Затерянные в бесконечности. Семь отражений

И когда они, наконец, достигли одну из структур, Кайо, проведя рукой по её поверхности, с разочарованием произнёс: – «Нет, ничего… просто мёртвый камень».

Элиса нахмурилась. Она не могла поверить, что столь величественная башня – лишь пустая оболочка.

Кайо склонился, доставая из контейнера инструменты для отбора проб. Металлический резонатор мягко коснулся поверхности башни, и тонкий слой породы отделился с лёгким треском. Элиса наблюдала, как он аккуратно помещает образцы в герметичные капсулы, каждая из которых автоматически фиксировала параметры: температуру, плотность, химический состав.

– Я возьму образцы породы. Более детально изучим на „Ориониксе“, – произнёс Кайо, его голос звучал спокойно, но в глазах отражалось напряжение. Он поднял взгляд на башню, но покачал головой: – Пока это просто камень. Но если внутри есть что-то большее – мы узнаем в лаборатории.

– Если эта башня не рукотворная, то природа – это гениальный скульптор , – думал Кайо, проводя ладонью по холодной поверхности. Его мысли текли медленно, словно отражая величие того, что стояло перед ними. Каждая трещина, каждый изгиб башни казался продуманным, будто созданным не случайностью, а замыслом.

Элиса, стоявшая позади, уловила в его голосе оттенок сомнения: – А если всё же рукотворная? Тогда мы имеем дело с цивилизацией, которая умела работать с самой материей планеты.

Кайо поднял взгляд на вершину башни, теряющуюся в багровом тумане: – В любом случае… это искусство. Либо природы, либо разума. И то, и другое достойно уважения.

– У вас остаётся немного времени. Продолжайте отбор проб. Через тридцать минут начинайте движение к „Ориониксу“, – голос капитана звучал твёрдо, но в нём чувствовалась забота. Он внимательно наблюдал за двумя фигурами по ту сторону обшивки корабля. Элиса и Кайо выглядели как тени первооткрывателей, шагавших по чужой планете, где каждый камень мог хранить тайну. Их силуэты терялись в багровом тумане, а башнеобразные структуры возвышались над ними, словно древние стражи.

Элиса склонилась над образцом, её руки двигались быстро и уверенно. Кайо проверял показания сканеров, фиксируя малейшие изменения энергетического фона. В их движениях чувствовалась сдержанная спешка – они знали, что время ограничено, но и понимали: каждая секунда здесь могла стать решающей.

Элиса и Кайо ещё какое-то время то шли, то склонялись для взятия проб, пока в шлемофонах не прозвучал заботливый голос Алисы: «Возвращайтесь. Ресурс ваших защитных экзокостюмов составляет 42%. Расчётный остаток по прибытии на „Орионикс“ – 27%. Не рекомендуется использование ниже 25%.»

Элиса выпрямилась, тяжело вздохнув: – Она права. Мы уже собрали достаточно материала. Если задержимся, рискуем остаться без защиты.

Кайо оглянулся на башню, словно не желая уходить: – Я бы хотел ещё один анализ… но ладно. Лучше вернёмся живыми.

Они обменялись коротким взглядом – смесью сожаления и решимости. Собранные капсулы с образцами тихо звякнули в контейнере, когда Кайо закрепил их на поясе. Элиса включила навигацию, и на визоре проступила линия маршрута обратно к «Ориониксу». В багровом тумане башни казались ещё более загадочными, словно наблюдали за их уходом. Алиса вновь напомнила ровным голосом: «До безопасного уровня ресурса – 15 минут. Рекомендую ускорить шаг».

Элиса и Кайо двинулись прочь от структур, чувствуя, что оставляют за спиной не просто камни, а тайну, которая ждёт своего часа, чтобы раскрыться. Из клубов газов и тумана проступил силуэт «Орионикса». Он выглядел величественно и одновременно чуждо – словно стальной призрак, возникший среди багровых облаков. Серебристый корпус отражал слабые отблески каналов, а навигационные огни пробивались сквозь плотную завесу, обозначая путь домой. Элиса замедлила шаг, её сердце наполнилось странным чувством: облегчение от близости корабля и сожаление о том, что они покидают башни, не успев разгадать их тайну. Кайо, напротив, шагал уверенно, держа контейнер с пробами крепко прижатым к груди – для него возвращение означало начало настоящей работы.

В шлемофонах вновь прозвучал голос Алисы: «Расчётный остаток ресурса экзокостюмов – 26%. Возвращение на „Орионикс“ в пределах допустимого уровня. Добро пожаловать домой».

Башни остались позади, скрытые в багровом мареве, но казалось, что их узоры продолжают наблюдать за людьми, уходящими прочь. А впереди, сквозь туман, сиял силуэт корабля – их единственная связь с безопасностью и с Эдемисом.

Элиса первой зашла в шлюз. За ней последовал Кайо. Дверь медленно сомкнулась, и гул внешней атмосферы сменился ровным шипением системы герметизации. Световые индикаторы загорелись зелёным, подтверждая безопасность. Элиса сняла шлем, её волосы слегка прилипли к вискам от напряжения. Она глубоко вдохнула – воздух «Орионикса» казался удивительно чистым после багрового тумана плато. Кайо аккуратно поставил контейнер с пробами на платформу, словно это был драгоценный груз. В динамиках раздался голос капитана Лирана Севала: – «Добро пожаловать обратно. Вы справились ».

Элиса устало улыбнулась, но в её глазах всё ещё горел огонь любопытства: – Капитан, эти башни… они не мёртвые. Я чувствовала отклик.

– Ни сколько в этом не сомневаюсь, Элиса, учитывая твой характер. Тебе будет чем заняться в лаборатории в свободное от вахты время, – голос капитана звучал заботливо, но с оттенком иронии.

Он был доволен результатами выхода на поверхность: образцы собраны, экипаж вернулся целым, а «Орионикс» вновь стал их убежищем среди чужой планеты. Лиран позволил себе редкую улыбку. Он знал, что именно такие моменты укрепляют команду и делают экспедицию значимой.

Элиса, снимая перчатки экзокостюма, усмехнулась: – Я только этого и ждала. Эти породы – не просто камень. Я уверена, они хранят больше, чем мы думаем.

* * *

Капитан уверенно шагнул к командному креслу, его шаги отдавались гулким эхом по металлическому полу «Орионикса». В рубке царила тишина, нарушаемая лишь мягким гулом реактора и мерцанием голографических панелей.

– Алиса, активируй протокол подготовки корабля к взлёту и выходу на орбиту Кримсон «Е», – произнёс он, голосом, в котором звучала привычная решимость ветерана экспедиций.

Внутри рубки вспыхнули мягкие огни интерфейсов. Голос Алисы, чистый и лишённый эмоций, но всё же обладающий оттенком спокойного присутствия, раздался из акустических панелей: – Протокол запуска инициирован. Системы энергопитания переходят в режим синтеза. Антигравитационный генератор – стабилен. Курсовые поля – синхронизированы.

В этот миг рубка «Орионикса» словно ожила. Голографические панели окрасились в мягкие оттенки зелёного и синего, отражая стабильность систем. По стенам пробежали тонкие линии световых индикаторов, будто сосуды, по которым текла энергия самого корабля. Лиран слегка наклонил голову, прислушиваясь к голосу Алисы – ровному, но наполненному едва уловимым оттенком уверенности. Он знал: когда ИИ говорит таким тоном, значит, всё идёт идеально.

Наира, сидевшая у консоли нейросетевых связей, наблюдала, как по голографическим экранам пробегают потоки данных: – Алиса, интеграция с навигационным ядром завершена.

Голографические экраны вспыхнули мягким сиянием, словно живые ткани, по которым текли потоки энергии и информации. Линии данных переплетались в сложные узоры, образуя карту будущего пути. Алиса ответила ровным, но почти торжественным голосом, раздавшимся из акустических панелей: – Интеграция подтверждена. Навигационное ядро синхронизировано. Курс на орбиту Кримсон «Е» готов к активации.

Наира слегка улыбнулась, её пальцы всё ещё скользили по консолям, словно дирижируя симфонией цифровых потоков. Она знала: теперь корабль и его ИИ стали единым организмом, готовым к прыжку сквозь пространство.

Тарек провёл рукой по панели управления реактором. В ответ на его касание в воздухе возникла проекция – миниатюрная модель «Орионикса», окружённая сияющими потоками энергии.

– Реактор работает на пределе оптимума. Мы можем выйти на орбиту Кримсон «Е» без отклонений, – сказал он, сдерживая улыбку. Голографическая модель корабля вращалась в воздухе, словно живой символ их готовности. Потоки энергии, сияющие вокруг миниатюрного «Орионикса», напоминали спирали космоса, в которых они вскоре окажутся.

Капитан опустился в кресло, положив ладонь на сенсор управления.

– Экипаж, приготовиться. – скомандовал он.

В рубке воцарилась напряжённая тишина, словно сам космос прислушивался к словам капитана. Сенсор под ладонью Лирана вспыхнул мягким светом, и по корпусу «Орионикса» пробежала едва ощутимая вибрация – знак того, что корабль отозвался на команду.

Алиса заговорила ровным, но наполненным оттенком торжественности голосом: – Все системы в режиме готовности. Энергетический синтез стабилен. Антигравитационные поля удерживают курс. Навигационное ядро синхронизировано.

И корабль, словно живой организм, отозвался: корпус задрожал, антигравитационные поля вспыхнули, и «Орионикс» начал плавный подъём. Корпус дрожал, будто в такт сердцебиению невидимого титана. Поверхность планеты задрожала под мощным импульсом антигравитационных полей. «Орионикс» медленно отрывался от мягкой почвы Кримсон «Е», оставляя за собой лишь лёгкое свечение, будто сама планета не хотела отпускать пришельцев.

Голос Алисы прозвучал ровно, но торжественно: – Протокол взлёта активирован. Реактор работает стабильно. Курсовые поля синхронизированы. Подъём начат.

Тарек, сидя за пультом управления, наблюдал, как показатели мощности плавно растут.

– Мы покидаем атмосферу. Скорость выхода оптимальна, – сказал он, и его голос звучал уверенно.

Через обзорный купол экипаж видел, как небеса Кримсон «Е» меняют цвет: густая дымка атмосферы постепенно уступала место чёрному бархату космоса. Поверхность планеты отдалялась, превращаясь в величественный шар, окутанный облаками.

Верена, глядя на спектральные диаграммы, тихо произнесла: – Атмосфера позади. Мы вышли в космос. Орбитальная траектория стабилизирована.

Наира проверила связь между Алисой и навигационным ядром: – Интеграция завершена. «Орионикс» удерживает орбиту.

Капитан, опустив ладонь на сенсор кресла, произнёс слова, которые стали символом нового этапа их путешествия: – Экипаж, мы покинули поверхность Кримсон «Е». Добро пожаловать на её орбиту. Следующая цель – Кримсон «F».

Корабль скользил по орбитальной дуге. Под ними сияла планета, словно драгоценный камень в ожерелье системы Кримсон . Орбитальный полёт был тихим и торжественным. «Орионикс» словно растворился в космосе, его корпус отражал слабое сияние красного карлика Кримсон, а под ним раскинулась планета – Кримсон «Е»,как изумруд в чёрном бархате Вселенной.

– Алиса, расчитай полёт к Кримсон «F» и выход на её орбиту. – произнёс капитан.

Экипаж «Орионикса» готовился к следующему этапу экспедиции. Алиса активировала навигационные алгоритмы, и в рубке вспыхнула голографическая карта системы. Она сияла в воздухе, словно ожившая миниатюра космоса. Семь планет вращались вокруг красного карлика, каждая оставляя за собой тонкий след света. Кримсон «F» выделялась холодным отблеском – мир, окутанный ледяными океанами и загадочной атмосферой. «Орионикс» скользил по орбитальной дуге, словно хищная птица, готовая сорваться в полёт.

Алиса заговорила ровным, но торжественным голосом, её силуэт мерцал: – Траектория рассчитана. Время перехода – шесть часов. Курсовые поля готовы. Реактор стабилен. Среднее расстояние между орбитами – девять миллионов двести тысяч километров. Значение изменяется в зависимости от фаз вращения. Манёвр межпланетного перелёта активирован. Траектория – эллиптическая. Аналог манёвра Гомана, адаптированного для антигравитационных систем.

Антигравитационные поля вспыхнули мягким светом, и корпус «Орионикса» дрогнул, словно готовясь к прыжку. Реактор усилил синтез, выпуская потоки энергии, которые закручивались вокруг корабля сияющими спиралями.

Тарек, наблюдая за проекцией, сказал сдержанно: – Мы скользим по дуге, как по невидимой реке. Всё идёт идеально.

Верена добавила, глядя на спектры: – Эта траектория позволит нам выйти на орбиту Кримсон «F» с минимальными затратами энергии.

Капитан, положив ладонь на сенсор кресла, произнёс твёрдо: – Экипаж, держим курс. «Орионикс» следует по эллиптической дуге. Впереди – Кримсон «F».

И корабль, словно живой организм, отозвался: корпус задрожал, звёзды за обзорным куполом вытянулись в серебристые линии, а «Орионикс» плавно скользнул по межпланетной траектории, соединяющей два мира – тёплый и холодный, таинственный.

Алиса продолжала ровным голосом: – Время перелёта – от пяти до семи чаов. Энергетический синтез стабилен. Антигравитационные ускорители готовы к работе. Энергозатраты минимальные. Курсовые генераторы полей компенсируют гравитационные возмущения. Траектория остаётся устойчивой.

Наира наблюдала за потоками информации, её пальцы скользили по консолям, словно дирижируя симфонией цифровых узоров.

– Гравитационные колебания сглажены. Мы движемся по траектории без лишних затрат энергии, – подтвердила она.

Тарек усмехнулся, глядя на показатели реактора: – Реактор работает в оптимальном режиме. Мы словно скользим по невидимой реке, и космос сам ведёт нас вперёд.

Капитан произнёс твёрдо: – Это и есть сила «Орионикса». Мы идём навстречу с Кримсон «F», используя энергию так, будто сам космос помогает нам.

Корпус «Орионикса» дрожал в ритме космоса, словно чувствовал невидимую дугу, по которой его вёл гравитационный танец. Эллиптическая траектория, рассчитанная Алиской, сияла на голографической карте рубки – тонкая линия света, соединяющая два мира. За обзорным куполом звёзды медленно смещались, образуя величественный фон. Корабль скользил плавно, будто по невидимой реке, где каждая капля энергии была использована идеально.

Алиса озвучила данные ровным голосом: – Эллиптическая траектория стабилизирована. Курсовые поля компенсируют возмущения. Время до коррекции – два часа.

В рубке царила сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь мягким гулом реактора и мерцанием голографических экранов. «Орионикс» скользил по межпланетной дуге, а за обзорным куполом раскрывался величественный космос – звёзды, словно россыпь драгоценных камней, и тонкие линии света, оставленные планетами системы Кримсон.

Тарек остался на вахте. Его руки уверенно лежали на панели управления, взгляд скользил по показателям реактора и курсовых полей. В свете голографических проекций его лицо казалось сосредоточенным и спокойным – он был стражем этого межпланетного пути.

Алиса мягко напоминала: – Все системы стабильны. Следующая коррекция курса через два часа.

Тарек кивнул, не отрываясь от экранов: – Принято. Я останусь на посту. Пусть экипаж отдыхает – «Орионикс» под надёжным контролем.

За обзорным куполом медленно проступал холодный отблеск Кримсон «F». Планета ещё была далека, но её ледяное сияние уже пробивалось сквозь космическую тьму. Её холодный свет постепенно становился ярче, словно сама планета поднималась из глубин космоса, открываясь взгляду экипажа. За обзорным куполом её сияние пробивалось сквозь мрак межпланетного пространства – мягкое, голубовато‑серое, будто отражение ледяных океанов, скрытых под поверхностью. И вахта Тарека стала мостом между покоем экипажа и величественным молчанием космоса – он был тем, кто держал руку на пульсе корабля, пока «Орионикс» шёл навстречу новому миру. «Орионикс» скользил по межпланетной дуге, а Тарек, оставшийся на вахте, сидел неподвижно, словно страж, чутко прислушивающийся к каждому колебанию корпуса. Голографические панели отражали его сосредоточенный взгляд: линии траектории, показатели реактора, пульс курсовых полей – всё было под его контролем. Он чувствовал, как корабль живёт, как дышит, и его руки лежали на сенсорах так, будто он держал сердце «Орионикса» в ладонях. За обзорным куполом космос раскрывался величественным молчанием. Холодный отблеск Кримсон «F» становился всё ярче, пробиваясь сквозь тьму, словно маяк, зовущий к себе. Экипаж отдыхал.

Корпус «Орионикса» дрогнул, когда антигравитационные поля сменили направление. Мягкое свечение окутало корабль, словно невидимая рука космоса удерживала его, замедляя стремительный бег. Свет внутри рубки стал чуть ярче. «Орионикс» словно погрузился в невидимую реку, где течение само удерживало его, позволяя мягко сбавить ход. За обзорным куполом холодное сияние Кримсон «F» приближалось всё явственнее, очертания планеты проступали сквозь космическую тьму, как ледяной маяк, зовущий к себе. За обзорным куполом звёзды перестали вытягиваться в серебристые линии – они вновь обрели чёткие очертания, а впереди холодное сияние становилось всё ближе и яснее.

Алиса озвучила данные ровным голосом: – Обратный импульс активирован. Скорость снижается. Траектория выхода на орбиту стабилизирована.

Тарек, оставаясь на вахте, проверил показатели реактора: – Энергия распределяется равномерно. Мы мягко входим в орбитальный режим.

Корпус «Орионикса» дрогнул в последний раз, когда антигравитационные поля мягко погасили остаточную скорость. Манёвр завершился – корабль словно вплёлся в ритм планеты, став частью её невидимой орбитальной симфонии. За обзорным куполом планета раскрывалась во всей своей ледяной красоте. Голубоватые отблески отражались от замёрзших океанов, а тонкие облачные слои сияли, словно серебристые вуали, подсвеченные светом красного карлика. Планета вращалась медленно и величественно, будто сама музыка космоса воплотилась в её движении.

Алиса озвучила данные: – Орбита стабилизирована. Курсовые поля удерживают позицию. Все системы работают в норме.

«Орионикс» стабилизировался на орбите Кримсон «F», и теперь настал момент общего собрания. Экипаж один за другим занял свои места: Капитан Лиран Севал стоял у центрального пульта, его взгляд был твёрд и сосредоточен. Он словно дирижировал невидимой симфонией, где каждая система корабля звучала в унисон. Тарек, только что завершивший вахту, остался рядом с навигационным блоком. Его руки уверенно лежали на панели, он был готов к любому манёвру. Верена развернула спектральные диаграммы на голографическом экране, её глаза блестели от предвкушения научных открытий. Элиса сидела ближе к обзорному куполу, не отрывая взгляда от ледяного сияния планеты. Её мысли были о скрытых океанах и возможной жизни. Кайо задумчиво листал архивы, сопоставляя данные с древними гипотезами о цивилизациях. Наира управляла потоками информации, её пальцы скользили по сенсорам, словно дирижируя цифровым оркестром.

Алиса, голос корабля, озвучила: – Экипаж собран. Все системы работают в норме. Мы готовы к первому этапу исследования.

Капитан Лиран поднял руку, и рубка наполнилась его твёрдым голосом: – Мы прибыли. Теперь начинается самое важное – исследование нового мира.

Верена, глядя на спектральные диаграммы, озвучила данные: – Мы фиксируем соединения фтора в атмосфере. Это необычно. Химический состав отличается от известных нам привычных моделей.

Элиса, глаза её блестели от восторга, тихо произнесла: – Фтор… если жизнь здесь существует, она может быть построена на иной основе. Не кислород, а фтор – это шанс увидеть совершенно новую биосферу.

Она подошла ближе к голографической проекции планеты, где ледяные океаны мерцали голубым светом: – Представьте себе организмы, чьи дыхательные процессы основаны на фторе. Их биохимия будет иной, их эволюция – уникальной. Это может стать величайшим открытием в истории науки.

Капитан кивнул, его голос прозвучал твёрдо: – Экипаж, готовьтесь. Мы должны исследовать этот мир. Кримсон «F» может показать нам, что жизнь во Вселенной гораздо разнообразнее, чем мы могли представить.

«Орионикс» застыл на орбите, словно страж, наблюдающий за ледяной планетой, которая хранила в себе тайну – возможно, первую встречу с жизнью, построенной на фторе. Рубка управления наполнилась тишиной, в которой чувствовалось напряжённое ожидание. Экипаж смотрел на холодное сияние планеты, и каждый понимал: они стоят на пороге открытия, которое может изменить представление человечества о самой сути жизни.

Элиса тихо произнесла, словно обращаясь не только к людям, но и к самой планете: – Если здесь есть жизнь, она будет иной. Мы должны быть готовы встретить её не как исследователи, а как свидетели чуда.

Верена добавила, глядя на спектры: – Фторная биосфера… её дыхание оставляет следы в льдах. Мы видим узоры, словно письмена. Может быть, это язык планеты.

Корабль, словно живой организм, продолжал скользить по орбитальной дуге, наблюдая за планетой, которая хранила в себе тайну – возможно, первую встречу человечества с жизнью, построенной на фторе.

– Алиса, запускай протокол посадки на равнинную поверхность. Начало – по готовности всех систем. – капитан произнёс это твёрдо, не отрывая взгляда от планеты, словно пытаясь проникнуть в её тайну.

– Протокол загружен, сканирую системы. – отозвалась Алиса.

Корабль медленно снижался, словно осторожно касаясь дыхания чужого мира. Антигравитационные поля мягко удерживали траекторию, гася остаточную скорость. За обзорным куполом ледяная поверхность планеты приближалась – бело‑голубая, переливающаяся отражениями слабого света красного карлика. Посадочный модуль «Орионикса» дрогнул, когда опоры раскрылись, готовясь коснуться чужой поверхности. Внутри рубки царила напряжённая тишина – каждый вдох экипажа был синхронизирован с мягким гулом систем. За обзорным куполом ледяная равнина раскрывалась всё шире: бело‑голубые пласты льда переливались, словно живые кристаллы, отражая слабое сияние красного карлика. Казалось, что сама планета дышит в такт кораблю, принимая его приближение.

Алиса ровным голосом озвучивала параметры: – Высота снижается. Атмосферное сопротивление минимальное. Курсовые поля стабилизированы.

Тарек держал руку на навигационном блоке: – Импульс корректирован. Мы идём точно к точке посадки.

Верена следила за спектрами: – Фториды фиксируются в атмосфере. Мы войдём в зону, где поверхность может быть покрыта кристаллическими образованиями.

Элиса не отрывала взгляда от голографической проекции: – Подо льдами – жизнь. Мы должны быть готовы встретить её.

Когда посадочные опоры раскрылись, «Орионикс» мягко коснулся ледяной равнины. Корпус дрогнул, но тут же успокоился – корабль стал частью планеты, словно гость, которому позволили войти. За пределами обзорного купола раскинулась чуждая красота: ледяная равнина простиралась до горизонта, переливаясь голубыми и серебристыми оттенками. Кристаллы фторидов мерцали в свете красного карлика, словно сама поверхность планеты была покрыта узорами дыхания её биосферы.

Голограмма Алисы ожила: – Посадка завершена. Все системы стабилизированы. Внешняя температура – минус 20 градусов. Атмосфера содержит фторсодержащие соединения.

Элиса, глядя на проекции, произнесла с трепетом: – Мы стоим на пороге встречи с иной жизнью. Этот мир принял нас.

Капитан поднялся и сказал твёрдо: – Экипаж, готовьтесь к выходу. Сегодня мы сделаем первый шаг на поверхность.

И «Орионикс», застылший на ледяной равнине, словно страж, стал точкой соединения двух миров – человеческого и чужого, готовых встретиться лицом к лицу. Экипаж смотрел на проекции внешней среды: ледяная равнина простиралась до горизонта, переливаясь голубыми и серебристыми оттенками. Казалось, что сама планета прислушивается к присутствию «Орионикса».

– Кайо, Элиса, Верена готовьтесь к выходу на поверхность. Алиса, проверь экзокостюмы. – сказал капитан, вглядываясь вдаль иного мира. Он стоял у обзорного купола «Орионикса».

В шлюзовой камере царила рабочая обстановка. Кайо проверял набор инструментов: спектральные сканеры, портативные дроны‑разведчики и архиватор данных. Его руки двигались быстро, но глаза горели любопытством – он ждал встречи с неизвестным. Кайо закончил проверку и аккуратно уложил инструменты в контейнер, закрепив его на магнитных креплениях экзокостюма. В шлюзовой камере слышался ровный гул систем жизнеобеспечения, а за прозрачным иллюминатором мерцала поверхность чужой планеты.

Элиса, наблюдая за ним, усмехнулась: – «Ты выглядишь так, будто идёшь на свидание с тайной».

Кайо ответил, не отрывая взгляда от приборов: – В каком-то смысле так и есть. Каждая планета – это загадка, и я хочу услышать её историю.