За нитью выбора

– Это орк, – пискнула, выглядывающая из-за его спины девчуля. – Какой страшный!

Орк, играя мышцами, оглянулся на Яхра.

– Белобрысая козявка, – буркнул он.

Ответить Егор не успел. Спиридон, хлопнул его по плечу:

– Пойдём. Дрозар велел их сопровождать.

Пришлые пол-дня бродили по окрестностям, что-то измеряли, что-то потом записывали. Вечером, стоя у подножия сторожевой башни и наблюдая закат, тот, что был за главного подвёл итог:

– Местность, конечно, красивая, но очень уж пересечённая. Сплошные овраги, болота, да и скала – единый гранитный монолит. Дороги трудно будет проложить: и шоссейную и тем более железную, даже с использованием магии. А сейчас надо побыстрее.

Егора словно током стукнуло! Человек – то не по местному разговаривает!

– Зато, на скале хорошо встанет вышка мобильной связи, – сказал он громко.

Человек медленно повернулся, встретился глазами с Егором и протянул ему руку:

– Кирилл. По местному Сантор, – представился человек.

– Егор. По местному Яхр. И много здесь наших?

Они оглянулись на окружающих их людей.

– Ты четвёртый, кого я знаю – Кирилл почти шептал. – Здесь не поговорить. Мы в Брим тянем железнодорожную ветку. Приходи порталом. Там и поговорим. Я шаману скажу, чтобы проводил тебя.

Кима.

Я сидела на пороге дома и, обтачивая стрелы, наблюдала за тренировкой первогодок. Они под руководством Яхра осваивали самбо. Ему очень не нравилось тренировать девушек, потому что приходилось хватать нас за руки, за ноги, за шиворот. Он тяжело вздыхал, что-то там про себя бубнил, но ни разу ни одну не швырнул на землю.

– Смысл самбо, – поучал он нас, – заключается в использовании силы и веса противника против него самого. И показывал зацепы, подсечки, подножки.

Приёмы мы отрабатывали в спаринге (новое слово) с парнями. Вот уж кого он не жалел. Мальчишки – от мала до велика, ходили в синяках, но никто не жаловался. Было заметно, насколько выросло наше боевое мастерство с этой новой борьбой.

Когда я увидела раскрывающийся за Яхром пузырь, то не раздумывая схватила лук и вложив стрелу, натянула тетиву до упора. Я знала, что не промахнусь, и у девчонок будет мгновение, чтобы убежать.

– Кимка, стой! Это портал! – завопила Диля.

Стрела остановилась на вылете, а я с интересом рассматривала пришедших. Мне понравился эльф: яркие белые волосы, голубые глаза, высокий, стройный, с колчаном полным стрел и луком в полный свой рост. Вероятно, он почувствовал мой интерес и, проходя мимо, слегка поклонился:

– Геонас – представился он и улыбнулся.

Мне, вдруг стало жарко, и я нахмурившись отвернулась. Эльф рассмеялся.

Диля злилась на меня.

– Ну почему, красивые мужики на тебя смотрят? Я эльфу тоже улыбнулась, а он – с тобой попытался познакомиться.

– А я ему не улыбалась! Я на него злилась!

Мне стало обидно. Чем я хуже? Хотя, никто мне не нужен!

Яхр весь день провёл с гостями, лазал с ними в овраги, измерял болота, простукивал скалу, на которой стоит наше поселение. Он был такой радостный, когда рассказывал об этом. Потом, вдруг, замолчал и серьёзно посмотрел на меня:

– Их главный, – сказал он шёпотом, оглянувшись, – из моего мира. Его Кириллом зовут. Мы с ним о встрече договорились.

Я посмотрела в его счастливые глаза:

– Уйдёт, – подумала я. – За Кириллом, этим, и уйдёт. И мне из племени придётся уйти. Уйти за нитью выбора.

Тайна вождя.

Вождь знал, что она никогда не станет его женщиной. Хотя бы потому, что он, никогда, не расскажет ей о своих чувствах.

Когда-то у Дрозара была жена. Белокурая нежная мягкая Ясмина. Нить выбора их связала, когда им было по 16 лет. Совсем дети, но они очень легко сошлись характерами, и жили счастливо и радостно. В 18 лет Ясмина понесла ребёнка, но никому ничего не сказала, даже Дрозару. Знала, что дома посадит, а ей, очень уж, нравилось в дозор с мужем ходить, хотя не было в ней ничего воинского: ни во внешности, ни в характере.

В том дозоре, они почти дошли до заимки, когда Ясмина, сделавшая с тропы шаг за понравившимся цветком, оступилась в вырытую зверем нору. Каким, никто и не знает. Дрозар бросился на помощь жене, но она смеясь, вылезла оттуда сама, а вечером её скрутило. Она стонала на лежанке, держась за живот и подогнув колени. Дрозар гладил её по голове, шептал целительные формулы, прижимался к ней, пытаясь забрать боль на себя. Ясмине становилось легче, она даже улыбаться начинала, но в какой-то момент Дрозар увидел, как под женой растекается кровавое пятно. И тогда он по настоящему испугался, не за себя, а за свою любовь. Кровь остановить не удалось:

– Не родится наш сынок, – простонала Ясмина и потеряла сознание.

Дрозар, с женой на руках, ночью, бежал по лесу к Вереславлю. Ему казалось, что рядом, раскрыв клюв и пророча беду, летит чёрная птица. И ему надо обязательно её обогнать, но Дрозар не успел. Вбежав в ворота Вереславля, он рухнул без сил на землю, лицом ткнувшись в живот уже мёртвой жены.

С тех пор у него на правом плече, много лет, сидела чёрная птица, но знали про это только Дрозар, Большой Зуб и Гурия. Дружина стала ему семьёй, а очаг для него горел только в ратном доме. И не было лучшего воина и удачливее охотника во всём племени. Женщин Дрозар жалел, и часто на Совете племени пытался доказать, что надо отменить традицию всеобщей ратной повинности.

– В дружину должны идти только те женщины, которым этого хочется, – доказывал он.

Но пока традиции были сильнее, и ратный дом, постоянно, пополнялся девочками, уронившими первую кровь.

– Им бы дома с матушкой шушукаться, о своём, о женском, а они портки натягивают, да ножи метают, – думал он.

В дозор с женщинами Дрозар больше не ходил.

Но однажды, птица, громко вскрикнув, улетела. Дрозар вздрогнул, оглянулся и увидел её.

Кима. И когда, только, вырасти успела?

Девчонка была совсем другая – высокая с толстой тёмно-каштановой косой. В ней не было женской мягкости, сухопарое, хорошо натренированное тело, ловкие руки и сильные ноги. Взгляд её карих глаз был строгим и пронзительным. Дрозар, встретившись с этими глазами, почувствовал как перехватило дыхание и сердце пропустило один удар. Вождь влюбился.

– Пропадёшь! Тебе нельзя, – говорил шаман. – Предки вдовых не привязывают.

– Знаю, – огрызался Дрозар и взялся сам её обучать. – Чтобы никто обидеть не мог! – объяснял он другу.

Когда предки привязали её к Яхру, то вождь даже обрадовался:

– Хороший муж будет. Сильный, добрый, работящий.

И вдруг всё рухнуло в один день…

Солнце начало клониться к закату, а их всё не было, Дрозар начал волноваться. Задание лёгкое, ничего не должно случиться, но Яхра с Кимой всё не было.

Когда она, волочившая на себе парня, еле передвигающая ноги, появилась из-за поворота, Дрозар бросился ей навстречу. Рядом с ним, вновь, летела чёрная птица, но он успел, и Кима, уйдя в бессознательность, упала лицом не на камень тропы, а ему на руки. И он опять бежал к знахарке, бережно прижимая к себе любимую женщину, зная, что она никогда не будет его.

Дрозар понимал, что если Яхр умрёт, то Кима будет считаться вдовой. С неё снимут нить выбора и она будет свободна. Совсем. Это шанс для Дрозара. Вдовые могут сходиться по обоюдному согласию. Такое бывает, но видать не с вождём.

Человек из чужого мира изо всех сил цеплялся за свою новую жизнь. Он нужен был племени, и ему отдали Киму.

– Так правильно! – решил Совет.

– Для кого? – пытался спорить Дрозар.

– Для племени! – жёстко поставил точку Коклан.

Судьба Кимы была решена.