Отвергнутые королевы

Мортимер и Изабелла вместе отправились в поход на Шотландию и потерпели там сокрушительное поражение. Английская армия была разбита, слава Мортимера как удачливого военачальника потеряна, а популярность Изабеллы мгновенно уничтожена невыгодным договором с Шотландией, которая была завоевана ее свекром и потеряна мужем.

Прекрасно понимая, что войну не выиграть, Изабелла предпочла пойти дипломатическим путём. В результате был заключён Нортгемптонский договор, согласно которому, дочь Изабеллы Джоан выходила замуж за наследника шотландского престола Дэвида Брюса, а Эдуард III отказывался от претензий на шотландские земли. Это было единственно разумным решением, так как теперь Англия не должна была вести дорогостоящую и безнадежную войну. Но удачный в политическом смысле договор был признан в народе позорным и предательским. Молодой король был также недоволен и чувствовал себя униженным.

Королеву осуждали, и большинство прежних союзников постепенно отдалились от нее. Но Изабелла не собиралась отдавать власть и надеялась сохранить ее даже после достижения королем совершеннолетия. Для этого следовало укреплять положение Мортимера – ее главного союзника и защитника. А тот, совершенно потеряв ощущение реальности, вел себя столь дерзко, беспощадно и высокомерно, что сумел возбудить к себе сильнейшую ненависть в стране. Это чувство распространилось на Изабеллу, которая ничего не делала, чтобы сдерживать любовника. Королева продолжала одарять его все новыми и новыми привилегиями и воспринимала вызывающее поведение любовника, как признак силы и авторитета.

Ради безопасности Мортимера Изабелла дала ему от имени короля позволение путешествовать с вооруженной свитой, и с этого момента, куда бы он ни ехал, его сопровождали сто восемьдесят «диких» солдат-валлийцев. От этой неистовой стражи страдали многие, особенно женщины, и это также не способствовало популярности тандема. Наконец, Ланкастер не выдержал и в 1327 году покинул двор. Затем на его сторону переметнулся дядя короля граф Кентский, и в Англии вновь возникла угроза гражданской войны.

В конце 1328 года Генри Ланкастер решился на вооружённое выступление против Изабеллы и Мортимера, который возглавил командование королевскими силами. Мятеж был подавлен, Ланкастер подвергнут колоссальному штрафу, и, собственно, уничтожен как политик.

Победив оппозицию, Изабелла и Мортимер перестали притворяться, будто король лично правит государством, и некоторые приказы издавались теперь от имени «королевы и старшего сына короля». Но Эдуард взрослел, а Изабелла, подобно многим матерям не замечала этого. Правда, она пошла на некоторые уступки, и королеве Филиппе было обеспечено содержание в 1000 фунтов в год на бытовые расходы (для сравнения доходы Изабеллы составляли 13 000 фунтов).

Еще одной уступкой было позволение другу короля, сэру Уильяму де Монтегю, умному и благородному рыцарю «дo конца его жизни оставаться при короле вместе с двадцатью вооруженными людьми». Об этом назначении Изабелла и Мортимер вскоре пожалели, а Эдуарду, который продолжал любить и уважать мать, пришлось пережить сильное потрясение.

До него дошли грязные сплетни об Изабелле и ее любовнике. Королева -мать действительно совершила необычный поступок, назначив Мортимера наследником нескольких своих владений. До этого она лишь один раз делала завещание – перед первыми родами. Поэтому можно предположить, что королева – мать была теперь беременна от Мортимера и заботилась о будущем ребенка на случай, если не переживет родов.

Мортимер же продолжал возвышаться. На турнире по случаю свадеб дочерей он взял на себя роль короля Артура. Выбор был не случаен, так любовник королевы подчеркивал свое происхождение от мифического героя – троянца Брута, чье имя, согласно летописям, стало именем земли Британии. Не хотел ли таким образом Мортимер подчеркнуть свое королевское происхождение и право на власть? Законный король еще не достиг совершеннолетия и пока ничего не мог поделать с самовозвеличиванием любовника Изабеллы, но прекрасно понимал его опасность.

Эдуард все более разочаровывался в матери и обижался на пренебрежение, которое она выказывала его жене. Коронацию королевы Филиппы откладывали уже более двух лет, так как после нее Изабелле предстояло потерять свой статус, доходы и привилегии. Филиппа же забеременела, возможно, наследником трона, и было немыслимо, чтобы она произвела его на свет, не пройдя через таинство помазания. Наконец, 4 марта 1330 года, Филиппа была коронована, но это лишь ненадолго улучшило отношения королевской пары с Изабеллой и Мортимером. Страшная казнь дяди короля – графа Кентского спровоцировала новый конфликт.

КоронацияФилиппыГеннегау.Прижизненное изображение

Эдмунд, граф Кентский, чувствовал вину перед братом, в том, что примкнул к Изабелле. В смерть низложенного короля он не верил и организовал заговор с целью его реставрации. Заговор объединил самых активных противников Мортимера и поэтому был очень опасен. Но Кента быстро обезвредили. Два монаха вошли к нему в доверие и предложили передать письмо Эдуарду. Кент согласился, написал, изложив на бумаге свой план его восстановления на престоле, и письмо было сразу же отправлено к Мортимеру. Блистательно организованная провокация удалась, наивный Кент попал в ловушку. Графа схватили, и он во все признался. Молодой король был склонен простить дядю, но Мортимер и Изабелла, которой Кент приходился деверем и кузеном, были неумолимы. Парламент осудил заговорщика на смерть, и королева – мать, обеспокоившись, как бы Эдуард III не отменил приговор, не известив сына, приказала бейлифам Винчестера осуществить казнь немедленно. Однако городской палач сбежал, не желая убивать особу королевской крови, и только некий убийца согласился совершить это в обмен на помилование. Кенту отрубили голову, сделав это крайне непрофессионально и превратив казнь в зрелище, от которого стало плохо даже бывалым солдатам.

Мученическая смерть Кента вызвала всеобщее возмущение. Графу было двадцать девять лет, он был сыном короля, и расправа с ним казалась почти святотатством. Теперь никто «не осмеливался даже открыть рот ради блага короля или его державы» и никто не мог чувствовать себя в безопасности, даже король. На этот раз Изабелла и Мортимер зашли слишком далеко, и их правление стали называть тиранией, которая сменила тиранию Диспенсеров.

Королева – мать, безусловно, несла ответственность за создавшуюся ситуацию. Она позволяла Мортимеру творить беззаконие и помогала ему сосредоточить в своих руках всю всю полноту власти в Англии. Любовники были уверены, что им ничего не грозит, и прямиком катились к катастрофе. Ее ускорило радостное событие.

15 июня 1330 года при бурном ликовании народа Филиппа родила здорового мальчика и теперь, после рождения наследника король, которому исполнилось восемнадцать лет, в полной мере почувствовал ответственность за корону и не желал мириться с жалкой ролью безвластного государя. Скорая казнь дяди, обиды, причиняемые королевскому достоинству Мортимером, пренебрежение, выказанное любимой жене, известие, что мать, носит внебрачное дитя, переполнило чашу терпения.

Эдуард страдал от беспорядков в стране, вызванных плохим правлением незаконной четы и устал от неотступной опеки Изабеллы. Кроме того, до короля дошли слухи о том, что любовник матери «жаждал уничтожить королевский род и узурпировать королевское достоинство». Это становилось возможным при рождении у Изабеллы сына. Мортимер мог развестись, уговорить королеву выйти за него замуж и провозгласить бастарда королем. В странах, где царил закон, такое было немыслимо, в Англии, раздираемой гражданскими войнами, могло произойти все, что угодно. Мортимер становился опасным, и от него следовало срочно избавиться.

Помочь Эдуарду вызвались несколько преданных молодых дворян. Местом, где планировалось напасть на Мортимера, выбрали Ноттингемский замок, в котором должен был собраться Парламент. Но Мортимер принял серьезные меры безопасности. При нем постоянно находились сто восемьдесят уже упомянутых вооруженных валлийских телохранителей и по всему замку расставили стражу. Каждый вечер все двери и ворота запирались, ключи приносили Изабелле, и она спала, спрятав их под подушку. Четкого плана у заговорщиков не было, но помог верный Монтегю, предусмотрительно подружившийся с Уильямом д'Иландом, помощником коменданта замка. Мортимер высокомерно обращался с Иландом, и тот охотно сообщил Монтегю о существовании потайного хода.