Тени под полярной звездой

– Я так и думала, – выдохнула она, когда он закончил. – Это давление. Посмотри.

Она развернула ноутбук к нему. На экране были таблицы, графики, сканы документов.

– Это закупки техники за последние три года для нашего и соседних районов. Видишь эту фирму-призрак, «Вектор-Агро»? Она выигрывает тендеры, а потом субподряды уходят в «АгроТехСервис» Николая Савина. Цены завышены катастрофически. И везде в приёмных комиссиях фигурирует подпись или виза Сергея Ивановича.

Владимир вглядывался в цифры, плохо понимая суть документов, но прекрасно понимая суть происходящего.

– Коррупция? – просто спросил он.

– Да. Не огромная, но для такого масштаба – очень жирная. Они с Николаем в доле. И Людмила, видимо, тоже в курсе, если не участница. Она использует это как рычаг.

– И что ты собираешься с этим делать?

– Пока – копить, – закрыла ноутбук Ксения. – Это наша страховка. Но чтобы ей воспользоваться, нужен повод и… публичность. Пока они давят на нас тихо, мы не можем вскрывать это громко. Нас просто не услышат или обвинят в клевете. Нужно переждать первый натиск.

Владимир смотрел на неё с восхищением, смешанным с тревогой. Она была не просто красивой девушкой, попавшей в беду. Она была стратегом.

– А что мы можем сделать сейчас? – спросил он.

– Сейчас, – сказала Ксения, вставая и беря его за руку, – мы пойдём к тебе. Хочу посмотреть на твою пасеку и на тот самый участок. Нужно понять, что именно они хотят у нас отнять.

Глава 8

Дорога к участку Владимира шла сначала полем, а потом углублялась в смешанный лес. Он вёл её по едва заметной тропинке, и Ксения снова поражалась его умению ориентироваться в, казалось бы, однообразном пейзаже.

Участок открылся неожиданно: небольшая солнечная поляна, спускавшаяся к узкой, но чистой и быстрой речушке. На краю поляны стоял аккуратный домик-бытовка, а рядом, в тени дубов, рядами стояли ульи. Воздух гудел от тысяч пчёл и был напоён сладким ароматом цветущего кипрея и мёда.

– Вот он, – сказал Владимир просто.

Ксения замерла, осматриваясь. Это место дышало миром и трудолюбием. Она поняла, почему он так за него держится. Это была не просто земля – это был его щит, его оплот, его вклад в этот мир после всех передряг армии и жизни.

– Здесь… прекрасно, – прошептала она.

– Да, – согласился он, и в его голосе прозвучала непривычная нежность. – Когда пасека работает, шум пчёл… он как белый шум. Забивает все дурные мысли.

Он показал ей ульи, объясняя устройство пчелиной семьи с такой же чёткостью, с какой она объясняла бы структуру базы данных. Потом они спустились к реке. Вода была холодной и прозрачной.

– Я тут рыбачу иногда. И просто сижу, – признался он, бросая в воду камешек.

Они сели на старый, отполированный временем и водой ствол дерева. Плечо к плечу. Тишина леса, нарушаемая только шелестом листьев и журчанием воды, обволакивала их.

– Я не отдам это место, – тихо, но с железной интонацией сказал Владимир. – Не ради себя даже. А ради… – он запнулся.

– Ради будущего? – подсказала Ксения, смотря на воду.

Он кивнул, не в силах выговорить слова, которые вертелись у него на языке: «Ради нашего будущего».

В этот момент он повернул её лицо к себе. Его пальцы коснулись её щеки, грубые и бесконечно нежные одновременно. Он долго смотрел ей в глаза, словно ища последнее подтверждение, последнее разрешение. И, найдя его, медленно, почти с благоговением, поцеловал.

Это был не страстный поцелуй Николая, который требовал и брал. Это был поцелуй-вопрос, поцелуй-обещание, поцелуй-признание. В нём была вся его сдержанная сила и вся его накопленная, годами хранимая в глубине нежность. Ксения ответила ему, обвив руками его шею, и мир вокруг – с его угрозами, интригами и врагами – перестал существовать. Были только они, гул пчёл и холодная вода реки у их ног.

Когда они, уже в сумерках, возвращались обратно, держась за руки, их ожидал сюрприз. У калитки дома Ариадны Петровны их ждала Людмила. Она стояла, прислонившись к столбу, и её лицо в свете зажигавшегося фонаря было бледной маской ненависти.

– Романтическая прогулка? – её голос был ледяным. – Не помешала?

– Помешала, – сухо ответил Владимир, не выпуская руки Ксении.

– Я пришла предупредить, – перевела Людмила взгляд на Ксению. – Твои подружки, Оля и Таня, очень расстроены. Оказывается, ты за их спинами смеёшься над ними. Над их мечтами, над их парнями. Говоришь, что они «деревенщина без будущего». Нехорошо, Ксюша. Не по-деревенски.

Ксения почувствовала, как внутри всё холодеет. Это была классическая тактика: изоляция через ложь.

– Я никогда такого не говорила, Людмила. И они это знают.

– Знают? – фальшиво удивилась та. – А почему же они тебе с утра ни звонят, ни заходят? Обиделись, поди. Ну ладно, не буду вам мешать. Удачи вам, – она язвительно бросила на прощанье и скрылась в темноте.

Ксения немедленно попыталась дозвониться до Оли и Тани. Оля не взяла трубку. Таня ответила односложно: «Занята, потом поговорим». И бросила.

– Чёрт, – прошептала Ксения, чувствуя, как подступают слёзы бессилия. – Она отрезает меня от всех.

Владимир обнял её за плечи, прижал к себе.

– Ничего. У нас с тобой правда. А правда, рано или поздно, всегда тяжелее лжи. Она выходит, как вода. Просачивается.

Глава 9

На следующий день напряжение в деревне стало осязаемым. Ксения, выйдя в магазин, ловила на себе колкие взгляды. Женщины у колодца замолкали при её приближении, потом начинали шептаться. Оля и Таня явно избегали встреч. Людмила же, напротив, расцветала. Она была вездесуща, мило улыбалась, раздавала советы и чувствовала себя полноправной хозяйкой положения.

А вечером Владимиру позвонил главврач из районной больницы, где лечился его отец.

– Владимир, здравствуйте. По поводу лекарств, для вашего отца… те, что по квоте, закончились. Поступление ожидается неизвестно когда. Но есть аналог, импортный. Он, конечно, дороже… в десять раз. Но эффективнее. Подумайте.

Владимир поблагодарил и бросил телефон на диван. Он всё понял. Это был второй удар. Более точный и болезненный. Затраты на лекарства и новая аренда складывались в неподъёмную сумму. Его зажимали в тиски.

Он не сказал об этом Ксении, когда виделся с ней днём. Но она, обладая врождённой чуткостью, почувствовала его удвоенную тревогу.

– Ещё что-то случилось, – заявила она, когда они пили чай в её саду.

– Всё в порядке.

– Вова, не ври. Ты как на иголках.

Он не выдержал её прямого, честного взгляда и выложил всё про лекарства. Лицо Ксении стало решительным.

– Хорошо. Они играют грязно. Мы ответим. Но не грязью. Умом. У меня есть план.

– Какой?

– Яблочный Спас. Он же скоро. Это главное событие, на которое собирается вся деревня и даже из района приезжают.

– И что?

– Мы сделаем им контригру. Не будем ждать, пока они нас окончательно задавят. Мы нанесём удар первыми. Но удар… красивый. Такой, чтобы они опозорились, пытаясь ему противодействовать.

Она изложила ему свой план, рождавшийся у неё в голове последние сутки. План был рискованным, дерзким и блестящим. Владимир слушал, и в его глазах загорался сначала скепсис, потом интерес, а потом – тот самый огонь бойца, который видит шанс перехватить инициативу.

– Рискованно, – сказал он, когда она закончила.

– А жить в постоянной осаде не рискованно? – парировала она.

Он улыбнулся. По-настоящему, широко, впервые за много дней.

– Ладно. Иду на дело. Что мне нужно сделать?

– Собрать всех, кто ещё не куплен Березиными и кому надоели их махинации. В основном, стариков и молодёжь, которая хочет жить по-новому. И приготовить всё лучшее, что у тебя есть: мёд, ягоды, может, дичь.

– А ты?

– А я, – таинственно улыбнулась Ксения, – буду заниматься цифровой магией.

В последующие дни в деревне, казалось, воцарилось затишье перед бурей. Людмила, уверенная в своей победе, снисходительно наблюдала, как Ксения «сидит на побегушках у бабки», а Владимир «копается в своём огороде». Она и не подозревала, что «огород» Владимира – это сеть доверенных людей, которых он обходил вечерами, и что «побегушки» Ксении были связаны с установкой в самых неожиданных местах – на чердаке клуба, на колокольне заброшенной часовенки – маленьких, мощных Wi-Fi усилителей, купленных ею ещё в городе.

Её ноутбук теперь ловил стабильный сигнал почти везде. Она создала закрытую группу в мессенджере для «своих», куда скидывала расписание, план действий и даже черновые дизайны для ярмарочных столов. Она также вела тайный блог от имени «жительницы глубинки», где с иронией и фактами в руках описывала абсурд местной коррупции, не называя имён, но делая прозрачные намёки. Пост о «технике, которая дорожает магическим образом, пока едет с завода в деревню», начал набирать просмотры в районе.

Ариадна Петровна, наблюдая за этой кипучей деятельностью, лишь качала головой и подкладывала внучке новые травяные сборы «для ясности ума». Но в её глазах светилась гордость. Её тихая, умная девочка превращалась в воина. И этот воин сражался не только за себя, но и за того, кого полюбила.

Николай Савин, тем временем, привозил по указанию Людмилы первую партию «особого» оборудования – несколько дешёвых китайских мотоблоков, которые должны были пройти по документам как элитные европейские культиваторы. Сделка была оформлена через ту самую фирму-однодневку. Он чувствовал себя победителем, даже не подозревая, что каждую его сделку, каждый его приезд в деревню фиксировали камеры старых телефонов, спрятанные в карманах у некоторых «верных» Березину стариков, которых Владимир сумел переубедить, просто поговорив по1-му. Правда об отце, о лекарствах, о земле тронула даже самые чёрствые сердца.

Яблочный Спас был через три дня. Две армии готовились к решающему сражению. Одна – уверенная в своей силе и безнаказанности. Другая – сплочённая тихой яростью, любовью и умом. Поле боя – солнечная деревенская площадь. Приз – будущее.

Глава 10:

Утро Яблочного Спаса выдалось на редкость ясным и прохладным, пахнущим первыми осенними яблоками и дымком из печей, где пеклись пироги. Центральная площадь Полянской, обычно пустоватая, теперь напоминала разворошенный муравейник. С раннего света мужики устанавливали длинные столы для ярмарки, женщины расставляли банки с соленьями, горшки со сметаной и туески с ягодами. Дети с визгом носились вокруг только что возведённой эстрады, на которой местный ансамбль «Берёзка» настраивал баяны.

Людмила Березина, в новом платье цвета спелой сливы, с самого ура руководила процессом, раздавая указания. Её стол, подписанный «Ферма „Полянские дары“», ломился от изобилия: идеально ровные копчёные окорока, ряды одинаковых банок с икрой кабачковой, горы булок. Это была демонстрация мощи и благополучия. Рядом, в тени, скромно притулился стол её отца, Сергея Ивановича, за которым он должен был принимать поздравления и «решать вопросы».

А вот стол Владимира и Ксении стал неожиданностью для всех. Он стоял не на задворках, как ожидалось, а на видном месте, прямо напротив эстрады. И выглядел он иначе. Это была не просто груда товаров. Это была инсталляция. Старый, отшлифованный временем спил дерева служил подставкой для баночек с мёдом – светлого липового, тёмного гречишного, янтарного цветочного. Каждая баночка была аккуратно подписана от руки: «С липовой аллеи», «С покоса у Чёрного ручья». Рядом, на расшитой рушнике Ариадны Петровны, лежали связки сушёных трав с пояснительными бирками: «От бессонницы», «Для сердца», «От простуды». Были там и скромные дары леса – пакетики с сушёными белыми грибами, клюквой в берестяных коробочках. И посередине, как символ, стояла та самая деревянная сова, вырезанная Владимиром.

Но главным «экспонатом» был не товар, а… QR-код. Большой, напечатанный на плотной бумаге и прикреплённый к стойке. Надпись гласила: «История нашего мёда. Живой репортаж с пасеки и из леса».

Людмила, проходя мимо, презрительно фыркнула:

– Что, Вова, торговлю решил в музей превратить? Или городская научила эпатировать?

Владимир, занимавшийся расстановкой, лишь поднял на неё холодный, спокойный взгляд.

– Честный товар в украшениях не нуждается, Людмила. А история его – лучшая реклама.

Он был спокоен внешне, но внутри всё было напряжено, как струна. План Ксении вступал в действие.

Сама Ксения в это время находилась в импровизированной «студии» – на чердаке сельского клуба, рядом с прорубленным слуховым окном. Перед ней были ноутбук, два старых телефона в качестве камер и мощный power bank. Через один телефон она вела прямую трансляцию в созданную ею группу и на районный форум, показывая панораму праздника, крупным планом – свой стол, лица людей. Через второй – держала связь с Владимиром и «агентами» в толпе. Она комментировала тихо, чётко, рассказывая не просто о ярмарке, а о людях: о старом деде Ефиме, который собрал эти грибы, о тёте Вале, вяжущей эти носки по старинным узорам, о самом Владимире и его пчёлах. Это была не торговля, а рассказ. Погружение в жизнь.

Первыми к их столу потянулись не покупатели, а любопытные. Особенно молодёжь, которой дико интересно было навести камеру телефона на QR-код. Он вёл на короткий, сделанный Ксенией сайт-лендинг с фотографиями пасеки, леса, процессом сбора мёда и… с кратким, но эмоциональным рассказом о том, что этот участок могут отобрать. Без гневных обвинений, только факты и вопрос: «Почему труд и любовь к земле должны уступить место алчности?»

Слух о «цифровом столе» пополз по площади. К Людмиле подошла взволнованная пожилая продавщица с соседнего ряда:

– Людка, они там какую-то агитацию ведут! По интернету всё показывают!

– Пускай показывают, – скривила губы Людмила, но в глазах её мелькнула тревога. Она не учла этого. Она думала в категориях разговоров у колодца, а не всемирной паутины.

Тем временем, Сергей Иванович, красный и потный, уже принимал «дань»: то бутылку самодельной настойки, то корзину яблок. Он чувствовал себя царём горы. И вот к его столу подошёл Владимир. Не с поклоном, а с прямой спиной.

– Сергей Иванович. Поздравляю с праздником.

– А, Вова! – оживился Березин. – И тебя тоже. Что, торговля идёт? Я смотрю, ты у нас в новаторы записался.

– Торговля – как всегда. Честная. Я вот к вам по тому вопросу. По аренде. Вы сказали – неподъёмная цена. Я предлагаю альтернативу.

– Какую? – насторожился председатель.

– Мы с Ксенией готовы не только платить, но и вкладываться. Обустроить на участке эко-тропу, проводить экскурсии для школьников, городских. Привлекать туристов. Это будет доход и для поселения. А не только для меня. Вот проект, – Владимир протянул распечатанную на принтере Ариадны Петровны бумажку с тезисами, которые они с Ксенией составили ночью.

Березин пренебрежительно покосился на листок.

– Туристы… Экскурсии… Бред какой-то. Кому тут надо? Земля – она для дела должна быть. Для производства.

– А сохранение леса и традиций – не дело? – раздался спокойный голос. Это подошла Ксения, оторвавшись от трансляции. Она держала в руках один из телефонов, и маленький объектив смотрел прямо на Березина. – Мы готовы развивать это дело открыто, на глазах у всех. И все доходы будут прозрачны.

Сергей Иванович почувствовал себя в капкане. Отказ сейчас, на празднике, при народе (и, как он заподозрил, при камере) будет выглядеть откровенно подлым.

– Это всё хорошо, дети, но решения принимаются на совете, по документам! – отмахнулся он, пытаясь сохранить лицо. – Потом поговорим!

Но семя сомнения было брошено. И его подхватили те, кого Владимир успел заранее «обработать». Из толпы выступил старик в кителе с орденскими планками – бывший учитель, уважаемый в деревне человек.

– Сергей, а идея-то здравая! – громко сказал он. – В соседнем районе эко-ферму сделали – теперь там автобусы с горожанами стоят. Деньги в казну идут. А мы всё на месте топчемся.

За ним подал голос молодой парень, сын одного из фермеров:

– Да я бы с удовольствием на такое дело подписался! В городе потом покажешь – вот, мол, у нас в деревне не только пьянки, а и умные проекты!

По толпе прокатился одобрительный гул. План Ксении сработал – они не стали оправдываться, они перехватили инициативу и предложили новую, привлекательную идею. Идею, за которую людям было не стыдно ухватиться.

Людмила видела, как почва уходит у неё из-под ног. Ярость, чёрная и слепая, закипела в ней. Её момент триумфа превращался в фарс. Она увидела, как Владимир, отойдя от стола отца, взял Ксению за руку. Этот простой, нежный жест стал для неё последней каплей.

Глава 11:

На площади тем временем началась культурная программа. «Берёзка» заливалась частушками. Дети участвовали в конкурсе на самое большое яблоко. Запах шашлыка смешивался с запахом опавших листьев и первого осеннего дождя, собиравшегося на горизонте.

Людмила, отойдя в сторонку, набрала номер Николая.

– Где ты? Всё идёт не по плану.

– В машине, подъезжаю к площади. С последней партией «добра». Что случилось?

– Они тут всех вокруг пальца обвели! С их мёдом и интернетом, нужно действовать жёстче. По плану «Б».

– Слушаюсь, генерал, – в голосе Николая прозвучала саркастическая покорность. Он уже был на взводе от собственного бессилия и жажды реванша.

План «Б» был прост и грязен. Пока все смотрят концерт, нужно организовать «несчастный случай». Например, устроить небольшую потасовку у стола Владимира, в суматохе опрокинуть стол, уничтожить товар, а вину свалить на «пьяных гостей» или на самого Владимира, якобы спровоцировавшего драку. Николай как раз привёз с собой пару «ребят» из райцентра, готовых за бутылку и тысячу рублей устроить небольшой дебош.

Но Ксения и Владимир были начеку. Один из «агентов», паренёк из местных, видевший, как Николай с подозрительными типами идёт от машины, тут же отправил в чат сигнал: «Идут. Трое. Настроены недружелюбно».

– Вова, внимание, справа, – тихо сказала Ксения, глядя в экран телефона с трансляцией, где она видела приближающихся мужчин.

Владимир кивнул. Он медленно, как бы потягиваясь, отошёл от стола и встал так, чтобы прикрыть собой и Ксению, и свой «лагерь». Его поза была расслабленной, но опытный глаз мог бы заметить, как напряжены мышцы его плеч и спины.

Николай, уже изрядно выпивший для храбрости, подошёл вплотную. Его спутники, здоровые детина с пустыми глазами, встали по бокам.

– Зорин! Поздравляю с успешной торговлей! – голос Николая был громким, нарочито весёлым. – Шикуешь! Аж завидно. Выпить не предложишь? С гостями?

– Торговля безалкогольная, – холодно ответил Владимир. – И гостей незваных не жалую.

– Ой, как грубо! – Николай сделал шаг вперёд, нависая над столом. – А я вот хочу твоего мёду попробовать. Да всю твою лавочку… оценить.

Одним резким движением он схватился за край скатерти, чтобы дёрнуть. Но его рука встретилась с железной хваткой Владимира. Николай взвыл от боли.

– Отойди, Савин. Тихо. Пока цел.

– Бей его! – взревел Николай, вырываясь.

Его спутники ринулись вперёд. То, что произошло дальше, заняло не больше десяти секунд. Владимир не дрался – он нейтрализовал. Первому, который замахнулся, он сделал болезненный залом кисти, и тот с криком отпрыгнул, хватаясь за руку. Второму, попытавшемуся обхватить его сзади, он локтем пришёлся точно в солнечное сплетение, и тот осел на землю, силясь вдохнуть. Самого Николая он просто оттолкнул с такой силой, что тот отлетел на пару метров и сел в лужу.

Всё это время камера в руке одного из «агентов» (молодого парня, скрывавшего съёмку под видом селфи) непрерывно записывала. А Ксения, не теряя самообладания, в полный голос, так, чтобы слышали окружающие, сказала:

– Николай! Хватит! Ты уже один раз пытался меня похитить, теперь твой бизнес – устраивать погромы на народном празднике? Это что, метод твоей «успешной работы» в «АгроТехСервисе»?

Имя компании, сказанное вслух в таком контексте, было как пощёчина. Люди оборачивались. Музыка смолкла. На площадь сбегались зеваки.

– Врёшь ты всё! – закричал Николай, выбираясь из лужи, мокрый и жалкий. – Это ты со своим десантником всё подстроила!

Но его голос тонул в нарастающем гуле неодобрения. Подоспели несколько мужчин постарше, уважаемые в деревне.

– Савин, ты чего разорался? Проспись лучше!

– Позор на весь праздник!

В этот момент из толпы вышла Людмила. Её лицо было искажено такой ненавистью, что даже привыкшие к её характеру соседи отшатнулись.

– Все вы тут строите из себя праведников! – закричала она, и её голос сорвался на визг. – А она что? Приехала, всех вскружила, вас, дураков, вокруг пальца обвела! И он… – она ткнула пальцем в грудь Владимира, – подкаблучник нашёлся! Бросил свою деревню, своих, ради этой… стервы городской!

Это была уже не интрига, а истерика. Публичный срыв. Сергей Иванович, багровея, попытался её остановить:

– Людка, замолчи! Домой иди!

– Не пойду! Я всё скажу! Они воруют! Они… они против нас всех!

И тут случилось то, чего не ожидал никто. Из толпы, молча, вышла Ариадна Петровна. Невысокая, тщедушная, в своём всегдашнем тёмном платье и платочке. Она подошла к Людмиле и, не повышая голоса, но так, что в наступившей тишине было слышно каждое слово, сказала:

– Замолчи, дитя. Замолчи, пока не накликала на свою голову настоящего горя. Ты воюешь не с ней. Ты воюешь с собственной душой. И проигрываешь.

В её старческих, мутных глазах была не злоба, а бесконечная, все понимающая печаль. И этот взгляд, полный немого укора, подействовал на Людмилу сильнее любой пощёчины. Она захлёбнулась, отвела глаза, и по её размалёванным щекам потекли чёрные от туши слёзы. Она резко развернулась и, расталкивая людей, побежала прочь с площади.

Наступила тягостная пауза. Праздник был безнадёжно испорчен. Николай и его приятели, пользуясь моментом, ретировались. Сергей Иванович, бормоча что-то невнятное, повалился на свой стул, сражённый позором.

Владимир и Ксения стояли у своего стола, держась за руки. Они выиграли этот раунд. Но победа была горькой, отравленной ядом публичного скандала и открытой вражды. Дождь, собиравшийся всё это время, наконец, хлынул с неба крупными, холодными каплями, смывая с площади пыль, конфетти и последние следы праздника. Люди разбегались по домам. Битва при Яблочном Спасе окончилась. Но война, как понимали оба, только начиналась. Теперь Людмиле нечего было терять. А это делало её в тысячу раз опаснее.

Часть третья: Глубже в тень

Глава 12

Дождь лил весь вечер и всю ночь, превращая деревенские дороги в липкое месиво. В доме Ариадны Петровны было тихо. Ксения и Владимир сидели на кухне, прислушиваясь к стуку капель по крыше. Атмосфера была не победной, а усталой. Они отбились от открытого нападения, но цена оказалась высока. Теперь они были не просто жертвами сплетен, а центральными фигурами публичного скандала. Их имена у всех на устах.

– Она не остановится, – тихо сказал Владимир, разминая в руках кружку с остывшим чаем. – После такого унижения… Она пойдёт до конца.

– Я знаю, – ответила Ксения, глядя в темное окно, где отражалось пламя керосиновой лампы. – Но мы заставили её выйти из тени. Это плюс. Теперь мы знаем, с какой яростью имеем дело.

– Знаем-то знаем… А что делать? Отец Сергея Ивановича сегодня, после площади, вроде бы присмирел. Аренду пока не расторгли. Но Людмила… Она теперь будет действовать в обход отца. Более жестоко.

На следующее утро в деревне царило странное затишье, как после бури. Люди избегали Ксению и Владимира, но теперь уже не со злобой, а со смущением, как будто были свидетелями чего-то постыдного и не знали, как себя вести. Подруги Оля и Таня, наконец, пришли. С опущенными головами, виноватые.

– Ксень, прости… – начала Оля. – Она так нам наговорила… Мы думали, ты нас презираешь.

– Ничего, – устало ответила Ксения. – Она мастер манипуляций. Главное, что вы сейчас здесь.

Но прежней лёгкости между ними не было. Доверие было подорвано.

Сергей Иванович Березин действительно присмирел. Удар по его репутации на народном празднике был чувствительным. Он отменил встречу с Владимиром по поводу аренды, сославшись на «занятость». Но это была не победа, а лишь временная передышка.

Настоящая опасность пришла оттуда, откуда её не ждали. Через два дня Владимир, проверяя капканы на дальней покосной тропе, наткнулся на мёртвую лису. Не просто убитую, а зверски изуродованную. Рядом, на коре сосны, был ножом вырезан грубый череп. Это была не браконьерская добыча. Это было предупреждение. Послание, которое он понял сразу: «Мы можем добраться до того, что тебе дорого. До твоего леса. До твоего дела».