Акармара

－ Ты не волнуйся, － говорил он, не поворачивая головы, уверенный, что девушка слушает его очень внимательно. － Для Павла нет нерешаемых вопросов. Он организатор от Бога. Хотя немного педант и зазнайка, любитель красивых тряпок, как ты сама, скорее всего, уже заметила. Главное, что тебе надо усвоить － его дела никого из нас не касаются. Увидишь кого-то кроме нас, опустила глаза, отвернула голову и прошла как мимо пустого места. Никаких приветствий. Этого просто нет. В доме, в принципе, разрешено всё, кроме двух вещей － заходить в комнату Павла и задавать ему вопросы. Всё, что он посчитает нужным, он тебе сообщит сам. И я рекомендую тебе без колебаний выполнять его распоряжения.

Ляля удивлённо посмотрела на дядю Петра, оторвав глаза от завораживающего движения его рук. Как это все распоряжения? Мало ли, что вступит в голову играющему в тайны старичку?

Пётр рассмеялся, увидев её выражение лица.

－ Не бойся, солнышко, ничего предосудительного от тебя не потребуется. Никаких домогательств. Более того, Павел не возражает, но недолюбливает, если в доме появляются временные партнёры или подружки. Любые свиданки лучше проводить вне этой квартиры. Но, если Павел велит собраться и ехать на встречу хоть с папой римским, значит надо бросить всё и немедленно выполнить его распоряжение, он никогда просто так ничего не требует. Выполнение должно быть неукоснительным и точно в назначенное время. Опоздание, к сожалению, приводит нередко к плачевным последствиям.

－ К каким последствиям?

－Любопытство излишнее, тоже не надо проявлять, － продолжил новоиспечённый «наставник», заворачивая толстые куски сёмги в фольгу, у него получались идеально ровные пакетики с изящно загнутыми краями. Пристроив их на противень, он вытащил с полки пакет с мукой.

－ Значит про вас и АндрЮшевича мне тоже нельзя спрашивать?

－ Про нас, как раз, можно. Никаких ограничений. Только тебе нас лучше нас по имени отчеству называть или менее официально － дядя Павел, дядя Андрей и дядя Пётр. Подойдёт?

Ляля кивнула:

－ Дяди-апостолы.

－ Как ты сказала? － от неожиданности он даже перестал методично месить тесто и всем корпусом развернулся к девушке.

－ Тётя Шура называла вас «друзья-апостолы», всё надеялась, что получится свидеться,－ Ляля поняла, что сейчас опять заплачет и замолчала.

－Дяди-апостолы! Это прекрасный вариант, думаю всем понравится. Так что ты хочешь знать про дядю Андрея и дядю Петра?

－ Всё.－ Ляля промокнула глаза рукавом и приготовилась слушать.

－ Мы с Андреем такие же подкидыши, как и ты. Всё это, － Пётр повёл головой в сторону коридора, －принадлежит исключительно Павлу. Мы здесь просто живём. Когда-то, Шура и Саша помогли нам выбраться из очень пакостных ситуаций. Андрею лет десять назад, а в моём случае, так уж и совсем давно. Они попросили Павла приютить нас в Москве. Здесь мало кого можно найти, если есть возможность залечь на дно. Похоже, что Павел тоже перед ними был в большом долгу, из военного времени история тянется. Он однажды мне вскользь проговорился. Я тогда только в себя начал приходить и с людьми разговаривать. Значения его словам не придал. А потом стало как-то не к месту расспрашивать. Так и живём.

－ А я не буду стесняться и спрошу, чтоб момент не упустить и потом не жалеть. Что с вами и с дядей Андреем приключилось?

－Банальные истории. Андрей неплохой химик, в студенчестве увлёкся и насинтезировал нечто химическое наркотическое. Сам попробовал. Как говорится, все истинные учёные прежде на себе опыты ставят. Ушёл из дома. До сих пор не говорит из какого он города родом. Естественно, попал в компанию. Определённые люди быстро сообразили, как с парня доход получать. Держали на «голодном» наркопайке, только чтоб «ломки» не было и работать мог, но долго так он все равно бы не протянул.

－ Сбежал?

－ Что ты, детка, это только в кино главный герой после нескольких лет наркоты может вдруг встрепенуться и сбежать. Андрею просто повезло. Держали его в посёлке Сарайчик, это очень старое поселение, почти десять веков назад построено. Называлось, правда,чуть иначе －Сарайшик. Стали туристов туда возить. Видимо, во избежание эксцессов, решили зачистку сделать. А может и кланы местные не поделили что, и один на другого настучал. В любом случае для Андрея это оказалось спасением. Совместная казахско-российская операция. С участием какой-то международной конторы, они там то ли миссию выполняли, то ли полевую операцию проводили. В этом тоже Андрею повезло. Так бы загремел в тюрьму или в психушку －без документов, синтетические наркотики производит и сам неадекват. Но, международники помогли, раз физиономия и масть не казахская, говорит по-русски, значит в Россию депортировать надо. Пока оформляли, да перевозили, у парня ломка началась. В Волгограде в диспансер пристроили, провели детоксикацию и обратно в мир. Так его Шура и нашла, лохматого дистрофика в затасканной одежде с чужого плеча со справкой об утере паспорта. Ты же знаешь, она таких бедолаг мгновенно находила…

Ляля кивнула. Она очень хорошо представляла, что было дальше.

－ Так вот, － Пётр закончил лепить из теста маленькие булочки и накрыл их полотенцем. Отмывая руки под краном, он продолжил.－ Шуре показалось, что чужие стали крутиться возле дома. Она побоялась, что это по его душу. Всё-таки особый специалист был наш АндрЮшевич. Саша позвонил Павлу и, вуаля!, через сутки Андрей стал москвичом. Химик он, и правда, хороший. Запатентовал недавно средство особое для мытья машин. Любую грязь удаляет без следа, даже кровь. Здесь, в доме, за чистоту отвечает, поэтому не мусорить. И курить на улице, а то рассоришься с ним.

Дядя Пётр насухо вытер руки и теперь внимательно разглядывал девушку.

－ Свою историю вы расскажите?

－ Со мной все тривиально, душа моя. Я неудавшийся, вернее, не случившийся доктор исторических наук. Мою диссертацию посчитали ересью и забраковали. Я доказывал, ругался, потом запил. Жена развелась со мной и выгнала из квартиры. Детей нет, но, может, и к лучшему.

－ И как же вы в Волгоград попали, к тёте Шуре и дяде Саше?

－ А я и не попадал. Это они в Москву приехали. Саша меня на вокзале в туалете нашёл, решил, что мужчина с интеллигентным лицом не спившейся бомж, а просто сознание потерял. Вызвал скорую. Пока выясняли, да ругались, свой поезд они пропустили. Затолкали в такси и сюда, к Павлу. Квартирка тогда попроще ещё была. Павел принял без уговоров. Он-то и лечил меня от алкоголизма действенными методами, － Пётр криво усмехнулся. － Ну, а ты, девочка, всё ли нам рассказала? Странная у тебя история вырисовывается.

－ Всё, что знаю, － беспечно улыбнулась Ляля.

－ Что ж, тогда давай, пока булочки поспевают, мы с тобой настоящего чайку попьём.Чем хочешь в Москве заниматься? － спросил он, разливая ароматный тёмно-красный напиток в широкий тонкие белые чашки без каких-либо узоров.

Ляля пожала плечами. Ничем.

Часть II. «Пышная Роза»

1

сентябрь 2002

Перед мостом развесёлый удалой водитель вдруг резко снизил скорость и в город они въехали медленно, почти торжественно, без изматывающих всю дорогу дребезжащих звуков. Только гравий похрустывал под колёсами.

Все вдруг резко затихли, даже радио замолкло.

Из салона машины Ляля вылезала последней, и увиденное заставило замереть на ступеньке. Вся их компания ошарашенно оглядывалась, силясь осознать － неужели реален окружающий площадь мир? Слишком резкий переход от солнца и бесшабашной загородной поездки к мрачности покрытых густой зеленью руин.

С площади, укрытой щебнем и мхом, водитель Еснат, исполненный собственной значимости, повёл потрясённых студентов по одной из стекающих по склону улиц, только на ней просматривалось ещё подобие асфальта. Ляля медленно плелась следом. Шли молча. Дышали слегка прерывисто, будто боялись впустить в себя этот совсем не горный, а тяжёлый, густой «зелёный» воздух. Первые несколько метров все опасливо косились на пышущие природной силой, заполонившие пространство розовые и голубые кусты гортензий, страшась дотронуться до неправдоподобно огромных соцветий.

Но вскоре, освоившись, девчонки полезли по склонам, выбирая выгодное место для фото. Димуля, дурачился, изображая крутого фотографа, раздавал команды как встать. Изредка косился на стоявшую рядом Лялю, но не обращался и не подходил. Обиделся. Еснат, устроившись на корточках возле разрушенной балюстрады, подтянул к себе огромный цветок и с явным наслаждением вдыхал его запах.

Ляля не удержалась, склонилась над ближайшим бледно-голубым цветком и у неё тут же закружилась голова от аромата. Она присела на отвалившийся кусок лестницы, прикрыла глаза. Если абстрагироваться от Димулиных выкриков, то в городе царит тишина. Не мёртвая. Птицы не щебечут, но слышен мягкий шорох листьев и скрип щебня, как-будто за спиной приближается кто-то…Лёгкий ветерок слегка коснулся спины и затылка.

Ляля открыла глаза и обернулась. Встала, чтобы рассмотреть получше. К невысокому, в три этажа, когда-то очень эффектному дому, вела довольно пологая, в несколько пролётов, лестница. Ступени и всё пространство перед домом устилал густой сочный зелёный мох. Посаженные много лет назад пальмы совсем не закрывали остатки барельефов на фасаде и чудом уцелевшие маленькие изящные балкончики. Высокие арочные окна первого этажа завлекали подойти и заглянуть －как там внутри?

Ляля не спеша поднялась по лестнице, наслаждаясь тем как мох мягко охватывает ступни в тонких открытых сандалиях, нежно и прохладно.

С любопытством, безо всякой опаски, девушка заглянула под арочное окно в маленький зал. Скорее всего, здесь когда-то был магазин. Серые стены, пол усыпан обломками потолка, на противоположной стене висящая на одной петле продырявленная в нескольких местах дверь едва прикрывала узкий проход вглубь здания. Ничего интересного. Перелезать ради этого через грязные завалы нет смысла.

Поправив рюкзак поудобнее, девушка пошла вдоль дома по выщербленной мозаичной плитке широкой террасы,устроенной наподобие второго яруса параллельно улице, на которой они начали свою экскурсию. Терраса полностью отделялась от улицы густой зеленью.

Забыв обо всем на свете, Ляля разглядывала дома, пока не добралась до площадки, обрывающейся лестницей более крутой, чем та, по которой она поднималась, но значительно лучше сохранившейся и со ступенями свободными от мха. Отсюда открывался чудесный вид на спускающуюся к реке часть города, на улицы, расходящиеся от площади, на дорогу к мосту, на горы.

Это был очень красивый город. Даже теперь, полностью истерзанный и брошенный. У Ляли сжалось сердце от негодования и жалости. Как так можно было поступить с этим местом? Зачем? За что? И почему его никто не восстанавливает?

Вспомнилось, как однажды увидела на волгоградском рынке женщину. Даже ей, малолетке, было понятно, что эта, продающая всякую мелочёвку, закутанная в какое-то тряпьё, торговка, необыкновенно красива. Линялой цветастой шалью женщина пыталась скрыть синяки и ссадины на руках и лице, а Ляля, затаив дыхание, любовалась её нежным профилем и изящными движениями тонких пальцев, когда та легко притрагивалась к товару… Этот город очень напоминал ту измученную женщину. Безупречная красота, самим своим существованием провоцирующая в уродах стремление издеваться и уничтожать…

Облокотившись на парапет, Ляля наблюдала как продвигается по улице её компания. Впереди скакал водитель, размахивая руками. Видимо рассказывал нечто захватывающее, девчонки крутили головами по сторонам. Прилично отстав от них, плёлся Димуля, подъём по разбитой улице ему давался нелегко.

Из-за угла дома напротив вышла закутанная в чёрную одежду невысокая женщина, прикрыв глаза рукой, тоже наблюдала за экскурсантами.

Ляля вытерла слёзы и начала спускаться. На нижнем пролёте лестницы не удержалась и, рискуя упасть, пропрыгала на одной ноге последние ступеньки, распевая «раз ступенька, два ступеньки, будет ле-сен-ка!». На последних словах, слишком радостных и громких для этого места, она попала в объятия той самой женщине, наблюдавшей за ребятами.

Крепко прижав к себе девушку и уткнувшись лицом чуть выше живота, она глухо запричитала:

－ Кара! Карочка! Ты живая! Господи, мы думали нет тебя! Карочка! Как же ты! Откуда?!

Лялина футболка постепенно становилась мокрой, но она не могла отстранить от себя рыдающую женщину. Только и сама, крепко прижав её к себе, шептала «Пышная Роза! Пышная Роза!».

Спустя некоторое время, когда слёзы иссякли и первое потрясение прошло, они, не разжимая объятий, направились к дому напротив. Его внешние стены казались такими же израненными, как во всех остальных домах, но перекрытия первого этажа сохранились, позволяя устроить жильё .

Рядом с крепкой деревянной дверью, покачиваясь с пятки на носок, стоял мужчина. Очень худой, с иссохшим серым лицом. Несмотря на довольно опрятную одежду, вид у него был пугающий. Отрешённо разглядывая что-то у себя под ногами, он непрестанно бубнил то понижая, то повышая голос. От первого громкого возгласа Ляля испуганно шарахнулась в сторону, но Роза её удержала.