Тайна Золотого Клёна. Уютный детектив

Михаил повернулся к ней. В темноте видны были только скулы и блеск глаз.

– Я боюсь другого, – сказал он. Его голос звучал глухо, с какой-то внутренней болью. – Я боюсь, что эта история окажется такой же грязной и корыстной, как всё, с чем я столкнулся раньше. Что Золотой Клён – это просто красивая легенда, прикрывающая банальную жажду наживы. Или что мы найдём его, и он привлечёт сюда таких же людей, как те, с кем я работал – тех, кто всё превращает в ресурс, выгрызает и бросает. Я боюсь, что своим поиском навлеку на это место не беду из легенды, а беду из реального мира. Ту, от которой я сбежал.

Его признание поразило Анну. Он боялся не за себя, а за это место. За её дом.

– А я боюсь тебя потерять, – вырвалось у неё неожиданно. – Как союзника. Как… друга. Если станет слишком опасно, ты можешь уехать. У тебя нет таких корней здесь, как у меня.

В темноте он сделал шаг к ней.

– Мои корни там, где я могу дышать полной грудью и не лгать себе. Сейчас это здесь. И я не собираюсь сбегать во второй раз. Тем более, оставляя тебя одну с этой тенью.

Их страхи, высказанные вслух, висели в холодном ночном воздухе. Но странным образом, от этого стало не страшнее, а… легче. Они были на одной стороне, с одними сомнениями. И это делало их сильнее.

В этот момент из леса донёсся звук. Не шорох, не крик птицы. Это был глухой, низкий стук, как будто где-то далеко в чаще упало большое бревно. Звук был одиноким и зловещим в всеобщей тишине.

Они замерли, вглядываясь в черноту.

– Это могло быть естественно, – шёпотом сказал Михаил. – Дерево сгнило и упало.

– В безветрие? – так же тихо ответила Анна.

Они стояли так, может, минуту. И тут Анна почувствовала это снова – ощущение пристального взгляда. Не из леса перед ними. Откуда-то сбоку, с края поля, где темнела старая, покосившаяся банька.

– Кто-то там, – она едва слышно прошептала, чуть повернув голову.

Михаил, не делая резких движений, медленно развернулся. Его рука нащупала её и слегка потянула назад, к более открытому пространству.

– Идём. Медленно. К деревне.

Они пошли, не ускоряя шаг, но каждый нерв был напряжен до предела. Анна ждала, что из-за угла баньки выскочит фигура, что раздастся окрик или шаги погони. Но ничего не происходило. Только чувство чужого присутствия тянулось за ними упругой, невидимой нитью, пока они не миновали последний дом и не вышли на освещённую фонарём центральную улицу.

Здесь, под тусклым жёлтым светом, мир снова казался обычным и безопасным. Но они знали – это обман.

Возвращаясь к библиотеке окольным путём, они увидели, что свет в окнах её квартиры по-прежнему горит, создавая уютную иллюзию. Никого подозрительного вокруг не было.

– Я останусь здесь сегодня, – тихо сказал Михаил, когда они остановились у калитки. – В библиотеке, в читальном зале. На диване. На всякий случай.

Анна хотела возразить, что это не нужно, что она не ребенок, но слова застряли в горле. После сегодняшней ночи ей не хотелось оставаться одной в этом большом, тихом доме, полном теней и скрипов старого дерева.

– Хорошо, – просто сказала она. – Спасибо.

Они вошли внутрь, снова тщательно заперев все двери. Михаил устроился на старом кожаном диване в читальном зале, Анна принесла ему одеяло и подушку.

Перед тем как подняться к себе, она остановилась в дверях.

– Михаил? Тот звук в лесу… и это ощущение, что за нами наблюдали… Ты думаешь, это наш «друг» в ботинках?

Он лежал, глядя в тёмный потолок.

– Не знаю. Но я думаю, что лес… он действительно что-то знает. И возможно, он начинает отвечать. Нам остается только быть внимательнее. И не сдаваться.

Анна кивнула, хотя он её не видел, и поднялась наверх. Ложась в кровать, она прислушивалась к тишине дома. Снизу доносилось ровное дыхание Михаила. Этот звук был удивительно успокаивающим.

Она закрыла глаза, и перед ней снова встал черный силуэт леса, молчаливый и полный скрытой жизни. Он был не добрым и не злым. Он был старым, как сказала Марфа Семёновна. И теперь они с Михаилом вели с этим стариком тихий, опасный диалог. Диалог, в котором следующее слово могло быть за лесом. Или за тем, кто скрывался в его тенях.

Но они не отступят. Потому что страх, разделённый пополам, становился уже не страхом, а просто осторожностью. А тайна, раскрываемая вдвоём, становилась не просто приключением, а общим делом, ради которого стоило быть настороже.

Глава 10. Предупреждение на рассвете

Анна спала тревожно, её сон то и дело прерывался вздрагиваниями и смутными образами падающих деревьев, беззвучных шагов и чужого, пристального взгляда из темноты. Когда первый слабый свет начал пробиваться сквозь щели ставней, она окончательно проснулась, разбитая и с тяжёлой головой.

Мысль о том, что Михаил внизу, принесла облегчение. Она тихо спустилась, чтобы не будить его, и замерла на пороге читального зала. Он спал, свернувшись на диване, его лицо в рассветных сумерках казалось моложе и беззащитнее. Одеяло сползло на пол. Анна осторожно подняла его и накинула обратно. В этот момент он открыл глаза – мгновенно, без пробуждения, взгляд был ясным и настороженным.

– Всё спокойно? – тихо спросил он, садясь.

– Кажется, да. Спасибо, что остался.

– Я заварю кофе, – он потянулся, разминая затёкшие плечи.

Пока Михаил возился на маленькой кухоньке в подсобке библиотеки, Анна решила проверить почтовый ящик у калитки и подобрать газету, которую обычно приносил мальчишка-разносчик к шести утра. Воздух за дверью был леденяще холодным, прозрачным, пахнущим заморозками на траве. Рассвет разгорался на востоке чистым розовым светом, обещая ясный день, что после вчерашней сырости казалось подарком.

Она сделала несколько шагов по скрипучему гравию тропинки и нагнулась к почтовому ящику, встроенному в забор. Газета лежала сверху. И под ней – не обычные счета или рекламные листовки.

Конверт.

Простой, белый, без марки и адреса. Его просто положили под газету. Анна почувствовала, как холодеют пальцы. Она оглянулась. Улица была пустынна. Ни души. Только воробьи купались в пыли у противоположного забора.