Мир мастеров духа. Эманация Мастера

Тёмные силуэты спускались с деревьев на паутинках, бесшумно тянулись, тряся лапками в предвкушении охоты.

Щепотка красных глаз смотрят, изучая жертву. Яркий цвет их глазниц сверкает в темноте. Молодое семейство пауков медленно спустилось, вниз, цепляясь за стволы деревьев, притаившись, они ждали, когда запах живого существа станет отчётливей.

— Рия, почему мы укрылись здесь, а не пошли искать указательный камень?

— Теперь нельзя привлекать внимание. Сейчас лучше затаиться.

Мы решили забраться на полусгнившее дерево, которое на половину отломлено. С помощью веревки эльфийка сделала петельку, и зацепилась за крепкий сук. Закрепившись на иссыхающей коре, закинула меня на спину, и мы комфортабельно забрались на самую крупную ветвь. Половина дерева лежит рядом со стволом, сгнившей ненужной частью в которой поселились черви. Эльфийка стояла в тенях от верхних ветвей, нанося на себя слой белой вязкой мази.

Одежда её сушилась лежа на коре. Стоя спиной ко мне, она потрогала свои серёжки, и провела по своему телу руками, изучая состояние шрамов и наличие мелких ран. Я же по частям снимал с себя немного подсушенные вещи. Ноги гудят, боли до сих пор нет, очень странно, болезнь — Карга притаилась или ушла? Неизвестно...

Склянки с настойкой ещё остались от симптомов болезни. Они спокойно лежат завязанные в меховой платок в рюкзаке. Пока я могу ходить и боли в теле нет, сохраню их.

Присев и облокотившись спиной к коре необъятного ствола достал с рюкзака рунное ядро. Крутя чёрную сферу в пальцах правой руки, я вглядывался в пульсацию золотистых вкраплений, живое золото слегка постукивало изнутри.

Эльфийка закончила намазывать на себя слой белой затвердевшей мази. Тонкая, эластичная корка покрывало её кожу поблёскивая под лучами ночного неба.

— Мы не можем пока рисковать. Это были защитники леса великие Змеиные владыки. Видимо лесу угрожает что-то серьезное, если они вышли из своих владений. Туман леса скрывает ровно половину неприятностей. Возможно, лесные наблюдатели передали лордам леса что-то серьезное, неотложное...

Я вновь ощутил груз, на сердце от того момента, когда взял в первый раз Книгу королей в руки. Постаравшись отбросить давящую мысль, я открыл рюкзак и вновь взял её в руки. Всё та же обложка из блестящего металла серебряного цвета, на которой барельефом нанесены силуэты эльфийских королей. Взгляды и клинки были направлены в центр обложки там, где находился силуэт короны.

Корона и три заострённых камня светились всё так же бледно-белым светом. Сон, в котором девочка с фиолетовым языком сказала про тавро короля, что она имела в виду?

— Это из-за этой книги в наш мир прибыло то чудовище? Голос эльфийки был спокоен с нотками удивления на широких русых бровях.

— Да, это из-за моей гордыни. Я услышал зов книги и возможность исполнить своё сокровенное желание, и пробудил её своей волей. Тем самым наслав на город — Кирка эту напасть.

Эльфийка задумалась и, укутавшись в свой плащ, легла на спину, всматриваясь в ветви деревьев, уходящих золотистой листвой к кронами в вверх пробивая собою тучи.

Затем хмыкнула и произнесла:

— Надеюсь, на то была веская причина, и ты знал, на что идёшь

Закутавшись в тёмный мех своего плаща, она уснула. Я не ответил ей, лишь про себя произнёс:

— Знал...

Усталость разом накатила. Несмотря на страх перед опасностями скрывающиеся в ночи, я провалился в сон, позабыв обо всех тягостях на сердце обмякнув в спальном мешке на великом древе.

Глава 12. Сон о золотой листве.

Сон, посреди тёмного леса стоит золотистая поляна, на которой стоит воитель с лицом, словно маской, прилипшей к его коже.

Немного нагроможденная, но благородство чувствуется в чертах застывшего лица, облепленного золотой листвой. Расплывчатые очертания носа, бровей, губ.

Губы закрыты листьями, они затвердели, поблёскивая от солнечных лучей, на всём его теле листва превратилась в непробиваемый доспех. Нет между золотыми листьями слабых мест.

Крупные листья не сковывают его плавные движения. Они крепки, словно сталь. Но при этом остаются живыми. В руке у него небольшая золотая коса, которой он срезает звонкой сталью лиственные коконы.

Вокруг него словно колосья растут из земли. Молодые, но в то же время быстро созревшие саженцы, которые когда-то он посадил.

Сразу почувствовав связь плодов c воителем, я слышу в воздухе пение металлического орудия в позолоченных листьях обвитых средь пальцев его рук.

Звон и срез, падение.

Саженцы кричат от звука пробуждения своего тела. Саженцы — это люди, обвитые, словно куколки, ярко золотистой, листвой.

Они падают, освобождаясь от плена лиственного сосуда, дрожа в мокрой вязкой лужи.

Воин показывает им жестом руки подняться, вновь...

— Как листья увядают, так и вы угасните, но сейчас вам даровано время.

Воин не говорит вслух, лишь звук его громких мыслей разноситься по лесной дремучей поляне в глубине, Вечно туманного леса.

Я почему-то слышу его мысли. Золотистые листья кружатся вокруг него, шелестя и неся его слова по ветру.

Возрожденные воители поднимались и рассыпались, становясь листьями окружённые светом.

Золотистый Жнец посмотрел в мою сторону, я оказался рядом с ним. Он подошел ко мне в одно мгновенье, и обволакивающая теплота окружила меня. Глаза его горят золотистым светом.

Он кладёт свою свободную руку, покрытую листвой на моё плечо и, наклоняясь, шепчет закрытым ртом:

— Ты увядаешь.

— Сколько мне осталось?

— Ты рассыпаешься... Теперь ты в моей власти...

Слова проникают в суть моего восприятия, и я пячусь назад, становясь частью своры золотистых листьев подхваченный сильным направленным потоком ветра и странного закручивания золотистых листьев.

Затем и я рассыпался и превратился в золотистый лист...

Присоединившись в потоке к другим подобным мне, я пролетаю через деревья и пруды. Некоторые листья падают в воду. Они будто уходят, оставляя нас.

Я же лечу с остальными через ветви самых далёких деревьев. Пролетаю через лесные поселения.

Там беличий народ, зайцы ростом со среднего человека живут словно люди. Выращивают морковь, и сселяться в домах, которые похожи на большую уютную нору с круглыми окнами и дверьми цвета лесного ореха. Горячий воздух вырывается из дымовой трубы и ветер дальше уносит меня вглубь самых прекрасных чащоб, покрытых мхом, травами и цветами.

Так же здесь расположены жилища, растущие на ветвях как круглые древесные почки, в которых сидят существа. С виду черты лиц похожие на человеческие, но также похожи они на оленей — те же уши и рога.

Под древними ветвями стоят окаменевшие статуи очень похожие на них. Покрытые листвой они выглядят умиротворённо и спокойно.

Некоторые лежат возле корней обвитые ими же. Затем сильный поток ветра втягивает меня внутрь закрытого тонкими деревьями небольшого пруда, где, сидя на большом белом валуне, курит длинную тонкую трубку рогатое существо с оленьими ушами и человеческими руками. Он поддёргивает своим длинный хвостом с пушистой кисточкой. В длинной седой бороде живут светлячки.

Их прозрачные тела светятся изнутри. Жидкость, циркулирующая в маленьком теле, сияет ярко белым светом. Летают на прозрачных овальных крыльях аккуратно присаживаясь на седые пряди незнакомца.

Посох, стоящий возле него, воткнут в землю и на навершие — рогатка с натянутыми магическими камнями. Они резонируют от того, что листья пролетая рядом зависают напротив красивых, ярко красных камней.

Мудрец не перестаёт курить трубку, его ноги обволакивает живой туман, который цепляется дымчатыми пальчиками за одежду мудреца.

Мудрец видит летящие возле него листья.

Он протягивает к пролетающему золотому листу ладонь. Некоторые листья остаются, оседая на неприступно большой человеческой ладони.

После он размалывает пальцами, превращая их в золотистую труху, и сыпет содержимое в раскаленную чашу трубки, к другим измолотым листьям и продолжает втягивать и выдыхать густой дым, не обращая ни на что внимание. Дым, покидая уста старца стелиться вместе с остальным туманом увеличивая его, распространяясь по округе.

Меня пронзила снова чей-то голос,

— Твой путь здесь не заканчивается мальчик, остерегайся хранителя врат в чашу нашей госпожи. Его коса забирает жизнь там, где её крайне мало и отдаёт туда, где её уже не должно быть. Годы будут таять на глазах c каждым взмахом золотистого металла. Тебе суждено стать собою и возможно чем-то более ещё... Лети дальше юноша, не задерживай остальных. Они уже заждались. Я освобожу их от их золотистой формы.

Я попытался задать вопрос Мудрецу,

— Могу ли я достичь того чего желаю?

Старец возвеличивался, будто Владыка кобра своими габаритами средь древних тёмных деревьев. Открыв свои очи, на меня взглянули два карих, огромных глаза.

— Ты не сможешь, но тебе стоит идти пока можешь, до своей цели, не отрекаясь от неё и возможно тогда получиться, но это лишь отголосок. Тебе суждено идти, но не дойти ближе всего и к тебе цепляется погибель... Улетай скорей. Прочь!

Ветер выталкивает меня на воду, и ручей уносит меня в место, где сотни стоящих окаменелых существ, с длинными витиеватыми рогами безмолвно стоят покрытые белоснежными цветами.

Рядом с ними на половину в воде стоит величавое существо, утонченное и будто сама природа тянется к ней ближе.

Это тоже существо, так же внешне походит на человека, но с оленьими ушками и рогами. Ростом невысокая. Черты лица и изгибы тела очень тонкие и грациозные.

Тело в некоторых местах покрыто шерсткой. Слегка вытянутые кончики разрезов глазниц и нос более меньше. Менее чем у людей и гномов выпирает вверх.

С последними с величиной носа и вовсе сложно потягаться.

Кожа её бледно-фиолетового цвета. Она водит руками по глади воды и смотрит грустным взглядом на пролетающие мимо неё более крупные золотистые листья, чем я и те, кто со мной в потоке воздуха.

В её спокойных глазах цвета белой звезды живет холодная, но бесконечна глубокая любовь ко всему, что её окружает.

Также чувствуется в ней неведомая глазу энергия, будто всё что окружает её, получает силу жить именно от неё и легкие движение её рук и тонких пальцев кружатся в воздухе призывая листья подлететь к ней. Закручиваясь возле её рук, они начинают сиять золотистым светом и, становясь крепкими осколками, они разлетаются, улетают от неё туда в мрачную часть леса, где более тень живёт возле деревьев. Скрывая опасные силуэты существ, что шастают на многих конечностях по ним.

Её глаза смотрят на меня, хмурясь, она мысленно говорит мне:

— Тебя не должно быть здесь. Проснись!

И резко, будто ударом молота меня выбивает из сна, в котором я стал золотистым листом.

Глава 13. Сгущение листвы, в которой, мы переплетены.

Сон выдавливает меня обратно в тело и, открыв глаза, я вновь нахожусь окружённый многовековыми деревьями.

Крики. Гарь смешивается с запахом мокрой травы у лица. Тело местами онемело и сколько я спал?

Возможно часов десять.

Открыл глаза. Почти тёплая зелёная трава обволакивает спину. Сзади меня лежит разрубленное пополам тело огромного паука. Его лапы подняты вверх, а из открытых ран выливаются остатки внутренних соков. Чувствую большой синяк на левом боку.

Ноги до пояса обвиты крепкой паучьей нитью. Торс свободен, ошмётки разрубленной свежей паутины, разбросаны возле меня. Половина паучьего брюшка всё ещё выделяет липкую нить, едва видимую в ночи. Внутренние секреции ещё двигаются, сокращаются, выдавливая её из себя. Развернувшись в сторону доносившегося запаха гари виднеться среди деревьев горящее лесное поселение.

Приподнявшись на локте, вижу, как причудливые крыши похожие на большие шляпки зонтиков трещат под охватившим их жаром. Свет от горящих домов распространяется по округе, и я замечаю, как на земле впереди виднеются следы. Их много они перемешаны друг с другом, но все же встречается парочка знакомых следов от ботинок моего брата и эльфийки.

Вереница следов тянется в сторону полыхающих домов. Нить плотно обвита вокруг моих ног, никак не освободиться.

Начало липкой нити торчит из паучьей клоаки. Попытаюсь проползти вперёд. Крепкая нить натягивается и мёртвая половина, еле шелохнувшись, останавливает меня неподъёмным грузом. Покряхтев и сделав ещё несколько попыток сдвинуться, не получилось.

Что же произошло, пока я спал?

Смеюсь, над своей беспомощностью. Правая рука свободна, но паутину с ног не снять, она прочна как сталь.

Рюкзака или кинжала нет. Ничего нет. Лишь зубами можно дотянуться до нитей. Лежу в дождевой луже на левом боку. Боковым зрением вижу плотные верхушки деревьев. Капает лёгкий дождь, может он и сильный, но через плотный занавес лиственных ветвей ему не пробиться. Жаль, хотя бы дождь потушил бы крыши.

Перевернувшись снова на живот, всматриваюсь в темноту вокруг, отвлекаясь на всё ещё полыхающие огни, которые всё ещё пожирают лесное поселение.

— Я разговариваю сам с собой, вслух! Соберись.

Не вижу не единого варианта. Мысли становятся тяжелее, а тело начинает холодеть. Хочется спать, но нужно ползти. Видимо Бизо и Рия в беде, раз уж им пришлось оставить меня здесь. Нужно спешить, не время сдаваться. Правой рукой схватился за траву пытаясь сдвинуться, проползти вперёд.

— Ну же. Ещё разок, ну же еще немножко.

Сдвинулся, но всего лишь на, чу чуть. Лицо покрыло потом, дыхание участилось. Таким темпом, я тут надолго, но пока иного пути нет. Напрягая тело и тянув нить к себе правой рукой, я уже вырыл под своим правым локтем небольшую яму.

Перемазанный в земле и влажной почве собираюсь с силами.

Постой. В вырытой яме, из земли виднеться корень, если он выдержит, может я смогу подтянуться, держась за него.

Отрыв пальцами крепкий древесный корень, который уходил дальше под землю, я взял его в руки и что есть силы потянул, его на себя. Корень не сдвинулся с места, но странный булькающий звук, за моей спиной раздался негромким эхом, по лесной округе.

Пока я думал о том, как сдвинуться плотная нить, держащая меня в натяге, вырвалась из паучьей расслабленной клоаки внутренностями наружу.

Свобода, теперь я могу сдвинуться. Небольшой вес внутренних паучьих органов небольшая плата за возможность двигаться вперёд. Ползу через пшеничные поля. Кто же выращивает в лесу пшеницу? Колосья высокие и плодовитые. Рядом камешки, выложенные в дорожку к небольшой водяной мельнице. Сильный ручей обмывает колесо, горящая черепица треснула от жара и падает крошками на дно прозрачного ручья.

Слышно, как кто-то бурчит внутри белого вместилища. Подвешенный кокон на входной арке мельницы бьется, и кружиться, пытаясь освободиться. Грабли возле маленького стога сена лежат, ожидая своего часа.

Руки свободны в отличие от тела и связанных ног.

Взяв грабли, я делаю удар и кокон падает, и внутри всё нарастают недовольные возгласы.

Кто же там?

Дотянувшись граблями до кокона, крепко ударил в него. Покачнувшись, молчаливый кокон, сплетённый из паучьей паутины, издал понятный мне говор:

— Эй, ты слышишь меня? Если ты понимаешь меня, то отойди, сейчас будет жарко.

Успев отползти назад от плотного белого кокона, раздается взрыв...

Освобождённое существо дымиться, и прыгает в небольшую протоку наполненной от вращения водяного мельничного колеса.

— Фух, так-то лучше. Спасибо тебе, эти пауки впрыснули парализующую слюну, и я не могла дотянуться до огненного камня.

Существо резво встало, выпрыгнув из воды и представилось.

— Я Эллинг из благородного дома кузнецов и мастеров в светлой части леса и зовут меня Джугли Земляничка. Рада быть спасённой, храбрец! А как твоё имя?

Я никогда не видел лесной народ полуросликов с чертами животных. В ней что-то от зайца и ежа. Разве магические потоки могут смешивать виды...

Видимо да

Она невысокая, ростом едва ли в полтора метра. Очень энергична и жизнерадостна. Улыбчива. Лицо человеческое, не покрыто иголками лишь на скулах растут короткие, но остроконечные тёмные иглы.

Глаза большие, красивые — серебряного оттенка. Уши покрыты коричневым мехом и растопыренные в стороны. Сужаются к окончанию создавая небольшой кошачий прищур. На мочках ушей висят большие кольца, похоже сделанные из лакированного дерева, но на вид очень крепкого. Покусанные губы покрыты жирным блеском. Коренастая.

Румяная и одетая в широкие рабочие брюки с подтяжками. Засучив рукава серой тканевой рубашки, она поправила заколку на ровных волосах.

Под ветром вздыбились вьющиеся длинные волосы светло каштанового цвета, будто светлая карамель.

— Секундочку! Соберу волосы и пойдём!

Она достала из кармана своих рабочих штанов гибкий ободок сделанную из тонких корешков с вплетёнными в них горстями молодого красного шиповника. Подвязав волосы, начала думать вслух:

— Итак. Был добавлен мною сбор из мухоморов, выварка из кротового помёта и немного взрыв травы, вроде всё. Кажется пропорции, довольно приемлемы. Результат меня удивил.

Она облокотилась на торчащие камни из земли, которые обрамляли край пшеничного поля, отделяя его от каменной дороги к мельнице.

Достала из волос маленькие круглые очки с толстыми линзами и, послюнявив мизинец, с острым ногтем сделала пометку на краешке коры. Закончив, она посмотрела на меня и, улыбнувшись, спросила ещё раз.

— Так как же тебя зовут? Храбрец.

— Кидо. Меня зовут Кидо.

Во рту, очень пересохло.

— Ты довольно отважен, раз уж пришел, когда Ткачи явились к нам в деревню. Тем более забравшись в лес в цикле Фейруна, это очень захватывающее не находишь?

— То есть?

— Ткачи, грозные соперники и тем более в лесу теперь очень много встают и рыскают мертвецы и потрошители. Но, ты как сюда попал?

— Шёл вместе с эльфийкой по имени Сильфирия к нашему другу Лартиру. Знаешь его?

— Хмм. Знаю, мой отец знаком со следопытом и неким друидом может это и он. Вот диво во второй раз на моей памяти вижу человека в нашем лесу. Собственно, в первый раз это когда отец в детстве познакомил меня с одним из ваших. Он тогда и букварь, и книжки подарил мне. Ещё и запах у него был такой стойкий и приятный. Собственно, поэтому я и почувствовала схожий запах, когда была в коконе.

Он немного пробудил меня от дрёмы, а твой удар по кокону раскачал моё пробуждение. А вот про Рию нет, не слышала о такой. В общем, сейчас развяжу тебя, и мы поспешим в деревню. Если поможешь мне, то могу проводить тебя до отца, и сам спросишь, где искать Лартира!

— Я согласен.

— Спасибо. Она прыгнула на меня сверху и, вытащив острые чёрные когти из пальцев аккуратно разрезала путы освободив моё тело от мокрой паутины.

— Пойдём, крики стихают, возможно мы ещё не слишком припоздали...

Она улыбалась, сквозь намокшие от капелек просочившегося дождя глаза, приподнявшись, отскочила, скрывшись в мельнице. Порывшись в вещах, вышла с небольшой, но плотно забитой сумочкой, сделанной из коричневой кожи, крупной зелёной листвы и корней. Огненный камень у неё на длинной цепочке поблёскивает магической силой.

Надев его на шею, она произнесла:

— Всё я готова, а ты?

Приподнявшись, проверил содержимое штанов. Рунное ядро в правом кармане теплиться. Приподнялся. Потянувшись, взглянул на неё уже сверху. Так вот как Рия смотрит на меня, забавно.

Всё полыхает, большие тени едят и плетут свои нити, заковывая тела в коконы. Сваленные в кучу, коконы шевелятся и глухо кричат. Возле трёх возвышающихся гор из белых коконов стоит нечто монструозное.

Закрытый колодец и огромное существо — мохнатый паук, из паучьей головы вылезло наружу склизкая лысая голова, а затем руки и человеческий торс.

Ушей нет и глаза черны как ночь. Существо не обращает внимание на нас пока мы не подошли ближе.

— Кидо, будь очень осторожен. Это Ткач и все жители деревни сегодня будут съедены им и его родичами, что вылавливают сейчас для него ужин, если мы не сожжём эту падаль!

Не могу сдвинуться с места. Холодная, вязкая cлюна наполнила мой рот паническим привкусом железа. Ужас вновь ржавчиной покрылся коркой, затвердевая внутри меня. Мы встретились с существом превосходящего нас в своём желании жить и пожирать.

Глава 14. Угасание.

Человеческий крепкий торс бугриться вздутыми мышцами. Бледная кожа освещается лунными бликами, и шея развернула свою крупную лысую голову в сторону, смотря вниз на меня двумя большими глазами пронизывая холодным, вязким как угасающая смоль двумя чёрными угольками.

Бледно холодный свет ложился на его белую кожу расползаясь выше в сторону лба, скрытого в тени от ветви. Существо сделало вереницу шагов паучьими ногами открыв свой лик. Пробуждались от темноты остальные щелки глазниц, дремлющие на широком, блестящем лбе.

Десятки глаз поменьше выходили из дремоты, озираясь по сторонам. Хищные. Кроваво-красные зрачки бегали из стороны в сторону. Найдя источник шума, они направились в точку под собой, всматриваясь в меня голодными красными глазами.

Движение мускулистых, длинных рук с угловатыми пальцами. Бритвенные. Острые. Загнутые, словно чёрные серпы когти завершили опутывание слабо дрожащего тела бельчонка в своих объятьях.

Небрежный бросок белого кокона в темноту расшевелил внимания шуршащих крупных объектов, движущихся тенями возле горящих улочек.

В тени тлеющих дверных арок, ползали чёрные мохнатые фигуры, издавая хлюпанье с прищелкиванием.

Они подтаскивали ближе сплетённые живые коконы к нагроможденной куче уже сплетённых коконов, кричащих изнутри звонкими, напуганными голосами, зовущими на помощь.

Чёрные силуэты фигур двигались прямо, покрытые с головы до ног тёмным хитином. Они напоминали прямоходящих людей, но с круглыми большими глазами цвета яркого красного рубина. Лицо с человекоподобными пропорциями. Нос, покрытый крепким панцирем, уходящим на чёрный лоб. Губы с открытым ртом издавали всё те же хлюпающие прищелкивания с причмокиванием падающей на крупную шею зелёной слюной.

Вязкая, прозрачная слюна выделялась между челюстей похожих на скрещенные пальцы. Короткие два уса торчащие из лба двигались из стороны в сторону.

Существа крупной группой всё ещё стаскивали покучней белые шевелящиеся коконы. Этот же монстр начал двигаться с целью причинить нам вред. Бледные руки возвышаются над домами. Мускулистые колоны начали подниматься, разводя две исполинские руки в стороны для смертельно массивного захвата в свои объятья незатейливых глупцов решивших сегодня оказаться рядом с ними.

— Чтоя могу противопоставить, в этот момент?

Ноги пронизывает боль, и они всё больше начинают подкашиваться. Расползается холод от поясницы, но больше всего не дают двигаться давящее скопление маленьких глаз, смотрящих на меня кровавыми зрачками.

Исполинские бледные руки охватили маленькую площадь и ещё немного они начнут смыкаться.

Нужно сдвинуться, но я не могу.

По ногам потекло горячим ручейком моя внутренняя вода, которая начала издавать запах аммиака. Моча, лилась, проникая в карманы штанов, заливаясь в ботинки. Слишком много её.

Боль снова открывает свой спектакль, высвобождаясь из костей, и это существо ведает о страхах более слабых форм жизни. Свинцовая тяжесть расползается внутри грудной клетки. Изнутри наливая мои лёгкие давящим весом.

Чувствую, как мне шепчет отдалённый загнанный в моём теле голосок.

Это шёпот Карги. Только теперь, я нашёл мысль, за которую можно ухватиться помимо того, что нависало надо мной.

Смех болезни вернувшись от переизбытка стресса в моём сознании разнёсся заливисто, звеня в висках.

Угасание. Помню, как дед рассказывал о том, что слышал тихий смех перед тем, как начал чахнуть на глазах.

Почему же я всё ещё могу стоять? Ах да, Тодж что-то передал мне, перед тем как его опутали и затянули к себе чёрные руки. Это было, что-то круглое, похожее на лёгкий, тонкий, словно прозрачный горный хрустальный предмет, но он испарился, едва коснулся моей головы.

Это существо не пользуется магией, ядро будет бесполезно. Врятли, что-то вообще можно здесь предпринять.

— Эй, храбрец отойди немного назад!

Голос Джугли и пролетающий над моей головой пылающий снаряд, пахнущий горелыми экскрементами.

Упав на спину в глубокую лужу в уши, налило, и гулкий взрыв озарил окружающую тьму на мгновенье. Хочется снова вдохнуть воздуха.

Вновь тёмное небо, но возле закрытого колодца размахивало руками существо, намереваясь себя потушить.

Паукообразное существо. Бледный торс покрывался медленно волдырями, пахнувшая масса маслянисто коричневой смеси ярко горело синим огнём освещая темноту вокруг, как факел.

Гуманоидный торс стал спичкой, чьим огнивом оказалась смесь. Кожа лопалась, и трещала от высокой температуры. Струпьями покрывается места ожогов в попытках помочь телу залатать места ожогов.