Огонь и тень: страсть в тени опасности

– Вот когда я стану начальником полиции, я издам закон, который запрещает работать после обеда, – вздыхает Тимофей в ответ отцу.

– Тимофей, а давай ты станешь президентом, а? – усмехаюсь. – Я тоже не хочу работать после обеда.

– А девочки вообще работать не должны. – смотрит он на меня так, будто сообщает прописную истину.

– Все, – прикладываю руку к груди. – Я первая за тебя голосовать пойду.

Полковник ухмыляется.

Интересно, это с его подачи у парня такие мысли? Мама не работает, получается? Ну, да, куда уж ей с тремя пацанами и мужем, который вечно на службе пропадает, одной хозяйство тянуть, да еще и работать?

– Какая вы молодец, – улыбаюсь Ирине в этот раз абсолютно искренне. – Плов очень вкусный. И маринады – отвал башки.

– Отвал башки, – повторяет за мной Тимон и хихикает. – Это что значит? Съел и голова отвалилась?

– Это значит очень-очень вкусно. – тут же отзывается Николай.

– Я сейчас вам еще положу, – моментально реагирует хозяйка.

– Ой, нет, спасибо, – останавливаю я ее и допиваю кофе. – Я объелась.

– Пирог, – стонет Ирина, закрывая лицо рукой. – Я забыла, что у нас есть пирог.

– Он в меня не вместился бы, честно. – успокаиваю ее и достаю телефон, чтобы вызвать такси. – Большое спасибо вам за ужин, но мне уже пора.

– Тогда я вам с собой положу, – не унимается Ирина и тут же начинает искать, во что положить пирог. – Фольга закончилась.

– В контейнер мой положи, он как раз по размеру, – предлагает полковник и смотрит на меня. – Я тебя довезу.

– Не нужно, спасибо. – бросаю на него осуждающий взгляд. – Я на такси.

– Я не уверен, что ты доберешься в целости с такой везучестью, – хмурится Николай.

– Доберусь я, не переживайте, – усмехаюсь. – Сорок лет как-то же выживала.

“До вашего появления” – хочется добавить, но сдерживаюсь.

– А ты еще придешь? – наивно хлопает длинными ресницами Тимофей.

– “Вы”. – поправляет его Николай между делом.

– Ко мне можно на “ты”, – улыбаюсь и подмигиваю мальчишке. – Как же я не приду? Мне теперь нужно следить за тем, чтобы ты президентом стал. Я очень хочу короткий рабочий день.

Господи, знал бы ты, малыш, кого в гости зазываешь. Николая в этот момент хочется прибить особенно сильно.

Встаю из-за стола, убираю за собой посуду в раковину.

– Вы все? – уточняю у отца семейства, показывая на пустую тарелку.

Он кивает и я забираю и ее. Беру губку и включаю воду.

– Да что вы? Я сама. – бросается ко мне Ирина.

– Мне не трудно, – улыбаюсь ей, натирая тарелки пеной. – Как раз время до такси скоротаю.

Хоть как-то этой несчастной сделаю приятно. А то чувствую себя змеей, пригретой на груди.

Быстро расправляюсь с посудой, вытираю руки.

– Все, – рапортую с улыбкой. – Я пошла.

Не дожидаясь ответа, ухожу в коридор и натягиваю ботинки. Николай с сыном на руках выходит следом за мной, за их спиной маячит хозяйка очага. Полковник снимает куртку с вешалки и подает мне. Надеваю ее и замираю, глядя на провожающих.

– Большое спасибо за ужин. Была рада познакомиться.

– Спасибо, что пришли. – Ирина тянет мне пакет с контейнером. – Пирог.

– Точно, – улыбаюсь и беру пакет. – Всего хорошего. Еще раз спасибо. Тимон, я помню про твое обещание.

Мальчишка прикладывает ладонь к виску и салютует мне.

– Тим, иди поиграй, я скоро приду. Таню провожу. – выдает Николай, спуская сына с рук.

Обреченно вздыхаю. Неугомонный мужик. Мне кажется, по моему виду прекрасно было понятно, что ему ничего не светит. Неужели, так сложно принять это?

Выхожу в подъезд и нажимаю кнопку лифта. Полковник выходит следом, прикрывая дверь. Молчим.

Уже когда выходим на улицу, Николай прикуривает и кивает на свою машину.

– Поехали, довезу.

– Николай, – смотрю на него, подбирая слова. – Вас сын дома не видит. А вы, вместо того, чтобы пораньше с работы прийти, мало того, что в ресторан собирались, так еще и сейчас опять хотите из дома слинять. Не стыдно?

Полковник удивленно дергает бровями и молчит.

– Еще и меня к детям приперли! – продолжаю возмущаться. – Я даже… шоколадку им не подарила!

– Во-первых, – усмехается Николай и тянет руки к моему воротнику.

Пытаюсь отстраниться, но он дергает меня на себя, а затем застегивает его сильнее.

– Застегнись, а то шею простудишь. Во-вторых, я в ресторане сто лет не был, и, если бы не ты, сидел бы сейчас на работе. В-третьих, в шоколадках у них дефицита нет, но можешь в следующий раз подарить.

– Да не будет никакого следующего раза! – повышаю голос и отстраняюсь. – Вы давно жене цветы покупали?

– Никогда, – качает полковник головой.

– Пф! – закатываю глаза. – Вам самому не стыдно? Начните уже. Она вон, – трясу пакетом, – вас пирогами кормит!

Оборачиваюсь на звук подъезжающей машины. Такси.

– Всего доброго, – кидаю короткий взгляд на полковника и делаю шаг в сторону, как вдруг какая-то неведомая сила разворачивает меня и бросает к нему в объятия. – Что вы делаете?

Дергаюсь в руках Николая как в стальном обруче.

Он будто играючи придерживает меня ладонью за подбородок и внезапно накрывает мои губы своими.

Мычу и брыкаюсь, когда его наглый язык проникает в мой рот и наводит там настоящее бесчинство.

Я бы уже растаяла, наверное, от такого горячего поцелуя, если бы мы не стояли под окнами дома, в котором живёт семья этого негодяя.

Николай отстраняется от моих губ только тогда, когда мои колени неожиданно подкашиваются и я оступаюсь. Голова кружится.

– Вы подлец, – выдыхаю испуганно и даю Николаю звонкую пощечину, а затем почти бегом направляюсь к такси, вытирая горящие от жесткой щетины губы.

Падаю в машину на заднее сидение и вижу, как полковник усмехается и провожает меня пристальным взглядом.

15. Доброе утро

Я возмущена! До глубины души!

То и дело закатываю глаза и тяжело вздыхаю, вспоминая все, что произошло за день. Это ж надо быть… ТАКИМ! Наглый, циничный гад!

А сынишка какой у него прекрасный. Умненький и спокойный. И как вот из таких прекрасных деток вырастают разбалованные, вечно всем недовольные подростки?

Расплатившись с водителем, смотрю на окна своей квартиры. Оля дома.

Что я сделала не так? Где просчиталась? Почему единственная, залюбленная дочь сейчас ведет себя так, будто я – не та мамочка, которая ей сказки на ночь читала и делала все, чтобы ее девочка ни в чем не нуждалась, а какая-то злая ведьма, держащая ее в заточении?

Нет, я конечно знаю про переходный возраст, но иногда мне кажется, что мою настоящую Олю украли инопланетяне и подменили на жестокую язвительную копию.

Иногда даже домой идти не хочется.

Поднимаюсь на свой этаж и отмечаю, что в квартире у алкашей тишина. Захожу домой, включаю свет на кухне. Коты встречают меня воплями. Посуда как лежала в раковине, так и лежит горой.

– Оль, – захожу в комнату. – Неужели так трудно было посуду помыть?

Дочь нехотя отрывается от телефона и вытаскивает из уха наушник.

– А?

– Как дела в школе, говорю? – вздыхаю.

– Нормально.

– Ты ела что-нибудь? Меня пирогом угостили, на кухне в контейнере стоит.

– Мы с девочками в пиццерию ходили.

– Котов кормила?

– Они не просили.

– Помой посуду, пожалуйста.

– Попозже.

– Угу, – закатываю глаза и ухожу.

Переодевшись в халат, снимаю с себя надоевший за день ортез, закидываю вещи в стирку и возвращаюсь на кухню.

Коты орут и путаются под ногами.

– Все мать ждали? – вздыхаю и достаю корм, насыпаю в миски.

В два захода мою посуду, мыслями то и дело возвращаясь к Николаю. В раздумьях о нем, навожу чистоту на столах, раскладываю вещи по местам и спустя полчаса на кухне царит идеальный порядок. Вот что, так сложно? Наливаю кружку кофе и отрезаю себе кусок пирога с повидлом. Вкусно.

Листаю ленту новостей, когда приходит сообщение от незнакомого номера. “Ты дома?”. Замираю на мгновение, но потом понимаю, что да, если уж Николай узнал мой адрес, то и с телефончиком тоже проблем не возникло.

“Дома” – пишу в том же духе ответ и снова читаю новости и смотрю видосики. Но сама, нет-нет, да и ловлю себя на мысли, что жду новое сообщение.

Злюсь на себя. И на него тоже злюсь. На поцелуй его дурацкий, при воспоминании о котором низ живота сладко тянет.

Я – женщина. В самом соку. И кто бы только знал, как мне хочется горячего, страстного секса! Проблема лишь в том, что не с кем. И, на самом деле, не потому, что никто не клюет. Клюют. Но не те. А абы с кем… не хочется.

И сошлись же звезды на этом кобеле!

Поймав себя на том, что в который раз вожу пальцем по экрану в ожидании ответа, заставляю себя подняться, убрать пирог и пойти в душ.

Но после ванной неведомая сила все равно тянет меня к телефону, а сердце екает, когда я вижу новое входящее.

Открываю переписку и вижу, что было два сообщения. Первое удалено. Второе – “Доброй ночи”.

Ааааа!

Бросаю телефон на кровать и обиженно отворачиваюсь от него. Вот, что было в первом сообщении? Я же теперь от любопытства умру!

Бесит. Бесит то, что зацепил!

Переодеваюсь в домашнее платье-футболку, но перед этим кручусь перед зеркальным шкафом. Отражение меня не то, чтобы не радует. Для сорока я выгляжу просто отлично. В одежде так вообще красотка. Без одежды заметна парочка лишних килограмм.

Щипаю себя за живот и бочка, поворачиваюсь к зеркалу спиной.

Да, и задницу было бы неплохо подтянуть.

– Оль, – захожу к дочке в комнату и сажусь к ней на кровать.

Она закатывает глаза и вынимает наушник из уха.

– Оль, а какие сейчас популярные диеты есть? Или, может, упражнения эффективные.

Оля растерянно хлопает глазами, а потом хмурится.

– А тебе зачем?

– Ну, похудеть хочу. В порядок себя привести.

– У тебя появился кто-то? – приподнимает бровь.

– Нееет, – прикладываю ладонь к груди. – Просто весна скоро. А у меня бока выпирают.

– Ммм, – вздыхает. – Завтра спрошу у Янки, она у нас гуру по похудению.

– А сейчас можешь узнать? – нетерпеливо ерзаю на кровати.

– Попозже, я занята.

– А, ну да, я поняла. После того, как посуду помоешь. – усмехаюсь и встаю с кровати.

– Да помою я. – дочь раздраженно цокает языком.

– Да я уже сама справилась, спасибо, – бросаю на ходу.

Залезаю на кровать, включаю канал с романтическими сериалами и руки сами тянутся проверить, не написал ли еще чего виновник моего внепланового похудения.

С одной стороны, я понимаю, что мы не будем общаться, и отвечать я ему ничего не буду, но одновременно с этим моя бурная фантазия предлагает мне столько сюжетов развития событий, что в пору самой сценарий для сериала писать.

И ведь отмахиваюсь от этих мыслей, а они все равно упрямо в голову лезут. Бесит аж.

Что за сообщение удалил Николай? Это ж какое свинство! Нужно тоже ему что-нибудь написать в ответ и удалить тут же. Пусть мучается в догадках.

Вздохнув, набираю в поисковике “быстрые и эффективные диеты” и на пару часов выпадаю из жизни, изучая тонны информации. Прихожу в себя, когда часы уже показывают полночь. Откладываю телефон и выключаю телевизор. Нужно спать, но я еще долго ворочаюсь, прежде, чем провалиться в сон.

А утром глаза сами распахиваются в семь без будильника. И это не от того, что шумят соседи. А я просто выспалась.

Чувствую, что нахожусь на каком-то странном душевном подъеме. Распахиваю шторы и потягиваюсь так, что мышцы немного сводит. Впервые за несколько лет делаю зарядку, хотя с моей сидячей работой она необходима ежедневно.

Кормлю котов, щелкаю чайником и вместо того, чтобы сходить покурить, иду в душ и делаю себе массаж проблемных зон и масочку.

– Ох, Татьяна, – смотрю на себя в зеркало, массируя лицо. – Неспроста это все. Точно ранняя весна будет.

Сразу же крашусь и укладываюсь, забыв про кофе. Выбираю, что надеть. Взгляд падает на облегающее красное платье. Я его давно не носила, предпочитая более свободные фасоны из-за наросших боков. Но душа требует сочных красок и я вспоминаю, что есть у меня крайне нужная в женском гардеробе вещь, именуемая корректирующее белье.

Перерыв полку, нахожу утягивающие трусики и бюстик в тон. Попыхтев, впихиваюсь в утяжку и надеваю платье. Сидит как влитое, только на бедрах немного натянулось.

Пшикаюсь любимыми духами и подкрашиваю губы красной помадой. Всегда выгляжу хорошо, но сегодня прям вау! Будто у меня праздник.

Примеряю шубку из искусственного меха. Она не очень теплая, зато смотрится элегантно и дорого. Правда, тоже немного тесновата в плечах, что еще больше подстегивает похудеть на пяток килограмм.

Сбрасываю ее на кровать и вижу, что телефон мигает сообщением. Закусываю губу и читаю.

“Заеду в восемь за контейнером. Ставь чайник.”

Ах, он хитрый гад! “Положи в мой контейнер, он как раз по размеру”!

Смотрю на время, а уже восемь! Я возмущена такой наглостью, но почему-то внутри все трепещет от волнения.

Достаю пирог из холодильника и перекладываю в тарелку. Быстро мою тару и насухо вытираю полотенцем, убираю в пакет. Снова щелкаю остывший чайник, но не для того, чтобы поить Николая кофе. Не пущу его. Это для меня. А он пусть дома пьет.

Вздрагиваю от стука в дверь.

Судорожно выдохнув, беру в руки контейнер и иду открывать.

Полковник шагает внутрь едва я распахиваю ее. Я даже теряюсь от такой наглости и забываю всю заготовленную гневную речь.

– Доброе утро, – усмехается он и быстро пробегает по мне глазами.

Вижу, отчетливо вижу в его котовьем взгляде интерес. Надеюсь, он не думает, что я ради него так вырядилась?

– Еще недавно было добрым, – ехидно улыбаюсь и тяну ему контейнер. – Вас что, дома с утра не кормят?

– У меня утро с четырех, – хмыкает полковник, отставляя его на тумбочку, и вешает куртку. – С задержания ехал как раз мимо тебя.

– И почему вы, с таким высоким званием, сами на задержания мотаетесь? – охреневаю от того, как уверенно он идет на кухню.

– Хочешь сделать хорошо – сделай сам. – отзывается он, споласкивая руки. – Зато мой отдел лучший во всем городе.

– Зато вас семья не видит. Все ради звания лучшего отдела?

– Все ради того, чтобы мерзости всякой было поменьше, – усмехается Николай, вытирая руки о полотенце, а я вижу на его кулаках новые ссадины.

– Дать пластырь? – киваю на них.

– Да не, до свадьбы заживет, – отмахивается он.

Щелкает кнопка закипевшего чайника. Протискиваюсь между мойкой и мужчиной, тянусь за чашками.

Внезапно чувствую, как горячие ладони ложатся мне на талию и сжимают ее. Дергаюсь и покрываюсь мурашками, когда Николай прижимается ко мне всем телом и, уткнувшись носом в волосы, шумно втягивает воздух.

– Как ты вкусно пахнешь. – выдыхает он с наслаждением и я жмурюсь, потому что перед глазами все плывет.

Нет! Нет, нет и нет!

16. Акт

Нет! Между нами ничего не может быть! У него жена! А у меня – целлюлит и противозачаточные трусы до сисек.

Только вдыхаю полной грудью, чтобы отбрить наглеца, как он сам отстраняется и помогает мне достать чашки, будто это и было его целью.

Только и могу, что обернуться и ошарашенно посмотреть в широкую спину. Николай отлично запомнил, где что лежит. Сам достает кофе и чайную ложку. Охреневаю от такой самостоятельности.

– Название сказать? – фыркаю и сажусь за стол, чтобы нарезать пирог.

– Чего? – задумчиво уточняет полковник, открывая холодильник и наливая мне молока в кофе.

– Духов.

– Фотографию пришли. На подарок закажу. – Николай ставит передо мной чашку и садится напротив, с интересом глядя на то, как я орудую ножом. – Уверенно нож держишь.

– В смысле? – усмехаюсь, прекращая резать.

– Знаешь, наверное, что не каждый может убить человека? – хмыкает полковник и берет кусок пирога. – Не все даже замахнуться нормально могут. Рука слабеет от волнения и из-за этого удар получается поверхностным. А у тебя не дрогнет. Страшная женщина.

– Да тьфу на вас! – сердито откладываю нож в сторону и беру свой кофе. – Вы семью такими же рассказами развлекаете?

– Бывает, – усмехается Николай. – Профдеформация.

– Давайте лучше о чем-нибудь приятном, – со вздохом тоже беру кусок пирога.

Он такой вкусный, что невозможно устоять.

– Давай. Такая жесткая хватка хороша не только для убийства.

Закатываю глаза.

– А для чего же еще? – уточняю с интересом.

Полковник лишь усмехается в кружку, но ничего на это не отвечает.

– Тебе ко скольки на работу?

– К девяти.

– Я тебя подкину.

– Спасибо, не стоит. – едва сдерживаю смешок. – Вы меня уже вчера до травмпункта подкинули.

Теперь очередь Николая с тяжелым вздохом возводить глаза к потолку.

– Кстати, передайте Ирине большое спасибо за пирог. – смотрю на него пристально, но он невозмутимо кивает в ответ.

Ничем не проймешь гада этого! Хотя, о чём это я, если он преспокойно целуется под окнами своей квартиры? У него, наверное, и на работе в каждом кабинете по даме сердца. Котяра.