Наследник Чёрной бороды

Владимир Кожевников

Наследник Чёрной бороды

Глава 1. Клеймо и Компас

Гул Академии «Орион» был её дыханием. Он шёл от вибрации генераторов гравитации в подпольях, от бесшумного бега световых импульсов по квантовым шинам, от сжатой пружины сотен курсантских душ, затянутых в мундиры цвета звёздной стали. Арран Дэй шёл сквозь этот гул, чувствуя на спине тяжесть беззвучного шепота. Шёпота его имени.

«Дэй. Арран Дэй», – представлялся он, и в глазах собеседника вспыхивала та самая искра. Узнавания. Не его – легенды. Кейд Дэй. Чёрная Борода. Капер, чьи трюки с гиперпространством были эталоном наглой гениальности. Автор поэм-лоций, которые были шедеврами и кодексом пиратской чести одновременно. Он подарил семье состояние и вечное клеймо. Чтобы искупить это Арран мечтал не просто стать офицером. Он хотел найти то главное, что Кейд унёс с собой – ключ к «Дикому Космосу», – и использовать его так, чтобы все забыли о грабежах и запомнили только открытые пути.

Гигантское окно «Проспекта Первопроходцев» обрушивало на него бездну. В учебниках писали: «Космос статичен. Штормов нет». Ложь. Арран чувствовал их кожей. Фамильный дар – не интуиция, а иное восприятие. Прямо сейчас, глядя на, казалось бы, спокойный сектор Лиры, он едва улавливал на краю зрения слабую, словно мираж, рябь – след гравитационного прибоя от давно взорвавшейся звезды. Под кожей запястья щемило, будто вживлённый отвес качнулся в сторону невидимой пропасти.

Он был парадоксом Академии. На симуляторах навигации он творил чудеса, «ныряя» сквозь смоделированные варп-вихри с уверенностью сомнамбулы. На занятиях по Уставу и тактике – проваливался. Правила были для него мертвым языком, в то время как космос пел на языке поэм Кейда.

«Курсант Дэй. К командующему. Немедленно». Голос сервис-дроида прозвучал как щелчок затвора. Адмирал Вэй, человек с лицом из базальта и механической левой рукой, тихо жужжавшей на столе, изучал его. «Ваш послужной список – это диссонанс, Дэй. Гений и саботажник в одном лице». Его свинцовый взгляд был непроницаем. «Завтра. Сектор «Хаос». Учения. Вы – навигатор на «Стремительном». Считайте это последней официальной проверкой вашей полезности Флоту. И приготовьте ваши личные архивы. К ним может возникнуть… внеучебный интерес. Вас понял?»

«Так точно!» – ответил Арран, и внутри всё сжалось. Поэмы Кейда. Они уже были не просто памятью, а мишенью.

В каюте, под светом чужих солнц, он не открывал учебники. В его руках был потрёпанный планшет с наследием. «Где светит тройное солнце, но путь лежит в тени четвёртой…» Читая, он почувствовал не просто вибрацию – лёгкую, почти приятную тошноту, будто стоял на краю высокого моста. В воздухе перед текстом на миг заплясали, исказившись, строки света – его дар реагировал на зашифрованные координаты. Арран потушил свет. Во тьме звёзды висели, как якоря на невидимой карте, а между ними зыбилась, мерцая, рябь настоящих путей. Завтрашний курс в «Хаосе» был прописан в уставе. Но его нутро, наследник Чёрной Бороды, уже рисовало другой путь – извилистый, опасный и единственно верный.

Глава 2. Танец на краю бездны

Тишина сектора «Хаос» была вязкой и гнетущей. Учебный крейсер «Стремительный» плыл в ней, как муха в янтаре. Для Аррана тишина была иллюзией. Его нутро сжималось от незримого давления. Пространство здесь было перекошено, готовое лопнуть.

Капитан Кел Гор ненавидел его не по уставу, а по крови. Предок Гора разорился, преследуя тень «Чёрной Бороды». Арран для него был не курсантом, а живым напоминанием о позоре. «Курс «Дельта-три», Дэй, – голос Гора был тонким, как лезвие. – Ваши генетические чудеса меня не интересуют. На моём мостике правят приборы».

Арран молчал. У него в висках стучало. Не гул – уже вой. Все датчики пели зелёную песнь спокойствия. Но в проекции курса звёзды для него плясали, расплывались. Там зрела «петля». Незримая гильотина.

«Капитан. Аномалия по носу. Прошу манёвра».

Тишина. Пилот Лира Вейн подняла бровь. Оператор Бэн замер. Снова свои выдумки.

Гор повернулся. В его глазах – холодная ярость. «Курсант, я предупреждал…»

Мир треснул.

Не звук. Разрыв самой реальности. Корабль дёрнулся, бросило вверх. Свет умер. Родился багровый аварийный мрак. Рёв. Скрежет. Крики. «Гравитационный разрыв! Показатели за гранью!» – вопль Бэна.

Гор, прикованный к креслу, смотрел на Аррана. Теперь в его взгляде был только первобытный страх. Мир уставов рассыпался. «ДЭЙ!»

Арран не слышал. Он видел. Сквозь боль в глазах он видел узор шторма. Слышал его ритм. И сквозь рёв – стих Кейда. Чистый и ясный.

«…сбрось скорость, дай шторму тебя обогнать…»

Он действовал. Инстинктивно.

«Капитан! Стоп маршевым! Вся энергия стабилизаторов – на импульсники! СЕЙЧАС!»

«СУМАСШЕДШИЙ!» – крикнула Лира.

«ДЕЛАЙ!» – рык Гора был полон капитуляции.

Арран вцепился в штурвал. Он перестал бороться. Отдал корабль потоку. «Стремительный» закрутило, швыряло. Корпус стонал. Аррана тошнило. В глазах темнело от боли – дар выжигал его изнутри. Он ждал. Чуял узор. Чуял миг затишья в самом сердце бури.

И толкнул.

Всю мощь импульсников – коротко, яростно – в самую гущу хаоса.

Тишина.

Она оглушила. Корабль замер. На экранах, мигая, возвращались звёзды. Только тяжёлое дыхание. Все смотрели на Аррана. Он стоял, согнувшись, кровь тонкой струйкой текла из носа, падая на панель. Внутри всё горело. Но компас молчал.

Гор встал. Шёл, пошатываясь. «Как…» – он не закончил. Его лицо было пеплом.

«Инструкции предка, – вытер кровь Арран. – В стихах».

Внезапно погасли все экраны. Весь мостик. На секунду. Затем вспыхнули вновь, но не картами. На каждом, от главного проектора до личных планшетов, горел один символ: золотой секстант в сплетении серебряного лавра.

Голос пришёл отовсюду. Безэмоциональный. Идеально чёткий.

«Арран Дэй. Кел Гор. Вы потревожили Дикий Космос. Лоцманский совет требует объяснений. Готовьтесь к сближению».

На сканере вспыхнула метка. Одна. Не снаружи.

Сигнал шёл из заброшенного грузового отсека «Стремительного», отсека, который по всем схемам был пуст.

Гор замер. В его потухших глазах, рядом с ужасом, зажглась новая искра. Не надежда. Жажда. Интерес охотника, учуявшего самую крупную дичь в своей жизни.

Глава 3. Совет из пустоты

Багровый свет высекал из теней на мостике застывшие маски. Символ – секстант в лавровых тисках – горел на всех экранах. Слова «Лоцманский совет» прозвучали как приговор.

«Что это?» – выдохнул Бэн, отшатываясь. Лира Вейн вцепилась в штурвал мёртвой хваткой. Её взгляд метнулся от символа к капитану, затем к Аррану – с леденящим интересом.

Капитан Гор стоял, будто закованный в лёд. Страх боролся с жгучим расчётом. Лоцманы. Не сказка. Через него. Через Дэя. Билет из тени Вэя прямо в центр силы. Он сделал шаг вперёд, и в осанке появился азарт игрока, поставившего всё. «Дэй, – голос Гора звучал низко, нарочито спокоен. – Каков протокол общения с… призраками?»

Арран стирал с губ запекшуюся кровь. Головная боль отступала, оставляя звенящую пустоту. «Только мифы, капитан. Те, кто водил корабли по «Дикому», когда варп был сном».

«Сигнал – из грузового отсека три-альфа, – голос Лиры был ровен, но под ним чувствовалась дрожь. – Датчики показывают вакуум и холод. Но источник есть. Или его идеальная имитация».

Гор кивнул, решение созрело, питаемое страхом и амбициями. «Вейн, Бэн – мостик на вас. Полное молчание. Дэй – со мной. Скафандры, оружие. Идём».

Заброшенные палубы встретили их гробовой тишиной. Грузовой отсек 3-Альфа был архивом устаревшего железа. Шлюз открылся, извергнув ледяной воздух. Внутри – беспросветная тьма.

«Пусто, – пробормотал Гор с разочарованием. – Должен же быть…»

Арран замолчал. Его дар зашевелился. Не тревогой. Настороженным вниманием. Под кожей запястья заныла тянущая боль, будто вёл за невидимую нить. Воздух у дальней стены был гуще, вибрировал неслышным гулом, от которого звенели зубы. Он поплыл вперёд.

«Дэй, стой!» – оклик Гора в шлеме.

Арран не ответил. Протянул руку. Стена – ледяная, гладкая. Но под перчаткой – сопротивление. Будто материал здесь был чуждым. И тогда он увидел. Внутренним зрением. На поверхности проступили линии – идеально прямые, сложенные в контур арки. Он водил пальцем, и под ними металл светился синеватым фосфором.

«Здесь, – его голос прозвучал отрешенно. – Дверь. Встроена в корабль».

Контур вспыхнул ослепительно. Иней испарился с шипением. Сплав стал тёмным стеклом, затем растаял, как дым. Проход. Комната за ним – небольшая, круглая. Стены текли, переливаясь жидкими созвездиями, узоры складывались в карты неизвестных секторов, в формулы из поэм Кейда. Пол – упругий, тёплый, от шагов шла рябь.

В центре, в кресле-сгустке мерцающего материала, сидела женщина. Лет сорока. Лицо – строгие линии, волосы цвета штормовой тучи. Простой серый комбинезон. Но её глаза, цвет холодного пепла, смотрели с авторитетом, перед которым меркла власть любого адмирала.

«Капитан Гор. Курсант Арран Дэй, – её голос прозвучал прямо в сознании, мягко оттесняя мысли. – Я – Элайра Торн, Лоцман Третьего Круга. Входите. Атмосфера контролируема».

Гор, борясь с немыслимостью, снял шлем. Воздух – свежий, с запахом озона и сухого пергамента. Арран последовал.

«Каким образом вы здесь?» – спросил Гор, и в тоне было требование объяснить правила игры.

«Три года назад, в шторме Пояса Алера, наш крейсер получил микротрещины в каркасе, – говорила Элайра ровно. – Мы их стабилизировали. Оставили точку сопряжения. Наблюдательный пост». Она повернула голову к Аррану. И в этот миг узоры на стене за её спиной на мгновение сложились в знакомый ему вихревой узор из «Танца с пустотой». «Вы были впечатляющи, наследник. Интуиция достойна предка. Но с излишним драматизмом. В Кругах ваш манёвр сочли бы расточительным. Риск – не доблесть. Неоптимальное расходование ресурсов».

Арран почувствовал, как горят уши. «Вы… судите?»

«Мы наблюдаем, – поправила она. – Но сейчас не до дискуссий. Флотское командование уже получило отчёт о «катастрофическом сбое» и «самовольных действиях». Адмирал Вэй ведёт буксир «Коготь» с трибуналом на борту. У вас меньше трёх часов».

«Трибунал? За спасение корабля?» – голос Гора дрогнул.

«За нарушение Устава, применение неподтверждённых методик и угрозу из-за «нестабильной наследственности», – процитировала Элайра безжалостно. – Цитата из заключения. Ваши карьеры на Флоте завершены. Вне зависимости от исхода».

Гор побледнел, но глаза сузились. Он всё понял. Его ставка – здесь.

«Поэтому выбор, – Элайра встала. Её фигура казалась выше. – Остаться. Стать разменными фигурами. Либо…» Пауза. Взгляд, тяжелый как свинец, упал на Аррана. И в глубине её пепельных глаз он на миг увидел отсвет тех же неевклидовых схем, что кружились в шторме. «Принять предложение Совета. Пройти обряд Инициации. Стать учеником. Узнать, для чего дар. И узнать о Буре из Глубины. Для неё методы Флота бесполезны. Методы вашего предка – лишь первый шаг».

Она посмотрела на Гора.

«Капитана можно интегрировать в Архив несуществующих активов. Создать новую легенду. Или он станет вашим оперативным координатором. У него есть навыки. И мотивация. Но решать вам, наследник. Вы – ключ. Время истекает. Сейчас».

Внутри Аррана всё сжалось. Страх? Да. Перед неизвестностью, перед разрывом с единственной жизнью, которую он знал. Но сильнее страха было другое. Ненасытное любопытство. Зов крови, которая уже пела в унисон с узорами на стенах. Правда о Кейде. Истинное предназначение. Это был не выбор. Это была судьба, настигшая его в тёмном отсеке старого крейсера.

«Что требуется для Инициации?» – спросил он, и его собственный голос прозвучал чужим.

Глава 4. Инициация в пустоте

«Что требуется для Инициации?»

Эхо собственного вопроса звучало в ушах Аррана глуше голоса Элайры. Комната замерла; даже узоры на стенах остановились, словно прислушиваясь.

Элайра смотрела на него, и в её взгляде промелькнуло удовлетворение – не личное, а скорее, удовлетворение мастера, нашедшего нужный инструмент. «Требуется решимость. И готовность увидеть космос не по учебникам». Лёгкий жест рукой – и пол под ногами стал прозрачным, как чёрный лёд. Внизу, в бездонной глубине, проплывали пульсирующие энергетические шлейфы и контуры незнакомых кораблей. «Вы покинете «Стремительный» через Сеть. Это эффективнее».

Гор, бледный, но собранный, шагнул вперёд. «Мой экипаж? Корабль?»

«Увидят, как буксир забирает вас на трибунал. В архивах появится запись. Никто не пострадает, кроме ваших репутаций, – пояснила Элайра, её тон был бесстрастен, как отчёт. – В момент «передачи» – подмена. Ваши биологические шаблоны считаны. Дроиды-дублёры завершат процедуру, а затем уничтожатся со всем журналом буксира. Два офицера исчезнут. Появятся новые активы. Чистая бухгалтерия».

Арран почувствовал холодный укол в шею. Движение замедлилось, взгляд затуманился. Последнее, что он видел, – капитан Гор, оседающий на колени, и безжалостно спокойное лицо Элайры. «Не сопротивляйся. Это транспорт. Ты ценный груз».

Сознание не угасло, а растянулось. Он падал по бесконечной трубе, стенки которой были из спрессованного света и данных. Мелькали обрывки: схемы гиперпространственных коридоров, лица в тенях, строки из поэм Кейда, светившиеся, как указатели. Его дар, внутренний компас, буйно радовался, пьянея от этой концентрации чистой навигационной информации. Он не болел – он пел.

Пробуждение было резким, от перепада давления в ушах. Он лежал на твёрдой, прохладной поверхности. Воздух пах металлом, озоном и чем-то чуть сладковатым, незнакомым.

Он открыл глаза.

Потолок над ним был низким, арочным, высеченным из тёмного, почти чёрного камня. Но камень светился изнутри тончайшей паутиной голубоватых жилок. Он был не в космическом корабле. По крайней мере, не в таком, какой знал. Арран медленно сел. Он находился в небольшой, аскетичной камере. Кроме каменной плиты, на которой он лежал, здесь был только стол из того же светящегося материала и… чаша с водой. Вода была невероятно прозрачной и неподвижной, как будто вырезанной из стекла.

Он провёл рукой по стене. Камень был тёплым, почти живым на ощупь. И в момент прикосновения голубые жилки под его пальцами вспыхнули чуть ярче, послав вглубь камня слабую волну света. Где-то вдали, за пределами комнаты, слышался мерный, гулкий звук – не механический, а органический, словно биение гигантского сердца. Но Арран слышал его не только ушами. Его внутренний компас, обычно настроенный на космические аномалии, отзывался на этот гул слабой, синхронной пульсацией. Это было не просто убежище. Это было место силы, резонирующее с самой его сутью. База Лоцманов. И это был полный антипод Академии с её регламентированным пространством. Здесь не было видимых правил, но от этого было не свободнее. Чувствовалась иная, древняя и непонятная дисциплина, прошитая в самый камень.

В прямоугольном проёме без двери появилась фигура. Невысокий, щуплый мужчина лет пятидесяти, с умными, усталыми глазами цвета старого дерева и густой седой бородой, аккуратно заправленной за пояс простой коричневой робы. В руках он нёс свёрток. Но что поразило Аррана – это его руки. Пальцы были длинными, тонкими, покрытыми сложной паутиной старых, едва заметных шрамов – тонких, белесых линий, словно его руки годами водили по лезвиям бритвы или по краям нестабильных энергетических полей.

«Проснулся. И уже общаешься с Камнем. Интересно, – его голос был хрипловатым, но в нём чувствовалась странная, почти музыкальная интонация. – Меня зовут Орик. Хранитель Порога. И твой проводник на первых шагах. Если, конечно, не раздумал.» Он говорил, не глядя прямо на Аррана, а водя кончиками своих изрезанных пальцев по стене, словно считывая с неё невидимый текст.

«Где я?» – спросил Арран, вставая. К удивлению, тело слушалось идеально, голова была ясной.

«В Сердцевине. Геостационарная база внутри астероида, который для Флота – просто булыжник на окраине. Для нас – дом. И библиотека. И инструмент». Орик развернул свёрток. Там лежала одежда, похожая на его робу, но серого цвета, и мягкие ботинки. «Надень. Твоя форма Академии отслужила свою роль в спектакле. Здесь ты начинаешь с нуля. С чистого камня».

Пока Арран переодевался, Орик стоял у проёма, постукивая пальцем по косяку, отбивая какой-то сложный, неочевидный ритм. «Элайра докладывала. «Танец с пустотой». Редкая птица. Но дикая птица, не знающая стаи, рано или поздно разбивается о скалы. Или увлекает за собой других. Здесь мы учим летать строем. Даже если этот строй – против всех законов физики.»

«Что будет со мной?» – спросил Арран, завязывая пояс.

«Сначала – Испытание Видением. Не экзамен. Диагностика. Мы должны увидеть мир твоими глазами, чтобы понять, как с ним работать. Идём».

Орик повёл его по лабиринту. Место поражало: грубые каменные арки соседствовали с панелями, где текли водопады незнакомых символов. Встречные лоцманы – аскеты, ветераны, учёные – бросали на Аррана взгляды, в которых читалось не враждебность, а интенсивное, аналитическое любопытство, словно он был редким экземпляром флоры.

Они вошли в круглый зал. В центре – сложная мандала из светящегося камня. Над ней висела в воздухе сфера из абсолютно чёрного материала. Элайра и несколько лоцманов в робах с серебряной оторочкой стояли по кругу. В углу, в простой одежде, стоял Гор. Он поймал взгляд Аррана и коротко кивнул – жест солдата, готового к выполнению задачи, какой бы странной она ни была.

«В центр, Арран, – сказала Элайра. – Смотри в Сферу Безмолвия. Позволь дару говорить. Не контролируй. Чувствуй.»

Арран ступил на узор. Камень под ногами был тёплым, почти пульсирующим. Он поднял голову. Сфера – просто чернота. Затем поверхность задрожала, стала жидкой. И хлынул поток.

Чистые ощущения, переведённые в псевдозрение. Гравитационные склоны – цветовые волны. Узкие тропы в гиперпространстве – серебристые нити над бездной. «Рифы» тёмной материи. «Течения» излучений. И дыра. В самой дали зияла чёрная, рваная рана, из которой сочилась инверсия законов. Буря. Невообразимо огромная, медленно пожирающая серебристые нити.

Арран закричал. От перегрузки. Дар ревел, пытаясь объять необъятное. Он рухнул на колени. Из носа хлынула тёмная кровь. В ушах стоял оглушительный звон, заглушавший всё. Он видел. Видел, как Кейд Дэй, его предок, скользил по этим нитям, как паук, отмечая их в поэмах. Это была не магия. Это была наука, доступная лишь тем, кто мог её чувствовать.

Поток оборвался. Тишина обрушилась, став почти осязаемой. Арран, тяжело дыша, поднял голову. Звон в ушах медленно отступал, но стены зала ещё плыли у него перед глазами, как после долгого вращения. Все лоцманы смотрели на него. На лицах – спектр эмоций: от изумления у молодых до глубокой, озабоченной задумчивости у старших. Орик одними губами, беззвучно, что-то повторял, его изрезанные пальцы быстро перебирали что-то в воздухе.

Элайра первая нарушила тишину. «Интенсивность на грани структурного распада сознания, – её голос был лишён эмоций, но в нём вибрировало напряжение. – Ярче, чем у Кейда в его первой записи. Но и хаотичнее. Неотшлифованный алмаз режет руки и может расколоться сам».

Орик подошёл ближе, его усталые глаза сузились. «Эволюция дара… или его мутация? Предок чувствовал тропы. Этот… видит самую ткань мироздания и трещину в ней. Вопрос в том, выдержит ли ткань такого наблюдателя. И выдержит ли наблюдатель ткань».

Гор вышел из тени. «Что это значит на практике?» – спросил он грубо, по-деловому.

«Это значит, – Элайра подошла к Аррану и протянула руку, помогая ему подняться. Его ноги дрожали. В её прикосновении не было сочувствия, лишь оценка устойчивости материала. – что учение будет не просто обучением. Это будет обуздание стихии. Твой предок не просто открывал пути, Арран. Он бежал от края этой Бури и спрятал карту отступления в своих поэмах. Тебе предстоит её найти. И научиться не бежать, а лавировать. Потому что эта Буря идёт сюда. И у Флота нет для неё ответа, только пушечное мясо и уставы».

Она посмотрела на Гора. «А ваша первая задача, капитан, уже ждёт. В архивах Сердцевины есть отчёты о всех необъяснимых потерях кораблей Флота за последние пятьдесят лет. Найдите закономерности, которые указывают на пробуждение аномалий, связанных с приближением Бури. Составьте прогноз уязвимости ключевых маршрутов. Вы будете нашим стратегом, и это – ваше первое стратегическое задание».

Гор кивнул, и в его взгляде зажегся знакомый огонь – огонь анализа, миссии. Он уже был в деле.

Арран вытер кровь с лица, всё ещё чувствуя, как мир вокруг слегка колеблется, как мираж. «С чего я начинаю?»

Орик положил свою изрезанную руку ему на плечо. «Воды и отдыха. А завтра…» Он другой рукой достал из складок своей робы небольшой, потрёпанный том в кожаном переплёте, потёртом до блеска. «…с первой строки первой поэмы Кейда Дэя. Но не с копии. С оригинала. Того, что он держал в руках. Посмотрим, как ты читаешь между строк. В самом прямом смысле».

Глава 5. Между строк вселенной

Сон не принёс покоя. Аррану снились серебристые нити, которые рвались, и он бежал по ним, как его предок, но каждый шаг отзывался болью в висках. Он проснулся с сухостью во рту и с чётким, почти физическим ощущением зова – оттуда, где лежала та книга. Том, который держал Кейд Дэй.