Отсчёт

Старуха сжала губы в белую ниточку. Слёзы выступили у неё на глазах.

–Я не знаю. Клянусь, не знаю. Миша никогда не говорил. Но после той поездки… он изменился. Стал замкнутым. А про Катю… он сказал тогда странную фразу, когда узнал, что её нашли. Сказал: «Это началось. Оно вернулось». А когда я спросила – что «оно»? Он посмотрел на меня так, будто я призрак, и сказал: «Тень. Наша общая тень».

Тень. Двойник.

Гордеев медленно поднялся. В ушах стоял шум. Он снова был на краю пропасти, но теперь эта пропасть была выстлана не чужими, а его собственными фотографиями. Он был частью этого. Частью чего-то тёмного, что произошло двадцать лет назад в доме отдыха «Сосновый Бор». И теперь эта тень, это «оно», вернулось. И двигалось по списку. От фотографии к фотографии. От прошлого греха – к нынешнему возмездию.

И его имя, его лицо тоже было в этом списке.

– Спасибо, Мария Семёновна, – он взял фотографии. – Я… я должен разобраться.

Он вышел из дома, не слыша её прощальных слов. Ночь поглотила его. Он стоял у своего уазика, глядя на тёмные контуры спящего Вереска.

Теперь он понимал. Двойник, которого он видел, – это не просто мистическая угроза. Это был вестник из его собственного прошлого. Из того августа 1998 года, который его память тщательно стёрла. И Катя Волкова, и все эти смерти… они были звеньями одной цепи. Цепи, которая сейчас смыкалась вокруг его шеи.

Он залез в машину, но не завёл мотор. Он сидел в темноте, сжимая в руках фотографию, где его молодое «я» беззаботно улыбалось в камеру, не подозревая, какой счёт открывается в тот самый момент.

А на заднем сиденье, в кромешной тьме, где не было видно отражений в зеркале, что-то шевельнулось. Или это только показалось.

Глава 4

Сон не приходил. Он стоял за дверью сознания, как тот двойник в конце улицы – неподвижный, выжидающий. Гордеев лежал на койке в служебной комнате участка, уставившись в потрескавшийся потолок. В ушах гудело от тишины, но это была обманчивая тишина. Она была наполнена звуками: тиканьем часов на стене, скрипом половиц в старом здании, собственным громким, неровным дыханием. И голосами из прошлого, которые теперь, после фотографий, обрели плоть и кровь.

Август 1998. «Сосновый Бор». Он напрягал память, пытаясь пробить туманную стену. Всплывали обрывки: запах хвои и речной воды, смех, звон бокалов, вкус дешевого портвейна. Семинар для молодых специалистов правоохранительных органов и учителей из отдалённых сёл. Обмен опытом, укрепление связей. Скучная официальщина, быстро переросшая в неформальное общение. Он помнил общее ощущение – лёгкости, братства. Он был молодым, перспективным лейтенантом, полным амбиций. И он хотел понравиться. Хотел влиться в этот круг «своих».

А потом что-то случилось. Что-то, что его память аккуратно вырезала, как хирург – раковую опухоль, оставив только шрам – смутное чувство стыда и тревоги, которое всегда просыпалось в нем при слове «Вереск». И теперь этот шрам рвался по швам.

Он сел на койке, потер ладонями лицо. Было пять утра. Через час начнет светать. Он встал, подошёл к столу, где под стеклом лежала увеличенная копия той самой групповой фотографии. Его молодое лицо смотрело на него с немым укором. Ты был там. Ты знаешь.

Он вытащил из ящика блокнот и стал записывать, пытаясь восстановить хронологию методом логики, там, где память отказывала.

1. Август 1998: Семинар в «Сосновом Бору». Присутствуют: Орлов (учитель), Ковалёва (продавец, но тогда, возможно, ещё что-то другое?), бывший глава сельсовета (умер своей смертью?), заведующая клубом (её нужно найти), он сам (молодой лейтенант Гордеев), Катя Волкова (10 лет, почему ребенок на таком мероприятии? Могла быть с кем-то из родных? Сестрой Анной?).

2. Что-то происходит. Событие Х. Что-то, что связало всех участников узами молчания. Что-то, о чём знала или стала случайной свидетельницей Катя.

3. Сентябрь 2008: Катя Волкова, теперь 15-летняя подросток, погибает (убита?). Официально – суицид. Свидетели (Орлов, Ковалёва) дают сдержанные показания. Дело быстро закрывают. Сестра Анна настаивает на убийстве, попадает в психушку.

4. Настоящее время: Начинаются смерти среди участников того семинара (пока Орлов, Ковалёва). Перед смертью они видят своих двойников. Фраза: «Время вышло».

5. Он видит своего двойника. Он – следующий в списке.

Событие Х. Ключ ко всему. Это могло быть что угодно: от банальной пьяной драки со смертельным исходом, которую скрыли, до чего-то более мерзкого. Дом творчества, учителя, милиция, ребёнок… Комбинация звучала слишком знакомо, слишком гадко.

Гордеев вздрогнул от резкого стука в дверь. Вошёл Пашка, с синяками под глазами и папкой в руках.

–Алексей Игоревич, я… кое-что нарыл. Как вы и просили.

Он разложил на столе бумаги. Распечатки, выписки, старые газетные заметки.

–Орлов Михаил Семёнович. В конце 90-х был не просто учителем. Он возглавлял районное общество охотников и рыболовов. Часто организовывал выезды, в том числе в тот самый «Сосновый Бор», который арендовали под корпоративы. Имел связи.

–Ковалёва Людмила Петровна. Тогда работала не продавцом, а бухгалтером в той же конторе охотников. Вела все финансовые дела. Была, как говорят, «правой рукой» Орлова.

–Мельников Иван Петрович (бывший глава сельсовета, умер в 2015 от инсульта). Он и выдавал разрешения на аренду «Соснового Бора», и вообще крышевал это общество.

–Заведующая клубом, Светлана Аркадьевна Родионова, жива. Живёт в Вереске, на пенсии. Слыл мастером по организации «культурного досуга» – то есть вечеринок.

Пашка помолчал, перелистнул страницу.

–А вот про вас, Алексей Игоревич… я не совсем понимаю. Вы же не из наших мест.

–Я служил в соседнем районе. Мог пересекаться по работе.

–Ну так вот… есть запись в старой служебной записке. Вы, получается, были тем самым молодым сотрудником, которого в августе 98-го командировали в «Сосновый Бор» для… – Пашка сглотнул, – «для обеспечения правопорядка во время проведения культурно-массового мероприятия и пресечения возможных нарушений торговли спиртным несовершеннолетним».

Гордеев замер. Обеспечение правопорядка. На вечеринке охотников и учителей. С участием ребёнка – Кати Волковой. Его задачей было пресечь нарушения. Что он сделал? Похоже, ничего. Или сделал что-то ещё хуже.

– Хорошо, Павел. Спасибо. А где сейчас Светлана Аркадьевна Родионова?

–На Березовой, 15. Домик голубого цвета. Но, Алексей Игоревич… – Пашка замялся. – Может, не стоит? Люди пугаются. Говорят уже… про двойников. Шепчутся.