Некромант поневоле

Мария Вель

Некромант поневоле

Глава

Глава 1

Проснулся Кузьмич от света. Тот был неярким, мягким, но все же пробивался сквозь закрытые веки, поэтому Кузьмич их и открыл. Несколько мгновений он недоуменно смотрел на открывшую его взгляду картину, слегка хренея от увиденного. Посреди комнаты стоял какой-то странный тип в хламиде до пола и с дурацким колпаком на голове. Типа окутывало сияющее облако – его свет и разбудил Кузьмича – позволявшее рассмотреть нечаянного гостя. Тот был худ, высок и очень молод, как бы не подросток вовсе, возможно, что чуток постарше. Выпускник одиннадцатого класса или студент-первокурсник, как решил Кузьмич.

Он ничуть не испугался. В его возрасте бояться глупо, даже незнакомца ночью в спальне. Красть у него, считай, почти что нечего, а врагов у деда не осталось. Были, но давно уж кончились. Маньяк? Так для них пенсионер не интересен. Тем девок молоденьких подавай.

– Ну, какого х…я? – Кузьмич приподнялся на локте. – Чего ты делаешь в моей квартире?

– Я экзогент четвертой степени Писториус, – гортанно произнес пришелец, не отреагировав на матерное слово. Добавив важно: – Маг, по-вашему. Пришел сказать: ты избранный.

Кузьмич хрипло рассмеялся.

– Ну, если кладбищем, то это мне известно. Мне на могилках давно прогулы ставят. Да только хрен им, обломаются! Я еще немного поживу.

Подкрепляя сказанное, он продемонстрировал гостю фигу, скрученную из дрожавших пальцев. Тремор, чтоб он был неладен.

– Какое кладбище? – экзогент поморщился. – Мир, в котором я живу, хочет тебя видеть бодрым и здоровым, сильным и умелым. У тебя редчайший дар поглотителя маны. С ним ты сразу станешь благородным и тебя возьмут на службу эйру. А он одарит щедро.

«Из Новинок[1] убежал, наверное, – сообразил Кузьмич. – Короче, шизофреник. Надо бы с ним помягче».

– Шел бы отсюда, парень! – сообщил нечаянному гостю. – Время позднее, а тебя, наверно, обыскались.

– Ты не хочешь быть здоровым и богатым? – пришелец изумился.

– Я не верю в сказки. Вали отсюда, маг Писториус! Я бы указал тебе дорогу, только мне вставать проблематично – спину прихватило. Сам найдешь, как выйти, раз сюда пробрался. Только дверь захлопни, а не то другой такой проберется. Вас, наверно, много убежало, или выписали скопом. Так что будь здоров, экзогент четвертой степени! Аривидерчи!

– Не могу, – вздохнул Писториус. – Я у эйра взял задаток. Раз не хочешь добровольно…

Сунув правую ладонь под мантию-хламиду, он извлек наружу посох с навершием из отполированного камня в виде кулака с оттопыренным средним пальцем. Палец этот указал на потолок. Сам кулак смотрелся грозным и тяжелым. «Раз приложит – и прогулы мне на кладбище закроют мигом, – сообразил Кузьмич. – Тип, похоже, буйный…»

– Слушай, маг Писториус! – выпалил торопливо. – Не спеши! Давай поговорим! Расскажи про вашу магию.

– Некогда! – буркнул экзогент. – Через несколько мгновений меня выбросит обратно. Мана подошла к концу, мир ваш очень далеко, пребывать в нем долго тяжело. Мне потом неделю ждать, чтобы вновь сюда переместиться. Полетели!

Он ткнул пенсионера оттопыренным пальцем кулака на посохе, и мир исчез. Пропала комната, постель, в которой пребывал Кузьмич, а заодно – и псих Писториус. Вместо них пенсионер вдруг оказался в красочном тоннеле со стенками из мелких, ярких звезд. Они сияли и мерцали, словно бы подмигивая Кузьмичу. Сам тоннель же изгибался по спирали, и Кузьмич летел в нем, повторяя все изгибы, да еще со страшной скоростью. «Я, наверно, умер, – промелькнула мысль, – и теперь меня несет навстречу Богу. Хотя, нет, должны быть ангелы, как пишут в книжках. Они встретят, поприветствуют и определят, куда меня засунуть. Странно только, почему тоннель такой сияющий. В книгах пишут, что он темный, свет только в конце его. Ладно, разберемся…»

Разобраться у него не получилось. Тоннель внезапно кончился, и Кузьмич с размаху рухнул всей спиной на что-то твердое. Вышибло дух, и его сознание померкло…

Очнулся он от голосов. Говорили двое, и, похоже, что ругались.

– Ты кого мне притащил! – возмущался чей-то бас. – Это же какой-то пень трухлявый! Я тебе мага-поглотителя заказывал, а не эту вот развалину!

– Возраст поглотителя в договоре не указан, – возражал Писториус визгливым голосом. – Как и состояние его здоровья. Он его легко поправит, поглощая ману. Сами знаете.

– Он же сдохнет после первого удара! – бас не унимался. – Возвращай задаток и отправь его обратно!

– Не получится – резерв исчерпан, – пробурчал в ответ Писториус. – И к тому же ваше требование неправомерно. Совет магов подтвердит…

Не прислушиваясь больше к спору, Кузьмич открыл глаза и осмотрелся. Он лежал на деревянных плахах, составлявших пол какой-то странной круглой комнаты. Стены ее были каменными, возведенными из блоков, вытесанными грубо и скрепленными раствором. Швы довольно ровные, но не идеальные. Рассмотреть все это позволял источник света в виде диска, закрепленного на балке под шатровой крышей. Потолка здесь не было. В отдалении стояли двое: псих, сбежавший из Новинок, и какой-то тип, массивный и мордатый в костюме из блестящей ткани. Сейчас он спорил с психом-экзогентом и махал руками. Кузьмич почти мгновенно понял, из своей квартиры он каким-то странном образом переместился в это помещение. Следовало разобраться, что за хрень здесь происходит.

Крякнув, он сначала сел, а после встал на ноги. Спину прострелило, но не слишком больно. Это было странно. Раз его так шваркнуло о пол, к слову, не покрашенный, то должно быть хуже.

– Эй, вы там! – он окликнул спорщиков. – А ну-ка стихли!

Псих с мордатым замолчали и уставились на Кузьмича. Изумленно.

– Быстро объяснили, почему я здесь оказался, и, конечно, главное: зачем? Если это похищение для вымогательства, то хрен вам будет по всей морде. Денег у меня немного, а доступ к банковскому счету заблокирован для интернета. Это раз. Теперь второе. За попытку похищения наш ОМОН вас поставит раком и произведет массаж дубинками. Это вам не демократия и толерантность, у Батьки не забалуешь.

– Э-э? – мордатый посмотрел на психа.

– Поглотитель угрожает нам преследованием от правителей страны, откуда прибыл, – пояснил Писториус. – Он не понимает, что их власть не распространяется на мир Фионы.

– Он дурак? – спросил мордатый.

– Сам дебил! – Кузьмич не удержался. – Думаешь: наел такую ряху, так король по жизни? В камере тебе быстро объяснят, что таким как ты отводят место у параши. Заодно и быстро похудеешь.

– Дерзкий червь!

Мордатый замахнулся, но Писториус схватил его за руку.

– Высокородный эйр! Погодите! Этот человек не понимает, где он, и куда переместился. Не успел ему все это объяснить – кончалась мана. Мне пришлось спешить.

– Объясни сейчас! – велел мордатый.

– Слушай… – псих взглянул на Кузьмича.

– Я Егор Кузьмич Калечиц, – понял его затруднение перемещенный. – Обращайтесь как положено к гражданину Беларуси.

– Слишком длинно для ощипанного петушка, – сказал мордатый. – Тощего и старого.

Он заржал. Кузьмич насупился. Он прекрасно понимал, что выглядит нелепо. В майке и трусах, под которыми – худые ноги, перевитые сосудами на икрах (варикоз проклятый!), небритый и с всклокоченными волосами, грязно-белыми как старый снег, Кузьмич смотрелся жалко. Но деваться некуда.

– Издеваться над больным и стариком – признак невеликого ума, – сообщил мордатому.

– Ах, ты, червь! – мордатый снова замахнулся.

– Погодите! – снова влез Писториус. – Гражданин Калечиц, – произнес, слегка поморщившись. – Ты ведешь себя невежливо и дерзко. Так нельзя. Перед тобой высокородный эйр Фионы…

– А насрать! – сказал ему Кузьмич.

– Напросился, червь! – взмахнул рукой мордатый.

В следующий миг Кузьмич словно бы попал под электричку. Она врезалась в него на высокой скорости и швырнула в каменную стену, припечатав к ней всей многотонной тушей. Дыхание пропало, и на миг Кузьмич почувствовал, как превращается в лепешку. Но потом давление исчезло, и он стек по камню на пол. Но не упал, а твердо встал на ноги. Удивительно, но позвоночник, который после этого удара должен был ссыпаться в трусы, остался цел и, более того, он перестал болеть. Кузьмич безмерно удивился. Он выгнул спину, наклонился… Даже не кольнуло. Спина сгибалась, как у молодого, и Кузьмич легко достал до пола пальцами. Выполнить такое упражнение он не мог уже лет пять.

Выпрямившись, Кузьмич глянул в сторону психа и мордатого. Оба наблюдали за пенсионером с интересом.

– Выдержал, – сморщился мордатый. – Не сдох.

– Я вам говорил! – сказал Писториус.

– А еще так можешь? – приосанился Кузьмич, взглянув на эйра. – Или это все, на что способен?

Эйр пожал плечами.

– Н-на!

На этот раз его ударил грузовик – магистральный и груженный. Кузьмича опять швырнуло к стенке, но не припечатало как в прошлый раз, а лишь прижало ненадолго. Дыхание не пропало. Выдохнув, Кузьмич шагнул вперед, легко пройдя на середину комнаты. Колени не болели! Более того, он ощущал, что тело заполняет бодрость, забытая давным-давно. Человеком Кузьмич был отнюдь не глупым, связать в единое удары и их воздействие на здоровье он сумел мгновенно. Как там говорил Писториус? «Он легко его поправит, поглощая ману?» Не соврал нисколько шизофреник! Или он не из Новинок?

– Что это было? – Кузьмич глянул на Писториуса.

– Магия, в которую ты не верил, – пожал плечами маг. – Убедился, гражданин Калечиц? Как ты себя чувствуешь?

– Отлично. Ноги не болят, спина не ноет.

– Не удивительно: высокородный эйр Деметриус влил в тебя столько маны! Год не вспомнишь про свои болячки. А ты ему грубил.

– Он сказал: я пень трухлявый.

– Так это было правдой, – эйр ухмыльнулся. – Будешь возражать?

– Не стану, но обидно было слышать.

– Теперь не обижаешься? – спросил Писториус.

– Нет, – сказал Кузьмич. – Да, я согласен: вел себя неправильно. Но и вы меня поймите: в моей стране магии не существует. Там ее считают сказкой. Разобраться сходу было трудно.

– А то, что нас ты сразу понял, и сам говоришь на нашем языке, тебя ничуть не удивило? – сощурился Писториус.

Кузьмич от неожиданности вздрогнул. Точно: с ним говорили не по-русски! Язык совсем другой: отрывистый, слегка шипящий, энергичный. И он его прекрасно понимает! Более того – сам говорит, не затрудняясь.

– Я влил его тебе еще в твоей квартире, – сказал Писториус. – Но ты не обратил внимания.

– Виноват, – Кузьмич развел руками.

– Раз уж осознал, то извинись за дерзость. Ты вел себя неподобающе.

– Высокородный эйр, – Кузьмич кивнул мордатому. – Извини, я был неправ. Не понимал, куда попал, решив, что вы мошенники. Беру свои слова обратно.

– Гляди-ка вежливый! – эйр ухмыльнулся. – Ладно. Пойдешь ко мне на службу?

– Что нужно делать?

– Быть защитником для дочери.

– Так это… – Кузьмич засомневался. – Ты сам сказал: я пень трухлявый. Был бы помоложе…

– Тебя уже немного подлечили, еще добавим маны. К тому же там совсем несложно: при нападении прикрыть ее собой. Примешь на себя удар противника, поскольку он тебе не страшен. Ты ведь поглотитель.

– Здесь почему такого не нашли?

Эйр поморщился:

– Их очень мало. Все поглотители на службе у принцепса. Поэтому я попросил Писториуса отыскать кого-то в постороннем мире. Он справился, хотя я ожидал, что избранный им маг окажется моложе.

– Они там толпами не ходят, – нахмурился Писториус. – Я этого едва нашел. Потратил столько маны!

– Оставишь у себя задаток, – ответил эйр.

– А остальное?

– После того, как гражданин Калечиц, – эйр произнес это с сарказмом, – продемонстрирует, чего он стоит, – он посмотрел на Кузьмича. – Ну, как, согласен? Деньгами не обижу, служить недолго – всего полгода. После чего отправишься в свой мир здоровым и богатым. Он переместит тебя обратно, – эйр глянул на Писториуса.

– Договорились! – Кузьмич кивнул. В самом деле: чего ему терять? Прикрыть собой дочку эйра? И что? Ну, шваркнут как сегодня, так это лишь на пользу – нас бьют, мы крепчаем. А в Минске за полгода его не хватятся – некому. За квартиру платит банк из пенсии Калечица – он дал такое поручение, а электричество и воду в его отсутствие никто не потребляет.

– Контракт подпишем у меня в поместье, – продолжил эйр. – Но тебе понадобится другое имя. Благородный маг не может называться гражданином, – он усмехнулся. – К тому ж Калечицем. Что, кстати, означает это имя[2]?

– Тот, кто других калечит.

– Гляди-ка! – удивился эйр. – А глянешь – так не скажешь. Но для Фионы имя не годится. Другое есть?

– Егор Кузьмич. Вы слышали.

– И это не подходит – на Фионе нет таких имен. Твоя иномирность сразу вылезет наружу. Нам запрещается принимать на службу пришельцев из других миров.

– Ну, может, Жора… – предложил Кузьмич.

– Тоже не годится.

– Ну, тогда Пельмень бессмертный. Меня когда-то называли так.

Кузьмич немного разозлился.

– Пельмень? – эйр удивился. – Что означает это имя?

– Есть такое блюдо. Мясной фарш в тесте, который варят в кипятке.

– И это вкусно?

– Если умело приготовить.

– Научишь повариху, – эйр кивнул. – Пельмень звучит неплохо. Непривычно, но похоже на имя выходца с Дальних островов.

– Согласен, – поддержал Писториус. – Скажем, что оттуда пригласили.

– А почему бессмертный? – продолжил эйр.

– Я выпал из окна восьмого этажа, но не разбился и даже ничего не поломал. Ну, только поцарапался немного.

Кузьмич тогда упал на дерево, оно его спасло. Но он об этом умолчал.

– Говорил: у вас нет магии! – упрекнул его Писториус. – Простой бы смертный уцелеть не смог.

«Это была водка, – добавил мысленно Кузьмич. – Вот такая магия». Вслух он это говорить не стал. Рассказывать, как барагозил в юности, богатым нанимателям не стоило.

– Пельмень по прозвищу Бессмертный, – произнес задумчиво Деметриус. – Благородный маг. Звучит неплохо. Принимается.

– Но на Дальних островах нет благородных, – сообщил Писториус. – Там, у козопасов, только вождь и соплеменники.

– Значит, будет просто маг Пельмень, – сказал Деметриус. – Дай ему во что-нибудь одеться и летим в Рексану. Времени много потеряли. По пути введешь его в курс дела.

Экзогент стащил с себя хламиду и передал ее пришельцу. Сам остался в черном, облегающем костюме – френч и брюки, плюс высокие ботинки из черной кожи. Слева на груди на френче вышита большая крякозябра.

– Знак Совета магов, – пояснил Писториус, заметив интерес во взгляде Кузьмича. – Чтобы сразу было видно – благородный экзогент.

– Хламиду нацепил зачем? – спросил Кузьмич, накинув на себя широкую, просторную одежду.

– В вашем инфополе маги носят мантии и эти шапки, – экзогент подал ему колпак, но Кузьмич брать его не стал, и шапка полетела на пол. – Я хотел, чтоб ты поверил. Потому и посмотрел, какими маги выглядят у вас. Заодно придумал степень – в ваших книгах маги делятся на ранги. На Фионе нет такого – невозможно ману цифрами измерить.

– Поспешим! – поторопил их эйр и подал пример, направившись к люку в центре комнаты.

Винтовая лестница из камня привела их к выходу из башни. То, что это была башня, Кузьмич понял еще в верхней комнате. Прохладный камень неприятно остужал босые ноги Кузьмича, но зато он топал бодро, не ощущая ни боли, ни слабости в коленях. Нет, не зря он согласился с эйром. Вылечить свои болячки, да еще при этом заработать – шанс, который выпадает лишь однажды.

Из башни они вышли на широкую, скалистую площадку. За нею, сколько было видно, возвышались горы – не сказать, чтобы высокие, но немаленькие. Склоны поросли кустарником и лесом. Голые вершины… Ту, где возвышалась башня, как будто срезали ножом, образовав площадку, на которой возвели строение высотой примерно с трехэтажный дом.

– Это место силы, – пояснил Писториус. – Там, внутри горы – источник маны. Без него я не смог бы приникнуть в дальние миры и найти тебя…

– Садитесь! – оборвал его Деметриус.

Лишь сейчас Кузьмич заметил на площадке перед башней два автомобиля. Те выглядели странно. Нет, похожи на земные – кузова, колеса, стекла. Только сверху – винт, как у вертолета, правда, меньше по размеру и вдобавок огражденный кожухом.

– Гравилеты, – объяснил Писториус. Ага, и сразу стало все понятно…

Возле одного из гравилетов стояли четверо мужчин в темно-синих френчах с оружием в руках – то ли автоматы, то ли пистолеты-пулеметы, Кузьмич не разобрал. Подчинясь знаку эйра, четверо как будто ссыпались в свою машину, захлопнув дверцы. Гадать не нужно, что охрана. Эйр тем временем направился к второму гравилету, сев там на водительское место. Кузьмич с Питориусом разместились сзади на просторном кожаном диване. В следующий миг сверху зашумело, но не громко – как будто сильный ветер в кронах; гравилет легко поднялся над площадкой и скользнул вслед стартовавшей первому с охраной. Кузьмич бросил взгляд вперед на приборную доску машины. А ее-то не было! Вместо этого большой экран с непонятными значками и изображениями. М-да, язык ему-то закачали, а с местной азбукой не ознакомили. Прочитать он ничего не смог.

– У вас тут развитая цивилизация, – сказал Писториусу. – Нас опережаете на полвека, если не побольше. На Земле нет гравилетов. Нахрена тогда вам магия?

– Так думаешь? – засмеялся экзоргент. – Тогда я объясню. Чтобы сделать гравилет, нужны материалы, которых нет в природе. Гравиапластины, для примера. Именно они под напряжением устраняют тяготение планеты. Чтобы получить их, маги на заводах трансмутируют материалы, получая нужные по свойствам. Также делают и накопители к моторам, чтобы винт вращать для передвижения в воздухе и колеса – на поверхности. Прикладная магия работает повсюду, и в том числе – в быту.

– Этим занимаются благородные?

– Нет, – сказал Писториус. – Прикладные маги в благородные не входят, поскольку не имеют собственной маны, они берут ее из накопителей. Их учат в специальных сколах, куда берут учеников с определенными способностями. Желающих много.

– Еще бы! – хмыкнул эйр. – Им весьма неплохо платят. Хороший прикладник живет не хуже благородного: свой дом и слуги.

– А остальные маги? – спросил Кузьмич.

И в следующие полчаса узнал немало интересного. Как оказалось, маги на Фионе делятся на два разряда. Наследственные, родившиеся в семьях, где поколениями все члены рода были с Даром. Их называют высокородными. Вторая категория – люди из простых семей, но с несомненным даром к магии, который проявился в детском возрасте. Таких здесь изымают из семей и направляют в «атеней», где опытные маги обучают использовать свой Дар. Семья не возражает, поскольку, окончив атеней, мальчик или девочка становятся благородными. А они – элита общества. Местный парламент (Сенатус) состоит из двух палат – высшей, из высокородных, и низшей, где заседают благородные. Численность второй в три раза выше, но главные решения – за первой. Она вотирует законы, решает вопросы мира и войны, вторая занимается местными делами, как-то: благоустройство городов, утверждение чиновников низового ранга и прочее. Парламентом руководит принцепс, который избирается на общем заседании палат.

– Из благородных можно стать высокородным? – спросил Кузьмич.

– Если в его семье три поколения подряд все дети будут с Даром, – сказал Писториус.

– Встречается такое?

– Чрезвычайно редко, – эйр хмыкнул.

– Это правда, – вздохнул Писториус. – Как ни стараются благородные брать в жены женщин с Даром, в их семьях появляются на свет и дети-пустоцветы. Вот моя семья, к примеру. Отец мой эйр, мать – терра, я же экзогент – это редчайшая способность общаться с внешними мирами, зато старшая сестра – пустышка. Поэтому только благородный.

– Что значит «терра»?

– Специализация мага. Эйр управляет воздухом, терр занимается землей, фламмер работает с огнем. И далее по списку. Титул мага говорит о роде его Дара.

– А поглотитель?

– Редкий Дар, не числившийся прежде в списках. Некогда их вовсе не считали магами – так, что-то непонятное. В войне он бесполезен, а ценность мага ранее определялась заслугами на поле боя. Но после ряда покушений на высокородных – и в том числе принцепсов, о поглотителях задумались и стали приглашать в охрану. В атенее их не обучают, поскольку нету смысла. Их функция простая – прикрыть собой объект охраны и дать тому возможность в ответ ударить самому.

– А почему принцепс забрал себе всех поглотителей? – спросил Кузьмич.

– Он их перекупил, – ответил эйр. – Титус – самый богатый человек Фионы.

«Поэтому боится покушений», – сообразил Кузьмич, но вслух не произнес – и без того понятно. Историю Земли он знал неплохо, поэтому услышанное от Писториуса его ничуть не удивило. Феодалы создали государство, которым сами управляют. Так было много раз. Кузьмич не сомневался, что у феодалов здесь немало привилегий, как некогда в России, когда владеть землей с крестьянами могли только дворяне. В Европе это тоже было. Правда, эти государства возглавлял монарх с наследственной властью, здесь им пока не озаботились. А чтобы общество не бунтовало, создали социальный лифт. Родился с Даром – станешь благородным, а повезет – пробьешься выше. Последний шанс довольно мизерный, но он имеется, а, значит, есть надежда улучшить свое положение. Она работает, как некогда в России, где Петр I своей Табелью о рангах дал возможность выходцам из низовых сословий не только выбиться в дворяне, но обзавестись весомым титулом, к примеру, графа. Последнее случалось редко, но подобные примеры заставляли тысячи рвать жилы на служении царю. Морковка для ослов, поскольку государством де-факто управляла знать. Потом товарищ Ленин и его команда доходчиво объяснили, что для того, чтобы руководить страной, не обязательно родиться принцем или хотя бы с золотой ложкой во рту. С тех пор и повелось. К примеру, президент России – сын обычного рабочего, а Беларуси – рядовой крестьянки.

– Я одного не понимаю, высокородный эйр, – сказал Кузьмич Деметриусу. – Кто может угрожать сенатору Фионы? Зачем тебе защитник дочери? Или же в вашем государстве отсутствует закон, и каждый делает, что хочет?

– А он не глуп, каким казался раньше, – заметил эйр и, повернувшись, глянул на Писториуса. – Скажи ему! Всю правду…

Поскольку управление он бросил, Кузьмич сообразил, что в гравилете имеется автопилот. Хотя, чего тут удивительного? И на Земле такое есть, причем, давно.

– Высокородный эйр Деметриус недавно потерял отца, – сказал Писториус, – а тот составил завещание, в котором собственность рода – от предприятий и недвижимости до счета в банке оставил внучке, дочери Деметриуса.

– И в чем проблема?

– А в том, что у Деметриуса есть младший брат – высокородный фламмер Маркус, который полностью лишен наследства, чем очень недоволен.

– За что же его так?

– Увы, но Маркус с юных лет зарекомендовал себя не лучшим образом. Бега и игры в кости, вино и оргии с гетерами и гладиаторами.

– У вас есть гладиаторы?

– Не те, что были раньше. Кулачные бои, борьба без правил… В Фионе они очень популярны. Их ласки стоят дорого.

Кузьмич едва не сплюнул. Нет, надо же! Здесь тоже пидарасы.

– Поскольку денег на забавы не хватало, – невозмутимо продолжал Писториус. – Маркус потребовал, чтобы отец при жизни выделил ему часть собственности рода. Такое право у него было, ему пошли навстречу. И, как нетрудно догадаться, все это он спустил довольно быстро, к тому же влез в долги. Надеждой его было получить наследство, но высокородный Аппиус решил иначе. Оспорить это невозможно, поскольку собственность отходит к внучке. Если бы он оставил все Деметриусу, то Маркус обратился б суд, и тот бы выделил ему долю. А так – без вариантов. Через полгода завещание вступит в силу, после чего наследниками высокородной Юлии становятся ее родители. Поэтому единственной надеждой Маркуса становится смерть племянницы. В этом случае суд поровну разделит наследство между братьями.

– И он решится на убийство?

– Даже глазом не моргнет, – ответил эйр. – Брат – сволочь еще та.