Культ Бездарности Проклятие Кривых Рук

Культ Бездарности Проклятие Кривых Рук

Пролог. Январь 2026. Снег и статика.

Книга: «Культ Бездарности»

Сакоси Накомода в тридцать лет – живое воплощение серости. Его жизнь – это офисная работа, где его не замечают, одинокая квартира-студия и тихая, никому не нужная мечта о покое. Всё меняется в день презентации, когда от волнения у него начинает трястись рука. Он проливает кофе на сервер. И тут происходит нечто: экраны в офисе не просто гаснут – изображение на них деградирует, пикселизуется, превращаясь в нелепый 8-битный арт, а затем система безопасности с искажённым, «дешёвым» голосом объявляет пожарную тревогу. Хаос, в котором виноват Сакоси, выглядит как сцена из плохо анимированного дешёвого аниме. Это и есть пробуждение «Проклятия Кривых Рук» – силы, материализующей его провалы в виде падения «качества анимации» реальности, что влечёт за собой совершенно реальные, абсурдно-разрушительные последствия.

Глава 1: Безликий и его Проклятие

СЦЕНА 1

ИНТ. ОФИС «ДЖИНН КОРПОРЕЙШН» – ДЕНЬ

Офис открытого пространства. Сотни одинаковых столов. Звук клавиатур – монотонный, как стрекот цикад. Воздух пахнет статикой и отчаянием.

САКОСИ НАКОМОДА (30), в недорогом, слегка помятом костюме, – человеческая версия фонового персонажа. Его поза кричит: «Пожалуйста, не замечайте меня». Он вносит правки в цифровой отчёт, его движения лишены даже намёка на харизму.

На его мониторе – графики, которые никто никогда не будет читать.

САКОСИ (В.О.)

(монотонно)

Моя жизнь – это статичная камера. Ни тебе драматичных ракурсов, ни эффектного саундтрека. Просто долгий, нудный план, который тянется с момента окончания университета. Мечта? Просто вырезать эту сцену. Полностью.

Рядом, за соседним столом, ЮКО (27) щелкает графическим планшетом. Она носит стильный пиджак поверх футболки с принтом малоизвестной инди-группы. Её взгляд – острый, сканирующий.

ЮКО

(не глядя на Сакоси)

Накомода. Ты слышал, как в отделе маркетинга смеялись? Похоже, твой отчёт по квотному анализу стал мемом. «Шедевр сонной логики», кажется.

Сакоси вздрагивает, будто его ткнули током.

САКОСИ

А… Юко-сан. Я… просто следовал шаблону.

(смотрит на свои руки)

В нём, наверное, была ошибка. В шаблоне.

ЮКО

В шаблоне была только возможность его оживить. Ты же не дерево, чтобы так строго следовать инструкциям.

(наконец смотрит на него, чуть смягчаясь)

Эй, ты в порядке? Выглядишь так, будто проспал на бетоне.

Сакоси хочет исчезнуть. Его желание настолько плотное, что кажется, воздух вокруг него слегка дрожит – невидимый глазу глитч в матрице.

САКОСИ

Я… в порядке. Просто презентация в три.

Его взгляд падает на экран. Начальник отдела, МИСТЕР ТАКЕДА (50), человек из полированного пластика и дешёвого парфюма, движется между столами. Его цель – Сакоси.

СЦЕНА 2

КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛ – ЧАС СПУСТЯ

Сакоси стоит у проектора. На экране – его слайды. Унылый океан из текста и диаграмм в корпоративных цветах. В комнате – мистер Такеда и три вице-президента. Их лица выражают вежливую скуку.

САКОСИ

(голос слегка дрожит)

…Таким образом, квота… э-э… на второй квартал может быть… пересмотрена с учётом… экстраполяции…

Он тянется за стаканом с водой. Рука подводит. Пальцы не цепляются за стекло, а будто соскальзывают с него, как в анимации, где не прорисовали захват.

Стакан падает.

Но не разбивается.

Он ударяется об стол – и издаёт глухой, резиновый звук, как будто это не стекло, а муляж. Вода выплёскивается прямо на ноутбук, подключённый к проектору.

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ 1

(морщится)

Накомода, осторожнее!

Но происходит не просто короткое замыкание.

ЭФФЕКТ ПРОКЛЯТИЯ КРИВЫХ РУК: АКТИВАЦИЯ.

Изображение на проекторе замирает. Затем цветовая палитра съезжает, становясь неестественно яркой, кислотной. Детализированные диаграммы расплываются, превращаясь в грубые, дрожащие MS Paint-скетчи. Лица на слайдах упрощаются до смайликов.

На ноутбуке Сакоси экран становится пиксельным, будто разрешение упало до 144p.

МИСТЕР ТАКЕДА

(вскакивает)

Что это? Вирус?!

САКОСИ

(в ужасе, смотрит на свои руки)

Я… я не…

В этот момент срабатывает система голосового оповещения здания. Но голос, обычно металлический и чёткий, теперь звучит так, будто его записали на дешёвый диктофон и ускорили в полтора раза, с фоновым треском.

ДЕШЁВЫЙ ГОЛОС СИСТЕМЫ

ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕН… Э-Э… КАК ЕГО… СЦЕНИЧЕСКИЙ КОЛЛАПС! ВСЕМ… ВЫЙТИ, НАВЕРНОЕ?

Загорается аварийная подсветка. Но лампы мигают не ровным светом, а будто их анимация выполнена на троечку – с пропущенными кадрами. Движения людей в зале становятся резкими, «рваными».

ЮКО

(в дверях, куда она заглянула на шум, шепчет)

Что за бредятина…

Она смотрит не на экран, а на Сакоси. Видит, как он стоит, сжавшись, его фигура на секунду будто теряет контур, становится наброском углем на полотне реальности.

Хаос нарастает. Но это не эпичный, кинематографичный хаос. Это хаос дешёвый, нелепый, как баг в инди-игре. Дверь конференц-зала со скрипом отваливается от петли и падает, издав звук картонного листа.

Наступает тишина. Всё замирает. Все смотрят на Сакоси.

На его лице – не страх. Это полное, абсолютное понимание собственной абсурдной катастрофы.

СЦЕНА 3

ИНТ. КВАРТИРА САКОСИ – ВЕЧЕР

Маленькая, безупречно чистая и безликая квартира-студия. Ничего лишнего. Никаких «я».

Сакоси сидит на татами, уставившись в стену. Перед ним – смартфон, где в рабочем чате бурлит обсуждение «технического глюка». Его имя уже стёрли из списка докладчиков навсегда.

Он медленно сжимает и разжимает правую руку.

САКОСИ

(шёпотом)

Проклятие… Кривых Рук.

Он вспоминает момент. Не сам пролитый стакан, а то, что было внутри. Волна стыда, настолько острая, что она будто разъела реальность вокруг точки его контакта с миром. Его неудача не просто случилась – она материализовалась, приняв форму эстетического брака.

Он подходит к раковине, чтобы налить воды. С опаской берёт стакан. Концентрируется. «Просто стакан. Просто вода».

Кран скрипит. Из него вытекает ржавая вода. Не в реалистичном смысле, а в мультяшном: вода ярко-оранжевая, почти светящаяся, и течёт она не струёй, а одним сплошным, негнущимся цилиндром, как в старых анимациях.

Сакоси в ужасе отшатывается. Цилиндр воды падает в раковину с глухим бульком, который звучит слишком уж постановочно.

САКОСИ

(задыхаясь)

Нет… Нет-нет-нет…

Он прячет руки под мышками, как птенец. Сидит так в темноте, пока не уснёт, съёжившись.

СЦЕНА 4

ЭКСТ. УЛИЦА, ВОЗЛЕ КОНБИНИ – СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Сакоси, в гражданской одежде, покупает безвкусный, но дешёвый обед. Он надел перчатки, хотя на улице не холодно.

Из переулка доносятся звуки драки. Подвывающий смех.

ТАМО (19), долговязый хулиган с неестественно острыми (как будто плохо нарисованными) чертами лица, прижимает к стене парня – ТАНАКУ (22). У Танаки потрёпанный скетчбук, из которого высыпаются листы. На них – изумительно детализированные, но полные отчаяния наброски персонажей.

ТАМО

Эй, художничек! Говорил же, это наша территория для «вдохновения». Плати налог. Или твои картинки станут ещё печальнее!

Сакоси замирает. Его инстинкт – отвернуться и уйти. Но он видит лицо Танаки. В нём не только страх. В нём – знакомая Сакоси безысходность. Чувство, что ты застрял в собственной плохо прописанной истории.

Он делает шаг вперёд.

САКОСИ

(тихо)

Оставьте его.

Голос Сакоси – не геройский баритон. Он писклявый, сдавленный. Тамо и его друзья оборачиваются, их лица расплываются в гримасах презрительного веселья.

ТАМО

Ого! Кто это у нас? Офисный планктон решил поиграть в самурая?

Тамо отталкивает Танаку и наступает на Сакоси. Сакоси отшатывается, поднимает руки в защитный жест. Волна паники – та самая, знакомая – накрывает его с головой.

ЭФФЕКТ ПРОКЛЯТИЯ: ВТОРАЯ ВОЛНА.

Движение Тамо залипает. Он делает выпад, но его анимация будто зацикливается на двух кадрах: шаг вперёд – отскок назад. Он выглядит как дергающаяся кукла.

Звуки ударов теряют басы, становятся хлюпающими, как шлепки мокрой тряпкой.

Один из дружков Тамо пытается ударить Сакоси сбоку. Но его кулак, не долетев, вдруг теряет перспективу, становясь огромным, мультяшно раздутым, а затем сдувается с жалким свистом.

Реальность в радиусе пяти метров от Сакоси снижает бюджет. Тени исчезают. Цвета уплощаются. Движения всех участников становятся угловатыми, «дешёвыми». Это не магия – это падение production value самой жизни.

Танака, прижавшись к стене, не испуган. Он заворожён. Его художнический глаз видит не хаос, а стиль. Грубый, честный, анти-системный.

ТАНАКА

(шёпотом, полный благоговения)

Ох… Ох ты ж… Это… Это же чистый автентичный шифтинг! Без компромиссов! Ты… ты разрушаешь саму полигонную сетку реальности!

Драка заканчивается сама собой. Тамо и его друзья, оглушённые абсурдом происходящего (их мозг отказывается обрабатывать «брак»), в панике разбегаются, их ноги скользят, как в комедийном скетче.

Сакоси стоит, тяжело дыша, глядя на свои руки в перчатках, из которых теперь, кажется, сочится невидимая краска порчи.

Танака подползает к нему на коленях.

ТАНАКА

Сэнсэй! Пожалуйста, научите меня! Я годами пытался достичь идеала, вылизать каждую линию! А вы… вы просто отбрасываете его! Вы показываете скелет, каркас! Это гениально!

САКОСИ

(в замешательстве)

Я… Я никого не учил… Я просто… всё ломаю.

ТАНАКА

(с горящими глазами)

Именно! Ломать, чтобы освободить! Моя учительница в арт-колледже говорила: «Танака, твои линии дышат отчаянием». А ваши… ваши линии – это крик! Крик против системы сглаживания! Вы – пророк!

Сакоси хочет возразить, но сил нет. Он чувствует лишь ледяную усталость и растущий ужас от того, что его личная бездарность стала заразной.

СЦЕНА 5

ИНТ. ДЁШЕВОЕ КАФЕ – ВЕЧЕР ТОГО ЖЕ ДНЯ

За столиком в углу. Сакоси пьёт воду, стараясь не смотреть на восторженного Танаку, который рисует в своём скетчбуке с бешеной скоростью.

ТАНАКА

Значит, это активируется от сильных эмоций? Стыда? Паники? Это же чистейшая манифестация внутреннего конфликта через визуальную составляющую! Сэнсэй, вы даже не представляете, как это… как это освобождает! Все твердят: «Больше деталей, выше FPS, идеальный рендер!». А вы – швыряете им в лицо палитру с ошибками! Это манифест!

САКОСИ

Это проклятие. Я хочу, чтобы оно исчезло.

ТАНАКА

(вдруг серьёзнеет)

Сэнсэй. Мир… он как индустрия. Он требует безупречного продукта. Безупречной карьеры. Безупречной жизни. А если ты не идеален – ты мусор. Ты либо сходишь с ума, пытаясь соответствовать, либо ломаешься. Вы… вы не сломались. Вы начали ломать правила.