Первый Артефактор семьи Шторм

У лестницы я замер: рядом с ней я увидел сдвинутую панель, за которой прятался сам во время атаки на дом. Отпустив Елизавету, подошёл ближе, заглянул внутрь. Там оказалась небольшая комнатушка с узким креслом. На нём можно было отдыхать и читать книги. Или заниматься сексом, пока никто не видит. Я оглядел панель – её толщина явно обеспечивала хорошую звукоизоляцию.

Резво выскочив оттуда, я подошёл к тому месту, которое мне рисовала память Сергея – там, где Роксана убила отца. На полу оставалось только пятно гари. Я опустился на колени, коснулся пятна, почувствовал лёгкое тепло. Прищурился, провёл рукой по глазам, но ничего не увидел – видимо мозг меня обманывает и никаких следов магии здесь нет. Две недели прошло.

После я развернулся и посмотрел на лестницу: остатки перил держались на нескольких вертикальных стойках, а остальные лежали на полу: брат выкинул двоих нападавших с помощью порыва ветра и только вмешательство Роксаны с её огненной магией уберегло остальных. И здесь она сделала то, что запрещено всеми конвенциями: выжгла Дар.

По крайней мере у нас за такое могли убить и разорвать цикл перерождения на несколько поколений. А это потеря статуса, сил, активов. Не самая выгодная сделка ради сиюминутного удовольствия от чужих мучений и смерти.

Я осмотрел свои руки: они были все в золе, но мне казалось, что они в крови. Потемневшей, тяжёлой крови.

– Неужели это такая мощная штука, что вы посмели напасть на своих? – прошептал я в потолок. – Ещё и тела забрали, уроды.

В моём мире боги, конечно, воевали, но нападение на дом всегда было крайней мерой. За нарушение базовых правил. Хотя, именно на что-то подобное намекали мне все вокруг.

Я махнул рукой, и мы ушли из обгорелой части дома. Закрыли двери, накинули куртки и вышли на улицу. С удовольствием вдохнули свежий влажный воздух.

– Что делала моя семья, что её решили уничтожить под ноль? – прямолинейно спросил я Елизавету.

Она отвела глаза, но я подошёл ближе и взял её рукой за подбородок, оставляя на белой коже чёрные отпечатки, повернул к себе.

– Слушаю.

Она попробовала отодвинуться, но я мягко сжал ей челюсть – можно дёрнуться, но это неприятно. Она прикрыла глаза:

– Хорошо, я поняла. Скажу.

Я отпустил руку и полюбовался линиями сажи на её лице. Получилось красиво, почти как узор на магическом кристалле.

Елизавета Васильевна засунула руки в карманы и нахохлилась совсем не как аристократка, а просто замёрзшая женщина.

– Твои родители, в частности отец, решили уничтожить Инъектор, который вы храните. По крайней мере так он говорил всем.

– А что он думал на самом деле? И что по этому поводу думал брат?

– Чужая душа потёмки, – задумчиво протянула Лиза. – Но я думаю, что он действительно решил попробовать его активировать без санкции остальных семей. И Петя полностью его поддерживал. Хоть и понимал, что за этим последует наказание. Петя говорил, что они делают только то, что необходимо.

Я осмотрел двор, оценил мешки с цементом в гараже, вспомнил отпечатки гари на стенах и полу.

– Видимо они не успели. Иначе бы битва закончилась иначе. Сила одного бога в руках человека, – я покачал головой. Это даже пугало, честно сказать.

– Возможно. А вдруг успели?

Она посмотрела на меня, я в ответ поднял бровь.

– Мой дар включился из-за другого. Можешь здесь мне поверить, пусть это и сложно: если бы мне вкачали силу артефакта, в который заключена сила целого бога, то никакая бы женщина неправедного поведения не смогла загнать меня под шконку в моём собственном доме!

В гневе развернулся и махнул руками сверху вниз. Еле заметная волна воздуха зацепила стоявшую у стены гаража доску. Она с грохотом рухнула на соседние, вызывав цепную реакцию и очень много шума.

Через двадцать секунд раздался стрёкот электричества: Андрей сбегал по ступеням крыльца, выставив кулаки, покрытые искрами. Шофёр добродушно целился из пистолета-пулемёта, пытаясь найти мишень.

– Ловко, – кивнул им я. – Надеюсь, что, когда за нами действительно придут, вы также быстро среагируете. А то бабушка расстроится, да?

Я подмигнул им, чем вызвал судорогу на лице Сухова и смешок водителя. Елизавета Васильевна покачала головой:

– Пройдёмте внутрь, я должна вам показать ещё кое-что.

Мы вернулись в дом, прошли до целой лестницы на второй этаж, но вместо того, чтобы подняться, Лиза пригнулась и прошла под неё, коснулась стены рукой, и декоративная панель ушла в сторону.

Этой я не помню. Смотрю, предки любили тайные комнаты.

– Тебе и не говорили. Только люди с даром могут сюда войти. Зачем маль… тебя расстраивать. —Она прикусила язык, поняв, что сказала бестактность.

С другой стороны, она права: зачем мальчика обижать? Он и так переживал из-за отсутствия Дара. Вон, даже артефакты пробовал делать, не имея ни сил, ни таланта.

За панелью оказался спуск вниз по каменной винтовой лестнице. Судя по массивным блокам и грубой шлифовке, строили её давно. Лишь ступени, отполированные шагами за многие годы, блестели в лёгком свете автоматических фонарей.

В самом низу нас ждал квадратный зал и несколько дверей. Посередине стояло что-то вроде алтаря, только силы в нём не чувствовалось – скорее всего декоративный или давно забытый. Зато из дальней двери с символом птички тянуло такой мощью, что меня прям повело в ту сторону. Я успел коснуться её рукой, почувствовать тепло, но Лиза меня взяла под локоть и повела дальше:

–Темница. По твоей просьбе Максим сидит здесь. Ждёт твоего решения, – в её голосе мелькнуло недовольство.

– Он предал тебя, предал семью. За такое изгоняют и даже убивают. Знаешь почему?

Она упрямо нахмурила брови. Я усмехнулся.

– Потому что он обязательно повторит ещё раз. Поэтому пусть пока помаринуется. Мы тем временем поговорим с его подельником.

Мы подошли к другой камере, я открыл дверь, вошёл внутрь. Два на полтора, откидная койка, тонкий матрас, проточная вода и дырка в полу. Укрывшись тощим выцветшим полосатым одеяльцем, спиной у нам лежал парень лет двадцати. Чуть косые мощные плечи, шрам у основания шеи.

Когда он повернулся, я увидел карие глаза, широкий нос и упрямый, чуть в складочку, лоб. Смотрел он зло.

–Имя? – начал я.

–Пошёл на…

Он не закончил, как поток ветра скинул с него одеяло. А должен был впечатать в стену.

– Сквозняком хотите замучить? – ухмыльнулся он. – Или дамочка хочет посмотреть, как выглядят настоящие мужчины.

Он потянулся, чтобы снять майку, но я схватил его за руку. Парень ловко перехватил мою кисть, сжал пальцы и заломил руку уже мне. От боли в глазах брызнули искры, а парень продолжил движение, роняя меня на пол.

Идиот! Ты не в своём теле, без магии и артефактов! О чём ты думаешь?!

Грабитель сосредоточенно ломал меня, и я вдруг почувствовал, как накатила паника. Я старался бить его руками, ногами, насылать на него ветер, но ничего не помогало.

«Он убьёт меня! Навсегда!»

В судорожной попытке потянулся к окружающей материи, надеясь найти зацепку, нож или хотя бы кусок металла. Однако единственное, что я чувствовал – горячий, злобный шар.

Я видел его не глазами, и даже не Взглядом артефактора, а каким-то внутренним чутьём, той панической частью, что пыталась выжить в моменте.

Шар кипел и бурлил, как маленькое термоядерное солнце, не давая прикоснуться к себе. Попытка дотянуться к нему приносила ещё больше боли, а в юном теле не было физических сил победить в этом бою: противник был мощнее, опытнее. И готовым убивать.

Это я понял, когда перестало хватать воздуха. Отвлёкшись, упустил момент, когда грабитель окончательно повалил меня на пол и начал душить. Его карие глаза смотрели с презрением, а губы довольно улыбались.

Лиза попыталась оттащить его, но получила удар в грудь и отлетела к дверям, после чего затихла.

«Вот сейчас бы помощь бы пригодилась», – подумал я. Но мои мысли остались неуслышанными. Темнота накатила, оставив только режущую боль в лёгких и шее.

За боль я и цеплялся из последних сил.

Боль. Ненавистная, но такая знакомая. С неё всё начиналось когда-то давно. Именно она создала меня. И теперь она, как преданный союзник, подающий последнюю пачку патронов, стоит рядом и подмигивает: «Ну, что? В последний раз?»

Не дождётесь.

Правую руку обожгло. Раздался грохот. В груди бухнуло. Сердце замерло на мгновение, пронзив тело ещё большим страданием. А затем из лёгких, из самых дальних уголков, где нападающий запер остатки воздуха, поднялась волна. Она закрутилась, создавая воронку торнадо, выворачивая наизнанку бронхи и альвеолы, вырываясь наружу через пережатую, почти сломанную трахею.

Горячий, как пустыня, воздух копьём пробил преграду и ударил в чужое лицо, сдирая с него кожу на лбу. Словно наждак, он снял плоть, обнажая кусок черепа. Карие глаза удивлённо округлились, а затем рот врага раскрылся в крике.

Но звука не было. Я сжимал его в своих объятиях, не давая воздуху выйти. Я почти видел, как внутри него формируются облака, готовые вылиться дождём из крови и страдания.

Боль – инструмент и союзник богов, а не людей. Запомни.

Через мгновение нападавший затрясся в судороге и упал на меня без сознания. Я отпустил сжатый в нём воздух и тело задышало. После этого я столкнул его с себя, закрутил руки тонким одеялом, подошёл, качаясь, к Елизавете. Проверил пульс на изящной шее, убедился, что ниточка пульсирует и лишь после этого поднял её на руки и вынес из тюрьмы. Положил на алтарь.

Буквально через мгновение услышал топот по лестнице вниз и, почти свалившись, к нам выскочили мои охранники.

– Ну, наконец-то, – выдохнул я и упал рядом с алтарём.

Глава 5. Артефактор семьи Шторм

Реальность прыгнула в лицо отвратительным запахом нашатыря. Сухов, убедившись, что я в сознании, убрал пузырёк в небольшую сумку, которую носил на поясе.

– Жив? – риторически спросил он.

Я еле поднял руку и показал большой палец. Андрей кивнул.

– Что там с этой тварью?

– С хрустящей корочкой, – со смешком ответил Антон.

Его широкая спина закрывала вход в камеру, и я не видел, что там происходит. Лишь помнил, что каким-то образом создал горячий ветер, который срезал часть лица грабителя.

– Говорить сможет? – спросил Сухов, поднимаясь и отходя к лестнице.

– Не скоро. Мальчик неплохо его отделал. – Он поднял руку и испустил жёлтую волну в сторону камеры. – Отправил в спячку, чтобы не мешал.

– Понятно, – сухо ответил Андрей и заглянул за дверь с птичкой в дальнем углу подвала. Пожав плечами, он её прикрыл.

Моя голова перестала кружиться, и я с трудом встал. Внутри было ощущение, словно от моих внутренностей остались только мумифицированные останки, а кровь превратилась в плотную слизь.

Я попробовал сделать порыв ветра, но даже тонкой струйки не появилось. Браслета на правой руке тоже не оказалось. Лишь лёгкое жжение.

Облокотившись на алтарь, я осмотрел Елизавету. Бледное лицо стало ещё бледнее, волосы растрепались, рядом с ухом зрел синяк. Видимо ударилась головой, когда отлетела.

Хлопнула дверь. Антон закрыл камеру с раненным грабителем, махнул рукой Андрею.

– У этого молокососа отличная регенерация. Дня через три придёт в себя. Тогда и зададим вопросы, – он говорил с лёгкой улыбкой, но глаза стали ещё холоднее и более колючими.

– Поднимите Елизавету в её комнату. Вызовите врача, – сказал я.

– Она говорила, что мальчишка, – Андрей кивнул в сторону закрытой камеры, – лекарь.

– Он привёл этого, – теперь я указал на камеру, где лежал грабитель с половиной лица, – и он чуть не убил меня и Елизавету. Не доверяю, что-то.

Плюс я ему на голову уронил подсвечник. Хорошо будет, если он сам себе поможет.

Андрей пожал плечами, Черкасов кивнул и, легко подхватив девушку на руки, понёс её наверх.

Я же подошёл вслед за ними к лестнице. Что-то меня беспокоило. Я хмуро огляделся и вдруг понял: исчезла сила!

Я быстро вернулся назад и потянул за ручку двери с символом птички. Она легко поддалась. Заглядывая внутрь, я рассчитывал увидеть артефакт, монстра или хотя бы следы чего-то такого, но внутри оказалось пусто. Только посередине комнаты стояла простая картонная коробка. В такую любят залезать котики, чтобы поспать.

На Инъектор, который хранит силу богов не похоже. Почему-то я был уверен, что такой артефакт будет иметь круглую форму. Чисто из-за безопасности. Да и не будут его хранить в коробке из-под принтера даже за закрытой дверью.

Для успокоения совести зашёл и заглянул внутрь коробки. Пусто и чисто. Прищурился, чтобы оценить материал на уровне структуры при помощи Взгляда артефактора и вот здесь кое-что изменилось: картон коробки, казалось, засветился, наполненный магической силой. В своей прошлой жизни я видел такое только у особо редких материалов или после долгой обработки минералов с концентрацией Дара.

Здесь же речь шла про обычный гофрированный картон. Не удержавшись, я коснулся рукой коробки и почувствовал чуть тягучую энергию. В глазах мигнуло, но тут же прошло.

– Нельзя оставлять такое сокровище рядом с предателями, – проворковал я и взял в руки коробку.

Когда я поднялся наверх, встретил удивлённого Сухова.

– Вы открыли дверь внизу? С птичкой? – спросил я у охранника.

– Она была открыта, когда мы прибежали.

– А какую-нибудь силу, движение, жар оттуда вы чувствовали?

Андрей посмотрел на меня, как на психа.

– Ничего кроме мусора там не оказалось.

Он выразительно посмотрел на коробку, потом на меня и со вздохом пошёл к западному входу, ворча под нос:

– Ох уж эти подростки. Мусор им важнее людей.

Знал бы он, сколько стоит такой «мусор». Я пока не понимал, что именно смогу сделать из коробки, какие свойства имеет вложенная в неё энергия, но уже чувствовал: это хорошая основа, чтобы вернуться к своему любимому делу.

Судя по тому, что я успел увидеть за короткое вчера-сегодня, артефакты в этом мире используют, несмотря на обычное оружие и магический Дар. А значит точно найдутся гильдии, мастера и поставщики.

Я на секунду мечтательно закатил глаза, прикидывая, что мне нужно заполучить первым делом и насколько местные материалы и условия отличаются от привычных.

Поднявшись на второй этаж, я заглянул в комнату Лизы. Она уже сидела, опершись на подушки, а вокруг неё хлопотали двое из её работников.

Увидев меня, она неловко улыбнулась:

– Прости, что не смогла тебя защитить.

Мне вдруг стало жутко стыдно.

– Нет, это я накосячил. Он был крупнее меня, сильнее. Полез вперёд, как глупый мальчишка. Так мало этого, ещё и тебя подставил. – Я покачал головой. – Врач скоро должен приехать, осмотрит тебя, чтобы убедиться, что всё в порядке.

Лиза замотала головой.

– Не надо, всё хорошо!

– Это не обсуждается, – чётко остановил я, в очередной раз удивив жену своего брата. – Ты пострадала по моей вине и это моя ответственность в том, чтобы убедиться, что ты в порядке.

Елизавета вздохнула, сделала жест рукой и работники – или всё же слуги? – вышли, оставив нас вдвоём.

Со стороны мы наверно выглядели забавно: растрёпанная бледная женщина в постели, а напротив напористый подросток с картонной коробкой в руках.

– Сергей, я всё понимаю. Ты стал старшим в семье. Ты принимаешь ответственность. Это здорово, – она наигранно улыбнулась. – Но ты не должен брать на себя непомерную ношу. Я справлюсь.

Криво улыбнувшись, я ответил:

– Хорошо. Тогда за вызов врача платишь сама, поскольку с семейными финансами я пока не разобрался. А то небось к аристократам ездят серьёзные врачи, а не из городской поликлиники.

Убедившись, что глаза Елизаветы стали ещё больше, я развернулся и вышел в коридор.

Теперь нужно было найти свою комнату. Сознательная часть меня этого не помнила, но память Сергея могла подсказать. Закрыв глаза, я постарался прочувствовать ощущение «домой, к себе». Как только по груди разлилось тепло, ноги сами понесли меня вперёд.

Как я и предполагал, комната Сергея находилась в восточном, сожжённом крыле. Западное от восточного, как и на первом этаже, отделялось большой дверью. Приоткрыв её, снова почувствовал запах гари.

Быстро проскользнув внутрь, закрыл за собой и пошёл вперёд. Нужная комната обнаружилась через пять шагов: на двери из разных камней были выложены инициалы: С.Ш. Сергей Шторм.

Я коснулся камней, почувствовал слой пыли. Видимо приклеил ещё в детстве, а с тех пор не успел снять. Что ж, пока не буду это менять.

Толкнув дверь, я вошёл в свою комнату. Вытянутой формы, с мягкого зелёного цвета стенами, с кроватью слева у окна и рабочим столом справа. Над столом полки с книгами, статуэтками, пыльными машинками. На широком подоконнике – вязаная подушка. Справа ближе к двери шкаф для одежды. Слева – мусорное ведро и пара очень пыльных гантелей.

На удивление, здесь всё оказалось на своих местах, никто не устроил погром. Только небольшое пятно гари на стене между столом и шкафом: в выжженной дыре обнаружился небольшой тайник, содержимое которого валялось на полу. Открытки, камушки, серебряная монета, блокнот с заметками и презервативы. Типичный набор стеснительного юноши.

Кто заходил сюда, хорошо понимал Сергея и не ожидал от него многого. Скорее всего это была Роксана, девушка с огненными Даром. Интересно, как она там?

Убрав с пола вещи, я открыл окно. В комнате пахло гарью, пусть и не так сильно, как на этаже. Оглядев внутренний дворик, обратил внимание на крошечный пруд, заросший кувшинками. Рядом с ним стояла скамейка с небольшом круглым кованным столиком. Милое место.

В другом конце дворика находилась клумба, на которой цвели розы. Память подсказала, что мама Сергея очень увлекалась ими. Сейчас их запаха не чувствовалось, но думаю тёплым вечером, без гари, здесь стоит чудный аромат.

Вернувшись в комнату, я осмотрел полки и проверил все ящички. Учебники, книжки, тетради, ракетка для настольного тенниса, снова камни, кисти и краски. Да, Елизавета упоминала, что я любил рисовать. И вырезать.

Все найденные камни и кристаллы я складывал в отдельную горку.

Наконец я нашёл то, что искал. Небольшая книга с яркими фотографиями и кучей пометок внутри. «Геммология для начинающих». Простенькое пособие по минералам и камням. Судя по выцветшей обложке – старое издание.

С любопытством открыв книгу, я на несколько минут выпал из реальности. Это оказалось очень интересно: многие минералы были знакомы, но я сразу же увидел несколько неизвестных. Например, гигроцит. Среди его свойств было умение поглощать и испарять воду.

В голове сразу мелькнуло несколько идей, как это можно использовать в бою и в быту.

Интересным показался раздел «Божественные камни» с какими-то невероятными свойствами и цветами. Например, кристалл, который переливается всеми цветами радуги и пахнет кокосом, если слишком сильно на него надавить.

Однако я обратил особенное внимание на пометки, оставленные Сергеем на полях драгоценного камня под названием «темпестит». Судя по надписям «это оно!», «надо узнать о поставках» и прочих подчёркиваниях, камень его очень интересовал. К сожалению, страница с его свойствами была вырвана из книги.

Посмотрев на правую руку, на которой осталась лишь едва заметная красная линия на том месте, где был браслет, я подумал: «Может это был как раз темпестит? Надо будет спросить, когда чуть разгребу дела».

Рядом с книгой обнаружились простые инструменты: гравировальный нож, нашпиль, небольшие стамески. Ничего серьёзного, но я им радовался, как старым знакомым.

Проверив библиотеку Сергея до конца, больше не нашёл ничего интересного. И это был странно: для артефактов, даже базовых, нужны не только материалы, но и методы обработки, и руны, и вязь, и даже черчение. Ничего этого здесь не было.

Либо Сергей не дошёл до такого уровня, либо книги хранились в другом месте.

– Шторм! Ты где?

От размышлений и планов меня отвлёк голос Андрея. С грустью оторвавшись от книги с инструментами, я засунул драгоценную картонную коробку в шкаф, спрятав между маек и штанов. После чего взял книгу подмышку, инструмент засунул в карман вместе с серебряной монетой и горстью камней, после чего вернулся в западное крыло.

– Ты где пропадаешь? Врач приехал. Тебе тоже нужно показаться. – Сухов выглядел недовольным.

– Какая забота, – притворно вздохнул я.

– Не моя, – проворчал он.

Оказалось, что за мной послала Елизавета.

– Пока его не посмотрите, никуда не уеду. – Услышал я, подходя к её комнате.

– Куда уже вас решили забрать, уважаемая Елизавета Васильевна?

Ко мне повернулись все сразу: и Лиза, лежащая в кровати, и врач, тощий и длинный как палка, стоявший у изножья кровати, и Антон, который с хитрой улыбкой держал руку за лацканом пиджака.

Надеюсь, он не собирается пристрелить врача? Мне и так хватает проблем!

– Молодой человек, а вы кто? – спросил врач.

У него было длинное холёное лицо, тяжелая нижняя челюсть, будто он сейчас издаст лошадиное ржание и откусит тебе пальцы. Короткие, седые на висках русые волосы. Одет он был в приличный длинный костюм, в руках – кожаный портфель.

На руках врач носил три перстня, два из которых были простенькими артефактами. Ещё один артефакт, уже посложнее и посильнее, висел у него на груди на цепочке, в форме ручных часов.

– Я Сергей Шторм.

Лицо врача резко изменилось. С самодовольно-возмущённого оно стало испуганным.

– Простите, господин Шторм. Не признал в вас юного наследника, – чуть суетливо извинился врач. – Я слышал о случившемся. Это невероятная дерзость! Куда смотрит полиция? Примите мои соболезнования, молодой человек! В таком юном возрасте потерять всю семью…

Я уже открыл было рот, чтобы спросить доктора о том, что он знает, но Лиза на кровати сделала страшные глаза, и пока я чуть закашлялся (от смеха), она взяла разговор в свои руки.

– Евгений Сергеевич, спасибо вам за поддержку. Осмотрите, Сергея Ивановича, пожалуйста. За последние дни ему также пришлось пережить многое. Я не хочу, чтобы он заболел или того хуже.

Пока врач кивал Елизавете, я показал ей язык, после чего сделал невозмутимое лицо, чем вызвал широкую улыбку у Антона.

Врач пригласил меня присесть на стул рядом с постелью Елизаветы, чтобы меня было удобнее осмотреть.

Евгений Сергеевич аккуратно изучил моё лицо, померил температуру электронным градусником, попросил расстегнуть рубашку, чтобы прослушать грудь фонендоскопом. Проверил рефлекс на коленке и, конечно, попросил сказать: «А-а-а-а», пока он глядел ко мне в горло.

Затем он направил на меня руки и просветил зелёным светом. Прошла головная боль и перестали чесаться ссадины на руках после драки. Очень приятная магия!

– Физические вы более или менее здоровы, молодой человек, – сказал врач. – Требуется выспаться, наладить питание богатое протеином для роста и микроэлементами для крепкой иммунной системы. А также спорт! И всё будет в порядке. Осталось проверить последний показатель.

С этими словами он взял в руки часы на цепочке, откинул крышку и показал внутренности артефакта. Там оказалась шкала, набранная из небольших бледно-оранжевых кристаллов, соединённых небольшими серебристыми скобами.

– Последовательное подключение, умно, – не удержавшись, сказал я вслух.

– Вижу вы разбираетесь, – с каким-то самодовольством сказал доктор. – Новейшее изобретение. Позволяет тестировать магическое отклонение. Например, если Дар ослаб по какой-то причине или наоборот слишком высокий из-за чрезмерной стимуляции.

Я не успел придумать причину его остановить: он навёл прибор на меня и с интересом стал смотреть на показания. Моё сердце замерло, готовое разорваться на лоскутки.

– Ничего не понимаю, – пробормотал врач.

Он тряхнул, словно градусником, своим артефактом и снова навёл на меня.

– Не работает! – теперь в его голосе звучало возмущение. – Отдал за прибор столько денег, а он не работает!

Он перевёл артефакт на Лизу, затем на Антона. Тот никак не отреагировал.

– Позвольте?

Евгений Сергеевич перестал возмущаться и размахивать руками. Посмотрел на меня, будто впервые увидел. Потом на руку, которую я протянул в его сторону.

– Вы что-то хотите, молодой человек? – с подозрением спросил доктор.

– Позвольте, я гляну на ваш механизм. Обещаю, ничего не ломать, – с вежливой улыбкой сказал я.

Врачу потребовалось почти двадцать секунд, чтобы осмыслить мой вопрос.

– Господин Шторм, со всем уважением, – начал он медленно. – Но мне кажется, что каждому человеку нужно заниматься своим делом. Например, я – магистр Дара жизни, плюс дипломированный врач. Я лечу людей, понимаю как это делать.

– А я занимаюсь артефактами и понимаю, как их делать. И чинить.

Мои слова его не убедили, поэтому пришлось предложить другой вариант.