Сделка с навью

Тем временем мама с Богданом скрылись за дверью.

– Надеюсь все будет хорошо, – шептала Лада, нервно теребя подол платья, – кстати, Марья, почему именно твою мать позвали свидетелем на допрос? Говорят, свидетель должен быть беспристрастным, а мы принадлежим двору и от главы зависимы.

Марьяна пожала плечами и села рядом.

Время шло, дверь зала, где проходил допрос оставалась закрытой, они с Анисьей успели обсудить последние сплетни, интрижку одной из ведьм с сыном Богдана.

Совсем скоро Марье стало скучно, захотелось зайти в зал, где была сейчас мама, но сестры сказали, нельзя.

– Она еще посвящение не прошла…

– И похоже замуж выйдет..

Шепот девиц превращался в монотонное гудение, чтобы не заснуть Марьяне пришлось подняться со стула и размять ноги, подойти к книжным стеллажам с толстыми фолиантами.

На одном из них она прочитала «Сотворение дворов» и, недолго думая, достала книгу.

Ей всегда было интересно, откуда произошли ведьмы? Что творилось в мире в смутную эпоху до появления дворов, до того, как верховная прибрала к рукам власть, стала незримой правительницей в стране, где о магах знали немногие.

В «Сотворении» писали, что столетия назад люди верили в языческих богов, а потом пришли на Русь православные апостолы со своей верой да святое войско и началась смутная эпоха.

«Ведьм жгли на костре, колдунов казнили. Много крови пролилось, конец бесчинствам принес серый двор, который собрал рать великую и подчинил апостолов и их сподвижников, став во главе новой веры.

С тех пор церковь находится под покровительством великих чародеев»

Дальше шла глава про черных братьев-экзорцистов. О них читать оказалось не интересно.

Марьяна и так знала об ордене монахов, непокорных столичным магам. Печальная была у них судьба.

Она зевнула, перевернула страницу, вдохнула запах духов и прохлады, которым пропиталась даже мебель в просторной неуютной комнате.

Взгляд остановился на заголовке «Навь». Про Навь и ее демонов слухи ходили разные, но до сих пор никто не смог выяснить, что же это за место.

Мама говорила, навь связывает мир живых и мертвых, там обитают неупокоенные души, которые потом становятся демонами. Из сумеречного мира маги черпают колдовскую силу.

Обряд посвящения нового чародея проходит, когда открываются врата в навь.

Марьяна нашла нужную страницу, в тот же миг совсем рядом раздались голоса сестер.

– Что творишь, это ведь незаконно! – Возмущенно говорила Анисья

– Кто сказал – незаконно? – С вызовом отвечала Лада.

Вместе они смотрелись странно, полнокровная Лада походила на румяный каравай, а худая высокая Анисья на сухую ветку.

Тринадцатилетняя Настасья – младшая из сестер переводила задумчивый взгляд с одной спорщицы на другую. Похоже, ей не привыкать к ссорам в семье. Сейчас она чем-то напоминала Динку, такая же угловатая с большими миндалевидными глазами.

От этих мыслей у Марьяны на душе снова стало тоскливо.

Сестры столпились у небольшого зеркала, которое одна из них достала из сумки.

Зеркальная поверхность подернулась дымкой, которая тут же рассеялась.

Вместо отражения ведьм, Марьяна увидела просторный зал с круглым столом, за ним сидели двое черноволосых незнакомцев с орлиными носами.

Напротив, царственно подняв голову, расположилась Мирослава. Весь ее облик выражал покой и собранность, золотистые глаза недобро блестели.

Рядом с главой Марьяна заметила маму, та поджала губы и явно старалась выглядеть незаметной.

– Еще раз повторяю, уважаемые комиссары, мне очень жаль, что приморский двор решил начать смуту, я осуждаю и не поддерживаю их глупые поступки, всецело покоряюсь власти верховной, – с вызовом произнесла Мирослава.

– Мы это уже слышали, – хмуро ответил один из комиссаров, – поймите правильно, допрос – процедура формальная, Северный двор относится к вам с положенным уважением.

Вот только положенного уважения в его голосе не было ни капли, только презрение, свойственное столичным магам, оказавшимся в богом забытой провинции.

– Ну да ладно, – продолжил второй, – говорите, у вас есть алиби? Пусть зайдут сестры Белостоцкие.

Аксинья сдавленно ойкнула, а Лада чуть не выронила из рук зеркало, услышав в коридоре шаги.

Дверь отварилась, за порогом показался тот самый комиссар с орлиным носом и позвал сестер, ели успевших спрятать в сумке младшей магический артефакт.

Марьяна осталась одна. Читать не хотелось, изучать причудливый интерьер из живописных настенных пейзажей, комодов и шкафов тоже.

Она взглянула в окно, диск солнца достиг зенита, в Магнитогорске утро давно уже превратилось в еще один жаркий день, где-то рядом каркала ворона.

Незаметно для себя Марьяна поднесла ко рту ладонь, вспомнилась дурацкая детская привычка грызть ногти, пришлось сплести пальцы в замок и спрятать руки за спиной.

Захотелось позвонить отцу в Питер, услышать знакомый уверенный голос и помечтать о новой жизни вдали от красного двора.

Северным магам Марьяна не нужна, а красные наверняка не будут ее преследовать, ведь по колдовским законам чародеи до инициации свободны.

Это здесь в Магнитогорске Мирослава и ее приспешники не дадут ведьминой дочери спокойно жить без магии.

Время шло, стрелка часов перевалила за два часа.

Марьяна успела посмотреть в телефоне новости, еще раз зевнуть и прикрыть глаза в полудреме.

Динка стояла по колено в воде в красивом белом платье. На светлой голове криво сидел венок.

Она брезгливо поежилась, плеснула в Марью холодной речной водой и закричала

– Фоткай! Пока я тут не задрогла! Мне нужны летние фотки в школу.

Марьяна сделала пару снимков и категорично сказала:

– Выходи, это же черная река, нечего тут плескаться.

Динка со смехом выбежала и тут же выхватила из рук сестры телефон.

– Я вышла красивая? Да? – В лицо ударил порыв ветра, Динка странно качнулась и положила ледяную ладонь Марьяне на плечо. – Да, сестренка?

Ее глаза сделались пустыми и бездонными, черными, кожа на лице сейчас казалась бледной и почти прозрачной.

Динка растянула губы в улыбке, из уголков ее рта пошла струйка крови.

Сон закончился. Марьяна открыла глаза, хватая ртом воздух.

– Вот же черт!

Ей стало не по себе, раньше кошмары преследовали только ночью, а теперь еще и днем, да в гостях у главы двора.

Она обхватила плечи руками, пытаясь успокоиться.

«Навь. В этом сне Динка была навью – неупокоенной душой, ожившим мертвецом».

Дверь в комнату со скрипом открылась, зашли сестры Белостоцкие и мама.

– Все закончилось, – подытожила Анисья, – можем идти домой, у комиссаров больше нет вопросов к нашему двору.

– А ты то больше всех знаешь, – подколола ее Лада. Она начали спорить, младшая закатила глаза, и Марьяне решительно захотелось выйти на улицу, почувствовать под ногами траву, вдохнуть свежий воздух, освободиться от противных мыслей о кошмарном сне.

Мама будто поняла ее без слов и задумчиво произнесла:

– Может, прогуляешься по городу, Марьяночка? Только не ходи далеко, особенно к лютому лесу.

Поймав взгляд Марьи, она натянуто улыбнулось:

– Со мной все хорошо, дома отдохну немного, разговор нелёгкий вышел.

Марьяна кивнула и решила оставить вопросы о том, как прошел допрос на вечер, сейчас действительно лучше пройтись.

К тому же за окном прохладно и воздух относительно свежий.

На большой дороге, ведущей к сосновой роще, Марьяна распрощалась с Белостоцкими и мамой, осталась одна среди вечернего сияния солнца на пустой залитой светом улице.

Куда теперь идти? Ну конечно же в парк, там есть небольшая аллея с деревьями, лавочки и фонтан – маленький островок уюта в городе, окруженном заводами.

Глава 4

Лука нашел её по запаху. Пока церковники готовились к вечерней службе, он обратился в пса прошелся по полупустой улице, ловя на себе недоверчивые и испуганные взгляды горожан.

Большой черный пес наверняка казался им воплощением опасности.

Запах ведьмы он почуял в небольшой роще рядом с парком, взял след, увидел как Марьяна в красном платье стоит рядом с пустой лавкой, задумчиво смотрит на вечернее солнце, облокотившись на древесный ствол и его Луку не замечает.

Интересно, что будет, если подойти сейчас и предложить сделку?

Очевидно, отказ, ведьма испугается Луку даже в образе человека. Никому не охота вести дел с юродивыми.

От злости он заскреб землю лапой. В голове были разные планы действий, но ни один из них не внушал доверия.

Лука, не будучи глупцом, прекрасно понимал: ведьма согласится на сделку, только если условия будут соблазнительными или иного выхода не останется.

Он может предложить ей силу и власть. Интересно, у ведьмы есть амбиции?

А если прыгнуть на нее сейчас? Прижать лапами к земле, заставить, принудить.

Вспомнились слова из колдовской книги: «Согласие обоих». Нет, так не пойдет.

Он выдохнул то ли с обидой, то ли с разочарованием и лег на землю, чувствуя себя голодным лесным зверем, увидевшим вкусную птицу на небе, абсолютно не способным ее достать.

Ничего, Лука подождет, подумает, как к ней обратиться. Лука умеет ждать. Лука уже ждал долгие столетия. А стало быть, терпения ему не занимать.

Марьяна поежилась, к вечеру холодало, наверное, лучше пойти домой, но вернуться ей мешало странное упрямство.

– Нет, не хочу, – произнесла она вслух.

В голове было пусто и туманно. Может, к дождю?

Взгляд упал на купол храма, видневшийся из-за верхушек деревьев.

Марьяне отчего-то захотелось очутиться там под высокими сводами среди икон и свечей, почувствовать запах ладана и мирры, постоять немного, глядя на лики святых.

Она засунула руки в карманы и направилась к храму..

Когда сосны остались позади, Марьяне показалась, что из-за клумбы с магнолиями на нее смотрит большой черный пес.

Пришлось развернуться, но пса уже не было. Наверное, просто почудилось.

Рядом с храмом она перекрестилась и зашла внутрь, услышала заунывный голос монаха.

Службу вел не отец Афанасий.

Слова молитвы прекратились как раз, когда Марьяна подошла к иконе, где была изображена красивая женщина с большими добрыми глазами. Кажется, дева Мария.

«И зачем я сюда пришла?», – Марьяна неловко потопталась на месте.

Служба подошла к концу, прихожане начали расходится.

В углу храма виднелась узкая лестница. Она быстро забралась наверх, пока никто не видит. Ей всегда было интересно, что скрывается на втором этаже под куполами.

– Спасибо за службу, святой отец, – отдаленно доносились голоса горожан, пока Марьяна тихо шла мимо молитвенников и икон, чувствуя себя маленькой и глупой девочкой, нашедшей комнату с секретами.

Она вздохнула и взглянула в окошко: высоко.

На небе виднелись темные силуэты птиц, у храма толпились похожие на муравьев люди.

От запаха ладана Марьяна чихнула, а потом увидела на улице рядом с церковной лавкой высокую фигуру отца Афонасия. Он о чем-то оживленно беседовал с комиссарами из Питера, теми самыми, что совсем недавно допрашивали главу.

Странно. Что им нужно от монаха? На сердце стало неспокойно, но Марьяна продолжала как завороженная смотреть на три фигуры, стоявшие друг напротив друга: одна в черной рясе, две в костюмах с белыми рубашками.

Отец Афанасий размахивал руками и говорил, отчего походил на большого ворона.

Отец Афанасий злился. От одного вида незнакомых магов в груди росла паника.

– Зачем пожаловали? – Он грозно упер руки в бока.

– А ты, значит, непростой монах, – скучающим голосом ответил один из них, – экзорцист?

Афонасий кивнул.

– Так что нужно вам в храме божьем?

Маги переглянулись.

– У нас плохие новости, монах. Двор твой подозревали в заговоре против верховной,

но пока доказательств нет, может, и обойдется, – второй маг с улыбкой хлопнул его по плечу.

Затем они снова переглянулись:

– Проверь храм, людей там нет? Все вышли?

– Это еще зачем? – Отец Афонасий почувствовал, как по телу прошла волна страха.

– Ты проверь-проверь, – сказал второй, улыбчивый, – не гневи бога. Верховная велела храм ваш уничтожить, чтобы помнили в красном дворе, за ними пристально следят и могут покарать за проступки.

В глазах Афанасия потемнело. Какое святотатство! Нет им дело до храма божьего, нет в них веры и страха перед всевышнем! Как можно просто так разрушить древнюю святыню!

Сперва он хотел наброситься на них, ударить улыбчивого по черной макушке, а хмурого под ребра, но потом вспомнил, перед ним маги из Питера из самого серого двора, а там не церемонятся с отступниками.

Говорят, верховная жестока и карает всех непокорных.

Афанасий выругался, зашел в храм, ели сдерживая гнев, за ним следовали чародеи, один демонстративно зевал, другой брезгливо морщил нос.

Сначала он думал медленно обойти храмовый зал, потянуть время, а вдруг все решиться само, вдруг нежданных гостей покарает длань господня прямо сейчас.

Длани! Нет, так не пойдет, не стоит ждать чуда и гневить бога, к тому же соглядатаи навряд ли согласятся ждать, пока он неспешно пройдется. Поднимут его на смех, и все равно сожгут храм.

Афанасий, от злости скрипя зубами, использовал свой дар, закрыл глаза и постарался

душой своей нащупать тлеющий огонек жизни простых людей, которые могли остаться в храме. Никого. Пусто. Похоже, монахи разошлись по кельям, а прихожане пошли домой.

Затем он подумал о ведьмах и колдунах, перекатился с пятки на носок, деревенея от пульсирующей боли в висках, и усмехнулся.

Нет, не пойдут клятые чародеи в храм божий. Они способны лишь разрушать святыни. Можно даже силы на пустые поиски их темных душ не тратить.

– Чисто, – пробормотал сквозь зубы Афанасий.

Маги усмехнулись, улыбчивый хлопнул его по плечу.

– Не злись монах, мы бы и сами все проверили, но колдовать в ваших храмах тяжело, – он фыркнул и посмотрел на своего напарника.

Тот кивнул, окинул храм Афанасия вместе с пустым храмовым двором беглым взглядом, и чародеи синхронно приподняли руки, начали творить ворожбу. От их ладоней взметнулись вверх красно-белые искры.

Афанасий прикрыл глаза, не впервой ему было видеть, как разрушают святыню, громят место, где люди находят смирение и покой.

Еще со смутных времен в его память въелись горящие церкви и храмы, иконы, разрушенные и изуродованные теми, кто черпал колдовские силы из Нави.

И каждый раз сердце монаха болезненно сжималось, каждый раз он молил длани, чтобы безбожников покарали, и святое возмездие совершилось.

Но ничего не происходило. Впрочем, как и сейчас, ни святого знака свыше, ни чуда.

Только стена храма медленно, словно нехотя, занялась огнем.

Лука стоял у входа в храм, ловил песьими глазами недовольные взгляды редких прихожан и монахов.

Ведьма зашла внутрь, а ему придется стоять здесь, вилять хвостом, вдыхая ненавистный запах ладана и свечей из киоска с большим православным крестом на дверях.

– Хороший песик, – пробормотал один из проходящих мимо священников и улыбнулся пухлыми губами.

Захотелось укусить его за ногу, вот только кровь у церковников невкусная, от нее разит святой водой.

Лука долго думал, что будет дальше, если ведьму удастся сманить на свою сторону.

Неужели свобода? Он сможет сбежать от опостылевших куполов храма и навсегда забыть про них, колдовать как ему хочется, вот только…

Колдовской контракт довольно странная связь. Она делит силу и жизнь между теми, кто решился на ритуал.

Лука освободится от святош, но будет зависим от ведьмы, впрочем, как и она от него. Плохо. Он втянул носом воздух и поскреб лапой асфальт рядом с храмом, с недовольством услышал, как ребенок одного из прихожан кричит: «Папа! Смотри песик!!», затем лег на лапы, задумался.

В книгах писали: опытные колдуны могут подчинить демона, привязанного к ним контрактом, если знают подходящие чары, которые нужно сотворить, когда связь только-только возникла, еще некрепкая и податливая, как канат, что можно перетянуть на любую сторону.

Знает ли об этом ведьма? Навряд ли, она не прошла даже посвящение и сейчас похожа на белый лист бумаги, бери чернила да рисуй.

А значит, у него получится управлять ведьминой душой, и делать все, что вздумается.

После этой мысли возникла другая. А что собственно он хочет? Как планирует жить дальше свободным?

Лука с обидой зарычал. Сотни лет к нему не приходили такие мысли, сотни лет, когда главной задачей было выжить, продолжать влачить жалкое существование, не попасться на крючок магов и экзорцистов, а клеймо черных братьев над лопаткой каждый день безумно чесалось.

Совсем рядом раздался запах гари. Лука встрепенулся, посмотрел впереди и не поверил своим глазам.

Храм занялся снизу, горели двери, огонь быстро шел вверх, исполнял свой дикий танец у окон на первом этаже, покрытых толстым стеклом и испариной.

Лука по собачьи поджал хвост, хотелось выть, ведь в храме была ведьма, а вдруг ей не удалось выйти через черный ход?

Он подошел к входу в храмовый зал, принюхался, сквозь запахи дыма, гари, свечей и ладана различил знакомый запах девчонки.

Внутри. Она точно внутри! Что же делать?

Оглянувшись, Лука увидел фигуру святоши Афанасия рядом с двумя магами в черных пиджаках, тыкнулся носом ему в руку. Бесполезно.

Монах застыл, словно окаменел и только пересохшими губами тихо читал молитву.

Вот же, забери его навь!

Незнакомые маги смотрели куда-то в сторону.

Лука быстро зашел за церковную лавку и обратился в птицу, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Ведьма внутри горящего храма. Ведьма! Его шанс на свободу!

Марьяна нашла на заваленном церковными книгами столе икону, присмотрелась, пытаясь, понять, что чувствует отец Афанасий, глядя на лики святых.

Тревога на сердце никуда не исчезла.

За окном виднелся красноватый диск солнца, который уходил вдаль за горизонт к пурпурным облакам. На первом этаже раздавались тихие шаги и чьи-то голоса, а потом и они стихли.

Марьяна чувствовала себя неловко в этом большом странном здании, она собралась уже выйти наружу, но передумала, села на стул и прикрыла глаза от света ветхим листом, исписанным чернилами, от которого пахло древностью и пылью.

Сон накрыл ее тонкой незримой паутиной. Во сне она видела папу, с которым каталась по Неве на небольшой яхте и изучала взглядом закат. А потом внезапно стало жарко и тяжело дышать. Горло сдавило.

Марьяна проснулась и поняла, что храм горит.

Снизу раздавался противный треск, словно сотни насекомых рвались вверх под купол где она сидела на ветхом стуле, вытянув ноги и растеряно моргая.

– Черт!

Пришлось быстро подняться, добежать до узкой лестницы, ведущей вниз.

Лестница уже занялась, от нее валил серыми клубами дым.

Она закашлялась, закрыла лицо рукавом платья и медленно начала отходить назад, глядя, как огонь поднимается к ней, тянет свои мерзкие пропитанные жаром щупальца.

Казалось, что ожил её ночной кошмар. Всего пара секунд и ветхий шкаф рядом тоже загорелся. Быстро и беспощадно.

Марьяна оцепенела, представила, как Динка стояла также в заброшенном доме, окружённая яркими огнями, маленькая, беззащитная, а пламя тянулось к ней голодными жуткими руками мертвеца.

Комната быстро наполнялась дымом, и Марьяна снова закашлялась, запоздало подумала о том, что надо идти к окну и звать на помощь.

Кто-то схватил ее за плечи. Кто-то не такой горячий как бушующее пламя, а потом все померкло.

Марьяна открыла глаза, сидя на стуле у подоконника, рядом с ней по-собачьи склонившись и согнув одно колено, стоял юродивый помощник отца Афанасия.

От жара путались мысли.

– Лука? – Она протянула к нему руку, и Лука крепко схватил ее ладонь. – Ты что здесь делаешь? Как ты попал в горящий храм?

– Через окно, – спокойно произнес Лука, – обернулся в птицу и прилетел.

Только сейчас ей стало заметно, что юродивый не улыбается, смотрит внимательно, серьезно, и глаза у него умные и злые. Не будь повсюду огня и дыма, Марьяна попыталась бы уйти от этого странного незнакомца.

– Я демон из нави, – продолжил он, не дожидаясь вопросов, – предлагаю тебе сделку, ведьма, заключи со мной контракт и раздели кровь, тогда помогу тебе спастись.

Марьяна открыла рот и закрыла снова. От дыма начинали слезиться глаза. Спасительное окно было близко. Вот только прыгать слишком высоко.

– Ч-что от меня нужно? – Спросила она непривычным хриплым голосом. а потом, прокашлявшись, продолжила. – Демон? Контракт? Ты ведь не заставишь меня служить тебе?

Лука качнул головой, затем оттянул футболку, показал черное клеймо с крестом над лопаткой.

– Я стану свободным, ты выживешь, сделка, выгодная нам обоим, никто никому не служит. Ну, – он нахмурился, – согласна?

В этот миг раздался грохот, горящий шкаф развалился и одна из досок упала прямо у ног Марьяны, заставив сжаться от страха. Не было у нее времени на сомнения и раздумья. Жаль.

– Согласна, – прошептала она и снова почти отключилась, наблюдая как Лука берет ее за руку, делает тонким лезвием карманного ножа надрез, затем кладет ее ладонь в свою окровавленную и что-то шепчет.

Дым щипал глаза, а воздуха в легких совсем не осталось.

Последним что Марьяна видела, было лицо Динки, стоявшей посреди огня, бледное торжественное. Она смотрела на Марьяну и укоризненно качала головой.

Лука схватил ведьму и прыгнул из окна, на миг ему показалось, что в сумрачном небе падает звезда, оставляя за слабый призрачно белый хвост.

Когда ноги коснулись земли, он почувствовал странную слабость, под лопаткой предательски зудело и жгло, словно кто-то невидимый сдирал под плечом кожу. Похоже, клеймо сходило.

Он выдохнул, взглянул на обмякшее тело девчонки в своих руках, затем убедился, что та дышит, а значит, все в порядке.

Где-то далеко и высоко загрохотал гром, и словно в противовес ему совсем рядом раздался голос:

– Ты кто такой?

Лука обернулся и увидел двух магов в пиджаках, тех самых, что еще недавно спорили с Афанасием. Наверняка им удалось заметить, как он спрыгнул из высокого церковного окошка вниз.

Лицо обдало жаром от горящего храма, и Лука сделал шаг назад.

– Ты кто такой?! – Громче спросил второй маг и добавил. – Отвечай!

Думать было тяжело, после ритуала усталость сжимала виски тисками: «Ну вот, опять попался, прямо как в тот день, когда толкько-только вышел из нави и встретил клятых черных братьев».

Вспомнилась безумная радость, чувство свободы, растекавшееся по телу, когда он нашел путь из сумрачного мира в мир людей, очутился на большой кривой дороге среди бурьяна под дождем рядом с белой церковью, и тут же услышал мерзкий низкий голос черного брата:

– Ты кто такой? Человек или колдун? Чую в тебе нечистое, значит демон.

Руки брата схватили его за плечи, а на запястьях Луки тут же оказались наручники из освященного серебра.

Нет, он не попадется дважды.

Забарабанил дождь. Один из магов подошёл ближе, Лука понял, что после контракта с ведьмой оставленное братьями клеймо сошло, и теперь клятым чароплетам видна его демоническая сущность.

– Де…. – Договорить маг не успел, Лука не стал медлить, произнес заклинание, выученное по колдовской книге, ладонь его окутало белое сияние, которое взметнулось вверх и задело руку колдуна.

Время будто остановилось. Вспышка света, маг охнул и начал медленно падать прямо в руки напарника.

Лука ринулся вперед, быстро перепрыгнув через забор к аллее из деревьев местного парка, туда, где можно спрятаться, запутать следы и спокойно дождаться ночи.

Ночью легче сбежать из города. Он бы обратился в пса, слился с черными тенями деревьев, но ведьма в его руках мешала.

Марьяна лежала ни живая, ни мертвая и только тяжело дышала. От этого на сердце стало тоскливо, а вдруг она умрет, не переживет ритуал?

Все-таки заклинание рассчитано на инициированную ведьму.

Что будет с ним тогда? Вернется ли клеймо?

Где-то вдали завыла собака, Луке захотелось завыть в ответ, долго и протяжно.

Он добежал до древесных зарослей, опустил ведьму на траву, спиной прислонил к дереву. Прислушался: тихо, так тихо, словно перед ним не парк, а кладбище, словно все вокруг застыло, и даже свет луны исчез за облаками. Единственным ярким пятном был догоравший вдали храм.

Лука легко ударил ладонью ведьму по щеке и прошептал:

– Открой глаза.

И та открыла, судорожно вдохнув прохладный воздух. Пришлось закрыть ей ладонью рот, а то вдруг закричит, и клятые маги снова появятся за спиной.

Но она молча смотрела на него, в глазах девчонки стояли слезы.

Ведьма жестом попросила Луку убрать ладонь, он нехотя подчинился.

– Ты демон, да? Я заключила сделку с демоном? – Никаких и укоров, и долгих прелюдий о том, зачем он, сатанинское отродье, принудил ее к ритуалу, сотворил темные чары и поделил жизнь на до и после.