Целительница особого профиля. Темный враг

Глава 3.1

Метель грохотала черепицей на крыше, скрипела ставнями, засыпала окна по самый верх. Я прошлась по дому, закрыла ставни, чтобы избавить себя от пугающих звуков со всех сторон, и стало чуть спокойнее. Теперь вой непогоды слышался будто издалека.

Часы пробили два часа ночи. Я больше не могла ждать – меня клонило в сон. Долго выбирала, где лечь: в спальне наверху или внизу в гостиной? В спальне я как-нибудь привяжу себя, но тогда не услышу, когда Рэм будет стучать в двери. Если лечь в гостиной, то мне нечем будет обезопаситься…

Может, никто в меня и не вселится. Мы с Дамианом договорились, он больше не заинтересован в том, чтобы пугать меня лишний раз, а по нашему первому договору он может вселять в меня души всего несколько раз в год. Неизвестно, правда, когда случится следующий раз, и эта неизвестность многие годы пугала меня сильнее всего.

Я устроилась в гостиной. Притащила вниз простынь, одеяло и подушки, заправила диван. На кофейном столике установила свечу в старинном позолоченном канделябре – одна из тех многочисленных безделушек, которые очевидно, остались от Делии. Заварила травяного чаю, в стеллаже взяла первую попавшуюся книгу и легла.

Беспокоиться было не о чем. Так я убеждала себя. Рэм, скорее всего, принимает тяжелые роды. Такое ведь бывает? Я знаю, что многие женщины рожают иногда целые сутки, но обязан ли доктор находиться рядом с ними все это время? Наверное, да. Иначе у меня нет никаких догадок, куда мог пропасть Рэм.

Порывы ветра не переставали громыхать черепицей. Я каждый раз подскакивала, прислушивалась – не в дверь ли стучат? Но ближе к утру сон меня все-таки сморил.

Проснулась до восьми утра. Первым делом выглянула за дверь и, не умея до этого свистеть, я вдруг присвистнула. Город оказался в снежном плену, не иначе. Передо мной стояла твердая стена из снега. Неверяще я коснулась ее рукой, притащила табурет, и выглянула поверх сугроба – забора больше не видать, проезжая дорога занесена так, что нет никаких шансов увидеть ее расчищенной до самой весны.

По сугробам ползли люди. В прямом смысле ползли. Какая-то женщина перебиралась на животе, волочила за собой полную сумку. Рядом с ней на четвереньках стоял мужчина. Он вытер лицо, поднял обреченный взгляд к небу.

– Вы на работу? – крикнула я ему. – Доброе утро!

Мужчина заозирался по сторонам, заметил меня и улыбнулся.

– Да на какую работу! – он фыркнул. – К матери иду, ее дом наверняка так же занесло.

Я пожелала ему удачи и закрыла дверь. Для меня, выросшей на юге, эта зима казалась суровой. Местные наверное привыкли к подобному, а вот я была совсем не готова. Впрочем, в больницу мне нужно – Рэм мог отправиться туда сразу после вызова, учитывая состояние дорог.

Я наспех выпила чаю, позавтракала вчерашними нетронутыми котлетами, и начала собираться. В спальне была гардеробная комнатка, полная женской одежды. Я несколько минут ходила вокруг да около, поглядывала на свои скудные запасы теплой одежды – точнее, почти полное ее отсутствие, – потом перебирала накидки и сапоги чужой женщины. Все это принадлежало Делии, и теперь оно ей больше не нужно. Но как отреагирует Рэм, когда увидит меня в одном из ее пальто? По-хорошему, сначала надо спросить разрешения у него… Но в своих сапожках я отморожу себе ноги, да и мое пальто, недавно купленное, оказалось недостаточно теплым для такой зимы.

Ладно, как-нибудь объяснюсь, если у начальника возникнут вопросы. Я выбрала подбитые мехом сапоги с высоким голенищем, теплые штаны с начесом, шерстяную юбку и пушистую белоснежную кофточку. Верхней одежды было не счесть: несколько шуб, накидок на все сезоны, осенние и зимние пальто, и даже расшитая золотистыми нитями мантия. Увидев последнее, я хмыкнула. Делия и впрямь любила роскошь.

Вся ее одежда была еще новой, возможно, ни разу не надеванной. Она купила ее, когда получила богатство от чернокнижника – я в этом уверена. Если вспомнить, что Делия родилась в нищей семье, а Рэм совсем не богат, то разжиться деньгами она могла только подписав договор. Потом умерла, оставив никому не нужные тряпки.

– Мне нужные, – пробормотала я, разглядывая себя в зеркале.

Я выбралась через окно второго этажа – выпрыгнула в сугроб. Обеспокоенно взглянула на болтающуюся створку – если вновь пойдет снег, то комнату занесет. Но другого выхода у меня не было – через дверь не выйти. Разве что можно встать на табурет и как-нибудь выбраться поверх сугроба, но тогда весь этот снег окажется в гостиной, и дверь закрыть я бы уже не сумела.

На дорогу ушло около часа. Оказалось, наступать на снег не выходит – ноги тут же проваливались. Я, как и еще несколько горожан, просто ползла. Уму непостижимо, как всего за одну ночь могло столько намести! Не совсем за одну, конечно, снегопад длился уже несколько дней, но тем не менее. Не иначе, как проделки черных магов. К отсутствию продуктов питания и лекарств добавилась проблема с дорогами. Если засветло еще как-то можно передвигаться, но о возвращении домой по темноте не могло быть и речи. Не то что от туманной твари не убежишь, или от самого тумана, а в принципе дорогу домой не найдешь.

В больнице ожидаемо никого из посетителей не оказалось. Здоровые почти не приходят, а больным по такой погоде не добраться. Зато в приемном покое на скамейке сидели четверо мальчишек.

– Мы записки принесли, а передать некому, – сказал один. Весь усыпанный веснушками, с черными как уголь глазами. – Ваша помощница убежала там со старухой возится.

– Давайте мне. – Я протянула руку. Мальчишки вложили в нее записки, попрощались и ушли.

Рэма, значит, все еще нет. Или уже снова нет?

Я отряхнулась от снега, сняла пальто, промокшие штаны и юбку, надела форменное платье. Дейну нашла в стационаре у постели сэйлы Верн в компании с Дитто Верном. Муж старушки беззвучно рыдал, Дейна гладила его по спине. Юсилия Верн смотрела в потолок остекленевшим, безжизненным взглядом.

Глава 4

Несколько минут я стояла у двери, не решаясь войти, а потом Дейна меня заметила и попросила пройти с ней в кабинет.

– Что нам делать, Абигейл? – она заламывала руки, с тревогой глядя мне в глаза. – Я еще никогда не помогала с похоронами, и вообще не понимаю, что в таких случаях делать! Время смерти я записала, как положено, но что дальше? У вдовца нет ни друзей, и родственников, у покойной тоже.

Доктора не помогают хоронить пациентов, это я и без специального медицинского образования знала. Но я тоже была в растерянности – мы с Дейной вдвоем, у Дитто Верна никого нет, и Рэма тоже нет.

Машинально я потрепала Дейну по плечу.

– Понятия не имею, – выпалила я со вздохом. – Отправим посыльного в похоронное бюро?

– Да отправляли уже. Сэйла Верн скончалась в четыре часа утра, я рискнула и вышла на улицу, нашла мальчишку, послала его за Дитто Верном. Мы здесь уже два часа, и ничего еще не решили. В похоронном бюро сказали, максимум, что они могут предложить – подержать тело у себя в спецкомнате для мертвых до тех пор, пока снег не растает. Говорят, мало того, что земля промерзшая, так еще и кладбище завалило по самый верх. Даже многие склепы под сугробами!

– Но раз они могут забрать тело, то…

– Ничего не выйдет. Дитто как раскричался, как начал рыдать. В общем, не отдаст он жену. Собрался сам идти могилу копать. Он верит в какие-то древние предания, сказал, что тело должно быть похоронено не позже чем через три дня. Я так устала с ним за это утро! Ты сама попробуй убедить глубоко влюбленного старика, с ума сойти можно!

Нельзя же вот так просто оставить мертвую женщину в стационаре. Ее нужно было куда-то деть, и единственный вариант – убедить вдовца.

– А доктор Бэйтон приходил?

– Нет. – Дейна подняла на меня глаза. – Подожди… Ты тоже его еще не видела?

– Не видела.

– О, черт, я думала, вы на вызов с ранья отправились! Доктора Бэйтона нет в больнице со вчерашнего обеда. Он при мне говорил с сэйлой Ромм, ушел с ней же, чтобы осмотреть ее кошку. Я сильно в их беседу не вникала, но с тех пор он еще не возвращался.

Кто такая эта сэйла Ромм? В груди заворочалась ревность. Я тряхнула головой, прогоняя навязчивые мысли о Рэме – загулял с девушкой, что тут удивительного? В конце концов, я сама хотела, чтобы у него появился хоть один выходной день. Вот, он его устроил. Но что за глупая причина? Кошку осмотреть! Когда это доктор Бэйтон научился ветеринарии?

Невольно, от злости, я грохнула дверью в палату. Больные, которые не спали, глянули в мою сторону с удивлением.

– Простите, – буркнула я, виновато улыбнувшись. – Сэйл Верн?

– Мусю надо похоронить, – Дитто всхлипнул, поднял голову. В тусклых глазах блестели слезы. – Знаю, о чем вам медсестричка толковала, да только я не согласен. Вы не заберете ее у меня, и не положите в холодную комнату. Тело должно быть в земле и точка.

– Дорогой сэйл, – я присела перед ним на корточки, совсем как перед ребенком, – у меня на днях умер отец, я понимаю вашу боль. Мне не удалось побывать даже на его похоронах, не говоря уже о том, чтобы провести с ним его последние дни. Я сейчас не пытаюсь выставить свое горе сильнее вашего, я лишь хочу сказать, что не все от нас зависит. Понимаете? Ваша супруга будет похоронена сразу же, как только снег чуть-чуть растает. Сейчас нет физической возможности раскопать тропинку и выкопать могилу. Да и вы сами как сюда добрались, неужели не по сугробу?

– По сугробу. – Дитто вытащил платок из кармана трясущейся рукой, вытер мокрое лицо. – Я не могу ее предать. Она не должна лежать не пойми где, не пойми сколько времени.

– У нас нет другого выхода. Вот вы собрались копать, а как? Вам не хватит сил, к тому же, на улице очень холодно. Даже если вам станет помогать вся рабочая группа похоронного бюро, вряд ли удастся углубиться хоть на полметра в землю.

Он молчал некоторое время, утирал слезы. Его свободная рука покоилась на плече жены.

– Не могу, – прошептал сэйл Верн. – Любили ли вы когда-нибудь так сильно, что своя жизнь становилась незначительной рядом с жизнью любимого человека? Мне все равно, что со мной станет, пусть даже замерзну. Без Муси мне ничего не нужно, и домой я возвращаться не хочу. Я так ждал ее, вы обещали помочь, и я верил, что справитесь…

– Мне жаль, – прошептала я, сглотнув вставший в горле ком. Он из-за меня страдает. Я не закопала миску с проклятием, если бы я это сделала, то Дамиан не вернул бы проклятие сэйле Верн. Преподаватель всегда говорил, что первым делом отравляющие нити нужно предать земле, и уже потом заниматься всем остальным. Я этого не сделала. – Ваша супруга… – А стоит ли говорить ему? Впрочем, уже ему уже не будет. – Сэйл Верн, выслушайте внимательно, хорошо?

Я вкратце поведала ему о проклятиях, целителях, черных магах. Наверняка Дитто все это и без меня знал. Потом я сообщила ему о Юсилии, и о ее договоре с чернокнижником,

Дитто Верн стиснул платок в руке. Морщины на его лице словно разгладились, глаза высохли.

– Муся? – пробормотал он. – Что же ты наделала? Зачем? Я бы и сам… сам бы смог…

– Что смогли, сэйл Верн? Скажите мне, я должна понять из-за чего и как пострадала ваша супруга.

– Я под лед провалился. – Голос старика сделался хриплым. – Заболел сильно, у меня жар был, лихорадка. Последние дни болезни уже и не помню, но вдруг резко выздоровел. Лечить меня было некому, только раз в день приходила девица, которая в этой больнице работала… Где она сейчас? Малира, кажется.

Я нахмурилась. Малира ходила к сэйлу Верн?

– Давно это было?

– Да вот же, в начале осени. Тогда всего на несколько дней озеро застыло, ну я на рыбалку отправился, не вытерпел. Лед крепким был, да и не уходил я далеко вглубь.

Я приехала в Логердель к середине осени, тут было еще относительно тепло. Какой лед?..

– Приходила ко мне ваша медсестричка, за Мусей приглядывала, но и она не смогла бы меня вылечить. А оно вон как… значит, Муся меня спасла.

Дитто наклонился к телу жены, коснулся губами ее лба.

Меня обуяла гнетущая тоска. Я представила себе супружескую жизнь этих старичков, все семьдесят пять лет. Они были еще молоды, когда поженились, прошли через десятилетия рука об руку. Сколько всего они вместе пережили? И вот теперь Дитто лишился своей половины. Это страшно, по-настоящему страшно – остаться совсем одному в конце своего века.

Как помочь ему, что сделать?

Не особо раздумывая, я переоделась в мокрую от снега одежду, и вышла на улицу. До похоронного бюро, если я правильно помнила, всего несколько поворотов. Я должна убедить их выкопать могилу, пусть хоть эта малость порадует Дитто Верна.

Глава 4.1

Щурясь от внезапно выглянувшего солнца, я вытащила из кармана записки, которые принесли посыльные. Раздумывая, смогу ли зайти к кому по пути? Усмехнулась – зайти! – заползти уж скорее.

В первой сообщали, что некая сэйла вот-вот собирается рожать, со дня на день. Я отметила себе, что роды принимать придется именно мне. Вообще-то, мы с Элизией сегодня собирались выйти в “поход” до Логердельских гор, но куда мы отправимся в такую погоду? Она и сама это, видимо, поняла. Обещанного собрания утром тоже не было – Рэм домой не явился…

Я нахмурилась, взглянув на текст во второй записке. Она была от Элизии.

“Собрание в девять часов утра. Не опаздывай. На нем мы решим, во сколько выдвинемся в путь. Судя по заносам, нам следует обсудить план нашей вылазки отличный от того, что был придуман мною ранее. Шлю тебе эту записку на случай, если Рэм уже на работе. Жду тебя по адресу: Восточный переулок, дом номер пять. Постучи в дверь, ведущую в подвал.”

Она не передумала. Что за сила духа в этой женщине? Не боится сгинуть в сугробах или попасть под лавину?

Чертыхнувшись, я не стала читать остальные записки, отложила их до возвращения в больницу.

Престарелый гробовщик смотрел на меня с толикой снисхождения, как на человека, который сам не ведает, что несет.

– Он не даст вам хранить супругу в холодной комнате. Пожалуйста, сделайте что-нибудь, – умоляюще произнесла я. —Нельзя оставлять покойную в палате, и нельзя привезти ее сюда до самой весны.

– Копать промерзлую землю вы будете? – гробовщик недовольно поморщился.

– Сэйл Верн грозится сам это делать, но он уже стар! Если он возьмется за лопату, то у вас будет работа уже не для одного покойника, а для двоих. Прошу вас, ну должны же быть какие-то варианты? Неужели у вас никогда не случалось такого, что приходилось хоронить человека зимой?

– Зимой – постоянно. Но вы вроде не слепая, и не могли не видеть того, что происходит на улице.

Из-за шторки, отделяющей небольшой коридор похоронного бюро от другой комнаты, кто-то вклинился в наш разговор:

– Если найдете пятерых крепких мужчин, готовых копать, можете на нас рассчитывать – мы поможем. Нет – значит, нет. И плата за наши услуги втрое выше, чем обычно.

Большего я от них добиться не сумела бы. Надеюсь, у сэйла Верна достаточно денег, чтобы заплатить и гробовщикам, и еще пятерым добровольцам. Я спросила как найти дом по адресу из записки от Элизии, мужчина объяснил мне куда идти, и я отправилась на собрание, надеясь, что Рэм уже там. Если и на собрание он не явился, то следует искать у его у той сэйлы Ромм. Я уже начинала сомневаться, что доктор Бэйтон загулял. Мы не слишком близко знакомы, но я уже поняла, что не в привычках Рэма оставлять рабочее месте так надолго.

Нужный мне дом оказался не жилым. В окнах были выбиты стекла, фасад облупился, входная дверь, наполовину занесенная снегом, болталась на одной петле. Следы от ботинок вели по сугробу к одному из окон – получается, и мне нужно было попасть внутрь именно так.

В полумраке подъезда я с трудом разглядела дверь в подвал, поспешила к ней. Налипший на одежду снег таял, холод пробирал до костей. Я дрожала, и единственный желанием было выпить горячего чаю, сидя у огня. Ни о каком огне и чае речи быть не могло – Элизия впустила меня в подвал, в котором было еще холоднее чем на улице, а единственным источником света оказалась масляная лампа.

– Продрогла? – спросила журналистка, сняла с себя толстое одеяло и накинула мне на плечи. – Я принесла его сюда еще на прошлом собрании. А где Рэм?

– Не знаю, – честно ответила я, ища взглядом, куда бы сесть. В пустом помещении не было мебели, не считая одноногой скамейки – на ней сидеть не получится. – Его никто не видел со вчерашнего обеда.

– Как – не видел? Абигейл? И ты только сейчас об этом говоришь?

В ее голосе звучала такая тревога, что я растерялась.

– Выходной, наверное, – предположила я снова, хотя уже и сама себе не верила.

– Да какой выходной? – Элизия ахнула. – Он никогда не отдыхает, никогда! Мы готовимся к походу в земли чернокнижников, и тут Рэм пропадает. Где его видели в последний раз?

– Дейна – его практикантка, – сказала, что он ушел с сэйлой Ромм осмотреть ее кошку.

– Где живет эта сэйла Ромм?

– Не знаю, но в больнице должна быть ее карточка… наверное.

Не успела я согреться, как снова оказалась на улице. Элизия бодро вылезла через окно, и с невероятной ловкостью преодолела сугроб, а я кое-как потащилась за ней. Не так-то близко до больницы, я чувствовала, что передвигаться по городу до тех пор, пока снег не растает, мне все труднее.

В больнице я передала сэйлу Верну слова гробовщиков, потом попросила Дейну помочь мне найти карточку сэйлы Ромм. Мы выяснили ее адрес, и Элизия снова довольно шустро отправилась в дорогу. Благо снег подмерз еще больше, и теперь мы уже не проваливались в него через каждый шаг.

***

Рэм Бэйтон

Я не хотел показаться невежливым, а потому отпил глоток кипятка, который сэйла Ромм называла чаем. Она села напротив меня в кресло, обхватила свою чашку обеими руками и уставилась в одну точку. С ней такое случалось и в моем кабинете, когда она приходила. Сэйла Ромм могла сидеть с отсутствующим несколько минут, а потом внезапно начинала говорить, но так, словно продолжать диалог. Вот и сейчас случилось так же.

– С чего вы это взяли?

Я, привычный к ее странностям, спокойно уточнил:

– Вы о чем?

– Ну, вы говорили, будто эта зима никогда не закончится. С чего вы взяли, что не закончится? Весна всегда наступает в сентябре.

– В марте, сэйла Ромм, – поправил я ее. – По календарю – в марте. По погоде – ближе к маю.

– Пейте чай, – пробурчала она, и сама приложилась к чашке, но не сделала ни глотка – я заметил, что она не размыкала губ.

Мне становилось все холоднее, все-таки сказывалось отсутствие приличного отопления, так что я был не против отогреться горячей водой. Она быстро остывала. Я выпил сразу половину.

Зря я это сделал. И зря не встревожился из-за необычного привкуса воды – решил, что сэйла Ромм растопила снег. Чуть сладковатая вода – она содержала в себе гранулы снотворного, которое я же и выписывал сэйле Ромм в прошлом месяце.

В голове зашумело, язык вдруг стал непослушным. Чашка выскользнула из рук, и я уже знал, что ничего не смогу поделать с сонливостью. Препарат сильный, даже слишком. Действует почти мгновенно.

Я обмяк на диване, с трудом соображая где нахожусь.

Глава 5

Абигейл

Он не с девушкой! В карточке сэйлы Ромм я увидела дату ее рождения – с такими взрослыми дамами Рэм вряд ли остался бы на сутки… в романтическом плане. Эта информация и радовала, и пугала одновременно. Радовалась я, потому что ревность наконец испарилась, а переживала – потому что мой начальник явно вляпался во что-то нехорошее.

– Сюда! – Элизия указала на неухоженный двухэтажный дом с несколькими подъездами. Она потянула меня за руку, помогая перебраться через очередной занос, и мы скатились к двери словно с горки. – Аби, послушай меня. Сэйла Ромм – сумасшедшая, в прямом смысле этого слова. Она двинулась умом, когда умер ее муж, так что от нее можно ожидать чего угодно. Если Рэм все еще у нее со вчерашнего обеда, то что-то случилось. Улиане не хватило бы физических сил, чтобы его вырубить, если ей зачем-то это понадобилось, но обхитрить его – вполне. За годы работы с разными пациентами Рэм стал слишком доверчивым и жалостливым, особенно с такими как сэйла Ромм.

– Что ты хочешь сказать?

– Нам не стоит наведываться к Улиане вдвоем, лучше по очереди. Если ты пойдешь первая и не выйдешь оттуда через десять минут, тогда уже появлюсь я. Или наоборот – ты останешься, а я…

– Нет, все в порядке. Оставайся. Увидеть помощницу доктора у себя на пороге не так подозрительно, как журналистку.

– Тогда вперед.

Мы юркнули в подъезд. Элизия спряталась за колонной, указала мне на нужную дверь, а я ей в ответ кивнула. До меня не особенно доходил смысл такой предосторожности. Улиана Ромм – психически нездорова, но она наверняка просто слабая женщина. Да и к чему ей Рэм? Зачем держать его у себя? Скорее всего, от нее он ушел к кому-то еще и уже там пропал.

На душе было неспокойно. Я с трудом натянула на лицо приветливую улыбку и уже занесла кулак, чтобы постучать, когда заметила, что дверь чуть приоткрыта. Всего на сантиметр, но достаточно, чтобы я увидела часть квартиры.

Из окон свет в комнату почти не проникал – стекла были грязными, к тому же, почти до середины занесенными снегом, как и в большинстве домов сегодня. В полумраке можно было различить мужские ботинки, стоящие у порога, и темно-синее пальто Рэма, брошенное на вешалку сверху. Он не повесил его на петельку. А может быть, пальто было не его, и вовсе не темно-синим, я не была уверена в том, что видела. Пол застлан старым, выцветшим ковром с узорами, глядя на которые можно было сломать глаза, но так и не разобрать рисунка. Чуть дальше стоял диван, напротив него – кофейный столик из резного дерева и кресло в потертой обивке. На столике я заметила две чайные чашки небольшого размера, одна из них была наполовину пуста.

Больше ничего подозрительного мне разглядеть не удалось.

Я обернулась к Элизии. Она вопросительно вскинула брови, я указала ей на щель. Нужно было решаться: постучать сначала или сразу войти. Из квартиры не доносилось ни звука, что настораживало. Ну не спит же Рэм с Улианой, в самом-то деле! Об еще более худшем варианте я старалась не думать.

Я чуть-чуть потянула дверь на себя, совсем легонько, но она заскрипела. Я потянула еще, и вошла в квартиру. Пахло отвратительно. Чем-то застарелым, плесневелым и кислым, точно не разобрать. Словно кто-то разбросал по ковру пропавшую квашенную капусту, потом убрал, но запах прочно въелся. Как-то раз я уронила банку с капустой на ковер, папа выбросил его…

Слева оказалась кухонная зона. Справа – плотно закрытая дверь, наверное, в спальню. Не хотелось бы мне в ней увидеть то, к чему я не была готова.

Элизия ждала, пора было что-то делать. Я на цыпочках прокралась к двери, нажала на ручку и… она не поддалась. Из спальни донесся стон.

По моей спине пробежал холодок, лицо наоборот бросило в жар. Стон сделался громче. Раздался тихий голос.

– Кто-нибудь…

– Рэм?! – вскрикнула я ошарашенно. – Рэм, ты там?

– Аби? Аби, уходи…

Я разозлилась, но почти мгновенно осознала: начальник тут не прохлаждается.

– Я не одна, сейчас позову Элизию! Держись там, слышишь? Не знаю, какого черта тут происходит, но держись!

Я метнулась к выходу, попутно присматривая что-нибудь тяжелое, чем можно выбить замок. Может быть, вон той кочергой? Нет, слишком тонкая.

Я врезалась в чье-то тело носом, выбегая из квартиры. Краем глаза заметила тень Элизии у колонны, а потом увидела перед собой женщину в странной шляпке. Она улыбалась, сверкая безумными глазами, в которых внезапно собрались слезы.

– Полечка, – прошептала женщина. Потянула ко мне руки, я машинально отшатнулась. – Полина, где ты была все это время?

«Она сумасшедшая, в прямом смысле слова», – прозвучал в моей голове голос Элизии. Я тяжело сглотнула вставший в горле ком и нервно улыбнулась Улиане. Только лишь предполагая, что сэйла Ромм видит перед собой не меня, а кого-то очень дорогого ей, и в то же время рискуя выдать себя и журналистку, я пробормотала:

– Недалеко. В лавку ходила, вернулась вот.

– В лавку? – Улиана искренне удивилась. – Так надолго?

– Выпьем чаю? – выпалила я, леденея от страха.

С лица Улианы спала улыбка.

Рэм Бэйтон в спальне этой чокнутой, и с ним что-то не так, иначе он бы выпрыгнул в окно или выбил дверь. Связан? Ранен? Что с ним?!

Я бросила быстрый взгляд на колонну. Элизия жестом показала мне, чтобы я увела Улиану подальше от квартиры.

– Вообще-то, – заговорила я, – может, лучше прогуляемся? Погода сегодня хорошая.

– Чудесная погода, – Улиана, кажется, даже обрадовалась моему предложению. – И правда, почему бы не прогуляться? Пойдем, сходим к твоему отцу на могилу, давно не были. Дома у меня не прибрано, я не ждала гостей. В булочную зайдем, да? Голуби некормленные со вчерашнего утра. Занята я была, страшно занята…