Вечная ночь

Кари Т

Вечная ночь

Глава 1"Предложение, от которого нельзя отказаться"

– Вы когда нибудь мечтали, чтобы все это было просто сном? – тихий голос пронесся по комнате.

Убитый горем монарх подумал, что это просто ему послышалось. Король сидел возле кровати, не сдерживая слез, над телом той которую любил больше жизни. Недавно только цветущая, красивая королева озаряла всех своей добротой, сейчас же она бездыханна, простая лихорадка, но такой печальный исход.

– Вы бы отдали все, только бы вернуть ее, верно? – голос усиливался и из темноты появляется фигура мужчины, высокий, светловолосый, но что-то в нем не давало покоя.

– Ты кто такой?!– закричал король уже хватаясь за меч.

– Не надо агрегировать – сказал мужчина – Я могу дать вам то, о чем вы мечтаете.

Король внимательно посмотрел на парня.

– И как ты это сделаешь? – в недоумении спросил он.

– Вы слышали о вампирах? Я могу сделать вам прекрасный подарок и вы с супругой будете жить вечно.

– Ты тут шутить вздумал?– яростно ответил король.

Король, сжимая меч, вглядывался в темные глаза незнакомца. Он не мог понять, что скрывается за его словами. Все в нем казалось странным – его спокойствие, его уверенность.

– Ты шутишь? – снова спросил король, голос его дрожал от злости и отчаяния.

– Нет – спокойно ответил незнакомец – Я могу дать вам бессмертие. Вы и ваша королева будете жить вечно, вместе.

Он сделал шаг ближе, и король почувствовал, как ледяной ужас пронзил его. Он не мог поверить, что кто-то мог предложить ему такой выбор, такой ужасный выбор.

– Как? – с трудом выдавил из себя король – Как ты можешь это сделать?

– Я – вампир – сказал незнакомец, его голос был тихим, но полным власти – Я могу поделиться с вами своей силой. Вы будете жить вечно, но вам придется стать таким, как я.

Король замер, его взгляд был прикован к блестящим, как угольки, глазам незнакомца. Он знал, что это решение – это выбор между жизнью и смертью, между любовью и вечным одиночеством.

– Что мне нужно сделать? – прошептал король.

Незнакомец улыбнулся, в его глазах блеснула странная, пугающая радость – Вам нужно сделать выбор, король. Выбрать жизнь, даже если она будет другой, или принять смерть, как обычный человек.

Король стоял, не в силах сдвинуться с места. Он смотрел на тело любимой королевы, на ее спокойное лицо, и его сердце разрывалось от боли.

– Я… я не могу – прошептал он.

– Ты можешь – сказал незнакомец, его голос был тихим, но полным уверенности – Ты можешь выбрать жизнь, даже если она будет другой. Ты можешь выбрать любовь, даже если она будет вечной. И ты будешь с ней, всегда.

Король закрыл глаза. Он чувствовал, как его разум разрывается на части. С одной стороны, он не хотел терять свою королеву, он не хотел жить без нее. С другой стороны, он боялся того, что предлагал этот незнакомец. Он боялся стать чудовищем, боялся потерять свою человечность.

– Я… я не знаю – прошептал он.

– У тебя есть время, король – сказал незнакомец – Подумай хорошенько. Сделай выбор. И помни, что выбор всегда есть.

Незнакомец растворился в темноте, оставив короля наедине со своей скорбью, с его страхом, с его выбором.

Два дня прошли в мучительном молчании. Король не мог ни есть, ни спать. Его разум был поглощен болью утраты и страхом перед выбором, который он должен был сделать. Он знал, что это была ошибка, что он не должен был даже слушать этого вампира, но мысль о том, что он может снова увидеть свою королеву, затмевала все остальное.

И вот, в полночь, незнакомец снова появился. Он стоял в тени, его глаза, как угольки, смотрели на короля с безмятежным спокойствием.

– Ты готов? – спросил он.

Король поднял взгляд, его глаза были красными от недосыпания и слез. Он знал, что это конец. Он отдал бы все, чтобы вернуть свою королеву, но цена была слишком высокой.

– Да – прошептал он, голос его дрожал.

Вампир улыбнулся, его улыбка была холодной и безжалостной – Хорошо, тогда прими мои условия.

Он подошел к колыбели, где спали двойняшки. Бен спал спокойно, но Адель, маленькая принцесса с темными волосами и огромными, как у матери, голубыми глазами, проснулась. Она посмотрела на незнакомца, и ее маленькое личико исказилось от страха.

– Не бойся, малышка – сказал вампир, его голос звучал как шепот – Я не причиню тебе вреда. Но когда тебе исполнится 18, я вернусь за тобой. Это цена за жизнь твоей матери.

Король закричал, он бросился к колыбели, но вампир был быстрее. Он поднял Адель, и ее маленькие ручки обхватили его шею, как будто она пыталась удержать его.

– Нет! Не трогай ее! Я не дам тебе ее! – кричал король, его голос был пропитан отчаянием.

Вампир не обратил на него внимания. Он поднял Адель, и его взгляд был направлен на короля.

– Это цена, король – сказал он – Жизнь за жизнь. И ты должен ее оплатить.

Он опустил Адель обратно в колыбель, и его взгляд был направлен на короля.

– Я вернусь за тобой, когда тебе будет 18 – прошептал вампир, его голос был полным обещания – И ты не сможешь от этого убежать.

Вампир растворился в воздухе, оставив короля наедине со своей скорбью. Он стоял над колыбелью, его руки дрожали, его сердце разрывалось от боли. Он отдал свою дочь, чтобы вернуть свою жену, и теперь он был один, совершенно один.

Но он знал, что должен жить. Он должен выжить, чтобы защитить свою дочь. Он должен быть готов, когда вампир вернется. И он будет бороться, чтобы спасти ее.

Адель стала его единственной надеждой, его единственной целью. Он будет жить для нее. Он будет ждать ее. Он будет защищать ее.

И он будет помнить. Он будет помнить, что жертва иногда стоит слишком дорого.

Солнце, пробиваясь сквозь витражные окна, осветило спальню короля. Он лежал на кровати, его лицо было бледным, глаза – красными от недосыпания. Рядом с ним лежала его любимая королева. Она была жива, но в ее глазах был пустой взгляд, ее губы были бесцветными, а кожа – холодной.

Внезапно дверь отворилась, и в комнату ворвался главный лекарь. Он был в шоке. Он никогда не видел такого. Королева была жива, но она была как мертвая. Ее пульс был слабым, дыхание – почти незаметным.

– Ваше величество, что произошло? – спросил он, его голос дрожал.

Король поднял голову, его глаза были полны боли и отчаяния.

– Я не знаю – прошептал он – Я не знаю, что произошло.

В это время в комнату ворвались придворные. Они были в тревоге. Они слышали крики короля и прибежали на помощь. Но когда они увидели королеву, их лица побледнели. Она была как призрак.

– Ваше величество, она мертва! – закричал один из придворных.

Король вскочил с кровати и бросился к королеве – Нет! Она жива! Она жива! – кричал он – Она просто спит!

Но лекарь покачал головой – Она умерла, Ваше величество – сказал он – Но ее тело не холодно, и она не разлагается. Это невозможно.

В этот момент в комнату вошли двойняшки. Бен был тихим и незаметным. Но Адель, маленькая принцесса, вела себя странно. Она была бледной, ее глаза были расширены, и она смотрела на мертвую королеву с непонятным страхом.

– Мама! – закричала она – Мама, проснись!

Но королева не отвечала. Она лежала неподвижно, ее лицо было белым, как снег.

Король посмотрел на Адель, и в его глазах засверкали ужас и отчаяние. Он понял, что произошло. Он понял, что вампир пришел и отнял у него все. Он отнял у него его жену, и теперь он отнял у него и его дочь.

– Адель! – закричал он – Иди отсюда! Иди отсюда сейчас же!

Но Адель не пошевелилась. Она стояла на месте, ее глаза были прикованы к мертвой королеве. И в ее глазах он увидел те же холодные и пустые глаза, что и у вампира.

– Мама! – закричала она снова – Мама, проснись!

И в этом крике он узнал голос вампира. Он узнал его холодный и бессердечный голос.

Король понял, что все кончено. Он понял, что его семья уничтожена. Он понял, что он остался один, один с его страхом и отчаянием.

Он упал на колени и зарыдал. Он плакал о своей жене, о своей дочери, о своей семье. Он плакал о своей жизни, которую он потерял. Он плакал о своей душе, которую он продал.

И в его плаче звучала боль и отчаяние всего мира.

Король, с разбитым сердцем, смотрел, как его любимая королева просыпается. Ее глаза открылись, но в них не было того теплого света, который он знал. Вместо этого он увидел пустоту, холод, и нечто мрачное, как бы застилающее ее душу. Ее губы растянулись в бледной улыбке, которая не достигла ее глаз.

– Мой король – прошептала она, ее голос был холодным и безжизненным – Почему вы плачете?

В этот момент Бен, маленький принц, подбежал к ней. Он был всегда тихим и незаметным, но сейчас в его глазах был неподдельный ужас. Он отшатнулся от матери, как от чудовища, и закричал: – Мама! Ты не такая! Ты не такая!

Король посмотрел на своего сына, потом на королеву. В его сердце зародился холодный ужас. Он узнал в глазах королевы отблеск тех же холодных огоньков, которые он видел у вампира.

– Что ты сделал? – прошептал он, его голос был полон отчаяния – Что ты сделал с ней?

Королева посмотрела на него, ее глаза были полны пустоты – Я вернулась, мой король – сказала она, ее голос был холодным и безжизненным – И я буду с тобой всегда.

Король отшатнулся от нее, как от ядовитой змеи. Он знал, что его любимая жена умерла. Она умерла в тот день, когда вампир пришел за ней. И теперь на ее месте было что-то другое, что-то мрачное и пустое. Он видел это в ее глазах, в ее улыбке, в ее голосе.

Он понял, что он потерял все. Он потерял свою жену, он потерял свою дочь, он потерял свою душу. Он остался один с этим пустым призраком, который называл себя его женой.

Он смотрел на нее, и в его глазах был не только ужас, но и боль. Боль от потери, боль от отчаяния, боль от того, что он никогда не сможет вернуть то, что потерял.

Он понял, что он остался один в этом холодном и пустом мире. И он не знал, что ему делать. Он не знал, как ему жить дальше. Он не знал, как ему бороться с этим мраком, который поглотил его жизнь.

Он только знал, что он потерял все. И что он остался один.

Слова вампира "жизнь за жизнь" звучали в голове короля, как проклятие, глубоко врезаясь в его душу. Он смотрел на свою жену, на ее лицо, которое казалось чужим, холодным и пустым. Ее глаза, раньше сияющие любовью, теперь были затуманены мраком.

Он понял, что она уже не та, что была раньше. Он потерял ее, и на ее месте остался пустой призрак. Он не мог описать ту боль, которая раздирала его изнутри.

Предвоенные, стоявшие в королевских покоях, были в шоке. Никто не понимал, что происходит. Королева, живая, но с холодным и пустым взглядом, стояла перед ними, как призрак. Бен, маленький принц, спрятался за спиной у короля, его глаза были полны страха.

– Ваше величество – прошептал главный министр, его голос дрожал – что произошло?

Король смотрел на свою жену, на ее холодные глаза, и ему казалось, что он смотрит в пропасть. Он чувствовал, как его собственная душа остывает, как он сам превращается в пустоту.

– Она вернулась – сказал он хриплым голосом – но она уже не та.

Он посмотрел на предвоенных, на их испуганные лица, и понял, что он одинок. Он одинок в этом замке, он одинок в этом мире. Он остался один на один с проклятием, с вампиром, который украл у него все, что было ему дорого.

Он понял, что он должен делать. Он должен защищать свою дочь, он должен спасти ее от вампира. Он должен найти способ разрушить проклятие, которое связывало его с этим чудовищем.

Он смотрел на свою королеву, на ее пустые глаза, и в его сердце зародилась огненная решимость. Он не сдастся. Он не отпустит вампира безнаказанным. Он будет бороться за свою семью, за свою дочь. Он будет бороться до конца.

– Отойдите – сказал он предвоенным, его голос был твердым и решительным – Я должен поговорить с ней.

Он подошел к королеве, и она посмотрела на него с холодным безразличием. Он знал, что он не может вернуть ее, что она уже не та, что была раньше. Но он не мог отпустить ее, не мог оставить ее одну с этим мраком, который поглотил ее душу.

– Я не сдамся – прошептал он, его голос был решимости – Я не отдам тебя ему.

Он посмотрел на нее, и в его глазах была не только боль, но и надежда. Надежда на то, что он сможет спасти ее, что он сможет разрушить проклятие, которое связывало их. Он не знал, как ему это сделать, но он знал, что он должен пытаться. Он должен бороться за свою семью, за свою дочь, за свою душу.

Он не сдастся. Он не отпустит вампира безнаказанным. Он будет бороться до конца.

Король, словно охваченный невидимым огнем, оттолкнул от себя предвоенных, его глаза были полны не только боли, но и странной решительности. Он бросил на них резкий, холодный взгляд, и в его голосе прозвучала новая нотка, которая заставила их отступить.

– Оставьте меня – сказал он, его голос был глубок и резкий, как удар молотком – Мне нужно остаться наедине с ней.

Предвоенные, чувствуя нечто необъяснимое в его поведении, покинули комнату. Они никогда не видели своего короля таким резким и холодным. В его поведении было что-то не то, что-то мрачное и непонятное.

Король остался один с королевой. Он смотрел на нее, на ее холодные, пустые глаза, и в его собственных глазах зажглись искры того же холодного огня. Он чувствовал, как в нем что-то меняется, как в его душу проникает мрак, как он сам становится похож на вампира, с которым он заключил сделку.

– Жизнь за жизнь – прошептал он, его голос был глубок и резкий, как удар молотком – Сделка заключена.

Он подошел к королеве, и она посмотрела на него с холодным безразличием. Он чувствовал, как в нем просыпается что-то темное, что-то чуждое, что не имеет ничего общего с тем, кем он был раньше.

Он увидел в ее пустых глазах отблеск своего собственного мрака, и он понял, что он не один. Он не один в этом проклятии, он не один в этом мраке. Он понял, что он стал частью чего-то большего, чего-то темного и могущественного.

– Я верну тебя – сказал он, его голос был холодным и резким, как удар молотком – И я уничтожу все, что стоит на пути.

Он понял, что он больше не король. Он стал чем-то другим. Он стал вампиром.

Глава 2 "Призраки былой любьви"

Солнце, бледный отблеск былого величия, отбрасывало длинные тени по замку. Король Виктор, некогда мужчина крепкого телосложения и загорелой кожи, теперь носил бледность мертвеца. Его когда-то яркие рыжеватые волосы, теперь проседевшие, спадали растрепанными волнами вокруг изможденного лица. Глубокие морщины врезались вокруг глаз, отражая бесконечные ночи, проведенные в борьбе с его новой темной сущностью. Царственное величие, которое он некогда носил с такой гордостью, сменилось призрачной скованностью, постоянным напряжением, говорящим о внутренней борьбе.

Королева Елизавета, или вернее, сосуд, хранящий ее сущность, оставалась поразительно красивой. Ее безупречная кожа, однако, теперь обладала неестественной холодностью, фарфоровым блеском, намекающим на ее истинную природу. Ее глаза, когда-то теплого синего цвета летнего неба, теперь были леденяще-пустыми, серыми, отражая пустоту, поглотившую ее душу. Ярко-красные губы резко контрастировали со смертельной бледностью лица, создавая макабрическую красоту, скрывающую пустоту внутри.

Их отношения, когда-то страстная история любви, превратились в леденящую пародию. Елизавета, лишенная прежнего тепла и привязанности, относилась к Виктору с ледяным презрением. Она видела в нем не любимого мужа, а жалкое существо, пленника собственной отчаянной сделки. Ее движения были плавными, грациозными, но лишенными эмоций, ее присутствие – постоянное напоминание о ужасающей сделке.

Единственный проблеск тепла в пустом взгляде Елизаветы был предназначен для ее детей. Она любила их, но это была любовь, искаженная ее бессмертной природой, рожденный не материнской привязанностью, а отчаянной потребностью связаться с чем-то реальным в ее пустой жизни. Она гладила их лица, ее прикосновение было холодным, как мрамор, но в ее глазах мелькало что-то похожее на тоску, болезненное эхо любви, которую она когда-то испытывала к Виктору.

Но даже это подобие привязанности затмевалась надвигающейся тьмой внутри нее. Ночью, когда тени удлинялись, а луна проливала свой бледный свет на замок, истинная природа Елизаветы проявлялась. Она бродила по залам, бесшумный призрак, ее глаза горели холодным, неестественным огнем. Слухи о ее ночных деяниях доходили до ушей Виктора – рассказы о бескровных жертвоприношениях, о ритуалах, совершаемых под покровом темноты. Он знал, что она медленно поддается вампирскому голоду, голоду, который угрожал поглотить ее полностью, оставив после себя лишь пустую оболочку. Тьма в ее душе была постоянным полем битвы, борьбой между остатками ее прежнего «я» и холодными, ненасытными желаниями ее новой жизни. Любовь, которую они когда-то разделяли, была хрупкой вещью, под угрозой самого бессмертия, которое должно было соединять их навечно. Теперь их союз был макабрическим танцем на краю бездны. Виктор, преследуемый своим выбором, мог только наблюдать, бессильный, как его когда-то любимая королева превращается в незнакомку, существо тьмы, а его любовь превращается в леденящий, вечный кошмар.

Ночь сгустилась, как чернила, просачиваясь в щели каменных стен замка. Виктор, бледный призрак бывшего себя, сидел у камина, его взгляд был прикован к пляшущим теням. Елизавета вошла, движения ее были резкими, нервными, совсем не грациозными, как прежде. Она остановилась, словно хищная кошка, готовая к прыжку, и бросила на него взгляд, полный ярости и отчаяния.

– Ты доволен, Виктор? Вечной жизнью, выменянной на душу моей дочери? На часть души моей дочери?! Ты продал ее, проклятый идиот!

Виктор вздрогнул, но не ответил, его взгляд был устремлен в огонь, словно он искал в нем ответы на вопросы, на которые не было ответов.

– Возвращение? Это проклятие, Виктор! Я – труп, красивая, холодная кукла, и все что осталось от меня – это память о женщине, которую ты… которую мы любили. И ты… ты – мертвец, чудовище, призрак, запертый в собственной адской клетке!

Она приблизилась, ее холодное дыхание опалило его лицо, и Виктор почувствовал, как по его спине пробежал ледяной ужас.

– Адель… она пуста. Как я. Как ты. Но Бен… Бен! Он боится меня. Видит во мне что-то чужое, нечеловеческое. Его маленький разум чувствует то, что я пытаюсь скрыть. Он боится… Он боится меня.

Ее голос сорвался, и она зарыдала, тихим, хриплым рыданием, прорывающимся сквозь ледяной панцирь.

– Пять лет… еще тринадцать лет до совершеннолетия. Тринадцать лет до того, как он вернется. Тринадцать лет, которые я проведу, дрожа от страха, что мой сын узнает, что я… что я не его мать. Что я монстр!

Она схватила его за руку, с такой силой, что кости хрустнули бы у обычного человека.

– Что ты будешь делать, когда он вернется, Виктор? Что мы будем делать? Как мы защитим Бена? Как мы… как мы будем жить с этим проклятием?

Она отпустила его, и ее руки были дрожащими, как листья на осеннем ветру.

– Мы обречены, Виктор. Мы все обречены. Это проклятие… это не просто бессмертие. Это вечная пытка.

В ее глазах не было слез, только пустота, отражающая бездну отчаяния. Виктор молчал, понимая, что не может найти слов, чтобы ответить на этот крик души. Его вечная жизнь оказалась вечной мукой. И единственное, что его пугало больше, чем его собственное бессмертие, был страх за будущее своих детей.

Виктор молчал, его взгляд был устремлен в мерцающий огонь камина, но он ничего не видел. В его голове бурлил водоворот мыслей, темный и беспокойный, как ночное море. Сожаление – огромное, всепоглощающее – давило на него, словно тяжелый камень на груди. Он видел себя в этом отчаянном акте, в этой ужасной сделке с вампиром, и каждый образ был пронзен острой болью. Он продал свою душу, и душу своей дочери, ради иллюзии вечной жизни с любимой женщиной, а получил лишь холодную, пустую оболочку.

Самокопание было безжалостным. Почему я не остановился? – этот вопрос эхом раздавался в его голове, пронзая его насквозь. Он мог бы отказаться, мог бы умереть вместе с Елизаветой, но страх перед смертью, страх перед потерей, ослепил его. Теперь он был пленником собственного выбора, пленником бессмертия, обреченного на вечную жизнь в этом проклятом замке.

Как защитить детей? Эта мысль стала основным мотором его существования. Бен, его сын, жил в страхе. Елизавета чувствовала его страх, и это чувство пронзало Виктора до глубины души. Он должен защитить его от своей изменившейся сущности, от Елизаветы, от вампира. Но как? Он – вампир, и эта новая, темная сущность, уже полностью овладела им.

Мысль о Адель пронзала его еще сильнее. Он отдал ее, без колебаний, с безрассудной решимостью. И теперь, он видел пустоту в глазах Елизаветы, когда она говорила о дочери, и понимал – он отдал не просто часть души, а кусочек своего сердца. Адель, его маленькая Адель, стала жертвой этой сделки. Он чувствовал вину, глубокую и неизлечимую.

Его новая сущность – вампирская сущность – давила на него. Холод проникал в его кости, в его душу. Он чувствовал жажду, не только крови, но и власти, и контроля. Эта тьма росла в нем, поглощая его бывшую человечность, превращая его в чудовище. Он боролся с ней, но его сила была неиссякающей. Он был пленником этого мрака, и он не знал, как избежать своей неизбежной гибели, как спасти своих детей от этой тьмы, которая уже опутала его цепкими лапами. Его сожаление, его страх, его новая сущность – все это слилось воедино, поглощая его целиком.

Проходят недели, месяцы, годы. Замок, некогда горделиво возвышавшийся над окрестностями, все больше походит на заброшенную гробницу. Король Виктор, одетый в поношенные королевские одежды, все чаще прячется в тени, его лицо, изборожденное морщинами, словно карта извилистых подземных ходов, отражает внутренний хаос. Его рыжеватые волосы, когда-то пылавшие как огонь, теперь почти полностью поседели, сливаясь с цветом его мертвенно-бледной кожи. Тьма, поселившаяся в нем после сделки с вампиром, не ослабевает, а неумолимо поглощает остатки его человечности, превращая его в жалкую тень бывшего себя. Он все больше напоминает не правителя, а призрака, запертого в собственной клетке из костей и проклятий. Его взгляд, когда-то яркий и полный жизни, потух, превратившись в бездонную пустоту, в которой отражаются лишь ужасы его вечной ночи.

Королева Елизавета, напротив, кажется, обрела странное спокойствие, но это спокойствие – ледяное, безжизненное. Она почти полностью исчезла из поля зрения придворных, посвятив себя изучению древних гримуаров и забытых ритуалов. Замки и лабиринты замка стали её новым домом, а тишина ночей – её единственным собеседником. Её фарфоровая кожа, казавшаяся неестественной, теперь обретает еще более жуткий оттенок. Она проводит часы, изучая запретные знания, экспериментируя с темными обрядами, пытаясь контролировать свою растущую вампирскую сущность, пытаясь найти способ сохранить хоть что-то из своей человечности, или, может быть, даже обратить вспять проклятие. Её глаза, когда-то сияющие лазурью, теперь чаще всего скрыты под капюшоном, но когда они появляются из-под него – это ледяные, пронзительные серо-стальные глубины, в которых скрыта бездна знаний и ужаса. Её красота стала маской, скрывающей чудовище, которое медленно, но верно вырывается наружу. Единственный проблеск чего-то похожего на теплоту – это редкие моменты, когда она смотрит на портрет Бена, но даже в этом взгляде больше отчаяния, чем любви. Она боится не только своей сущности, но и момента, когда Бен узнает правду.

Их союз, некогда основанный на страстной любви, превратился в хрупкий союз страха и отчаяния, в котором каждый борется со своей собственной темной стороной, один – с поглощающей его тьмой, другая – с пробуждающимся чудовищем. Их вечная жизнь – это вечная пытка, бесконечный кошмар, в котором нет ни надежды, ни спасения.

Пять лет прошло с той ужасной ночи, пять лет, растянувшихся в бесконечность. Бену и Адель по десять лет. Они выросли в тени проклятия, не подозревая о мрачной тайне, окутывающей их родительский замок. Они – две маленькие, беззащитные птички в гнезде, построенном на краю бездны. Их счастливый смех, невинные игры – это хрупкие моменты света в царящем вокруг мраке.

Ночами, когда луна проливает свой бледный свет сквозь готические окна, Елизавета приходит к ним. Она не трогает их, не будит, лишь стоит, склонившись над спящими детьми, словно призрак, застывший в вечном наблюдении. Её холодные пальцы иногда едва касаются их волос, её дыхание, ледяное и бесшумное, окутывает их нежным, смертельным облаком. Она смотрит на них, на их невинные лица, и в её серых глазах, подобных зимнему небу, мелькает нечто, похожее на отчаянную любовь, смешанную с ужасом. Это любовь искаженная, извращенная её новой сущностью, любовь, которая одновременно питает её и разрывает её изнутри. Она видит в них отражение своей утраченной человечности, последний островок тепла в замерзшем море её бессмертия. Каждый вздох, каждый шорох, исходящий от спящих детей, – это напоминание о том, что она когда-то была способна на любовь, на нежность, на жизнь, свободную от проклятия.