Первый Артефактор семьи Шторм

Спустя примерно час мы въехали в город и за окном замелькали жилые дома, яркие магазины и сумрачные парки. Зелёные листья указывали на лето, но погода стояла прохладная.

По улицам спешили люди, закутанные в длинные светлые пальто и клетчатые шарфы. Выглядело это забавно, словно в шеи прохожих, несмотря на всё их внешнее благочестие, вцепились потусторонние сущности.

Пару раз нас остановили полицейские, просили документы.

– Куда направляетесь? – отдав честь, уточнил один из них.

– В Николаевский переулок, дом семь.

Полицейский нахмурился:

– В чём цель? Это зона особой ответственности.

Я заметил, как его напарник положил палец на спусковой крючок автомата, висевшего у него на груди.

– Парад, – понимающе сказал шофёр. – Вот, везём молодого человека домой.

Он кивнул головой назад, а полицейский не постеснялся засунуть голову в салон и изучить меня с сопровождающим.

– Документы?

– Вот, – мой охранник ловким движением достал паспорт, а потом раздвинул его, показав два документа: видимо и свой, и мой.

– Андрей Сухов, – прочитал полицейский. – Служил?

– Третий полк, что на Севере. Смотрел на границу. Мы знакомы? – спросил охранник, в смысле Андрей.

– Лично нет. Но о твоих похождениях знает пол границы. А вторая половина мечтает узнать. – Они усмехнулись друг другу. – Так, а молодой у нас кто. – Зашуршали страницы паспорта. – Сергей Шторм, восемнадцать лет… Погоди, тот самый Шторм?

Полицейский удивлённо уставился на меня. Охранник кивнул. Я тоже.

Видимо фамилия у меня очень говорящая, пусть и не очень русская. Скорее немецкая, но немцы всегда с удовольствием пёрли на восток, оседая здесь. Кто в земле, а кто на ней.

– Мои соболезнования, – протянул полицейский. – Я сообщу коллегам – они пропустят вас за оцепление. Его до сих пор не сняли. Начальство в курсе? – уточнил полицейский у Андрея.

– Да, сообщили. Родственники приютили на время. Они и отчитались.

– В добрый путь, малой. Нельзя, чтобы твоя фамилия исчезла. Твои предки многое сделали на благо страны и мира.

Нам махнули рукой и пропустили. Машина тронулась, снова повисла тишина. Но я уже не мог промолчать:

– Если такая важная семья, то почему свои же ударили в спину?

Андрей хмуро посмотрел мне в лицо:

– Не было удара в спину, малой. Сами вызвали бурю, сами получили от неё. Чтобы контролировать шторм мало носить его фамилию.

Видимо это должно было мне что-то сказать, но я так и не понял намёка. Так что пришлось просто пожать плечами.

– Главное, чтобы дома было что пожрать, – флегматично ответил я.

В ответ я получал бурчание на тему «молодёжь пошла, ничего не ценит, только о брюхе думает». Могу профессионально сказать: все те несколько сотен лет моей божественной жизни люди не меняли пластинку, обвиняя молодёжь в тех же грехах, что обвиняли стариков их собственные родители.

Это забавно. Первые две сотни лет. Потом становится скучно.

Наконец мы подъехали к оцеплению, снова показали документы и нас пустили к дому Сергея. Моему дому. Я старался свыкнуться с мыслью, что теперь я живу здесь.

Как и с тем, что это точно другой мир: я знал Россию у себя, и это место, пусть и походило на неё, всё же отличалось. И не только убитыми верховными богами.

Например, привычные синие дорожные знаки заменили на зелёные. А на прилавках некоторых магазинов наравне с сумками и пальто вполне открыто выставляли различное оружие. Особенно зацепил глаз автомат Калашникова в розовом оформлении.

Мы повернули в узенькую улочку, проскочили в открытые ворота с кованным украшением в виде сокола и оказались в небольшом закрытом дворе. Небольшую парковку на три машины окружали туи и кусты с мелкими листьями. Спереди находились створки гаража, сейчас поднятые. Внутри виднелись бетономешалка и кучи строительного мусора.

За кустами находился чуть обшарпанный фасад двухэтажного дома. Благородный серый цвет оттеняли потемневшие от времени белые барельефы с птицами, листьями и изогнутыми линиями, изображавшие, видимо, ветер. Местами штукатурка и украшения отвалились, открывая вид на кирпичную кладку. Словно здесь проходили штормы и повредили покрытие. Удручающее зрелище.

– Кто-то совсем не следил за домом, – недовольно покачал я головой.

– Будто это кого-то когда-то интересовало, – в тон мне ответил Андрей. – На выход.

Открылись замки машины, и мы вышли на улицу. Пахло влажной землёй, сырым камнем, чуток опилками и гарью. По телу прошла судорога: дом заставлял это тело вспоминать. Многое. От рождения до смерти. Видимо, большую часть времени Сергей проводил здесь. Что ж, есть шанс, что смогу сходить до туалета не просыпаясь.

Под конвоем Андрея я дошёл до входной двери, попробовал подёргать ручку.

– Ты же у нас теперь одарённый, – ехидно сказал Андрей. – Неужели дверь хозяина не послушается?

Поглядев на его рожу, захотелось по ней съездить. И не ветром, а чем-то вроде кирпича, благо что строительного мусора вокруг хватало. Но я просто толкнул дверь плечом и та, на удивление, легко открылась внутрь.

Ещё большим удивлением стало то, что мы оказались с Андреем не одни: чуть дальше по коридору, не стесняясь и не скрываясь, двое в масках ссыпали всё, что попадалось под руку в огромные мешки. Прямо на моих глазах ближайший уронил в мешок часы, судя по виду, века восемнадцатого. Те даже не звякнули в свою защиту.

– Эй, вы что творите?

Древности это по моей части, в каком бы теле я ни был. Не отдам.

– Ты же сказал, что никто не придёт? – недовольно спросил первый у второго, доставая пистолет из кармана.

Не говоря больше ни слова, он навёл ствол на нас.

– Ложись! – крикнул Андрей и вокруг меня зашелестело электричество.

Раздался грохот выстрела, многократно отразившийся от стен. Я машинально закрылся рукой, понимая, что от пули это нафиг не спасёт, да только судя по матюкам и отсутствию боли, что-то случилось.

Я опустил руку вниз и понял, что ближайший грабитель лежит на полу, а один из комодов придавил ему ногу ниже колена. Он выронил пистолет и тот чёрным насекомым закатился под стол. Грабитель ныл на одной протяжной ноте, пытаясь вытащить ногу. Пуля лежала на ладони Андрея, а тот стоял рядом, покачивая головой:

– Ещё не вошли в дом, а уже решили умереть. Ваша бабушка расстроится.

Хотелось его стукнуть, но понимал, что силёнок у меня на такое не хватит. Если уж он умудрился электричеством примагнить летящую пулю.

Поэтому я взял стоявший на ближайшем столке подсвечник.

– Ну что, детки, поиграем? – ухмыляясь, сказал я, и пошёл на второго грабителя, демонстративно замахиваясь оружием на второго грабителя.

Грабитель в маске суетливо заелозил руками по куртке, словно пытался на ней найти выход из ситуации. Взгляд его карих глаз замер, не в силах оторваться от моего лица.

– Что тебе нужно? – рявкнул я, и поднял над головой бронзовый подсвечник и ударил им грабителя.

Человек попытался уклониться, получил скользящий удар и упал на спину.

– Эй, что ты делаешь? – теперь кричал Андрей. – Убить его решил?

– А как же неприкосновенность частной собственности? – спросил я в каком-то угаре, чувствуя лёгкий шум в голове, и вдруг пошатнулся.

Подсвечник с глухим «бум» упал на толстый ковёр. Я закрыл лицо руками. Перед глазами замелькали картинки. Из прошлой жизни. Моей жизни.

Я не убиваю людей. Могу поранить. Обмануть. Но не убивать. У них нет второй жизни, нет второго шанса. Как я могу его их лишить?

Колени затряслись, захотелось сесть, взять грабителя за руку, заглянуть ему в глаза. Но мой охранник оттолкнул меня в сторону, от чего я стукнулся боком об угол столешницы и окончательно пришел в себя.

Андрей стянул с грабителя маску, проверил пульс, зрачки. Только после этого откинулся назад и сел, вытянув вперёд одну ногу.

– Юный идиот. – Было непонятно, говорил он это мне или грабителю – под маской оказался пацан лет шестнадцати. – Жить будет. Тебе повезло, Шторм.

– Нет, не будет!

Воздух коридора разрезал пронзительный женский крик. Он ударил по ушам, как визг напильника по краю стекла. Я, Андрей и даже лежащий в бессознательности парень поморщились.

– Елизавета всегда отличалась вокальными данными, – сообщил сзади шофёр.

Он только зашёл и теперь аккуратно паковал в наручники первого грабителя, который так и не смог поднять комод со своей ноги.

– Но её лучше успокоить, чтобы никто не пострадал.

Какой именно силой обладает Елизавета я уточнить не успел, поскольку она спустилась по лестнице со второго этажа. За несколько мгновений она сбежала по ступеням и приблизилась к лежащему на полу мальчишке.

– Ты?! Совсем страх потерял? Привёл в дом чужого?! Оставлю без обеда.

– Елизавета Васильевна, – начал было Андрей, но она резко развернулась на каблуках.

Щёки Елизаветы горели красными пятнами, высокая грудь колыхалась под рубашкой, а линия бёдер, подчёркнутая широким ремнём, уводила мысли в самые низменные желания.

– Кто вам разрешил проникать в этот дом? Вы хоть знаете кто…

Она не закончила, потому что наконец увидела, кто же стоит перед ней. Через мгновение она уже сжимала меня в своих объятиях, и я фактически лежал щекой на её груди – Елизавета оказалась почти на голову выше меня.

– Серёжа! Ты жив! Где ты был? Что случилось? Может и Петр Иванович?

Я резким движением отодвинул её от себя и посмотрел в глаза. В них плескалась надежда, любовь и… страх. Сжирающий изнутри ужас. Вокруг её красивых молодых глаз уже появились острые морщинки, которые чаще видны у старушек. Или у тех, кто рано теряет любимых.

А ещё я видел, в мелькающих перед глазами картинках, как моему брату, старшему брату Петру Ивановичу, женой которого была Елизавета, ставят ногу на грудь. А затем – выжигают Дар. После такого не живут ни в одном мире.

Эти уроды выжгли семейное гнездо, всех одарённых, в прямом смысле. По случайности оставив в живых только меня. Или только потому, что Светлана решила, что у мальчишки нет дара.

А тут вот как повернулось.

– Прости, Лиза, – слова давались с трудом, голос звучал глухо, а меня начало трясти от гнева. – Остался только я.

Я ожидал чего угодно: слёз, истерики, пощёчины, в конце концов. Но вместо всего этого я увидел, как голубые глаза девушки стали стальными, а лоб пересекла суровая морщина. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в мои плечи, и сказала:

– Очень недальновидно с их стороны. Шторм так просто не остановить. Да, Серёжа?

Глава 4. Мёртвое гнездо

Первым делом, как только неудачливых грабителей запаковали, меня провели в спальню. Нет, не для постельных утех, хотя фигура Лизы была крайне соблазнительной со всех сторон, а раскрасневшиеся от гнева щёчки добавляли яркости её чуть бледному аристократическому лицу.

Что ж делать с этим подростковым телом? Срочно занять себя полезным делом! Но сначала привести себя в порядок.

В спальне мне выдали комплект полотенец, чистую одежду и отправили в ванную. Здесь я с удовольствием начал смывать с себя следы пребывания в плену у бабушки. У обычных людей бабушки мучают внуков пирожками и соленьями, а мне же пытались вскрыть череп и мысли запрещёнными методами. И видимо плётки были самым мягким из инструментов.

Встав под душ, я изучил свой браслет на правой руке. Обычная нитка, теперь тёмная, как прогоревший фитиль. Камни такие же. Энергии внутри – чисто на поддержание физического контура. Работа грубая, кривая.

Судя по всему, это сделал сам Сергей. Пытался найти способ получить силы. Помогло, если так можно сказать.

Затем я недовольно осмотрел браслет, что плотно прилип к левой руке. Было ощущение, что он частично врос в кожу, что даже не позволял просунуть под него тонкую ушную палочку, не говоря о пальце. При этом он переливался синими огоньками, словно внутри камней сияли далёкие холодные звёзды.

Качественная работа. И старая. Магия изливается тонким слоем, который маскирует браслет. Силовые линии выстроены грамотно, даже изящно. В металле заключена сила, позволяющая сжиматься-разжиматься, а камни, судя по форме, фокусируют энергию внутрь тела.

Самым ярким были аметисты, классические камни по работе с «головой». Контроль сознания. Некоторые пазы были заполнены обсидианом – он служит ретранслятором эмоций, усиливают то, что проявляется, особенно негатив.

На их фоне слегка терялся чёрный турмалин. Обычно его используют как защитный амулет, но здесь он сделан в виде «энергетической антенны». Видимо именно он и сообщит бабушке о моих дурных намерениях.

Я мысленно представил, как она спотыкается и падает с лестницы. Браслет нагрелся, но потом успокоился.

С трудом оторвав взгляд от браслета, контролирующего мои действия относительно бабушки, я переключился на кулон.

«Око Шторма», – шептало подсознание, намекая, что штуковина крайне важная. Завихрения ветра и облаков были выполнены из серебра, а само Око, в моём мире называемое Оком бури, выглядело как тёмно-синий, почти чёрный камень. Внутри камня мерцала оранжевая искорка, будто там в глубине кто-то решил зажечь свечу.

Только, как и в темнице, никакой магии я не чувствовал. Красиво? Да. Изящно? Безусловно. Но это украшение, пусть и очень искусное.

Пока я разглядывал артефакты этого мира, нежась под горячими струями, не заметил, как ситуация вокруг изменилась. В ванной пахнуло холодом, за матовым стеклом душевой кабины мелькнула тень.

– Ко мне? – спросил я, обыскивая взглядом кабинку.

Разумеется, ничего подходящего для самозащиты не находилось.

– Кхе-кхе, – ответили мне. – Прости, не удержалась.

Елизавета Васильевна не дождалась момента, когда я закончу с ванными процедурами. А теперь сидела и даже шум воды не скрывал, что она плачет.

– Как я скучала… Вы исчезли так неожиданно. Я осталась одна.

Сами по себе на глазах появились слёзы. Чужая семья, чужая боль, но при этом такая близкая и понятная. Своих терять всегда тяжело. Бессмертные это понимают лучше многих обычных людей.

– Петя… Я скучаю по нему. Прошло уже две недели, а мне всё кажется, что он просто вышел и сейчас вернётся со службы.

Когда я выключил воду, пришлось подождать целую минуту, прежде чем Лиза поняла намёк и с ойканьем выскочила из ванной.

Когда я, закутавшись в плотный халат, вышел в спальню, девушка сидела с горящими щеками на небольшой кресле у трюмо и, положив руки на колени, смотрела в пол.

– Ой, Серёжа! Какая я дура! Что люди подумают, а?

– А что, есть ещё кому думать-то? – усмехнулся я. – Я думал вырезали всех, кроме меня.

Она покачала головой:

– Петя отослал меня на несколько дней, сказал, что позвонит, когда можно будет приехать. Но вместо этого позвонили из полиции и сказали, что я единственная, кто осталась… А ты же знаешь, по закону я, как магистр, могу наследовать только часть имущества мужа, но никак не всего рода. Вы всё-таки грандмастера и Хранители. Выше вас только князья.

– Что было бы с остальным наследством? – Я изучал одежду, что мне положили на кровать.

– В пользу государства, а там по распределению, в зависимости от ценности активов.

– Кому бы достался Инъектор?

Лиза резко остановилась и серьезно посмотрела на меня:

– Не узнаю тебя. Раньше бы ты спросил, а не пострадали ли твоя комната, твои рисунки и расчёты с инструментами. А тут сразу к делу. – Она покачала головой и несколько прядей упали на лоб. – Кстати, твоя комната в порядке.

Елизавета улыбнулась.

– С комнатой я ещё разберусь, когда будет время. А эта штука может стоит жизни тем, кто ещё её не потерял. Так кому?

Ищи кому выгодно и найдешь преступника, так говорил Шерлок Холмс, да? Вот проверим, чего стоит его книжная мудрость.

– Наследников определил бы Совет князей, скорее всего отдали кому-то с воздушным даром, кто ближе всего к изначальным силам, как и вы. Думаю, Вороновы имели приоритет как родственники и близкие по дару. Но проблема не в этом.

– А в том, что его не смогли найти.

– Да, но откуда… – удивилась жена моего брата.

– Если бы нашли, то меня ты точно бы не увидела сейчас. – Я почесал руку, на которой висел браслет с аметистами. – А так я действительно смогу заняться уборкой в своей комнате. Кстати, где она?

Она снова удивилась, поэтому пришлось объяснить:

– Меня, скажем так, допрашивали. И что-то зацепили в голове. Что-то я помню, а что-то нет. Помню брата, отца, помню нападение. Но, блин, не помню, что в моей комнате.

– Почему тебя отпустили? И кто это был?

– Почему – я уже сказал. Им нужен Инъектор. А кто… Скажем так: это не чужие нам люди. Но пока я не буду говорить, чтобы кое-кто не совершил глупости. – Я подмигнул Елизавете.

Одевшись, мы вышли и спустились на первый этаж.

Мы остановились у больших двустворчатых дверей с красивой резьбой. Елизавета опустила голову и смотрела в пол, всё ещё тяжело дыша и сжимая кулаки после моих слов.

Экспрессивная, сильная, красивая. Да, такую женщину можно было полюбить.

Она с усилием подняла голову, придала лицу спокойное выражение. Мило улыбнулась, превращаясь в классическую аристократку.

Такая может любезничать с гостями о погоде и ценах на сахар, аккуратно удерживая двумя пальчиками у бока гостя отравленный нож. Или добавляя щепотку мышьяка в ваш стакан с виски. В моём мире от таких дамочек меня защищал опыт и… бессмертие. Что будет здесь – посмотрим.

Я толкнул двери и почувствовал, как булькнуло в животе: мы оказались в небольшой обеденной комнате со столом на шесть персон. Столешницу красного дерева покрывала белая скатерть, а поверх уже стояли закуски: буженина, маринованные огурчики и огурцы, нарезанное копчённое мясо, пирожки, свежие овощи.

Однако в самом центре стола было пусто, словно гвоздь программы, основная интрига нашего кулинарного шоу, ещё готовилась к своему бенефису за кулисами.

Я не стал дожидаться его выхода и бросился к столу под смех Елизаветы. Моё юное тело кричало, что оно нормально не ело несколько дней, если не недель, и теперь готово поглощать всё, что ему дадут. Да и я сам соскучился по вкусовым ощущениям: всё-таки люди умудрились придумать самые разные способы порадовать себя. Богам стоило бы у них поучиться, а не только предаваться интригам и междоусобным войнам.

Обед прошёл незаметно и вот уже на столе бокал с вином, рядом кружка горячего чая, напротив красивая женщина с глубокими глазами, которая смотрит на меня очень внимательно. В обычной ситуации план был бы прямолинейным, как нефритовый стержень.

Но сейчас обстановка не способствовала расслаблению: я оказался втянут в игру, в которой не понимал правил и не осознавал даже своих исходных позиций. Но приличия вынуждали начать издалека.

– Елизавета Васильевна, скажите пожалуйста, кто эти люди, что решили пошерудить по нашему дому? Как я понял, одного вы знаете.

Жена моего брата изогнула бровь, но подхватила эту аристократическую игру:

– Сергей Иванович, первым делом уточним: не наш дом, а ваш. Я лишь гостья, которая по праву мужа может здесь находиться. – Она резко сжала губы и отвернулась в сторону, рукой потёрла нос и посмотрела на потолок, чтобы не дать слезам вновь появиться.

Она повторила:

– Это ваш дом. И мальчик, которого вы так успешно уронили – это Максим Подорожников, один из помощников моего мужа, вашего брата.

– Не помню его.

– Ну, это не так удивительно, даже без событий последних дней. – Она улыбнулась. – Пётр Иванович лишь недавно нанял его, взял на поруки после смерти отца мальчика. У него, как и у его родителей, неплохие задатки лекаря, несмотря на простое происхождение.

Маленький лекарь решил обворовать дом, в который его пригласили. Не слишком верная служба. Видимо по моему лицо что-то проскользнуло, поскольку Лиза сразу начала оправдывать пацана:

– Он неплохой, но после смерти родителей ему пришлось нелегко! Он какое-то время слонялся по улицам, попал в дурную компанию и…

– Привёл её в наш дом, когда понял, что здесь нет того, кто способен навести порядок, – жёстко закончил я.

Елизавета испуганно захлопала глазами. Пришлось понизить тон голоса.

– Не думаю, что нам стоит оставлять таких людей рядом с нами – кто-то обязательно снова воспользуется нашей слабостью, чтобы проникнуть внутрь и нанести новый удар.

Я задумался, что вряд ли Воронова сделает что-то похожее снова, но помимо неё есть и другие роды, семьи, структуры, которые могут воспользоваться слабостью семьи Шторм. В данную секунду у меня нет сил, чтобы защищаться от серьёзного нападения.

Плюс мне слишком интересно узнать, что же это за Инъектор. Если это действительно хранилище силы богов, то у меня появляется план: собрать новый круг артефактов и провести ритуал заново. Стать тем, кем я заслуживаю быть: Богом с большой буквы.

– Что у нас здесь? – я обвёл руками помещение, имея в виду всё поместье. – В каком состоянии наш дом?

Елизавета Васильевна несколько мгновений изучала меня, а потом грациозно встала и, с лёгким поклоном, указала на дверь:

– Давайте пройдёмся и вы увидите всё своими глазами.

Мы вышли из обеденной, прикрыли дверь, давая паре работников навести порядок. Елизавета сделала движение, и я подхватил её под руку, после чего мы медленно пошли по коридору.

– В доме никого не осталось, только мы с вами, да тройка моих работников.

Она нахмурилась.

– Мы сейчас у западного входа, малое крыльцо. Чаще всего оно использовалось для слуг, технического персонала, личных дел, – она посмотрела на меня и подмигнула. – Мы с вами только что вышли из малой обеденной, рядом с которой кухня. За нами – лестница на второй этаж, там гостевые спальни, три штуки и большая кладовка. Перед нами – западная галерея, пара кладовок и непосредственно западный вход.

Мы подошли к двери, через которую я вошёл вместе с охранником. Выглянув на улицу, я увидел машину, шофёра и Андрея, который сейчас прикуривал сигарету электрическим разрядом. Гараж всё также стоял открытым.

– Надо закрыть, чтобы жару в дом не пускать, – покачал я головой, а потом крикнул охране: – А что в своё сонное царство не уехали? У нас лампочки и так горят.

Андрей сморщился, будто я ему кинул в лицо гнилой лимон, а шофёр добродушно усмехнулся, после чего сел на капот и достал из кармана экспандер. Закатив глаза, Андрей повернулся и подошёл ближе, держа сигарету одними губами, а руки засунув в карманы куртки:

– Приказано оставаться при вас и обеспечивать вашу безопасность.

– До каких пор? – уточнил я.

– Пока не будет уверенности, что вы самостоятельно справитесь с ситуацией. – Судя по ухмылке, он не верил, что я в принципе способен справиться с чем-то.

Но радости от этого этот товарищ Сухов не испытывал.

– Тогда проходите в дом и найдите кого-нибудь на кухне. Занимайте свободную гостевую спальню на втором этаже. Не в машине же вам спать.

Шофёр довольно крякнул и легко поднялся. Андрей же стоял, приоткрыв рот, и чуть не выронил сигарету.

– Мы бы и в машине, и в палатке справились, – добродушно сказал шофёр. – Но за заботу спасибо. Я, кстати, Антон. Антон Черкасов.

Он подошёл и протянул руку. Он походил на такого любимого дядюшку, который редко приезжает, но всегда дарит конфеты и привозит опасные, но весёлые игрушки, пока родители не видят.

Единственное, что не вписывалось в облик милого мужичка: цепкие глаза, которые внимательно следили за моей реакцией. Хей, уважаемый, так просто в доверие ко мне не втереться.

Сохранив каменно-вежливое выражение лица, я ответил на рукопожатие, после чего мы с Елизаветой двинулись по дому дальше. Она продолжила:

– Дверь в гараже, к сожалению, открыта не просто так. Запах…

Она достала платок, прикрыла им нос и рот, после чего открыла дверь в другую часть дома. Атмосфера резко изменилась.

Запах… он ударил в нос смесью гари и палённого мяса. Внутри коридор выглядел как декорация к фильму ужасов или про пост-апокалипсис: жёлто-чёрные полосы обоев, обуглившиеся стулья и тумбочки, тёмные пятна на полу – и не везде это были следы огня.

Мы двигались по мрачному помещению, сдерживая рвотные позывы: от запахов, от видов. В некоторых местах мы встречали контуры тел: чёрная окантовка, а внутри – чистый пол или кусок стены, который защитило тело жителя дома. Часть окон лопнуло и теперь их закрывали деревянные щиты.

И всё равно от окон веяло прохладой, словно пришедшая ранее смерть не ушла далеко, а подглядывает в окошко время от времени, чтобы убедиться, что никого после себя не оставила.

– Я приказала прикрыть окна. На всякий случай.

Двери в комнаты местами выломали, местами просто обожгли. Чем ближе мы подходили ко второй лестнице, тем чаще встречались пулевые отверстия и валяющиеся гильзы. Не только Дар, но и обычное оружие. Я насчитал здесь пять пятен от тел, но возможно некоторые были расстреляны без применения магии.