Мир мастеров духа. Эманация Мастера

Пётр Куприн

Мир мастеров духа. Эманация Мастера

Глава 1. Пробуждение в убежище.

Тишину разорвал хриплый, пробивной голос, знакомый до боли.

— Проснись, Бизо.

В воздухе висел густой, сладковатый дым, пахнущий выдержанным табаком и чем-то мистически-медовым. Он струился из плотного сплетения рыжей бороды и усов гнома, медленно плывя ко мне в такт его ровному дыханию. Вдох — клубы закручиваются внутрь, выдох — тягучее серебристое облако окутывает моё лицо, заставляя рефлекторно вдыхать этот странный, но приятный аромат.

Краснобородый крепыш с крупным носом сидел на расстоянии вытянутой руки от меня, покачиваясь в такт какому-то внутреннему ритму. Восседая на массивном тёмном табурете сделанного из дуба. Не сводя от меня мудрёные временем глаза, он наблюдает за мной.

Спросонья мне показалось что это не высокий юноша с длинным хвостом на затылке. Аккуратно убранные волосы и закостенелое морщинистое лицо с высеченными пластами скулами, словно каменные пласты на скале. Это мой брат по духу, и он сильнейший гном, которого я знаю. Грок — Мастер рун.

Я посмотрел сначала на его курительную трубку, а точней на то, что сияло внутри нее, искрясь ярче при глубоком вдохе. В его толстых пальцах была зажата трубка из тёмного, почти чёрного камня. Ядро трубки — жёлтый круглый камень, высеченный из магической породы. Не знаю из какой, Кидо может точно знать.

Листья медленно тлели, нагреваясь от нагретой пульсации камня в чёрном каменном теле нагревательной камеры трубки.

Это белые листья — Багуан. Серебристый сладковатый дым медленно поднимался, запах был насыщен мёдом. Трубка из тёмного камня грубо высечена. Чаша на мундштуке в форме куба и в ней тлели листья.

Жар от камня не перегревал тёмный камень. Хорошая работа, один камень в трубке и два отверстия по обе стороны от камня для циркуляции и втягивания дыма.

Дым в полу в агрегатном состоянии охлаждается и раскрывает свой аромат, но какой же вкус самого табака чувствует гном?

Неужели это малиново-медовый ромовый сидр?

Для меня листья часть отдают сладкой клубникой с нотками ячменя, как будто хлебный зажаристый тост стоит во рту, даже сейчас...

А вот для мастера гнома вкус и аромат, свой. Ведь листья белого древа имеют свой, особый эффект – тот, кто вдыхает дым у каждого, запах и вкус был индивидуальный, и он постоянно с каждым забивом трубки менялся под то, какой вкус предпочитает курящий именно в этот момент.

Секрет листьев — это тайна Лифиртийцев. Листья пользуются огромным спросом именно из-за своего уникального свойства.

— Как ты парень?

Сначала я не ответил, наблюдая, как причудливые тени от колеблющегося пламени камня пляшут на его суровом, испещрённом шрамами лице. Всё моё тело ныло однообразной, выматывающей болью. Я был похож на мумию — с ног до головы затянут в пропитанные лечебными мазями бинты. Под ними кожа горела и зудела, а в глубине мышц чувствовалась привычная, но оттого не менее неприятная слабость. Даже золотистые пряди моих волос, выбившиеся из-под головной повязки, казались чужими, лишёнными жизни.

— Бывало и лучше, Грок, — наконец выдавил я, и голос прозвучал хрипло, будто я глотал песок.

— Гораздо лучше.

Гном сердечно рассмеялся, и дым вырвался из его ноздрей двумя мощными струями.

— Зато жив. И даже довольно цел, учитывая, что ты был похож на решето. Выкарабкался, крепыш. Тебе повезло, что “солнечные” эльфы вовремя подоспели к тебе. Пока мои родичи держали строй у воронки, они вытаскивали из-под тел мертвецов выживших. Ты потерял много крови, а после солнечные отступили со всеми раненными сюда в квартал — Трёх огней.

Он помолчал, затягиваясь, и его лицо стало серьёзным, почти мрачным.

— Пока ты был без сознания и исцелялся, случилось нечто немыслимое...

Твой брат и Тодж. Они сумели умертвить одного из древних – одного из них.

В моей голове пульсировала пустота. Древний? Они сумели...

Слова звучали чуждо и зловеще, как отголоски древних эльфийских сказок, которыми пугают детей.

— Из кого? — с трудом выдавил я, пытаясь сесть. Резкое движение отозвалось огнём в ребрах.

Грок покачал голова, его борода колыхнулась.

— Мои предки называют представителями их вида — “Кайралами” и они живут в другом мире. Так же король гномов упоминал, что они служат в свою очередь ещё более могущественным существам. А Кайралы... они слуги. Но даже у таких сил — это как боги для нас. А Тодж... — гном замялся, и в его глазах мелькнула неподдельная боль. — Тодж и его дед знали того, с кем на днях столкнулись. Лично знали.

Гном вновь затянулся и медленно выдохнул, серебреные частицы. Они, неспешно смешиваясь с воздухом, растворяясь в окружающем пространстве и на этот раз дым показался мне горьким.

— Вам нужно убираться из города, парень. Пока защитный барьер города полностью не окреп, а судья Мерроуз , со своими шавками не пришёл за вами.

Ваша книга... она теперь как фонарь в кромешной тьме, а город теперь лакомый кусок для всех. Она влечёт нечисть и других существ, что живут в чащах и прячутся в склепах за городом.

Весь город держит оборону: и гномы, и эльфы, и стража, и эти щёголи-рыцари из Белого квартала. Все!

Он посмотрел на меня прямо, и в его зелёных, как старая медь, глазах стояла непробиваемая тяжесть.

— Я видел, как это чудище пало. Видел, кто его остановил. Ни за что не поверил бы, если б не увидел своими глазами.

Грок тяжело вздохнул и положил свою широченную, покрытую шрамами и рунными золотистыми знаками ладонь мне на плечо. Дубовый табурет под ним жалобно скрипнул.

— Тодж погрузился в гигантскую чёрную пасть в животе полубога, утянув за собой и твоего брата. Но Кидо...Кидо выполз из его чрева. А Тодж нет...

Что-то внутри меня оборвалось. Я подскочил с кровати. Забыв про перевязки.

— Кидо! Где он? Жив?!

Моя левая рука инстинктивно пыталась нащупать рядом с кроватью кирку — “Красотка Энн”, которую я обязан был вернуть. Моя верная кирка, мой талисман и оружие пропало. Пальцы сжали лишь пустоту. Холодный ужас сковал меня. Где брат? Я должен его найти!

— Твой Брат стоял на ногах...

Сурово, но без доли изумления в голосе продолжил Грок, — весь перемазанный чёрной слизью, смотрел на небо... а потом рухнул без сознания. Он жив. Спит, наверное, уже очнулся.

Перед тем как поехать к тебе мои родичи ещё сдерживали неконтролируемые обезумевшую толпу, я раскрыл чрево чудища и не нашёл своего друга. Там была только чёрная липкая кровь и взорванные внутренности, да смрад.

Ни намёка на Тоджа. Я почувствовал, что его Ипостась, его сущность, реальность.

Он вновь крепко затянулся и выдохнул.

— Покинула этот город.

И теперь Судья не успокоиться, пока не сотрёт вас с лица земли.

— Вам здесь не укрыться...

— Что же нам делать? — голос мой звучит сдавленно, почти шёпотом.

— Уходить. Вы пройдёте через барьер, где он менее плотный.

Через восточные ворота. Там руны старые. Древние руны моих предков. Их можно разбить. Но не пустыми руками.

— Вот... — Гном наклонился и с лёгким стоном вытащил из-под табурета потрёпанный вещевой мешок. Из него он извлёк нечто, от чего воздух в палатке словно задрожал.

— Молот!

Не просто кусок железа на палке, а произведение оружейного искусства. Он был массивным, с короткой, ухватистой рукоятью, обмотанной потёртой кожей. Головка была выкована из матово-серого металла, который, казалось, поглощал свет. Грок развернул его, и я увидел на одной стороне из ударных поверхностей сложный механизм, похожий на стальную круглую нишу с кнопкой в центре. С обратной стороны зияло отверстие, прикрытое мелкой сеткой.

— Это Горнило, сказал гном, следуя за моим взглядом. — Не для красоты. Камень в рукояти, — он потыкал толстым пальцем в основание, где тускло поблёскивал зелёный самоцвет, — греется. Руны направляют энергию в нужные участки. А лишний жар и переизбыток энергии выходят отсюда — из горнила. Чтобы внутренний механизм не разорвало. Также воздушные канал и бороздки на внешней и внутренних поверхностях молота помогают с этим.

Излишки перегрева и концентрация магической силы не нужны тем более для этой рукояти.

Он встал, отодвинул табурет и, взял молот покрепче сжимая рукоять. Мышцы на его руке вздулись буграми. Легко, почти небрежно взмахнул молотом. Две массивные руны на бойке вспыхнули густым жёлтым светом, и из сетчатого отверстия с шипением вырвался клуб чёрной, маслянистой копоти. Внутри горнило разгорелся огонь. Воздух запах озоном и серой.

Гном прищурился, просматривая оружие на наличие видных дефектов.

— Механизм молота, устроен так, чтобы при взмахе охлаждать буйный нрав камня, стабилизируя его мощь. Полную механику потом расскажу, если выживешь. — Грок с сожалением посмотрел на молот, словно прощаясь со старым другом, и протянул его мне.

— Теперь он твой! Я бы ни за что не отдал бы его тебе, если был бы другой вариант выбраться за восточные ворота...

Молот оказался на удивление сбалансированным и не таким тяжёлым, как казалось — килограмма четыре, не больше. Я ощутил его вес, привычную и даже комфортную тяжесть в руке. Под пальцами чувствовалась грубая фактура металла, шероховатости и сколы на бойке — немые свидетели бесчисленных битв. Внутри горнила, под стекой я различил крошечные, идеально подогнанные шестерёнки, которые вращались с едва слышным, угрожающим жужжанием.

Отверстие горнила покрыто свежей копотью. На внутренних механизмах молота были нанесены гномьи руны, которые слабо пульсировали синим светом. Молот еле слышно потрескивал в руке. Руны на навершие были вдавлены и расползались тонкими линиями от круга — держателя механизма рукоятки по всей площади молота.

Метал, и механизм похожий на кнопку был покрыт трещиной, а на ударной стороне молота были мелкие сколы и трещины с шероховатостями, как будто били с силой способной нанести вред даже этому древнейшему орудию.

Отполированная рукоять тёплая и натёртая смазкой для машинных механизмов — придавала глянцевый блеск серому металлу. На рукояти, под слоем пропитанной кожи, угадывался выгравированный силуэт — похожий на гнома, но сколотая переносица. Нижняя часть лица окутывала тайной, черты гравюры.

— Только помни, парень, — голос Грока стал низким и нёс назидание,

— Молот этот, не игрушка. Он проклят. У него есть своя воля. И своя цена.

Как выберешься — верни его нашему королю.

Это и твой подарок и наше спасенье, но также это и твоё теперь проклятье молодой Бизо.

Как будто в знак подтверждения веса в словах гнома, шестерни внутри молота ускорили свой бег, увеличивая своё вращение.

Я медленно, превозмогая боль в каждом мускуле, поднялся на ноги. Пол, казалось, шатался подо мной. Я крепко, по-мужски, сжал могучую ладонь гнома.

— Спасибо, мастер Грок. Я этого не забуду!

Гном лишь кивнул, и в его глазах читалась непростая смесь надежды и грусти.

В течение следующего часа я кое-как собрался, слушая наставления Грока о сменных рукоятках и скрытых свойствах молота.

Мысли путались: где сейчас Кидо? Как он пережил это? Что за сила заставила его встать на ноги?

Пора было двигаться. Пройти через обезумевший город, найти брата и бежать. Бежать из города, который больше не был нашим домом...

Глава 2. Девочка с фиолетовым языком.

Где я?

Я ведь открыл глаза?

Тогда почему вокруг темно?

Что-то ползёт ко мне...

Тёмные руки — у них нет начала. Пальцы их черны, словно дёготь. Они изменяют свою длину, и тянуться ко мне. Вот руки поменьше, пальцами клацают по другим рукам. Они меньше и проворней.

Я слышу в голове — они голодны. Их прикосновение холодное. Оно вытягивает причину отбиваться от них. А я всё же отбиваюсь. Они ловят меня за кисть и пытаются, как змеи обвить всё моё тело. Какофония шуршания их пальцев стягивает моё восприятие. Они начали издавать звуки. Вслушиваясь, я, к удивлению, начал слышать чётко различимые фразы:

— Ты был в — Чёрномирье и ты обязан вернуться туда. Это клеймо принадлежит не тебе! Теперь и ты сам себе не принадлежишь...

— Проклятье древних, наше проклятье. Мы вынуждены затаскивать и возвращать, все, что покидает чёрный мир.

Они засасывают меня, источая из своих чёрных длинных пальцев что-то вязкое, холодное. Оно неприятное, явно не для живых существ. Восприятие органов чувств заставляет меня ёрзать как мышь, обвитая змеями.

— Пора принять холод опустошения и погрузиться в наши объятья — прошептали чёрные пальцы, извиваясь словно змеи.

Может это и к лучшему. Не могу двигаться. Дышать тяжело и снова золотистые локоны и лицо мамы, но уже появились глубокие морщинки возле красивых, добрых глаз, время идёт.

Образ сменился на лицо брата, когда он упал в лужу собственной крови, тогда в таверне, его кожа сейчас стала резко темнеть, превращая тело в чёрную лужу.

Меня засасывает в чёрную дёготь.

— Эй, парнишка!

Я перестал дрыгаться и повернул свободную от рук голову в сторону голоса. Чёрные пальцы немного ослабили хватку.

Из черноты, что окутала всё окружающее пространство, вышла девочка.

Маленькая девочка с тёмными волосами.

Девочке было лет восемь на вид, но её лицо я узнал... Та самая девочка, полу-эльфийка, которую я защитил собой в песочнице, когда мы были детьми. Откуда она здесь и где это я?

— Если дашь мне свою руку, то я отведу тебя к маме!

Я вгляделся в её глаза. Радужки сияли золотистым цветом, словно маленькие огоньки, сияющие в темноте. Мои глаза округлились, но я очень хочу согласиться, но не могу, ведь мой отец, мой брат, ждут меня. Книга... Я не могу оставить, этот город на уничтожение.

Я унесу книгу с собой, раз уж сам начал всё это.

Да. Я хочу согласиться, но уже не могу взять тебя за руку, не могу сейчас всё бросить.

Вновь с моих глаз полились алые слёзы падая в двигающуюся тёмную массу под ногами.

— Извини. Я не могу взять твою руку — Златоглазка.

Я начал кричать и пытаться выбраться, оторвать от себя липкую черноту и пальцы, сотни чёрных пальцев.

Кажется, я вечность пытаюсь сбросить их, освободиться.

— Тогда, парнишка...

Та девочка появилась из неоткуда, с другой стороны — практически возле моего лица.

— Твоё тавро убьет тебя раньше, чем эти пальцы. Наслаждайся своим искрящимся светом, пока можешь.

Девочка быстро встала на четвереньки и пробежала по рукам сев на одну большую, та которая сдавливала мою грудь обхватывая её.

Златоглазка пристально всматривалась в меня. Её лицо напротив — излучало чёрную дымку. Затем её руки удлинились, и женские утончённые пальцы засияли алым цветом. Она вонзила сияющие кончики своих пальцев в мои щёки — открыв мне рот.

Чёрный кончик её фиолетового, длинного языка начал заползать мне в рот, с её рта полилась красноватая жидкость. Жидкость, сияя переливалась.

По языку неведомый сироп стекался в мой открытый рот, наполняя моё тело силой сопротивляться.

— Теперь ты мой должник, парнишка!

Должник...Слово прозвучало не как угроза, а как холодное напоминание неоспоримого факта.

Она выдохнула на меня клуб фиолетового пара. Всё пространство вокруг расплылось, как наваждение. Руки отдалялись, шепча, что-то неразборчивое и сияющие ярким золотом глаза девочки смотрели на меня, отдаляясь вдаль.

Я открыл свои глаза. В горле стоял привкус мёда, меди с металлическим привкусом и примесью чего-то древнего, непостижимого. Всё тело била мелкая дрожь.

Это был сон?

Тогда почему я чувствую на языке сладость красного сиропа, а в груди — ледяную тяжесть нового долга?

Глава 3. Знакомство с белым копьём.

— Магистр Вейланд кажется, этот молодой человек приходит в себя.

Звучит мелодичный, приятный голос. Эльфийская целительница, одетая в белое платье с фартуком. Она цокнула об полированный каменный пол изящными каблуками и быстро скрылась за массивной дверью. К слову, её туфли, сделанные из серебряной нити — “Паука серобрюха”.

Я уже видел такие у посетителей таверны Тоджа. Дорогая редкость. Значит, здешние целители при обеспеченном покровителе...

Приподнялся, оперившись на правый локоть, кряхтя и осматриваясь. Тело пронзило тлеющей болью, как после долгого и страшного падения.

Просторный зал. Ряды коек. Где-то слышались стоны, где-то тишина была слишком плотной. Перебинтованные белыми тканевыми бинтами словно мумии тяжело дышат длинноухие эльфы их ноги не влезают в кровати. Перебинтованные пальцы и колени в ровном угле стоят на тёмном полу. Кого-то уже накрыли белой тканью.Покойники.

Окон нет. Вместо них — высокие, стрельчатые арки в толще каменных стен. Видно, как вдалеке за крышами домов поднимается дым в затянутое желтоватым цветом небо.

Мои чёрные волосы были растрёпаны, но вымыты. От них пахло целебными травами и ромашкой.

На мне — просторная белая рубаха без ворота, широкая, чуждая.

Левый рукав...он неестественно отпущен, плоский. Я машинально потянулся к пустой оболочке, к образу, к кисти...

Стянул белую ткань... Ничего. Пустота от локтя и ниже. Тяжёлый комок подступил к горлу. Досадно потерять часть себя.

Кисть не прирастили.

Я думал, эльфийские целители могут такое. Отрастить заново новую плоть.

Детская наивность внутри меня лопнула, цепляясь за край надежды. Беззвучно растворившись в сознании.

А где отец? А Бизо? Тодж? Сколько я тут пробыл... И что это за девочка...та, из сна?

Столько непонятного. Я провёл тыльной стороной ладони по щеке, ища следы от острых ногтей, но кожа была гладкой. Только в памяти остался след от её тёплого языка вливающей в меня странную субстанцию.

Вдруг двери палаты распахнулись и вперёд прошмыгнули длинные уши, а за ними светло-русая коса.

Эта была совсем другая эльфийка.

Высокая даже по мерках эльфов и мускулистая, сбитая.

Она выше на голову и плечиста чем та, что я встретил при пробуждении.

Её светлая коса была невероятно длинной. Красиво переплетена из трёх кос в одну большую до копчика и ровно подстриженная чёлка, до середины бровей.

В её тонких, но сильных пальцах — пузатенький глиняный кувшин и деревянная миска, от которой валил душистый пар.

Она грациозно нагнулась вперёд и ловко, пяткой закрыла за собой дверь. На ней надето тоже белое платье с фартуком, который местами был запачкан свежими кровавыми пятнами.

У неё тонкая талия и широкие бёдра. Хорошо сложена, не думал, что у целителей такие крепкие тела...

У неё большая грудь. Глубокий вырез в её изящном белом платье еле сдерживал её природную красоту, которую она, казалось, совершенно не стеснялась.

Её осиная талия была опоясанная тонкой цепочкой, на правом плече надет наплечник, рисунок на нём сделан гравюрой — вырезан в самом наплечнике.

Символ города — неизвестный мне воитель, сжимающий кирку в правой руке над головой, а в левом кулаке он сжимал в отличие от статуи на городской площади что-то сияющее, судя по изображённым лучам солнца на гравюре в зажатой ладони было маленькое солнце.

Эльфийка шла ко мне, и дым тянулся от миски, пробуждая аппетит. Вот уже перебинтованный гном, начал ворчать о том, что недоедает и просит добавки.

Взгляды тянулись за ней жадной вереницей. Лежащие мертвецким сном постояльцы, поднимались стоило ей пройти мимо них.

Она прошла мимо самого на вид здорового по состоянию постояльца. Это человек. Он, слегка сгорбившись сидел в левом ряду от моей койки и наблюдал за спонтанной процессией этой эльфийки.

Человек с перебинтованным местами лицом был наоборот осторожен в своём щедром взгляде.

Один глаз его был опоясан чёрно-кожаной повязкой. Следов увечий не много. Его торс плотно укутан тонкими целебными бинтами, поверх которых надет красный камзол длинной ровно до колена с подкрученными богато украшенными рукавами.

На его ногах надеты тёмные штаны из блестящего на вид покрытия.

Это кожа глубинного шарлинга. Мелкие чешуйки на дышащем материале, коже.

На тыльной стороне рукавов красного камзола начертаны золотистые письмена на гномьем языке.

Видимо, это тоже, “Рунная алгоритмика”.

Борода, но без усов. Длинная чёлка тоже была на бровях, но не ровная. Волосы на лбу были разной длины.

Также длинные волосы на затылке, спадающие на шею и коротко подстриженные виски. В мочках ушей серьги из бледно отполированного металла c оскаленными ликами волков.

Специфическая внешность для постояльца такого заведения. Высокий и сбитый. Он проявил сдержанность и не стал провожать взглядом эту эльфийку, что нельзя было сказать о других раненных, которые смотрели оживлёнными глазами в ускользающий след этой красавицы.

Чем ближе она подходила, тем больше я замечал детали, ломавшие стереотип об эльфийской “стерильной” красоте.

Стерильная идеальная красота пропорционального лица каждого эльфа обесценивает вариативность, и разнообразие эльфийской внешности теряется, словно похожесть друг на друга звёзд в небе, но эта девушка была исключением, может всё же не все эльфы не все, на одно лицо.

Её нос немного шире, чем у остальных эльфов. Нос — не идеально прямой, с лёгкой, благородной горбинкой и слегка приплюснутый нос. Скулы — Крупные, не острые, а мощные, но без перегиба, не было излишней в них грубости.

Она не выглядела как мужчина и женская изящность всё же преобладала в ней. На её лице тонкие, но глубокие белые шрамы под левым веком и несколько вдоль губ.

Суровый взгляд и нахмуренные светлые, широкие брови навечно юном лице навевали мысли о том, что эта девушка прошла через суровые испытания.

Её тело, как будто источало тёплый обжигающий свет. Брови длинные, с заострёнными кончиками.

Кожа на её лице была загорелой. Она встала рядом. Тело, и вправду невероятно крепкое. Это читается по взгляду на очертания её форм.

Длинные тренированные ноги. Ростом она была под метр девяносто. Средний рост для эльфийки.

Я читал, что королевская ветвь—“Сребровласых” эльфов, короли и королевы были под два метра с лишним.

На загорелой шее тонкие нити с маленькими драгоценными звёздами из золота, видимо ожерелье очень тонкой работы. Очень необычная эльфийка...

— Ты проголодался? — её голос был низким, и бархатным. Немного хрипловатым на окончании слов, как после долгого молчания.

Она смотрит на меня своими большими глазами цвета светлого мёда, будто в её радужке солнце осветило янтарь, или как будто смотришь через стеклянную кружку светлого гномьего — “ХАдлера - ZZZ” только эти глаза не пенились, и пускай будет так.

Я только кивнул, не в силах оторвать взгляд. На её носовой перегородке качалось широкое золотое кольцо.

В ушах — целый набор: по одному широкому кольцу в хрящике каждого уха ближе к мочке. Дальше на мочках, на тонких серебряных цепочках толщиной чуть толще волоса висят серьги-символы: солнце слева и четырехлучевая звезда справа.

Она протянула миску. Каша из пшена, простая, но пахшая так, что в животе заурчало.

— Да, думаю, да, — наконец выдавил я, принимая её.

Затем, тихо выдохнула, отдав кувшин с булькающей внутри вкусно пахнущей травами жидкостью и кашу.

Я всё ещё наблюдал за ней, краешком глаза.

Потянулась. Прохрустели позвонки, словно сухие ветки.

Затем, развернулась и подошла к кровати, которая стояла справа от меня.

— Тогда быстро кушай. С разрешения магистра мы выдвигаемся.

***

Она медленно через руки подняла своё белое платье вверх стягивая обличие целителя и попросила меня быстрее доесть кашу, так что я успел посмотреть её спину.

Слегка загорелая, крепкая спина, сотканная из тренированных рельефных мышц.

Ямочки ближе к пояснице. Выше шрам в виде полумесяца и изящная талия.

Мне стоит быстрее поспешить с едой.

Во рту до гортани всё же чувствовался незнакомый, странный привкус. Слизистая немного обожжённая, но моё тело было податливым до движений.

Я забыл во всём хаосе событий о ногах и о — “Карге”.

В пять ложек доел кашу, сваренную на воде, и выпил пряное вино с лечащими травами.

Содрав с себя белое одеяло на мгновенье, зажмурился...

Я могу двигаться и боли нет, но как же, так и где рунное ядро?

Постой, я чувствую покалывание в ногах, приподнявшись на них, я вновь улыбнулся.

Моё тело двигается! Не обращая внимания на тряску в теле, сделал пять шагов вперёд, на мне белые штаны, на ногах бинты, пальцы скованны, но они чувствуют, холодный, отполированный до блеска каменный пол.

— Это твоё?

Я обернулся и увидел уже совершенно другую личину, сущность воительницы...

На эльфийке была надета кольчуга, сделанная из тонких серебряного цвета металлических чешуек величиной с рыбий глаз, длиной эта броня до колена.