Приключения Швфлямчега Опрстуфа

Лазерный эпилятор Оккама

За кафедру встал невысокий полноватый мужчина с абсолютно естественными, а потому странными для человека двадцать шестого века, залысинами.

– Дамы, – он почему-то кивнул только директору института, – господа. Меня зовут Шгнек Хфыва. Позвольте представить уравнение, с помощью которого можно установить место и время возникновения ПРОЛАЗА с определённой вероятностью.

Он стукнул кончиком пальца по дисплею планшета, и на огромном, занимающем всю стену, экране, появилось очень сложное уравнение. Оно не помещалось целиком, поэтому выступающий вынужден был подкорректировать масштаб, а все остальные – сощуриться в попытке разглядеть цифры и буквы.

Швфлямчег ненадолго отвлёкся от игры на смартфоне. Он не был ни физиком, ни математиком, поэтому едва ли мог что-то сказать по поводу уравнения. Однако его мнение, как одного из величайших учёных современности, обладало непростительно большим весом даже в такой ситуации. Не имея никакого желания выносить суждения за рамками своей компетенции, Швфлямчег решил довериться своему другу Вапролду и просто согласиться с его мнением.

Не менее получаса все присутствующие вникали в уравнение.

– Так, космологическая постоянная, – бормотал над ухом господина Опрстуфа заинтригованный Вапролд. – Прекрасно… Принцип неопределённости Гейзенберга нивелируется принципом определённости Гребнезйега, замечательно… Скорость света, угу… Радиус горизонта событий, ага… Так, а это что?

Он включил лазерную указку и посветил на затерявшуюся где-то в середине единицу, возведённую в третью степень.

– Это? – переспросил Шгнек. – Это коэффициент бога.

– Чей, простите?

– Бога. Христианского триединого бога.

– И для чего же вам понадобилось вводить его в уравнение? – с нескрываемым азартом в голосе поинтересовался господин Длорпав. – В чём его физический смысл?

Шгнек протёр тканевой салфеткой свои круглые очки, в которых, разумеется, были стёкла без диоптрий, и с достоинством расправил плечи.

– Физический смысл отсутствует, – сообщил он. – Но моя вера и глубокое уважение к создателю морально обязывают меня прописать бога в столь важном уравнении. Вапролд открыл было рот, чтобы возразить, однако директор института, прекрасно знакомая с его характером, строго подняла руку.

– Господин Длорпав! Напоминаю вам, что никто не имеет права оскорблять ни одну из существующих религий утверждениями о несуществовании бога или богов. Прошу воздержаться от комментариев подобного рода.

Вапролд обиженно захлопнул рот и скрестил руки на груди. Швфлямчег взглянул на друга, оценил степень его возмущения как умеренную и вернулся к игре на планшете. Пусть господин Опрстуф и не слишком глубоко разбирался в физике, несложно было понять, что от присутствия единицы не поменяется ничего, кроме настроения господина Длорпава.

Тут в заднем ряду поднялся высокий инженер с аккуратно подстриженной бородой.

– Павыф Макуц, кафедра квантовой инженерии, – представился он. – Я считаю себя мусульманином и хотел бы внести предложение. Непозволительно включать лишь один коэффициент – это неуважение к остальным мировым религиям. Прошу учесть, что Аллах имеет тридцать три прекрасных имени. Соответственно, необходимо ввести в уравнение число тридцать три.

Шгнек растерянно заморгал.

– Господин Макуц, я ни в коем случае не хочу вас оскорбить, однако, прошу заметить… если ввести в уравнение новое число, отличное от единицы, смысл полностью потеряется. Видите ли, единица в третьей степени всё ещё равна единице, и таким образом…

– Вы хотите сказать, что мои религиозные убеждения менее важны?

Директор нервно подёргала левую синюю косичку, потом правую фиолетовую и покосилась на этиков, ожидая от них поддержки или отклонения требований Макуца.

Апротимс, поймав её взгляд, подскочил.

– Предлагаю компромисс. Единица в тридцать третьей степени. Один Аллах, тридцать три имени. Математически это по-прежнему единица, но символически учитывает религиозную специфику.

Павыф на мгновение задумался, затем кивнул.

– Приемлемо.

Шгнек облегчённо выдохнул и уже собирался продолжить презентацию, когда в середине аудитории встала невысокая женщина в оранжевом костюме.

– Доктор Миро Апит, кафедра истории цивилизаций, – представилась она. – Я являюсь приверженкой даосизма и должна отметить, что в моей религиозной традиции центральное место занимает не единица, а двойственность – Инь и Ян. Я хотела бы ввести ещё один коэффициент, равный двум.

Вапролд Длорпав громко хмыкнул, а Шгнек побледнел.

– Но… но если добавить двойку в уравнение… оно просто сломается, – пробормотал господин Хфыва. – Все расчёты окажутся неверными! Нельзя ли…

Швфлямчег, которого чем-то обрадованный друг принялся активно пихать локтем, с неохотой поднял взгляд и увидел, что у директора института начало дёргаться веко. Шгнек смотрел на Миро, Миро смотрела на Шгнека, а все остальные – на уравнение, которое вот-вот могло превратиться в бессмыслицу, так обожаемую то ли даосистами, то ли буддистами, то ли индуистами (господин Опрстуф не разбирался в религиозных течениях).

Тут подняла руку Ячсмит Бю, и все повернулись к ней.

– Предлагаю ввести систему поправочных коэффициентов. Если двойка вводится в числитель, она вводится и в знаменатель. Таким образом боги почитаются дважды – и в верхней, и в нижней части дроби, – а математический смысл уравнения не меняется, поскольку два делёное на два равно единице.

Доктор Апит просияла.

– Блестяще! Это действительно почитает гармонию двойственности!

– Гениальное решение! – воскликнул кто-то.

Директор заметно расслабилась. Скрип зубов Вапролда слышал не только сидящий рядом Швфлямчег, но и люди подальше, которые теперь поглядывали на него не без злорадных усмешек. Господин Длорав не пользовался популярностью среди коллег, пока дело не доходило до секс-вечеринок. Но их Швфлямчег не посещал и поэтому не мог быть точно уверен, не преувеличивает ли его друг свои успехи. Шгнек, то и дело тяжело вздыхая, вносил изменения в уравнение, отображённое на экране. Однако не успел он закончить, как по всей аудитории начали подниматься руки.

– Я буддист, прошу учесть Восьмеричный Путь – коэффициент восемь!

– Викканка, необходимо тринадцать полнолуний!

– Неоязычник, требую двенадцать богов Олимпа!

– Индуист, триста тридцать миллионов божеств!

Взгляд Шгнека метался между планшетом и выкрикивающими новые числа учёными. Уравнение разрасталось с пугающей скоростью. То, что поначалу занимало половину экрана, теперь превратилось в химеру, где цифры множились, словно раковые клетки. Физик вытер со лба пот.

– Коллеги, я не успеваю… Может быть, сделаем перерыв?

По его лицу было ясно, что он готов схватить в охапку свои планшет с портфелем и сбежать прочь из Центрального НИИ, прочь из города, вообще из Объеденённого Северного Полушария, хоть на Марс, хоть к дикарям на юг.

– Ни в коем случае! – возмутился Апротимс. – Вы не можете оставить уравнение в таком состоянии, где одни религии учтены, а другие нет!

Формула продолжала расти. Она стало почти вдвое длиннее исходного варианта, и конца не предвиделось.

Вапролд Длорпав вдруг с силой хлопнул по кнопке, дающей сигнал, что он желает высказаться, и поднялся со своего места. В зале повисла настороженная тишина – многие знали, что если физик принимал такую позу, скрестив руки и выпрямив спину, следовало ожидать чего-то значительного.

– Дамы и господа, – торжественно произнёс он. – Я намерен делать религиозный каминг-аут.

Господин Опрстуф с интересом уставился на друга.

– Я, – продолжил Вапролд, – электронец.

– Кто, простите? – спросили у него сразу несколько человек.

– Электронец. Я верю в теорию одноэлектронной вселенной и считаю единственный электрон проявлением божественной силы. Напоминаю, что согласно этой теории, все электроны в мире являются одной и той же частицей, присутствующей одновременно во множестве мест. Соответственно, требую ввести в уравнение господина Хфывы полное уравнение Шрёдингера, описывающее священный электрон.

Директор института медленно встала со стула – впервые за несколько часов этого заседания – и осторожно, словно обращалась к стоящему на краю крыши человеку, вот-вот собирающемуся шагнуть вперёд, заговорила:

– Господин Длорпав… вы понимаете, что на решение уравнения Шрёдингера для электрона, размазанного по всей наблюдаемой Вселенной, потребуются бесконечные вычислительные мощности? НаучБот будет решать всё, что в него введут. Он не сможет просто сократить столь сложную математическую конструкцию. Это фактически уничтожит уравнение господина Шгнека как рабочий инструмент.

Вапролд ахнул и прижал руку к сердцу. Вокруг перепугались: он выглядел так, будто в любой момент мог лишиться сознания, а то и жизни.

– Вы оскорбляете мои религиозные чувства! – воскликнул он и достал телефон. – Я немедленно запишу обращение к общественности и выложу его в интернет! Пусть весь мир узнает, как в Центральном НИИ притесняют электронцев!

Он поднял телефон и навёл камеру на своё возмущённое лицо.

– Дорогие мои четыре миллиона подписчиков! Сегодня я стал жертвой просто вопиющей дискриминации…

– Стойте! – вскричала директор. – Господин Длорпав, прошу вас, остановите запись! Мы… мы обсудим ваше предложение.

Вапролд приподнял бровь, а телефон опустил.

Директор почти рухнула обратно в кресло. Ей не нужно было объяснять, что скандал такого масштаба обойдётся институту гораздо дороже, чем потеря уравнения, способного предсказать появления ПРОЛАЗов. Уничтоженная репутация, судебные иски, проверки комиссии по правам верующих… Нет, лучше уж пожертвовать уравнением.

– Хорошо, – выдавила она. – Ваше… религиозное убеждение будет учтено.

Шгнек уронил голову на кафедру.

Швфлямчег, разумеется, никогда не испытывал чувства жалости, однако всё же не был лишён понимания правильного и неправильного. В его системе ценностей правильным было то, что вело науку вперёд, а неправильным – то, что толкало её назад, и сейчас драматическая сцена, устроенная Вапролдом, относилась ко второму варианту. Господин Опрстуф уверенно поднял руку.

– Полагаю, у меня есть решение.

Все взгляды обратились к нему.

– Предлагаю взять исходную формулу господина Шгнека без каких-либо религиозных коэффициентов в качестве базовой. А к ней приложить таблицу, где каждый исследователь может найти коэффициент, соответствующий его религиозным убеждениям, и необходимый поправочный коэффициент. Таким образом, оператор, вводящий уравнение в НаучБота, использует нужные ему числа согласно личной вере, но базовое уравнение остаётся неизменным и функциональным.

Лицо директора института, ещё секунду назад искажённое гримасой досады, которую она, как бы ни старалась, не могла скрыть, внезапно разгладилось. Она посмотрела на Шгнека – тот с надеждой поднял голову, и все увидели слёзы, блестящие в его глазах – потом на Ячсмит и Апротимса, обвела взглядом весь зал. Ни у кого не было возражений. Вапролд тихо зарычал и наклонился к Швфлямчегу.

– Что, продал истину ради консенсуса?

Господин Опрстуф не ответил.

***

Уже на следующий день уравнение Шгнека Хфывы было принято практически без изменений, за исключением убранного коэффициента бога, и внесено в базу НаучБота. Его дополнили таблицей, введение которой в школьную программу старших классов уже обсуждалось кафедрой педагогики. Дополнение это содержало список всех существующих религиозных течений с коэффициентами богов и священных сил, а также поправочными коэффициентами реальности, занявший сто пятьдесят шесть страниц. Назвали его «Таблица умножения сущностей» и с полными на то основаниями объявили величайшим открытием физики двадцать шестого века.