Культ Бездарности Проклятие Шаблонной Души

Культ Бездарности Проклятие Шаблонной Души

ГЛАВА 1: БАНАНОВАЯ КОЖУРА АПОКАЛИПСИСА

Утро началось, как обычно, с маленького апокалипсиса.

Сакоси Накомода, двадцать восемь лет, офисный работник третьего класса, стоял перед плитой в своей крошечной квартире-студии и с почти религиозным сосредоточением следил за яичницей. «Сегодня, – мысленно поклялся он себе, – сегодня всё получится. Идеальный завтрак для идеального начала дня». Он даже прочитал статью «10 секретов безупречной яичницы-глазуньи от шеф-повара». Секрет номер один: спокойствие.

Яйцо щелкнуло о край сковороды с идеальным звуком. Желток, ярко-желтый, как летнее солнце, остался целым и невредимым. Сакоси позволил себе слабую улыбку. Возможно, точка отсчета уже пройдена. Возможно, сегодня тот самый день, когда вселенная сжалится над ним.

Он потянулся за шейкером с солью. В этот момент его нога наступила на край разорванного пакета с мусором, который он, в вечной спешке, забыл вынести вечером. Он поскользнулся. Рука с шейкером дернулась вверх. Облачко соли нежным снегом опустилось не на яйцо, а ему на голову. Второй рукой, пытаясь удержать равновесие, он ударил по ручке сковороды.

Сковорода подпрыгнула. Яичница взлетела в воздух, описала элегантную, почти балетную дугу и приземлилась прямо на тарелку, которую он с утра поставил на стол «для настроения». Но это была уже не яичница. От удара желток растекся, приняв причудливую, медитативную форму, а белок, закручиваясь вокруг, образовал словно бы сияющий нимб. Лежа на белой тарелке, это выглядело как… икона. Священный лик из яйца и подгоревшего масла.

Сакоси застыл, глядя на своё творение. В его груди что-то оборвалось. Не злость, не раздражение. Глубокое, вселенское понимание абсурда. Из его глаз потекли тихие, солёные (от соли на лице) слёзы. Он не рыдал. Он просто плакал, стоя посреди кухни, глядя на яичного Будду, созданного его непревзойдённой бездарностью.

– Доброе утро, Сакоси-сан, – раздался механически-бодрый голос из умной колонки. – Сегодня 15 января 2026 года. Погода ясная, с вероятностью осадков 0%. Оптимальный маршрут на работу уже проложен с учётом лёгких пробок. Рекомендуемый настрой: «Уверенное спокойствие». Включить шаблон поведения?

– Выключи, – хрипло пробормотал Сакоси, вытирая лицо.

– Понимаю. Активирую режим «Тихая меланхолия». Он хорошо сочетается с вашим уровнем кортизола, – не отставала колонка.

Дорога на работу была предсказуемым чистилищем. Его костюм, выглаженный накануне с отчаянной тщательностью, теперь казался ему картонным футляром. В метро он уступил место бабушке, которая оказалась известной блогершей, тестирующей скрытую камеру «Вежливость миллениалов: вымерла ли?». Он попал в кадр с выражением лица загнанного лося. В лифте офисного здания застрял с отделом маркетинга, который синхронно и с одинаковыми улыбками обсуждал «виральность нового контента». Их слова сливались в гипнотизирующий белый шум: «тренд… энгажмент… синергия… лид-магнит…».

Его рабочий стол – островок тихого хаоса в море стерильного порядка. Рядом с монитором, на котором уже мигало непрочитанное письмо от начальства с пометкой «СРОЧНО», стояла маленькая фигурка неуклюжего ёжика из глины – единственная вещь, которую он сделал в школе и которая почему-то не разбилась. Напротив, за соседним столом, сидела Миюки.

Миюки Асахина была ходячим противоречием его мира. Она была эффективна, но не роботизирована. Улыбалась, но глаза иногда затуманивались, глядя в окно. Она приносила на работу домашнее печенье странной формы, которое всегда оказывалось невероятно вкусным. Для Сакоси она была как солнце, до которого страшно дотянуться, потому что ты обязательно что-нибудь уронишь, опрокинешь и устроишь потоп.

Сегодня он решился. В кармане его пиджака лежали два билета в планетарий. Новое шоу о туманностях. Он неделю репетировал фразу: «Миюки-сан, я слышал, вы интересуетесь астрономией. Не хотите ли сходить?». Звучало глупо, но это было лучше, чем «Вы прекрасны, давайте поженимся», что первым приходило в голову в 3 часа ночи.

Он подождал, пока она вернётся с обеденного перерыва. Сердце колотилось где-то в районе горла. Он встал, сделал шаг… и не заметил протянутый через проход провод от ноутбука стажёра.

Первый провал: он споткнулся. Чтобы не упасть, он инстинктивно схватился за край перегородки. Перегородка, которая держалась, как выяснилось, на честном слове и одном скрытом винте, с грохотом рухнула.

Второй провал: падающая перегородка задела столик с кулером. Пластиковый стакан, из которого в этот момент пила секретарша Рэйко, вылетел из её рук, и вода дугой полетела прямо на клавиатуру менеджера Танаки, который как раз финализировал квартальный отчёт.

Третий провал: Танака вскочил с криком. Его стул откатился назад и ударил по ноге Ханако из бухгалтерии, несшей стопку только что отпечатанных контрактов. Листы взметнулись в воздух, словно стая испуганных голубей.

Четвёртый провал: в этот самый миг из кабинета директора вышла уборщица Мари-сан, толкая перед собой тележку с ведром и тряпками. Она, поражённая видом летающих контрактов, отпустила ручку тележки. Тележка покатилась, ведро на её борту закачалось, и ярко-красная, только что разведённая для мытья полов жидкость выплеснулась широкой, эффектной лужей прямо на путь директора Кавамуры, который как раз вышел посмотреть на шум.

Но это был ещё не апокалипсис. Апокалипсис случился в голове у Сакоси.

Пока мир вокруг него погружался в замедленное, нелепое падение, он увидел нечто. В момент, когда директор Кавамура, увидев красную лужу у своих дорогих туфель, начал набирать воздух в лёгкие для крика, его лицо… изменилось. На долю секунды оно стало плоским, как маска. Эмоции на нём сменились не естественно, а как будто переключились кадры: «Гнев_Шаблон_4А» -> «Растерянность_Шаблон_2Б». Глаза потеряли глубину, став просто нарисованными точками. Так же мелькнули искажённые, картонные лица Танаки, Рэйко, Ханако… И Миюки. У Миюки на секунду включилась сладкая, безжизненная улыбка «Сочувствие_Офис_1».

Затем что-то щёлкнуло. Внешне – это был звук отрывающейся от стены панели фальш-потолка над упавшей перегородкой. Внутри Сакоси – будто сломался замок на двери, о которой он не знал.

Панель рухнула, открыв взорам офиса не электропроводку, а… маленькую комнатку. Комнату-шкаф. В ней сидели три человека в наушниках перед мониторами, на которых в реальном времени отображались схемы офиса с иконками сотрудников. На одной из схем мигал значок «Сакоси Накомода» с громким сигналом «АНОМАЛИЯ: КАСКАДНЫЙ ПРОЦЕСС».

В комнате повисла мёртвая тишина. Все застыли, даже директор с открытым ртом, стоящий по щиколотку в красной воде. Трое людей в комнате обменялись паническими взглядами. Один из них, молодой парень с бейджем «Сценарист-оператор 3-го ранга», нервно прошипел в микрофон:

– Сбой! Сбой в секторе 7-Б! Вносите коррективы! Актор «Кавамура», немедленно задействуй шаблон «Несчастный случай с юмором»!

Директор Кавамура дёрнулся. Его лицо снова стало живым, на нём расплылась неестественно широкая улыбка.

– Ха-ха-ха! – загремел он. – Вот это да, Накомода! Устроил нам тут… э… перформанс! Почти как в том аниме! Все на места, ничего страшного!

Но было уже поздно. Сакоси смотрел не на директора. Он смотрел на мониторы в той комнатке. На своих коллег, превращённых в иконки с цифровыми показателями «настроения», «продуктивности» и «социальной гармонии». Он смотрел на строку лога: «Попытка актора «Накомода» инициировать событие «Приглашение на свидание» (шаблон «Робкий сотрудник») прервана внешним воздействием. Причина: физический дисбаланс высокой степени. Запущена процедура «Сглаживание».

Внутри него что-то перевернулось. Не гнев. Не страх. Чистое, кристальное понимание. Весь его мир, вся цепь бесконечных, унизительных провалов… это была не просто неуклюжесть. Это было сопротивление. Трение его настоящего, неловкого, живого «я» о гладкую, отполированную до блеска фальшь системы, в которой он был жить.

Он повернулся и, не сказав ни слова, пошёл к выходу. Его ботинки оставляли красные следы на светлом линолеуме. За спиной он слышал приглушённые смешки, фальшиво-бодрые реплики директора и тихий щёлкающий звук – звук камер, стирающих инцидент из архивов и рассылающих сотрудникам «успокаивающий» аудиосигнал на частоте, не слышной уху.

Он вышел на улицу. Дышал. Воздух пах выхлопами и… настоящим. Горьковатым, колючим. Его телефон взорвался уведомлениями: служебное письмо о «временном техническом сбое освещения», сообщение от системы здоровья о «всплеске стресса» и рекомендация пройти медитативный аудиокурс «Принятие себя». И ещё одно. Неизвестный номер. Ссылка на видеохостинг.

Он нажал. Это была запись с камеры наблюдения в лифте. Тот самый момент его падения, обрушения, брызг краски. Но кто-то смонтировал это в эпичный ролик под драматичную оркестровую музыку. В slow-mo он летел, хватаясь за перегородку, его лицо искажено не ужасом, а каким-то прозрением. В момент, когда панель потолка обнажила ту самую комнату, на видео вспыхнула надпись: «ТЫ ВИДИШЬ ШВЫ?».

Под видео было три комментария.

Hikaru_No_Ichi: «Это не провал. Это экзорцизм. Ты стёр улыбку с лица куклы. Гениально».

Fumi_xx_heart: «Когда ты упал, у моего экрана на секунду пошли помехи. Я ПЛАКАЛА. Настоящими слезами. Спасибо».

Shasei_sama (админ): «Добро пожаловать в реальный мир, Нео».

Сакоси прислонился к стене здания. Руки дрожали. Он закрыл глаза и увидел не комнату сценаристов, а яичницу-Будду на своей тарелке. И понял. Его бездарность не была проклятием. Она была аномалией. Вирусом в безупречной, скучной системе. И система только что выдала ошибку.

Он не заметил, как к нему подошли двое. Парень в потрёпанной куртке с пятнами краски, с горящими фанатичным блеском глазами (тот самый Hikaru_No_Ichi). И девушка с идеальной укладкой, но в кроссовках, с лицом, на котором сейчас была не маска милой улыбки, а усталая, живая гримаса (Fumi_xx_heart).

– Мы искали тебя, – тихо сказал парень. Его звали Хикару. – Ты – сигнал. Помеха в идеальной трансляции. Ты заставил систему зависнуть.

– Меня зовут Фумика, – сказала девушка. Голос у неё был хрипловатый от неиспользования в «режиме idol». – Я два года изображала счастье по шаблону «Милая соседка» в реалити-шоу. Пока не увидела твоё видео с падением в прошлом месяце. Ты тогда разбил вазу с искусственными цветами и вскрыл трубу. Из неё полилась настоящая, ржавая вода. Это было… прекрасно.

Сакоси смотрел на них, не понимая.

– Что вы хотите? Я ничего не делал. Я просто… падаю.

– Именно! – воскликнул Хикару, и в его глазах вспыхнул огонь. – Ты падаешь по-настоящему! Ты проваливаешься так искренне, что твой провал становится сильнее их успеха! Он разрывает ткань их сценария! Ты – ходячий анти-шаблон. Проклятие для их душевной бездарности.