Полная версия
Ракетчик звездной войны
– А им зачем? – крикнул с места Переверзев. – Они же весь НЗ заграбастали, и жрут тушенку втроем – комендант, помполит и комсорг!
– Клевета! – заревел Луценко.
– Ха! – Переверзев встал и громыхнул грязной авоськой с пустыми консервными банками. – А это что? Эй вы, «проклятые расхитители социалистической собственности»! Вот они – баночки! Их ваш холуй – извините, комсорг! – лично прикопал. Видать, в благодарность за то, что к кормушке допустили!
– Ах вы, сволочи! – закричала Алла. – Это же для больных!
Люди повскакали с мест, и уже не ропот – рев заметался под маскировочной сеткой. Слышались возгласы:
– Опять они жрать будут, а мы голодать!
– Я блокаду пережил, замерзал, хлеб с опилками ел! А эти икрой обжирались, и у теплых печек грелись!
– Долой!
– Да сколько ж можно терпеть это издевательство?!
– Гнать их к чертовой матери!
– Раскулачить – и к стенке!
Кузьмичев спокойно вынул пистолет из кобуры и выстрелил вверх. Мгновенно упала тишина.
– Обойдемся без высшей меры, – спокойно сказал он. – Нас и так мало.
– Так эта ж свинья ничего не умеет! – раздался голос с места. – Верно вы сказали! Званий нахватал, а толку? Чего его зря кормить?
– Зря кормить мы никого не станем, – громко сказал полковник и спрятал пистолет в кобуру. – А насчет неумения… В армии бытует такая поговорка: «Не можешь – научим, не хочешь – заставим!»
Да даже и заставлять мы никого не станем. Пусть действует принцип социализма – «Не работающий, да не ест!» Вот, поголодают денек – сами прибегут на работу проситься!
В толпе засмеялись – напряжение спадало.
– Запишите в протокол, – повернулся Кузьмичев к секретарю – бледной дамочке в возрасте. – Назначаются выборы коменданта базы.
– Себя, небось, прочите? – усмехнулся Лядов, дергая лицом.
Георгий глянул в злобные, ненавидящие глазки помполита, и покачал головой.
– Я офицер, – сказал он, – и моя задача – оборонять базу от внешнего врага. А надо будет, – полковник усмехнулся, – и от внутреннего защитим. Я предлагаю избрать комендантом Воронина Трофима Ивановича. Кто «за», прошу поднять руки!
Собравшиеся дружно вскинули руки.
– Кто против? Воздержался?
– Против проголосовали семь человек, воздержались трое, – проблеяла секретарь. – Большинством голосов избран Воронин Трофим Иванович…
Бурные аплодисменты, переходящие в овацию. Все встают.
– Поздравляю, Трофим Иваныч, – улыбнулся Кузьмичев растерянному профессору. – Принимайте бразды правления!
– Да я… – слабо воспротивился Воронин. – Думаете, я сумею?
– Сумеете! – сказали в толпе. – Чего там!
– Ну… – профессор развел руками. – Спасибо, конечно, за доверие… Постараюсь оправдать…
Георгий обернулся к экс-коменданту, вцепившемуся в трибуну, и показал пальцами: мотай отсюда!
– Прошу, Трофим Иваныч. Скажите свое веское слово!
Воронин неуклюже занял место Луценко, прокашлялся, и сказал:
– Я, вообще-то, не оратор, я только лекции читать могу. Но тут полковник все до меня сказал: пора, давно пора готовиться к зиме! Тут нам никто не поможет. Если сами не побеспокоимся, никто нас не прокормит и не обогреет до теплых дней. Вот, и займемся этим прямо с утра! Тут, за горой речка протекает, по ней деревья растут… ну, они не совсем деревья, и кора у них не совсем кора… Да ладно. Главное, что она уже не пульсирует, не накачивает воду – вся высохла и стала похожа на пенопласт. Или на пробку. Надо нам содрать ее пластинами и обложить балки…
– И колеса надо с балков поснимать, – предложил с места Раджабов. – Чтоб не потрескались на морозе!
– Правильно! – обрадовался Воронин. – Поснимаем и спрячем до весны. Печки выложим, а трубы выведем по месту прозрачных колпаков, что на крышах. А стволы деревьев, когда кору снимем, попилим и порубим. Ну, а насчет шуб и прочего… Тут уж вы сами, товарищ полковник. Я уж и не знаю, с кого тут шкуры снимать!
В толпе засмеялись, а Наташа вскочила и закричала:
– В лесу зверь такой водится, мы его подобрахией назвали! У него шерсть густючая-густючая! Ее и настричь можно, ниток насучить и на спицах потом вязать. А можно и шубы шить или, там, унты. Только я не знаю, как…
– Научимся, – сказал Кузьмичев. – Куда мы денемся…
Глава 8. ПЕРЕЛОМ
Прошла неделя. Пролетела другая. Пронзительное фиолетовое небо затянули серые, с сиреневым отливом тучи. Стали задувать колючие ветра. Листья-волосы секлись и обсыпались, ложась под деревья с нежным шелестом, а ветви скручивались в клубки и прижимались к стволам, словно прячась в их густой древошерсти.
Развесистые псевдобураки укорачивались и раздувались, походя на громадные крутобокие бочки – каждая на тыщи литров. Изо всех пор у них сочилась густая белая жидкость, на воздухе она пузырилась и застывала желтоватой пористой коркой. А заросли поличинара иначе готовились к холодам – обрастали жирком под кожистой корой, так, что тоненькие колючие веточки стали походить на палки колбасы и гирлянды сарделек.
Многие животные покинули леса. Собирались в стада и мигрировали на юг гиппоцеты и трахеодонты. Однажды ночью выпал снежок, и с утра стали видны цепочки следов, оставленных псевдоцефалами – «дырявые» тоже отправились в теплые края.
Туда же, шумной, драчливой стаей, отлетели орнитозавры.
Только лохматые подобрахии бегали по лесу, да угрюмые годзиллоиды по-прежнему ломились напрямик через чащу. Осатаневшие от голода мелкие арахнозавры сбивались в стаи, и нападали на этих гигантов. Годзиллоиды слабо реагировали на атаки этих полуинсектов-полурептилий – гребли себе землю, аки экскаваторы, в поисках сочных клубней картоплянии, набивали ими великанскую пасть, и только отряхивали со спины особо надоедливых. Но арахнозавры были упорны, они не снимали осаду, раз за разом штурмуя живую «крепость». И тогда годзиллоид приходил в ярость. Взревывая и харкая, колосс начинал бешено крутиться, давить мелкоту ножищами и сметать хвостищем-булавой. Деревья разлетались в щепу, почва разрывалась глубокими бороздами, а замешкавшегося хищника размазывало тонким слоем.
Но иногда «крепости» сдавались – за Серыми Болотами охотники наткнулись на исполинский костяк годзиллоида, выеденный до блеска. Никакая костяная броня не уберегла громадное травоядное – спаянный коллектив одолел кустаря-одиночку.
…Люди приспосабливались к новой жизни. Балки обкладывались пластами коры, каменные печи выглядывали корявыми трубами там, где раньше блестели плексоглассовые колпаки.
Обкорнанные стволы пилили на чурки, кололи, рубили и складывали дрова в поленницы. Охотники с раннего утра до позднего вечера таскались по лесу, добывая подобрахий и снимая их роскошные шкуры. Арахнозавры уже на опушке встречали БМД – только что членистыми своими хвостами не виляли – и провожали, предвкушая поживу.
Освежеванные туши подобрахий, по полтонны каждая, люди не забирали с собой – мясо было жестким и вонючим. А визгунам и такое годилось.
В кругу балков сооружали баню – оставалось только щели законопатить здешним красным мхом. Из пустых бочек – горючее улетало ведрами! – смастерили коптильню, а мясо для нее добыли, завалив из пушки годзиллоида. Окорока выходили – объеденье! Ломами и кирками долбили мерзлую землю, добывая мучнистые клубни картоплянии, каждый размером с волейбольный мяч. Выбирали сладкую середину наростов на стволах поднебесников. Шили шубы, вязали шапки. Жизнь налаживалась…
* * *
Лядов постоял у окна, выглядывая, не прибыли ли охотники. Кузьмичев, если заметит, как они отлынивают от работы, может запросто лишить обеда. Экс-помполит прошипел пару матерков.
– Нет, с этим надо что-то решать, – сказал он, обращаясь к Луценко.
Экс-комендант уныло покивал. Вся его вальяжность куда-то подевалась, он стал похож на полусдутый воздушный шарик.
– Дрова рубил весь день, – сказал академик-парторг плачущим голосом, – у меня мозоли на руках полопались, а эти гады смеются только!
Лядов сжал зубы и оглядел остальных. Кем из этих лишенцев можно заменить Кузьмичева?
Арнаутовым? Этот член ВЦСПС и на Земле сачковал, и на Лео… тьфу, на Водане ерундой занимается. Абсолютно безынициативный и безыдейный товарищ. Да он и с виду таков – рыхлый, бесформенный какой-то, лицо будто под старую копирку оттиснуто – стерты черты, смазаны. Примет нет – ни особых, никаких вообще… Комсорга поставить? Юрочку? Так он же трус и слабак. А подхалимаж у него в крови – быдлом рожден. Всех, кто ниже его, пинает, всем, кто над ним, зад лижет. А, может, этого выдвинуть, «знатного рабочего»? Лядов перевел взгляд на Панайотова. Этакий благообразный старец – седые усы, очки с круглыми стеклышками. Таких любили показывать в фильмах о трудной жизни пролетариев до революции. Так он такой и есть – пролетарская морда… Алкаш со стажем, лодырь потомственный, но активист – на всех собраниях руку тянет. И бойко так языком чешет – то империалистов громит, то сионистов клеймит, то еще какой гневный протест выражает…
Отто усмехнулся. Выходит, что единственная кандидатура вождя – это он, Отто Янович, старший сын немца-эмигранта из «Рот фронта» и полячки-гордячки Ядвиги. Сколько он потом натерпелся из-за такой родни…
– По сути, – начал он, – назначение Воронина незаконно.
– Правильно! – горячо одобрил комсорг.
– Произошел переворот, – продолжал Лядов, – можно даже сказать, путч. И наша задача – вернуть базу на путь социалистической демократии. Не дать всякого рода ренегатам и перерожденцам испохабить те великие ценности, за которые боролись наши отцы в октябре семнадцатого!
– Согласные мы! – взволнованно сказал Панайотов.
– А способ у нас один, – веско заключил Отто, – с оружием в руках встать на защиту завоеваний социализма!
Панайотов сразу поскучнел, Семенов продолжал улыбаться, но в лице его пробивалась некоторая растерянность и легкое беспокойство. Одно дело – болтать о вооруженном восстании, и совсем другое – самому браться за оружие. Пуля – она ж дура, еще попадет не в того… В тебя, молодого и здорового…
– Что скисли? – недобро усмехнулся Лядов. – Не волнуйтесь, «парабеллумов» я вам раздавать не намерен, у нас тут не «Союз меча и орала». Есть человек, который возьмет на себя всю черную работу. Нашелся во вражьем стане умный товарищ! А вот и он…
В дверь балка потарабанили условным стуком. Отто открыл и впустил десантника с лычками старшего сержанта.
– Знакомьтесь, – торжественно сказал он, – генерал Скляров!
Лядов был очень рад и горд, когда старший сержант сам вышел на него и предложил свои услуги. Помполит еще на Земле досконально изучил личные дела каждого из добровольцев. Ни к кому особых претензий не было. Кроме Склярова.
Года два назад прапорщика Склярова поймали на торговле армейским имуществом. Прапор тогда сумел отбрехаться, и даже остался в рядах, но в звании его понизили. Лядов имел полное право отказать старшему сержанту в приеме на службу в секретный проект, но что-то ему подсказало тогда все-таки подписать направление. Может, то было наитие? Вот и пригодился тот зигзаг по линии работы с кадрами…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
НОАВ – Народно-освободительная армия Вьетнама.
2
С вьетнамского – «Первый готов! Второй готов! Третий готов!»
3
Зенитная ракета СА-75М «Двина».
4
В переводе с вьетнамского – «Сделано в СССР».
5
«Шрайк» – американская ракета, предназначенная для борьбы с ракетами ПВО.
6
Автоматическое сопровождение.
7
Заметим, однако, что первыми Д-процесс «открыли» братья Стругацкие, а не дядя Трофим.
8
Тюратам – посёлок рядом с Байконуром. Именно так назывался 5-й полигон Министерства обороны, где испытывались космические ракеты.
9
РВСН – ракетные войска стратегического назначения.
10
Репагулюм – момент перехода из одного состояния в другое, из одного пространства в иное.
11
«Реактавры» – парашютно-реактивная система (ПРС) воздушного десантирования бронетехники с экипажами.
12
Боевая машина десанта.
13
Впервые были «исследованы» экспедицией в составе двух планетолетов первого класса «Таймыр» и «Ермак» («XXII век, Поддень»).
14
ИТР – инженерно-технические работники. МНС – младшие научные сотрудники.
15
Хилицеры – паучьи «клыки».
16
НУРС – неуправляемый реактивный снаряд.
