Звон

Дмитрий Вектор

Звон

Глава 1. Тихий звон.

Томас впервые услышал это в четверг, возвращаясь с ночной смены. Было половина седьмого утра, октябрьский рассвет только начинал окрашивать небо над Ванкувером в грязно-розовый цвет. Парковка возле его таунхауса была пуста, если не считать разбитого пикапа соседа и его собственной "Хонды". Том вышел из машины, потянулся, хрустнув затёкшими плечами, и услышал звон.

Тонкий. Высокий. Как будто кто-то где-то далеко провёл пальцем по краю хрустального бокала. Звук был настолько тихим, что Том сначала не понял, слышит ли он его на самом деле или это что-то внутри головы. Он замер посреди парковки, прислушиваясь. Дождь моросил – обычный ванкуверский дождь, который здесь идёт девять месяцев в году. Шуршали шины машин на дороге. Где-то гудел мусоровоз.

А ещё был этот звон.

Том покрутил головой, пытаясь определить источник. Ничего. Звук словно исходил отовсюду и ниоткуда одновременно. Через минуту он исчез. Том подождал ещё немного, но тишина была абсолютной – если не считать дождя и далёких машин. Он пожал плечами и пошёл к дому.

Эмили ещё спала. Том снял промокшую куртку, повесил на крючок в прихожей, прошёл на кухню. Включил кофемашину. Стоя у окна с кружкой в руках, он смотрел на мокрую улицу и думал о том, что пора брать отпуск. Шестнадцать ночных смен подряд на складе – это слишком даже для него. Глаза слипались, в висках пульсировала тупая боль, а теперь ещё эти звуки.

На следующее утро звон повторился. Том опять услышал его на парковке, в тот же самый момент – половина седьмого, выходит из машины, тянется. Звон. Чистый, высокий, едва уловимый. На этот раз Том достал телефон и включил диктофон. Записал минуту тишины. Дома, за завтраком, прослушал запись в наушниках. Ничего. Только шум дождя и далёкий гул города.

– У тебя всё нормально? – Эмили смотрела на него из-за планшета, на экране которого были открыты рабочие документы. Она работала удалённо бухгалтером, и её рабочий день начинался рано.

– Да, нормально, – соврал Том. – Просто устал.

– Тебе нужно взять выходной.

– Знаю.

Но выходной он не взял. На складе не хватало людей, начальник умолял остаться ещё на неделю, и Том согласился. Деньги были нужны – они всё ещё выплачивали ипотеку за этот чёртов таунхаус, который, казалось, никогда не станет по-настоящему их.

К концу недели Том понял, что звон не исчезает. Он звучал постоянно – тихий, настойчивый, как звон в ушах после концерта. Только это был не звон в ушах. Это было что-то снаружи, что-то реальное, что Том слышал, но не мог записать. Звук то усиливался, то ослабевал, но никогда не пропадал полностью. Ночью он мешал спать. На работе – сосредоточиться. Том начал пить больше кофе, глотать ибупрофен горстями, но ничего не помогало.

В понедельник он пошёл к врачу.

Доктор Патель был пожилым индусом с внимательным взглядом и привычкой долго молчать, прежде чем что-то сказать. Он послушал Тома, проверил уши, заглянул в горло, постучал молоточком по коленям.

– Физически вы здоровы, мистер Уилкинс, – сказал он наконец. – Но я бы хотел направить вас на дополнительные обследования. МРТ, аудиометрия. Это может быть тиннитус, хотя описание не совсем типичное.

– А что ещё это может быть?

Патель помолчал.

– Стресс. Переутомление. Недосып. Всё это может вызывать слуховые феномены. Вы много работаете?

– Шестнадцать ночных смен подряд.

– Вот видите. Я выпишу вам магний и витамин B12. И, пожалуйста, возьмите хотя бы пару дней отдыха.

Том взял таблетки, но не выходные. Деньги. Всегда эти чёртовы деньги. И звон продолжал звенеть.

Енотов он заметил во вторник.

Это случилось вечером, когда Том вернулся домой после короткого дневного сна. Он вышел на крыльцо с банкой пива, собираясь немного посидеть на свежем воздухе перед тем, как снова ехать на склад. Дождь прекратился, выглянуло солнце – редкое зрелище для октября. И вот тогда Том увидел их.

Еноты сидели на всех мусорных баках вдоль улицы. На крыше гаража напротив. На ветках большого клёна у дороги. Сидели неподвижно, как статуи. Морды с чёрными масками были повёрнуты в одну сторону – туда, где за рядами таунхаусов и новых кондоминиумов начинался Стэнли-парк.

Том пересчитал. Шестнадцать енотов в поле зрения. Может, больше – некоторые прятались в тени. Шестнадцать чёртовых енотов, и все смотрят в одну точку.

– Эм! – позвал он жену. – Выйди на секунду!

Эмили вышла, вытирая руки полотенцем.

– Что?

– Смотри, – Том кивнул на улицу. – Ты видишь?

– Что я должна видеть?

– Енотов. Их же куча.

Эмили посмотрела, прищурилась.

– Ну да, несколько штук. И что?

– Несколько? – Том уставился на неё. – Эм, их минимум пятнадцать. Посмотри на мусорные баки. На клён. На гараж.

– Том, там три, может четыре енота. Ты правда совсем не спишь?

Он молчал. Смотрел на енотов. Они сидели неподвижно. Эмили вернулась в дом, а Том остался на крыльце. Допил пиво. Еноты не двигались. Проходили люди – молодая пара с коляской, подросток на скейтборде, пожилая китаянка с сумками из супермаркета. Никто не обращал внимания на животных. Как будто их не существовало.

Или как будто их действительно было всего три-четыре штуки, а Том сходил с ума.

Той ночью на складе звон усилился. Том разгружал паллеты с коробками, работал автопогрузчиком, и звон гудел в голове так громко, что он едва слышал собственные мысли. В какой-то момент пришлось остановиться, выйти на улицу, подышать. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Звон не стих.

Том стоял у погрузочной платформы, курил сигарету – хотя бросил три года назад – и смотрел на промзону вокруг склада. Фонари горели тускло. Между контейнерами что-то двигалось. Том присмотрелся. Еноты. Они шли цепочкой между контейнерами, один за другим, как солдаты на марше. Десять, пятнадцать, двадцать животных. Шли молча, не отвлекаясь на мусор, который обычно привлекал их. Просто шли куда-то, повинуясь неведомой команде.

– Ты это видишь? – спросил Том напарника, Майка, который вышел покурить следом за ним.

– Что вижу?

– Енотов. Вон там, между контейнерами.

Майк посмотрел, затянулся.

– Не вижу никого, чувак. Ты точно в порядке? Выглядишь хреново.

Том не ответил. Еноты исчезли в темноте. А звон продолжал гудеть, заполняя всё пространство внутри черепа.

В среду вечером, когда Том вернулся домой, енотов стало ещё больше. Они сидели уже не только на мусорных баках, но и на машинах, на крышах, на асфальте. Сидели группами по пять-семь штук. И все по-прежнему смотрели в сторону парка. Том сфотографировал их на телефон. Показал Эмили за ужином.

– Эм, посмотри.

Она взяла телефон, нахмурилась.

– И что это?

– Как что? Еноты. Их полно.

– Том, на фотографии один енот. Вот этот, на мусорном баке. Остальное – просто тени и размытые пятна.

Том выхватил у неё телефон. Посмотрел на экран. Она была права. На фото был один чёткий енот и куча непонятных теней. Но он же видел их! Десятки животных! Как это возможно?

– Мне кажется, тебе нужна помощь, – тихо сказала Эмили. – Серьёзная помощь. Может, это не просто стресс. Может, что-то с мозгом. Опухоль или.

– Со мной всё нормально, – оборвал её Том.

Но он знал, что это неправда.

В четверг ночью всё изменилось. Том лежал в постели, слушал звон и не мог уснуть. Эмили спала рядом, дышала ровно и спокойно. Том смотрел в потолок и думал, что, может быть, действительно опухоль. Может, рак мозга. Слуховые галлюцинации, визуальные галлюцинации. Скоро начнутся судороги, потеря сознания, смерть. Ему тридцать четыре года, он не готов умирать.

И тут звон изменился.

Из высокого, тонкого звенья он превратился в нечто более сложное. В гул. В вибрацию. В хор голосов без слов, поющих в унисон. Том сел в кровати. Звук заполнил всё – комнату, дом, мир. Казалось, он идёт из-под земли, из воздуха, из стен. Том зажал уши ладонями, но это не помогло. Звук был внутри, снаружи, везде.

Эмили не проснулась.

Том встал, накинул халат, вышел на крыльцо. Ночь была ясная – редкость для Ванкувера. Звёзды видны. Луна почти полная. И в этом лунном свете Том увидел их.

Еноты. Сотни енотов. Они шли по улице колонной, ровными рядами. Не бежали, не суетились – шли. Медленно, синхронно, как один организм. Их глаза отражали свет фонарей красными точками. Они двигались абсолютно бесшумно – только лёгкий шорох когтей по асфальту.

Том стоял на крыльце, не в силах пошевелиться. Процессия текла мимо его дома бесконечным потоком. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Он достал телефон, включил камеру, но руки дрожали так сильно, что изображение получалось смазанным. Он попытался сфокусироваться, но звон в голове усиливался с каждой секундой, превращаясь в оглушительный рёв.

Потом так же внезапно, как началось, всё прекратилось. Последний енот исчез в темноте, направляясь к парку. Звон стих – не исчез полностью, но вернулся к прежнему тихому уровню. Том стоял на крыльце, дрожа от холода и страха, слушал, как стучит его сердце.

Он вернулся в дом, разбудил Эмили.

– Что случилось? – она села, испуганная его видом. – Том, ты весь белый.

– Еноты, – его голос дрожал. – Их были сотни. Тысячи. Они шли по улице. Все вместе. Как армия.

– Том.

– Я снял видео! – он сунул ей телефон.

Эмили посмотрела. На экране была только тёмная размытая картинка и дрожащие пятна света.

– Милый, – она взяла его за руки. – Завтра же утром мы едем к врачу. Не к терапевту, а к неврологу. Это серьёзно.

Том хотел спорить, но вдруг понял, что у него нет сил. Может, она права. Может, это всё в его голове. Опухоль, психоз, шизофрения. Что угодно. Только бы это прекратилось.

Он лёг обратно в постель, закрыл глаза. Звон звенел тихо и настойчиво, как будильник, который невозможно выключить. А где-то на границе сознания Том слышал другое – шорох тысяч лап, шуршание тысяч хвостов, дыхание тысяч существ, движущихся как одно целое.

И откуда-то из глубины этого звука, почти неразличимо, доносилось нечто похожее на слова. Не человеческие слова. Но всё равно слова.

Они что-то говорили. Что-то важное. Что-то, что должно было перевернуть весь мир.

Том уснул, так и не разобрав этого послания.

А утром новости взорвались сообщениями о том, что в Ванкувере, Сиэтле, Портленде и ещё в дюжине городов на западном побережье произошла серия странных инцидентов с животными.

Глава 2. Первые сигналы.

Том проснулся от звука телевизора. Эмили уже встала, он слышал, как она на кухне включает кофемашину, достаёт чашки. Сквозь полуоткрытую дверь спальни доносился голос ведущего утренних новостей. Том лежал, глядя в потолок, и прислушивался. Звон по-прежнему был с ним – тихий, постоянный, как шум в ушах. Но после ночного кошмара он казался почти невинным.

Том встал, натянул джинсы и футболку, вышел на кухню. Эмили стояла у экрана планшета, который был прислонён к тостеру. На экране крупным планом – разбитое окно небоскрёба в центре Ванкувера.

– третий случай за эту ночь, – говорил ведущий. – Стаи ворон атаковали высотные здания в даунтауне, разбиваясь о стёкла. Полиция пока не может объяснить причины такого поведения птиц. Специалисты из Университета Британской Колумбии предполагают, что это может быть связано с нарушением миграционных путей из-за изменения магнитного поля Земли.

– Видел? – Эмили обернулась к Тому. На её лице читалось беспокойство.

– Птицы? – Том взял чашку кофе, которую она ему протянула.

– Не только птицы. Смотри.

Она переключила на другой канал. Там показывали репортаж с улиц Сиэтла. Камера дрожала, оператор явно бежал. На экране мелькали силуэты койотов – десятки койотов, которые бежали по центральной улице, сбивая людей, опрокидывая уличные кафе. Люди кричали, прятались в магазинах, забирались на машины. Полицейские пытались отогнать животных, но те не реагировали даже на выстрелы в воздух.

– Боже мой, – прошептал Том.

– Это по всему побережью, – сказала Эмили. – Ванкувер, Сиэтл, Портленд, Сан-Франциско. Даже в Лос-Анджелесе что-то происходит. Животные словно сошли с ума.

Том поставил чашку. Руки дрожали. Он не был сумасшедшим. Он видел процессию енотов прошлой ночью, и это было реально. Это происходило на самом деле.

– Том? – Эмили коснулась его руки. – Ты в порядке?

– Я говорил тебе, – его голос был хриплым. – Я же говорил про енотов. Это не галлюцинации. Это реально.

Она посмотрела на него долгим взглядом, потом кивнула.

– Может быть. Но тебе всё равно нужно к врачу. Даже если это реально, со звоном что-то не так. Обычные люди не слышат то, что слышишь ты.

Том хотел возразить, но она была права. Звон был только в его голове. Почему? Что не так с ним? Или что не так со всеми остальными?

По телевизору сменился сюжет. Теперь показывали Портленд. Зоопарк. Репортёр стоял у ограждения, за которым виднелись перевёрнутые вольеры и бегущие люди.

– слоны прорвали ограждение около полуночи, – говорил репортёр, его голос дрожал. – Они направились к центру города. Сотрудники зоопарка и полиция пытались остановить их, но животные не реагировали на привычные команды. По последним данным, пострадали как минимум двадцать человек. Слонов удалось остановить только с помощью транквилизаторов, но сейчас они.

Изображение дёрнулось. Камера упала. Слышались крики.

– они снова идут! Все назад! Назад!

Трансляция прервалась. В студии воцарилась пауза. Ведущий явно пытался сохранить профессионализм, но его лицо побледнело.

– Мы, э-э, пытаемся восстановить связь с нашими коллегами в Портленде. А пока перейдём к.

Эмили выключила планшет. В кухне стало тихо. Только гудел холодильник да тикали часы на стене.

– Что происходит? – тихо спросила она.

– Не знаю, – Том сел за стол. – Но это что-то большое.

Телефон Тома завибрировал. Сообщение от начальника склада: «Не приходи сегодня. Всем выходной. Ситуация непонятная. Следи за новостями».

Значит, даже его начальник, которого мало что могло вывести из равновесия, почувствовал, что что-то не так.

– Мне позвонить на работу? – спросила Эмили. – Сказать, что буду работать из дома?

– Думаю, да. Лучше никуда сегодня не выходить.

Они провели следующие два часа у телевизора. Новости шли непрерывным потоком, и с каждой минутой становилось ясно: это не отдельные инциденты. Это координированная атака. Или не атака – скорее, исход. Животные покидали свои привычные места обитания и двигались к городам. Не хаотично, а организованно. Стаями, стадами, стаями.

В Сиэтле койоты захватили три квартала центра. Полиция оцепила район, но звери не уходили. Они просто сидели там, на тротуарах, на машинах, на ступеньках зданий. Сидели и смотрели на людей.

В Сан-Франциско морские львы вышли из залива и заполонили набережную. Тысячи животных просто лежали на асфальте, перекрыв движение. Когда полиция попыталась их разогнать, львы заревели так громко, что у нескольких офицеров пошла кровь из ушей.

В Сакраменто медведи спустились с гор и вошли в город. Не гризли – обычные чёрные медведи, которые обычно боялись людей больше, чем люди их. Но сейчас они не боялись. Они шли по улицам, заходили во дворы, царапали двери домов.

И везде, во всех городах, были птицы. Тысячи птиц – вороны, чайки, голуби, даже хищники. Они кружили над городами чёрными облаками, садились на провода, крыши, деревья. И молчали. Не каркали, не кричали – просто сидели и смотрели вниз.

– Как в фильме Хичкока, – прошептала Эмили.

– Хуже, – ответил Том. – У Хичкока птицы атаковали. А эти просто ждут.

– Чего?

Том не ответил. Звон в его голове стал громче. Не намного, но достаточно, чтобы он это заметил. Звук пульсировал в такт его сердцебиению, как будто что-то внутри головы резонировало с чем-то снаружи.

В полдень власти Ванкувера дали первую официальную пресс-конференцию. Мэр города – седовласая женщина с усталым лицом – стояла за трибуной в окружении полицейских и каких-то чиновников.

– Мы призываем всех жителей сохранять спокойствие, – говорила она. – Ситуация находится под контролем. Мы работаем с федеральными властями и специалистами по дикой природе, чтобы понять причины необычного поведения животных. На данный момент мы рекомендуем жителям по возможности оставаться дома, особенно в районах, граничащих со Стэнли-парком и другими природными зонами. Избегайте контакта с дикими животными. Если вы видите большие скопления животных, немедленно сообщите в полицию.

– Под контролем, – фыркнул Том. – Да они сами не понимают, что происходит.

– А ты понимаешь? – спросила Эмили.

– Нет. Но у меня есть чувство, что.

Он замолчал. На экране за спиной мэра что-то происходило. Оператор отвёл камеру в сторону, показывая окно пресс-центра. За стеклом на подоконнике сидели вороны. Много ворон. Они выстроились в ряд и смотрели внутрь. В зал. На людей.

Мэр обернулась, увидела птиц. На секунду на её лице отразился неподдельный страх. Потом она взяла себя в руки.

– Как видите, даже здесь э-э Это просто демонстрирует масштаб проблемы. Но мы справимся. Мы.

Одна из ворон клюнула в стекло. Резкий стук эхом разнёсся по залу. Потом ещё одна. И ещё. Все птицы начали бить клювами по окну синхронно, в такт. Стук-стук-стук. Стук-стук-стук. Стекло затрещало.

– Всем покинуть зал! – крикнул кто-то.

Трансляция прервалась.

Эмили схватила Тома за руку.

– Что, чёрт возьми, происходит?

Том смотрел на пустой экран. Звон в его голове стал оглушительным. Он зажмурился, зажал уши, но это не помогло. Звук был повсюду. И сквозь этот звон, сквозь гул и вибрацию, Том вдруг различил слова. Не слова – скорее, смысл. Послание. Оно было простым и ужасающим.

«Мы здесь. Мы всегда были здесь. А теперь пришло наше время».

– Том! – Эмили тряхнула его за плечи. – Том, очнись!

Он открыл глаза. Звон стих до прежнего уровня. Эмили смотрела на него с испугом.

– Что с тобой?

– Я слышал – он замолчал. Как объяснить? Она подумает, что он окончательно сошёл с ума. – Ничего. Просто звон усилился.

– Мы едем в больницу. Прямо сейчас.

– Эм, посмотри на новости. Больницы сейчас переполнены. Там хаос.

Она посмотрела на экран планшета, пролистала несколько заголовков.

– Господи. Ты прав. Все больницы забиты пострадавшими от атак животных. И подожди.

Она ткнула пальцем в статью.

– Смотри. «Странный феномен: десятки людей жалуются на постоянный звон в ушах. Врачи не находят физиологических причин».

Том наклонился, читая через её плечо. В статье говорилось, что за последние две недели в больницы Ванкувера, Сиэтла и других городов побережья обратились более трёхсот человек с жалобами на необъяснимый звук. Все описывали его одинаково: высокий, постоянный звон, который не фиксируется приборами. Врачи списывали это на массовую истерию или какой-то новый вид тиннитуса.

– Значит, не только я, – прошептал Том.

– И ты думаешь, это связано? Звон и животные?

– Не знаю. Но.

Телефон Эмили зазвонил. Она взглянула на экран.

– Моя мама. Алло? Мам, да, мы дома. Всё нормально. Что? Подожди, подожди.

Она включила громкую связь. Голос тёщи звучал истерично:

– они повсюду! На крышах, на деревьях! Я выглянула в окно, и там сотни белок! Они сидят и смотрят на дом! Джордж хотел выйти, но я его не пускаю! Что нам делать?

– Мама, успокойся. Просто сиди дома и не открывай дверь. Где вы?

– В Бёрнаби. Возле парка.

– Хорошо. Не паникуй. Мы сейчас.

– Подожди. Они пошли. Все разом. Они идут куда-то. О господи, их так много. Они идут к центру города. Эмили, что происходит?

– Не знаю, мам. Но вы в безопасности. Просто оставайтесь дома.

Когда она положила трубку, руки у неё дрожали.

– Том, мне страшно.

Он обнял её. За окном было тихо. Их улица выглядела обычно – машины на парковках, пустые тротуары, качающиеся от ветра ветки деревьев. Но Том знал, что это обманчивое спокойствие. Где-то там, в парке, собиралась армия. Армия животных. И скоро она придёт сюда.

– Может, нам уехать? – спросила Эмили. – Сейчас, пока ещё можно. К моим родителям или не знаю, подальше отсюда.

– Смотри, – Том кивнул на планшет, где обновилась лента новостей.

Заголовок гласил: «Дороги из Ванкувера перекрыты. Власти не рекомендуют покидать город».

Под заголовком было фото: шоссе, забитое машинами. И между машин, на обочинах, на самой дороге – животные. Олени, койоты, медведи. Они стояли неподвижно, блокируя движение. Люди бросали машины и бежали пешком, но животные не нападали. Они просто стояли. Ждали.

– Нас заперли, – прошептала Эмили.

Том смотрел на фото и вдруг понял страшную правду. Это не хаос. Это не безумие животных. Это план. Точный, продуманный план. Сначала заблокировать выходы. Потом что? Атаковать? Или что-то другое?

Звон в его голове пульсировал, как живое существо. И Том вдруг понял: он не просто слышит этот звук. Он часть его. Часть этой огромной сети, которая связывает всех животных на побережье в одно целое. Каким-то образом, по какой-то причине, некоторые люди тоже подключились к этой сети. И он один из них.

– Эм, – сказал он тихо. – Нам нужно найти других людей, которые слышат звон. Может быть, они знают больше. Может быть, вместе мы сможем понять, что происходит.

– Как мы их найдём?

– Интернет. Соцсети. Они наверняка пишут об этом.

Эмили открыла ноутбук. Через пять минут они нашли форум, где люди обсуждали звон. Сотни сообщений. Тысячи. Люди со всего западного побережья писали о том, что слышат странный звук. Делились теориями, искали объяснения.

И в одном из сообщений Том увидел имя, которое изменило всё.

«Доктор Маргарет Чен, биолог из Университета Британской Колумбии. Я изучаю поведение животных более двадцати лет. И то, что сейчас происходит, невозможно с точки зрения классической биологии. Если вы слышите звон, свяжитесь со мной. Мне нужна помощь в исследовании этого феномена. Вместе мы можем найти ответы».

Под сообщением был электронный адрес.

Том посмотрел на Эмили.

– Пишем ей?

– А у нас есть выбор?

Том начал печатать письмо. За окном стемнело. Где-то в городе завыла сирена. Потом ещё одна. И ещё. Звон в голове стал громче.

Глава 3. Волна.

Ответ от доктора Чен пришёл меньше чем через час. Том и Эмили сидели на диване, вслушиваясь в звуки ночного города. Сирены не умолкали. Где-то вдалеке слышались выстрелы – то ли полиция, то ли кто-то из жителей пытался отпугнуть животных. По телевизору шли экстренные выпуски новостей, один тревожнее другого.

Письмо было коротким: «Приезжайте завтра в десять утра. Больница Ванкувер Дженерал, западное крыло, третий этаж, кабинет 312. Я там буду с другими людьми, которые слышат звон. Нам нужно поговорить. Не опаздывайте. – М.Ч.».

– Больница? – Эмили нахмурилась. – Она что, там работает?

– Может, исследования проводит. Раз столько людей с этим звоном обращаются.

– Том, а если это ловушка? Ты же не знаешь её.

– Эм, если это ловушка, то очень странная. Зачем кому-то заманивать людей, которые слышат непонятный звук? Мы же не террористы и не преступники. Мы просто – он замолчал, подбирая слова. – Мы просто те, кто видит то, что другие не видят.

Эмили промолчала. Потом обняла его и прижалась головой к плечу.

– Мне страшно, – прошептала она. – Я не знаю, что будет завтра. Я боюсь, что мы не доедем до больницы. Что нас съедят по дороге или.

– Не съедят, – попытался успокоить её Том, хотя сам не был уверен ни в чём. – Они пока не нападают. Просто собираются.

– А потом?

На это у него не было ответа.

Ночь прошла в полудрёме. Том не мог уснуть – звон пульсировал в голове, то усиливаясь, то затихая. Несколько раз он вставал, подходил к окну, смотрел на улицу. Енотов больше не было видно, но он чувствовал их присутствие где-то рядом. Они ждали. Все ждали.

Утро встретило их серым небом и моросящим дождём. Обычная ванкуверская погода, но в ней было что-то зловещее. Город был слишком тихим. Машин на дорогах почти не было. Люди попрятались по домам.

– Поехали на моей, – сказала Эмили, доставая ключи от своей "Тойоты". – У неё бак полный.

Они оделись, проверили, заперты ли все окна и двери, и вышли на улицу. Дождь барабанил по капюшонам. Том огляделся – парковка пуста. Ни единого енота. Ни единой белки. Даже птиц не было слышно. Тишина давила на уши сильнее, чем звон.

– Куда они делись? – спросила Эмили, садясь за руль.

– Не знаю. И это пугает меня больше, чем когда они были повсюду.

Дорога до больницы обычно занимала двадцать минут. Сегодня они ехали сорок. Улицы были пусты, но на перекрёстках стояли полицейские машины, а на некоторых дорогах валялись перевёрнутые мусорные баки, разбитые витрины магазинов, брошенные вещи. Следы ночных событий.