Тень прошлого. Криминальный детектив

– Может, адрес? – предположила Кузнецова. – Дом 7, квартира 13?

– Слишком просто. Они не оставляют прямых подсказок. – Волков задумался. – Вспомни: Морозова говорила про архив прокуратуры. Про дела о пропажах. Возможно, это связано.

– Ты думаешь, ключ открывает что‑то там?

– Не знаю. Но у нас два варианта: либо искать место с номером 7/13, либо пробивать архив.

Она достала планшет, быстро вбила запрос:

– В городе три здания прокуратуры. Старое, где хранились дела до реформы, – на улице Заводской, 17. Корпус 7, вход 13.

Волков замер.

– Совпадение?

– Или подсказка, – сказала Кузнецова. – Ты прав: они не оставляют прямых следов. Но намекают.

Он посмотрел на часы. 01:23.

– Туда сейчас не попасть, – сказал он. – Охрана, камеры.

– Значит, надо найти способ, – она убрала планшет. – У тебя есть связи в прокуратуре?

Волков усмехнулся:

– Были. Но после моего ухода… скажем так, не самые тёплые.

– Тогда действуем иначе. – Кузнецова достала телефон. – Я знаю, кто может помочь.

Через час они сидели в маленькой кофейне на окраине. За столиком напротив – мужчина в очках, с усталыми глазами и папкой в руках. Бывший коллега Кузнецовой, уволенный из СК за «излишнее любопытство».

– Ты уверена, что ему можно доверять? – тихо спросил Волков.

– Он ненавидит систему больше, чем мы, – ответила она. – И знает, где искать.

Мужчина поставил на стол чашку, открыл папку.

– Вы про архив? – спросил он, глядя на них поверх очков. – Да, там есть то, что вы ищете. Но доступ закрыт.

– Как попасть внутрь? – прямо спросила Кузнецова.

– Только через чёрный ход. И только ночью. – Он достал лист бумаги, нарисовал схему. – Вот вентиляционная решётка. Она ведёт в подвал, а оттуда – в архив. Но там датчики.

– Мы обойдём, – сказал Волков.

– Ещё одно, – мужчина наклонился вперёд. – В архиве есть комната 713. Её нет на планах. Но я видел, как туда носили коробки с пометкой «Особо секретно».

Волков и Кузнецова переглянулись.

– 7/13, – прошептала она.

– Именно, – кивнул мужчина. – Но будьте осторожны. Кто‑то уже интересовался этим местом. Неделю назад.

– Кто? – спросил Волков.

– Не знаю. Но он оставил вот это. – Он протянул им визитку.

На картоне – тот же символ: крест с перевёрнутой каплей.

Они вышли из кофейни. Ветер усилился, небо начало светлеть. До рассвета – пара часов.

– План такой, – сказал Волков, глядя на схему. – Проникаем через вентиляцию. Ты прикрываешь. Я иду в комнату 713.

– А если там ловушка? – спросила Кузнецова.

– Если бы хотели убить – уже убили бы. – Он посмотрел на ключ в своей руке. – Они хотят, чтобы мы нашли то, что спрятано. Но зачем?

Она не ответила. В глазах – тревога.

– Поехали, – сказал Волков. – Время не ждёт.

Машина тронулась, оставляя позади кофейню и тень мужчины, который смотрел им вслед, покачивая головой.

Где‑то в глубине города, в тёмной квартире, зазвонил телефон.

– Они идут, – произнёс голос в трубке. – Ключ у них.

– Хорошо, – ответили на том конце. – Пусть найдут. Но не выживут.

Глава 8. «В сердце архива»

Старое здание прокуратуры на Заводской, 17 выглядело вымершим. Окна тёмные, у входа – одинокий фонарь, мерцающий с перебоями. Вокруг – ни машин, ни прохожих. Время будто остановилось.

Волков и Кузнецова подкрались к боковой стене. По схеме, которую дал бывший коллега, вентиляционная решётка находилась за кустами сирени.

– Проверь датчики, – шепнул Волков.

Кузнецова достала миниатюрный сканер, провела вдоль стены. На экране – красные точки.

– Два датчика движения. И камера над дверью.

– Отключи, – сказал Волков, доставая инструменты.

Она быстро подключилась к проводке, ввела код – датчики моргнули и погасли. Камера замерла, развернувшись в противоположную сторону.

– Три минуты, – предупредила Кузнецова. – Потом система заметит сбой.

Волков поддел решётку, снял её, заглянул внутрь. Тёмный лаз, пахнущий пылью и сыростью.

– Я иду. Ты прикрываешь. Если что – уходи.

– Без тебя – не уйду, – отрезала она.

Он не стал спорить. Залез в вентиляцию, пополз вперёд.

Через десять минут Волков оказался в подвале. Холодный бетон, трубы, гудение старых насосов. Он осторожно выбрался, осмотрелся. Дверь в коридор – приоткрыта.

Тихо, как тень, он двинулся к лестнице. На втором этаже – длинный коридор с дверями. На одной – табличка: «Архив. Доступ строго по пропускам».

Волков достал ключ. «7/13». Вставил в замок. Поворот – щелчок. Дверь открылась.

Внутри – ряды стеллажей, папки, коробки. В дальнем углу – металлическая дверь без опознавательных знаков. На ней – тот же символ: крест с перевёрнутой каплей.

Волков подошёл, вставил ключ в скрытый замок. Ещё один щелчок.

За дверью – маленькая комната. Стол, стул, сейф. На столе – стопка папок с грифом «Совершенно секретно».

Он открыл первую. Фотографии. Тела. Все – с тем же ритуальным знаком на теле. Даты: от десяти до двух лет назад.

Следующая папка – списки. Имена, адреса, отметки: «Ликвидирован», «В разработке», «Подозреваемый».

Внизу – схема. Карта города с отметками: «Ячейки», «Хранители», «Суд».

Волков замер. Это не просто банда. Это сеть. Разветвлённая, скрытая, с жёсткой иерархией.

Он достал телефон, начал фотографировать документы.

Кузнецова стояла у окна, следила за улицей. Три минуты давно истекли, но система пока не подала сигнал тревоги. Она напряжённо вслушивалась в звуки здания.

Вдруг – шаги. Тихие, осторожные. Кто‑то шёл по коридору.

Она прижалась к стене, достала пистолет. Шаги приближались.

Дверь архива скрипнула.

На пороге – мужчина в форме охранника. В руке – рация. Он замер, увидев открытую дверь.

– Стой! – крикнула Кузнецова, выходя из тени. – Руки вверх!

Охранник вздрогнул, потянулся к поясу. Она выстрелила – пуля впилась в стену рядом с его головой.

– Ещё раз попытаешься – следующая будет в колено, – холодно сказала она.

Он поднял руки.

– Кто ты? – спросила она.

– Я… я просто работаю здесь, – пролепетал он. – Меня наняли…

– Кем?

– Не знаю! – он задрожал. – Мне платят, я слежу. Сегодня сказали: «Будь на месте. Могут прийти».

Кузнецова прищурилась:

– Кто сказал?

– Человек… в плаще. Он всегда приходит ночью.

Она оглянулась на дверь архива. Волков должен был уже закончить.

– Где он держит связь? – она ткнула пистолетом в рацию охранника.

– В подсобке. Там радиостанция.

– Веди.

Волков успел сфотографировать все папки. Он уже собирался уходить, как вдруг заметил на столе маленький диктофон. На нём – наклейка: «Последнее слово».

Он включил воспроизведение.

Голос – хриплый, искажённый:

«Если ты это слышишь, значит, ты уже в игре. Мы следим. Мы знаем, кто ты. И знаешь ли ты, что твой отец… не погиб в аварии? Он был одним из нас. И он предал. Как и ты сейчас. Ты идёшь по его пути. Остановись – или станешь следующим».

Запись оборвалась.

Волков застыл. Отец? Его отец погиб, когда ему было двенадцать. Официальная версия – авария. Но мать всегда говорила, что что‑то было не так.

Теперь – это.

Он сжал диктофон. Значит, это не просто расследование. Это – личное.

В коридоре – шум. Голоса. Выстрелы.

Волков бросился к двери.

Кузнецова держала охранника на мушке, пока он открывал дверь подсобки. Внутри – радиостанция, мониторы, карта города.

– Включай, – приказала она.

Он дрожащими руками нажал кнопку. На экранах – изображения с камер. В том числе – коридор у архива.

На записи – три фигуры в чёрных плащах. Они приближались к двери, где был Волков.

– Чёрт! – Кузнецова развернулась к охраннику. – Сколько их всего?

– Пять… – прошептал он. – Они всегда приходят впятером.

Она достала телефон, набрала Волкова. Гудки. Нет ответа.

Тогда она рванула к архиву.

Волков едва успел пригнуться, когда первая пуля пробила дверь. Он отполз за стеллаж, достал пистолет.

Голоса за дверью:

– Он там. Возьмите его.

Шаги. Дверь распахнулась.

Волков выстрелил первым. Один из нападавших упал. Остальные рассредоточились.

Перестрелка. Грохот, звон разбитого стекла. Волков перекатывался, стрелял на поражение.

Одна фигура упала. Вторая. Третья…

Но их было больше.

Он почувствовал удар в плечо. Боль. Кровь.

– Сдавайся! – крикнул кто‑то. – Ты уже проиграл!

Волков усмехнулся.

– Проиграл? – прошептал он, доставая гранату-имитатор из кармана. – Посмотрим.

Швырнул её на пол. Громкий хлопок, дым.

В этот момент дверь архива распахнулась.

– Волков! – крикнула Кузнецова. – Уходим!

Он рванул к ней. Они выбежали в коридор.

Позади – крики, топот.

Они бросились к вентиляции.

Через полчаса они были в машине. Дождь снова начался, смывая следы.

Волков сжимал в руке диктофон. Кузнецова вела машину, время от времени оглядываясь.

– Ты в порядке? – спросила она, заметив кровь на его плече.

– Живой, – ответил он. – Но они знают, что мы нашли.

– Что было в тех папках?

Он протянул ей телефон – фотографии. Она быстро просмотрела, побледнела.

– Это… это организация. Настоящая.

– И мой отец был в ней, – тихо сказал Волков. – И, похоже, его убили.

Молчание.

– Куда теперь? – спросила Кузнецова.

Волков посмотрел на диктофон.

– Искать того, кто записал это. Он знает больше.

Машина рванула в ночь. Где‑то вдали – вой полицейских машин. Но это уже не имело значения.

Игра перешла на новый уровень.

Глава 9. «Голос из прошлого»

Машина мчалась сквозь ночь. Дождь стихал, оставляя на асфальте зеркальные лужи, в которых дрожали огни редких фонарей. Волков сжимал в руке диктофон, словно тот мог дать ответы на все вопросы. Кузнецова вела машину, время от времени поглядывая на него.

– Ты в порядке? – снова спросила она. – Рана…

– Держусь, – отрезал он. – Нужно найти того, кто записал это послание. Он знает про отца. Про всю эту… организацию.

– Но как? – Кузнецова свернула на пустынную дорогу. – У нас только диктофон и обрывочные сведения.

Волков включил запись снова. Голос – хриплый, искажённый:

«Если ты это слышишь, значит, ты уже в игре. Мы следим. Мы знаем, кто ты. И знаешь ли ты, что твой отец… не погиб в аварии? Он был одним из нас. И он предал. Как и ты сейчас. Ты идёшь по его пути. Остановись – или станешь следующим».

Волков остановил воспроизведение.

– Он говорит «мы». Значит, их много. И они давно следят за мной.

– А что, если это ловушка? – предположила Кузнецова. – Может, они хотят, чтобы ты искал этого человека?

– Может. Но у меня нет выбора. – Он посмотрел на диктофон. – Этот голос… он звучит знакомо.

– Знакомо? Ты знаешь его?

– Не могу точно сказать. Но где‑то слышал.

Они остановились у заброшенной автозаправки. Волков достал телефон, набрал номер.

– Елена? Это Волков. Нам нужно встретиться. Срочно.

На том конце – молчание. Затем – тихий голос Морозовой:

– Я знала, что ты позвонишь. Где?

– Автозаправка на выезде из города. Через двадцать минут.

– Буду.

Он отключился.

– Думаешь, она поможет? – спросила Кузнецова.

– Она сама в опасности. И, возможно, знает больше, чем говорит.

Морозова приехала ровно через двадцать минут. Вышла из машины, огляделась. В свете фонаря её лицо казалось бледным, почти прозрачным.

– Что у вас? – сразу спросила она.

Волков протянул ей диктофон.

– Послушай.

Она включила запись, слушала, не перебивая. Когда голос замолчал, она закрыла глаза.

– Я знаю, кто это, – прошептала она.

– Кто? – резко спросил Волков.

– Его зовут Григорий Нестеров. Бывший оперативник. Потом… ушёл в тень. Говорят, он один из «хранителей» – тех, кто следит за соблюдением правил ордена.

– Почему он связался со мной? – Волков сжал кулаки. – Что ему нужно?

Морозова посмотрела ему в глаза:

– Потому что ты – сын своего отца. И если Нестеров вышел на тебя, значит, он видит в тебе угрозу. Или… преемника.

– Преемника? – переспросила Кузнецова. – Ты думаешь, Волков может занять место в этой организации?

– Не добровольно, – поправила Морозова. – Но они могут попытаться его использовать. Или сломать.

Волков усмехнулся:

– Они явно плохо меня знают.

– Это да, – согласилась Морозова. – Но будь осторожен. Нестеров хитёр. И у него есть доступ к архивам.

– Где его найти? – спросил Волков.

– У него дом за городом. Старая дача. Но туда не так просто попасть. Охрана, камеры, ловушки.

– Мы найдём способ, – сказал Волков. – Ты поедешь с нами?

Морозова задумалась. Затем кивнула:

– Да. Я тоже хочу знать правду.

Через час они стояли у ворот заброшенной дачи. Дом – двухэтажный, обшарпанный, но с крепкими решётками на окнах. Вокруг – высокий забор, камеры на столбах.

– Как будем входить? – спросила Кузнецова.

– Через подвал, – сказала Морозова. – Я знаю, где вход.

Они обошли дом, нашли люк, прикрытый листвой. Волкова открыла его, спустилась первой. За ней – Волков и Кузнецова.

В подвале – сыро, пахнет плесенью. Тусклый свет фонарика выхватывал трубы, ящики, старые вещи.

– Дальше – коридор, – шепнула Морозова. – Он ведёт прямо в кабинет Нестерова.

Они двинулись вперёд. Шаги глухие, почти бесшумные.

Вдруг – скрип. Кто‑то шёл по дому.

Волков замер, поднял пистолет. Кузнецова достала нож. Морозова прижалась к стене.

Дверь в конце коридора открылась. На пороге – силуэт. Высокий, плечистый. В руке – пистолет.

– Я знал, что ты придёшь, – произнёс голос. Тот самый, с диктофона. – Игорь Волков. Сын Сергея Волкова.

– Нестеров, – холодно сказал Волков. – Где мой отец?

Нестеров усмехнулся.

– Твой отец… он был одним из нас. Но предал. И ты идёшь по тому же пути.

– Что ты несёшь? – рявкнул Волков. – Он погиб в аварии!

– Нет. Его убили. Потому что он узнал слишком много. – Нестеров шагнул вперёд. – И ты узнаешь. Если выживешь.

Кузнецова прицелилась.

– Опусти оружие, – приказала она.

Нестеров рассмеялся.

– Вы думаете, что можете меня остановить? Вы даже не понимаете, с чем столкнулись.

Он щёлкнул выключателем. Свет залил комнату.

И тогда они увидели.

Стены – в фотографиях. Лица. Десятки лиц. Все – с тем же символом: крест с перевёрнутой каплей.

Под каждым фото – имя, дата, отметка: «Ликвидирован».

Среди них – фотография отца Волкова.

– Добро пожаловать в «орден», – прошептал Нестеров. – Теперь ты знаешь правду.

Волков смотрел на фото отца. В груди – боль, ярость, холод.

– Ты заплатишь за это, – сказал он, поднимая пистолет.

Но Нестеров уже исчез.

Где‑то в глубине дома – звук шагов. И тихий смех.

Игра только начиналась.

Глава 10. «Правда, которая убивает»

Свет лампы резал глаза, выхватывая из полумрака лица на стенах – десятки фотографий с одним и тем же символом: крест с перевёрнутой каплей. В центре – снимок отца Волкова. Под ним – дата и строчка: «Ликвидирован. Причина: предательство».

Волков стоял неподвижно. Внутри – вихрь: гнев, боль, недоумение. Всё, во что он верил, рушилось.

– Ты знал? – тихо спросил он, оборачиваясь к Нестерову.

Тот пожал плечами:

– Я выполнял приказ. Твой отец перешёл черту. Он узнал, кто стоит во главе ордена. И решил обнародовать это.

– Кто? – голос Волкова звучал глухо. – Кто возглавляет их?

Нестеров усмехнулся:

– Думаешь, я скажу? Если бы я знал – был бы уже мёртв.

Кузнецова шагнула вперёд, направив пистолет:

– Говорите, или я…

– Или что? – перебил Нестеров. – Убьёте меня? Тогда вы никогда не узнаете, почему ваш отец связался с Морозовой.

Все обернулись к Елене. Она побледнела:

– Что ты несёшь?

– Ты была его информатором, – спокойно сказал Нестеров. – Он доверял тебе. И именно через тебя орден узнал о его планах.

Морозова покачала головой:

– Это ложь. Я никогда…

– А кто, по‑твоему, предупредил их о его встрече с журналистом? – Нестеров достал из кармана старый диктофон. – Вот запись. Твой голос.

Он включил воспроизведение.

Женский голос – низкий, с лёгкой хрипотцой:

«Он будет в кафе „У моста“ сегодня в 20:00. С ним – материалы. Нужно убрать всё до того, как он передаст их».

Морозова замерла. Затем резко вырвала диктофон, разбила его о пол.

– Это монтаж! – крикнула она. – Они заставили меня…

– Хватит, – оборвал Волков. – Если это правда – ты предала моего отца. Если ложь – ты всё равно знала больше, чем говорила.

Тишина. Только тиканье старых часов на стене.

Внезапно за окном – шум. Свет фар, скрип тормозов.

– Они здесь, – прошептала Кузнецова, бросаясь к окну. – Три машины. Люди в чёрном.

Нестеров рассмеялся:

– Вы думали, я не предупредил их? Вы в ловушке.

Волков огляделся. Выход только один – через подвал. Но дверь уже блокирована.

– У нас минута, – сказал он. – Нужно найти что‑то, что даст нам преимущество.

Он бросился к столу, начал рыться в бумагах. Кузнецова прикрывала дверь, держа пистолет наготове. Морозова стояла в углу, сжав кулаки.

Среди папок Волков нашёл карту города. На ней – отметки: «Ячейка 1», «Ячейка 2»… и в центре – красный круг с надписью: «Сердце».

– Это штаб‑квартира, – прошептал он. – Здесь всё начинается.

– И заканчивается, – добавил Нестеров. – Вы никогда туда не доберётесь.

– Почему? – спросила Кузнецова.

– Потому что это здание – под защитой. Полиция, ФСБ… все они в игре.

Волков поднял голову:

– Значит, мы идём не через вход. А через канализацию.

Он достал схему, которую когда‑то изучал для другого дела. Под городом – сеть старых тоннелей. Некоторые ведут прямо под штаб‑квартиру.

– Безумие, – сказала Морозова. – Там ловушки. Датчики.

– Мы обойдём, – ответил Волков. – У тебя есть выбор: остаться здесь и умереть или пойти с нами и попытаться всё исправить.

Она посмотрела на фотографию отца Волкова, затем на Нестерова.

– Я с вами.

Через полчаса они спускались в канализацию. Влажный холод, запах гнили, далёкий шум воды. Волков шёл первым, освещая путь фонариком.

– Через двести метров – люк, – говорил он. – Он ведёт в подвал штаб‑квартиры. Оттуда – в серверную. Там хранятся все данные.

– Если они не стерли их, – добавила Кузнецова.

– Стерли, – кивнул Волков. – Но у них есть резервные копии. И мы их найдём.

Они двигались молча. Только шаги, эхо, да где‑то вдали – вой крыс.

Вдруг – звук. Голоса сверху.

Волков замер, поднял руку. Все остановились.

Над ними – шаги. Много ног. Кто‑то ходил по улице прямо над люком.

– Ждать, – прошептал Волков.

Минуты тянулись как часы. Наконец, звук удалился.

Он осторожно поднял люк, выглянул. Пустая улица. Никого.

– Вперёд.

В подвале штаб‑квартиры было тихо. Только гудение серверов за стеной. Волков открыл дверь в серверную, достал ноутбук, подключил его к сети.

– Пароль? – спросила Кузнецова.

– Он у меня, – сказала Морозова, доставая флешку. – Я копировала его год назад. Думала, пригодится.

Волков вставил флешку, ввёл код. Экран загорелся.

Перед ними – тысячи файлов. Переписки, списки, финансовые операции, имена.

– Вот оно, – прошептал Волков, открывая папку с пометкой «Верховный».

На экране – фотография. Мужчина в дорогом костюме, с холодным взглядом. Под ней – имя:

Виктор Громов.

– Громов?! – Кузнецова не поверила своим глазам. – Начальник управления? Он… он глава ордена?

– Всё это время он был за кулисами, – сказал Волков. – Отец пытался его разоблачить. И его убили.

– Но почему? – спросила Морозова. – Что он скрывает?

Волков открыл следующий файл. Документ: «Проект „Феникс“».

Текст:

«Цель: создание сети лояльных лиц в силовых структурах, судах, СМИ. Контроль над ключевыми ресурсами. Ликвидация несогласных. Финальная стадия – внедрение в правительство».

– Они хотят захватить власть, – прошептал Волков. – Это не просто преступная группировка. Это заговор.

За дверью – шум. Голоса. Шаги.

– Они нашли нас, – сказала Кузнецова. – Что теперь?

Волков сохранил данные на флешку, выключил ноутбук.

– Теперь мы идём к Громову. И требуем ответов.

– Это самоубийство, – предупредила Морозова.

– Нет, – ответил он. – Это правосудие.

Они вышли из подвала. На улице – рассвет. Первые лучи солнца пробивались сквозь тучи.

Где‑то вдали – звук сирен.

Но Волков уже знал: пути назад нет.

Игра перешла в финальную фазу.

Глава 11. «Последний ход»

Рассвет окрасил улицы в бледно‑розовый. Волков, Кузнецова и Морозова стояли у выхода из канализационного коллектора, тяжело дыша. В ушах ещё звучал гул сирен, в глазах – отблески прожекторов. Но они вырвались.

– Что дальше? – спросила Кузнецова, поправляя куртку. – Громов теперь знает, что мы в курсе. Он не оставит нас в живых.

Волков достал флешку, сжал её в кулаке.

– У нас есть доказательства. Нужно передать их тем, кто сможет их использовать.

– Кому? – горько усмехнулась Морозова. – В системе нет никого, кому можно доверять.

– Есть, – сказал Волков. – Журналистам. Общественности. Пусть весь город узнает правду.

– Это война, – предупредила Кузнецова. – Он бросит против нас все силы.

– Пусть. – Волков посмотрел на небо. – Но мы начнём первыми.

Они нашли убежище в заброшенной типографии. Старые печатные станки, пыль, запах бумаги. Здесь когда‑то выпускали подпольные листовки – теперь это место подходило для другого.

Волков подключил ноутбук к проектору. На стене – экран с файлами из серверной. Имена, даты, схемы.

– Мы сделаем брошюры, – сказал он. – Краткие, ёмкие, с фактами и фотографиями. И распространим их по всему городу.

– За одну ночь? – усомнилась Морозова. – Это невозможно.

– Возможно, если работать сообща. – Он раздал всем задачи: Кузнецова – верстка, Морозова – отбор материалов, сам Волков – тексты и координация.

Часы текли. За окном – первые лучи солнца. В типографии – стук клавиш, шелест бумаги, напряжённые взгляды.

К шести утра они закончили. Стопка брошюр лежала на столе – аккуратные, с заголовком: «ПРАВДА О „Фениксе“». На обложке – фото Громова и символ ордена.

– Теперь – распространение, – сказала Кузнецова. – Рынки, метро, остановки. Везде, где люди.

– Я знаю, кто поможет, – добавила Морозова. – У меня остались связи.

Она достала телефон, набрала номер. Через час в типографию пришли пятеро – молодые, решительные. Бывшие активисты, которых когда‑то преследовали за «экстремизм».

– Вы уверены, что это не ловушка? – спросил один из них.

– Уверен, – ответил Волков. – И если вы боитесь – я пойму. Но это шанс остановить их.

Они переглянулись. Затем – кивнули.

– Мы в деле.

Город просыпался. Люди шли на работу, пили кофе, спешили. Никто ещё не знал, что день изменит всё.

На остановках – листовки. В метро – брошюры. На экранах смартфонов – ссылки на сайт с документами. Информация расползалась как вирус.

В полдень – первые отклики. Группы в соцсетях взрывались обсуждениями. Кто‑то не верил, кто‑то требовал расследования. Но молчание было нарушено.

Громов узнал об этом через сорок минут.

Он сидел в кабинете, смотрел на экран, где мелькали заголовки: «Коррупция в верхах», «Орден „Феникс“: кто управляет городом?». Его лицо оставалось спокойным, но пальцы сжимали ручку так, что та треснула.

– Кто это сделал? – спросил он, не глядя на помощника.

– Волков. И его группа. У них доступ к архивам.

– Найдите их. Немедленно.

– Уже ищем. Но… – помощник запнулся. – Народ начал реагировать. Протесты у мэрии.

Громов встал. Подошёл к окну. Внизу – толпа. Люди держали плакаты, кричали.

– Они думают, что победили, – прошептал он. – Но игра ещё не окончена.

Он достал телефон, набрал номер:

– Начинайте операцию «Чистилище». Устранить всех, кто связан с утечкой. И найти Волкова. Живым или мёртвым.

Волков и его команда наблюдали за событиями из квартиры Морозовой. На столе – карты, рации, оружие.

– Он ответит, – сказала Кузнецова, глядя на трансляцию с площади. – Люди уже вышли.

– Но он не сдастся, – предупредил Волков. – Будет удар. Жёсткий.

Словно в подтверждение его слов – звонок. Номер неизвестный.

Волков взял трубку: