Мир мастеров духа. Эманация Мастера

Тёмные силуэты спускались с деревьев на паутинках, бесшумно тянулись, тряся лапками в предвкушении охоты.

Щепотка красных глаз смотрят, изучая жертву. Яркий цвет их глазниц сверкает в темноте. Молодое семейство пауков медленно спустилось, вниз, цепляясь за стволы деревьев, притаившись, они ждали, когда запах живого существа станет отчётливей.

— Рия, почему мы укрылись здесь, а не пошли искать указательный камень?

— Теперь нельзя привлекать внимание. Сейчас лучше затаиться.

Мы решили забраться на полусгнившее дерево, которое на половину отломлено. С помощью веревки эльфийка сделала петельку, и зацепилась за крепкий сук. Закрепившись на иссыхающей коре, закинула меня на спину, и мы комфортабельно забрались на самую крупную ветвь. Половина дерева лежит рядом со стволом, сгнившей ненужной частью в которой поселились черви. Эльфийка стояла в тенях от верхних ветвей, нанося на себя слой белой вязкой мази.

Одежда её сушилась лежа на коре. Стоя спиной ко мне, она потрогала свои серёжки, и провела по своему телу руками, изучая состояние шрамов и наличие мелких ран. Я же по частям снимал с себя немного подсушенные вещи. Ноги гудят, боли до сих пор нет, очень странно, болезнь — Карга притаилась или ушла? Неизвестно...

Склянки с настойкой ещё остались от симптомов болезни. Они спокойно лежат завязанные в меховой платок в рюкзаке. Пока я могу ходить и боли в теле нет, сохраню их.

Присев и облокотившись спиной к коре необъятного ствола достал с рюкзака рунное ядро. Крутя чёрную сферу в пальцах правой руки, я вглядывался в пульсацию золотистых вкраплений, живое золото слегка постукивало изнутри.

Эльфийка закончила намазывать на себя слой белой затвердевшей мази. Тонкая, эластичная корка покрывало её кожу поблёскивая под лучами ночного неба.

— Мы не можем пока рисковать. Это были защитники леса великие Змеиные владыки. Видимо лесу угрожает что-то серьезное, если они вышли из своих владений. Туман леса скрывает ровно половину неприятностей. Возможно, лесные наблюдатели передали лордам леса что-то серьезное, неотложное...

Я вновь ощутил груз, на сердце от того момента, когда взял в первый раз Книгу королей в руки. Постаравшись отбросить давящую мысль, я открыл рюкзак и вновь взял её в руки. Всё та же обложка из блестящего металла серебряного цвета, на которой барельефом нанесены силуэты эльфийских королей. Взгляды и клинки были направлены в центр обложки там, где находился силуэт короны.

Корона и три заострённых камня светились всё так же бледно-белым светом. Сон, в котором девочка с фиолетовым языком сказала про тавро короля, что она имела в виду?

— Это из-за этой книги в наш мир прибыло то чудовище? Голос эльфийки был спокоен с нотками удивления на широких русых бровях.

— Да, это из-за моей гордыни. Я услышал зов книги и возможность исполнить своё сокровенное желание, и пробудил её своей волей. Тем самым наслав на город — Кирка эту напасть.

Эльфийка задумалась и, укутавшись в свой плащ, легла на спину, всматриваясь в ветви деревьев, уходящих золотистой листвой к кронами в вверх пробивая собою тучи.

Затем хмыкнула и произнесла:

— Надеюсь, на то была веская причина, и ты знал, на что идёшь

Закутавшись в тёмный мех своего плаща, она уснула. Я не ответил ей, лишь про себя произнёс:

— Знал...

Усталость разом накатила. Несмотря на страх перед опасностями скрывающиеся в ночи, я провалился в сон, позабыв обо всех тягостях на сердце обмякнув в спальном мешке на великом древе.

Глава 12. Сон о золотой листве.

Сон, посреди тёмного леса стоит золотистая поляна, на которой стоит воитель с лицом, словно маской, прилипшей к его коже.

Немного нагроможденная, но благородство чувствуется в чертах застывшего лица, облепленного золотой листвой. Расплывчатые очертания носа, бровей, губ.

Губы закрыты листьями, они затвердели, поблёскивая от солнечных лучей, на всём его теле листва превратилась в непробиваемый доспех. Нет между золотыми листьями слабых мест.

Крупные листья не сковывают его плавные движения. Они крепки, словно сталь. Но при этом остаются живыми. В руке у него небольшая золотая коса, которой он срезает звонкой сталью лиственные коконы.

Вокруг него словно колосья растут из земли. Молодые, но в то же время быстро созревшие саженцы, которые когда-то он посадил.

Сразу почувствовав связь плодов c воителем, я слышу в воздухе пение металлического орудия в позолоченных листьях обвитых средь пальцев его рук.

Звон и срез, падение.

Саженцы кричат от звука пробуждения своего тела. Саженцы — это люди, обвитые, словно куколки, ярко золотистой, листвой.

Они падают, освобождаясь от плена лиственного сосуда, дрожа в мокрой вязкой лужи.

Воин показывает им жестом руки подняться, вновь...

— Как листья увядают, так и вы угасните, но сейчас вам даровано время.

Воин не говорит вслух, лишь звук его громких мыслей разноситься по лесной дремучей поляне в глубине, Вечно туманного леса.

Я почему-то слышу его мысли. Золотистые листья кружатся вокруг него, шелестя и неся его слова по ветру.

Возрожденные воители поднимались и рассыпались, становясь листьями окружённые светом.

Золотистый Жнец посмотрел в мою сторону, я оказался рядом с ним. Он подошел ко мне в одно мгновенье, и обволакивающая теплота окружила меня. Глаза его горят золотистым светом.

Он кладёт свою свободную руку, покрытую листвой на моё плечо и, наклоняясь, шепчет закрытым ртом:

— Ты увядаешь.

— Сколько мне осталось?

— Ты рассыпаешься... Теперь ты в моей власти...

Слова проникают в суть моего восприятия, и я пячусь назад, становясь частью своры золотистых листьев подхваченный сильным направленным потоком ветра и странного закручивания золотистых листьев.

Затем и я рассыпался и превратился в золоистый лист...

Присоединившись в потоке к другим подобным мне, я пролетаю через деревья и пруды. Некоторые листья падают в воду. Они будто уходят, оставляя нас.

Я же лечу с остальными через ветви самых далёких деревьев. Пролетаю через лесные поселения.

Там беличий народ, зайцы ростом со среднего человека живут словно люди. Выращивают морковь, и сселяться в домах, которые похожи на большую уютную нору с круглыми окнами и дверьми цвета лесного ореха. Горячий воздух вырывается из дымовой трубы и ветер дальше уносит меня вглубь самых прекрасных чащоб, покрытых мхом, травами и цветами.

Так же здесь расположены жилища, растущие на ветвях как круглые древесные почки, в которых сидят существа. С виду черты лиц похожие на человеческие, но также похожи они на оленей — те же уши и рога.

Под древними ветвями стоят окаменевшие статуи очень похожие на них. Покрытые листвой они выглядят умиротворённо и спокойно.

Некоторые лежат возле корней обвитые ими же. Затем сильный поток ветра втягивает меня внутрь закрытого тонкими деревьями небольшого пруда, где, сидя на большом белом валуне, курит длинную тонкую трубку рогатое существо с оленьими ушами и человеческими руками. Он поддёргивает своим длинный хвостом с пушистой кисточкой. В длинной седой бороде живут светлячки.

Их прозрачные тела светятся изнутри. Жидкость, циркулирующая в маленьком теле, сияет ярко белым светом. Летают на прозрачных овальных крыльях аккуратно присаживаясь на седые пряди незнакомца.

Посох, стоящий возле него, воткнут в землю и на навершие — рогатка с натянутыми магическими камнями. Они резонируют от того, что листья пролетая рядом зависают напротив красивых, ярко красных камней.

Мудрец не перестаёт курить трубку, его ноги обволакивает живой туман, который цепляется дымчатыми пальчиками за одежду мудреца.

Мудрец видит летящие возле него листья.

Он протягивает к пролетающему золотому листу ладонь. Некоторые листья остаются, оседая на неприступно большой человеческой ладони.

После он размалывает пальцами, превращая их в золотистую труху, и сыпет содержимое в раскаленную чашу трубки, к другим измолотым листьям и продолжает втягивать и выдыхать густой дым, не обращая ни на что внимание. Дым, покидая уста старца стелиться вместе с остальным туманом увеличивая его, распространяясь по округе.

Меня пронзила снова чей-то голос,

— Твой путь здесь не заканчивается мальчик, остерегайся хранителя врат в чашу нашей госпожи. Его коса забирает жизнь там, где её крайне мало и отдаёт туда, где её уже не должно быть. Годы будут таять на глазах c каждым взмахом золотистого металла. Тебе суждено стать собою и возможно чем-то более ещё... Лети дальше юноша, не задерживай остальных. Они уже заждались. Я освобожу их от их золотистой формы.

Я попытался задать вопрос Мудрецу,

— Могу ли я достичь того чего желаю?

Старец возвеличивался, будто Владыка кобра своими габаритами средь древних тёмных деревьев. Открыв свои очи, на меня взглянули два карих, огромных глаза.

— Ты не сможешь, но тебе стоит идти пока можешь, до своей цели, не отрекаясь от неё и возможно тогда получиться, но это лишь отголосок. Тебе суждено идти, но не дойти ближе всего и к тебе цепляется погибель... Улетай скорей. Прочь!

Ветер выталкивает меня на воду, и ручей уносит меня в место, где сотни стоящих окаменелых существ, с длинными витиеватыми рогами безмолвно стоят покрытые белоснежными цветами.

Рядом с ними на половину в воде стоит величавое существо, утонченное и будто сама природа тянется к ней ближе.

Это тоже существо, так же внешне походит на человека, но с оленьими ушками и рогами. Ростом невысокая. Черты лица и изгибы тела очень тонкие и грациозные.

Тело в некоторых местах покрыто шерсткой. Слегка вытянутые кончики разрезов глазниц и нос более меньше. Менее чем у людей и гномов выпирает вверх.

С последними с величиной носа и вовсе сложно потягаться.

Кожа её бледно-фиолетового цвета. Она водит руками по глади воды и смотрит грустным взглядом на пролетающие мимо неё более крупные золотистые листья, чем я и те, кто со мной в потоке воздуха.

В её спокойных глазах цвета белой звезды живет холодная, но бесконечна глубокая любовь ко всему, что её окружает.

Также чувствуется в ней неведомая глазу энергия, будто всё что окружает её, получает силу жить именно от неё и легкие движение её рук и тонких пальцев кружатся в воздухе призывая листья подлететь к ней. Закручиваясь возле её рук, они начинают сиять золотистым светом и, становясь крепкими осколками, они разлетаются, улетают от неё туда в мрачную часть леса, где более тень живёт возле деревьев. Скрывая опасные силуэты существ, что шастают на многих конечностях по ним.

Её глаза смотрят на меня, хмурясь, она мысленно говорит мне:

— Тебя не должно быть здесь. Проснись!

И резко, будто ударом молота меня выбивает из сна, в котором я стал золотистым листом.