю, почему я так решила.

– Мне всегда нравился Макс.

– И группа классная. А ты слышал его последний хит?…

– Отпад. Я его на рингтон поставил.

Откидываюсь на мягкую сидушку и с превеликим удовольствием делаю глоток кофе в то время, как мой телефон вибрирует входящим сообщением.

«Я так понимаю, это нет?» – пишет Макс. И тут же продолжение.

«Ауч!»

– Вот черт! – ругаюсь вслух и вскидываю шокированный взгляд на своих друзей. Оба смотрят на меня, прищурившись.

Катастрофически не хватает воздуха.

Мои пальцы не слушаются, когда пытаюсь вбить ответ. Ни один мне не нравится.

– Ливи? – Марат смотрит с грустью.

Я плохая подруга, раз пропускаю мимо ушей рассказ друга о первых тестах на формульной машине для команды «Вороных коней».

– Прости, – покачиваю головой, сжимая телефон. Он ощущается тяжелым горячим камнем, и я не имею права выбросить его. По венам льется живительный, но чертовски болючий коктейль.

Он. Мне. Написал.

Снова!

Подношу ладонь к губам. Они дрожат от бухнувшего на меня волнения. Это не первое его сообщение, но сейчас особенное.

«Прости, – пишу встревоженно. Невыносимо боюсь, что он отзовет свое предложение о встрече. – Да. Я бы хотела с тобой встретиться. Если не боишься».

Одна кнопка. Булькающий звук, и сообщение отправлено адресату.

Я перестала видеть и слышать. Мои нервные окончания вбирают в себя максимум: шум, вздохи, недовольное бурчание, яркость, вспышки, звон бокалов…

«Боюсь?» и смеющийся смайлик. Затем красное сердечко.

Краснею.

«Ну вдруг влюбишься?»

Боже, что я творю? Прикусываю нижнюю губу и тихо вою. У меня сейчас сердце разорвется от своей смелости и безумства. Я написала Максу Паулю, что он может в меня влюбиться. Ну точно потеряла свою голову где-то по пути с его концерта до дома.

Ответа долго нет. Я успеваю отвлечься на истории из паддока, которые слышу на протяжении всей своей жизни и почти ничего не вызывает удивления или же восторга. В отличие от моих друзей.

Я думаю о Максе. А если это шутка? Если кто-то просто подшучивает надо мной? Или вовсе за известным именем и аватаркой самого красивого парня вселенной стоит совсем не тот, кто мне нужен?

«Проверим?» – отвечает. Визжу. От счастья.

Смотрю на непонимающего Марата, чуть озлобленного Алекса и по очереди целую в щеку каждого.

– Ты выглядишь… влюбленной, – едва сбавив дыхание, говорит младший Марино.

Сбавляю обороты своего счастья. Алекс очень хороший, и какой-то девчонки обязательно повезет. Просто заоблачно и невообразимо.

– Ничего не знаю, Ливи. Ты обещала поцелуй. И мне все равно, в кого ты влюблена, кого ждешь и о ком думаешь, ты – моя, – самоуверенно говорит Марат.

Закатываю глаза и опускаю взгляд на потухший экран.

«Проверим?..»

– Что ты сказал? – Алекс подскакивает. Его ладони стремительно сжались в кулаки до побелевших костяшек.

Оба друга смотрят с нескрываемой ненавистью. Того и гляди вцепятся и растерзают друг друга.

– Оливия Эдер – моя. Всегда была моей, – прыскает словами Сафин. Мне отчего-то хочется прикрыть веки и замычать от усталости.

Ну мальчики. Ну сколько можно?

– Моя!

Не знаю, чем заканчивается их перепалка. Я выхожу из кафе и, бросив небрежное «До встречи через неделю» улетаю на крыльях.

У меня свидание. С Максом Паулем.

И пусть весь мир разрушится до основания, я буду стоять и ждать его машину у дома, чтобы сесть в развалюху и катиться в закат. До последнего вдоха.

Глава 9. Оливия

Ровно в шесть вечера я стою у магазина, где меня высадил Макс неделю назад. Стою, волнуюсь, как никогда в жизни не волновалась. Даже на вступительных экзаменах я была более спокойной. Моя психика была устойчивой, ни один взгляд или слово не могли вывести меня из равновесия.

Сейчас мои нервы натянуты до предела.

Во-первых, я продолжаю опасаться, что все это чей-то глупый розыгрыш. Во-вторых, что меня засекут, несмотря на то, что Мелани согласилась «принять» меня на ночевку. Но мне грозит подробный рассказ, куда я поехала, с кем и чем занималась. И если подруга только услышит имя Пауля… В общем, да. Волнуюсь страшно.

Мой кумир останавливает свою раритетную развалюху, опоздав ровно на двадцать минут.

– Прости, – он выходит… Как принц. Только вместо кареты «Форд», а вместо белого костюма – черные рваные джинсы и такого же цвета футболка с непонятными граффити. Кеды, куча фенечек на запястье и совсем неуложенные волосы. Они торчат в разные стороны, взлохмаченные ветром и его пальцами.

– Все в порядке, – отмахиваюсь.

Приди на свидание ко мне в таком виде кто-нибудь другой, я бы развернулась на сто восемьдесят градусов и удрала пулей. На мне платье «Прада» – у мамы стащила. Дорогое. Просто дорогущее. И туфли от «Маноло Бланик». На макияж я потратила сорок минут, столько же на прическу. А целых пятнадцать минут – на выбор аромата.

Но это Макс Пауль, Ливи! Пусть он хоть в драных кедах приедет и увезет в дешевую пиццерию без туалетной комнаты, я буду счастлива.

– Я проспал.

Зашибись…

– Понимаю. Тяжелые дни?

– Типа того. Ну че встала? Садись, – подмигивает и садится обратно на водительское место.

Смотрю на Макса в полной растерянности. На мне «Прада»! И я должна открыть дверь самостоятельно? По пути на лучшее свидание моей жизни?

Сглотнув яркое возбуждение, и я совсем не вкладываю в это слово сексуальности и страсти, скорее, это что-то из отряда ярости, когда все внутренности опаляет огнем, вызывающий дрожь, обхожу машину. Если я вдруг начну выдыхать огонь, ему будет явное оправдание.

В салоне пахнет пивом. Сев, круто поворачиваю голову к водителю. Макс не выглядит пьяным. Под ногами, под непревзойденными «Монолами» две пустые алюминиевые банки.

– Ох, прости, их надо было давно выкинуть. Давай их сюда, – если в голосе Макса и есть сожаление, то он тщательно его скрывает.

Вдруг начинаю раздумывать, а не послать ли его к черту?

Но натянув улыбку и сморщив напудренный носик, наклоняюсь и беру эти банки и передаю их Максу. Он подмигивает, благодаря, и с хрустом сминает, чтобы забросить в ближайшую урну с первого раза.

Бесит. Восхищает. Вызывает недоумение.

– Я была бы благодарна, если бы ты сказал, куда меня везешь.

Хочется закончить свою фразу обращением «маньяк». Из-за нервов в голову лезут странные мысли.

– Боишься? – спрашивает и скашивает незаметный, как он думает, взгляд на мои колени. Платье короткое.

Не пора ли попросить остановить машину и писать Мелани «SOS»?

– Для начала обозначу, что мой папа найдет тебя из-под земли, а лучшие друзья намотают твою задницу на двигатель. У одного, кстати, «Феррари», у другого – «Мерседес». Моя крестная разрежет тебя на лоскутки. Сначала это будет образно – во всех самых модных и престижных изданиях, а потом и в прямом смысле. У меня включена программа слежения на телефоне, а лучшей подруге я сообщила номер твоей машины, скинула аккаунт и адрес магазина, на входе которого висит камера. И да, сейчас я успела написать ей, чтобы объявила режим «опасность». Ответом на твой вопрос служит мое уверенное «Нет», Макс Пауль.

Говорю на одном дыхании. Сердце соскакивает с орбиты, я задыхаюсь и я правда боюсь. Не решила только что больше: что меня убьют или что свидание с моим кумиром становится похоже на выплюнутую, потерявшую вкус жвачку.

– «Мерседес», говоришь. Хороший выбор, – легко отвечает. Клянусь, я вижу, как он улыбается.

Скрещиваю руки под грудью, забивая на быстро мнущуюся ткань. Макс жмет педаль газа. Мы несемся по прямой, когда по радио играет его песня.

Пауль увеличивает громкость и часто покашивается в мою сторону. Не подаю и вида, что внутри я сбиваю ноги и натираю мозоли, танцуя под громкие, разрывные биты и ударные.

– Нравится?

– Что именно?

– Песня?

Прикусываю внутреннюю сторону щеки. Ливи, сохраняй серьезность. Ливи, держись.

Ты не его фанатка!

– Допустим. Твоя?

– Моя.

– Узнала по голосу.

– Понравился мой голос?

Вздыхаю. Это флирт. Когда он в рваных джинсах, а я в платье за три тысячи евро.

Боже, мы не совместимы, и это удручает до тошноты. Мне хочется кричать и бить кулаками, доказывая, что я ошибаюсь.

– Он… красивый, – краснея, отвечаю.

– Мы едем на мой концерт. Я хочу провести тебя за кулисы и познакомить со своими ребятами. После концерты мы обычно идем в бар, если что-то нормальное есть неподалеку. И я был бы рад, если ты присоединишься.

Звучит… как песня. Моя любимая в исполнении несравненного Макса Пауля.

– С одним условием, – поворачиваюсь полубоком.

Какой же Макс все-таки красивый…

– Слушаю. Оливия Эдер.

– Ты перестанешь вести себя как засранец. Я наряжалась полдня, стащила у мамы ее любимое платье и ждала кого-то вроде джентльмена. Ты джентльмен. Ответь?

Макс беззвучно смеется.

– Джентльмен. Но и приличный засранец.

– Так я и думала.

– Едем?

Облизываю губы, но это скорее потому что мне самой хочется улыбаться.

Меня тянет к нему, несмотря на чуть животные повадки и идею позвать девушку на первое свидание в пивной бар.

– Кнопку «SOS» я не отключала. Ну, чтобы ты знал, – и расслабленно откидываюсь на сиденье.

Глава 10. Оливия

Клуб, куда меня привез Макс, больше похож на старый придорожный отель. На вывеске с названием даже не все буквы горят, а ступени, ведущие к входной двери, обломались, облупились и выглядят удручающе и печально. Если бы не толпа фанаток, собравшихся вокруг, я бы решила, что это здание заброшено и здесь обитают опасные привидения.

– Не нравится? – Пауль пробегается по мне взглядом, отчего густо краснею.