День изменивший мою жизнь…

Юлиана Мерзлякова

День изменивший мою жизнь…

Пролог

(ОН) мчался по извилистым улочкам старого города, мускулы бугрились под

промокшей от пота рубашкой. Каждый шаг отдавался глухим стуком в груди, но

он не сбавлял темп. Впереди, петляя между рыночными прилавками, бежал

похититель – худощавый мужчина в тёмной куртке, сжимающий в руке чёрный

кейс. В нём – то, что (он) обязан вернуть любой ценой.

За спиной оставались опрокинутые корзины, крики торговцев и звон разбитой

посуды. Толпа расступалась, едва завидев громадную фигуру турка, но

похититель ловко нырял в узкие проходы, будто знал каждый закоулок.

– Стой! – голос () прогремел, как удар молота, но беглец лишь ускорился, свернув в полуразрушенный двор.

() рванул следом, перепрыгивая через обломки кирпичей. Двор оказался

тупиком – высокая стена загораживала путь. Похититель замер…

– Не подходи! – сказал похититель

() остановился в трёх шагах, тяжело дыша. В глазах похитителя читался страх, но и отчаянная решимость.

– Отдай кейс, – медленно произнёс (), поднимая ладони.

– Тебе не уйти.

– Ты не знаешь, что в нём! – выкрикнул тот.

– Это не твоё дело! – () сделал шаг вперёд и вдруг…

Выстрел разорвал тишину…

1 Глава

В Стамбуле жила молодая девушка Лана, чья внешность сразу приковывает

взгляд.

Перед вами – молодая турчанка, чья внешность сразу приковывает взгляд.

Её лицо обрамляют пышные каштановые кудри, которые то и дело

пытаются вырваться из небрежного хвоста – видимо, на работе строгость

причёски обязательна, но природа берёт своё. Тёплый шоколадный оттенок

волос мягко контрастирует с фарфоровой кожей, на которой едва заметный

румянец появляется лишь в моменты особого волнения.

Но главное – её глаза. Огромные, насыщенного изумрудно‑зелёного

цвета, они словно два драгоценных камня, сияющих на лице. В них читается

и глубокая сосредоточенность профессионала, и тёплая эмпатия врача, и

живой интерес исследователя. Когда она говорит о своей работе, взгляд

становится особенно пронзительным – в нём читается непоколебимая

уверенность и страсть к делу.

В рабочем халате она выглядит строго и собранно: каждый жест точен, движения выверенны. Но за пределами операционной в ней просыпается

другая грань – она любит смеяться, её смех звонкий и искренний, а когда

она улыбается, вокруг глаз расходятся милые лучики‑морщинки.

Как хирург, она сочетает в себе редкую гармонию: холодный расчёт ума и

горячее сердце. Её руки – инструмент высочайшей точности, но в них

чувствуется и бережность, и сострадание. Она знает: за каждым разрезом —

чья‑то жизнь, а потому её внимание к деталям граничит с одержимостью.

Только что закончалась смена Ланы, она зашла в свой кабинет, чтобы

забрать вещи. Но открыв шкаф она увидела, что вещей нет, это ее

насторожило… Закрыв дверцу шкафа, она увидела..

Двое в чёрных масках скользнули внутрь, двигаясь с отработанной точностью.

Один мгновенно перекрыл путь к двери, другой в два шага достиг стола.

– Не кричи, – хриплый шёпот прозвучал у самого уха. Холодное лезвие

прижалось к шее.

Лана замерла. Сердце заколотилось о рёбра, но она усилием воли сдержала

панику. Взгляд метнулся к кнопке экстренного вызова под столешницей – до

неё не дотянуться.

– Ты пойдёшь с нами, – второй мужчина схватил её за локоть, рывком

поднимая со стула. – Любое сопротивление – и пожалеешь.

Она попыталась вывернуться, но хватка была железной. Халат распахнулся, обнажив край медицинской формы. Один из похитителей резким движением

накинул на неё тёмный плащ, скрывая от возможных свидетелей.

– Где охрана? – процедила Лана, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Уже спят, – коротко бросил один из мужчин, затягивая на её запястьях

нейлоновые стяжки. – И ты будешь тихой, если хочешь вернуться живой.

Её повели к запасной лестнице. В последний момент Лана бросила взгляд на

свой стол: микроскоп, разложенные стёкла, недописанный отчёт. В голове

молнией пронеслось: «Кто‑ то должен понять, что я исчезла». Она незаметно

смахнула со стола стеклянный штатив – он с звонким треском разбился о пол.

– Что это?! – рявкнул один из похитителей, оборачиваясь.

– Мышка, – холодно ответила Лана, глядя прямо в прорези маски. – У вас

проблемы со слухом?

Мужчина сжал её локоть до боли, но она даже не поморщилась. В зелёных

глазах, обычно тёплых и сострадательных, теперь горел ледяной огонь. Она

знала: если выживет, то найдёт способ обернуть эту ситуацию против них. А

пока – нужно тянуть время и запоминать каждую деталь.

2 Глава

Её подняли на ноги и повели к выходу. Каждый шаг отдавался в висках

глухим стуком. Лана пыталась запомнить звуки: скрип половиц, шорох

одежды, тяжёлое дыхание одного из мужчин. В темноте она ориентировалась

лишь на тактильные ощущения – жёсткая ткань на глазах, липкий пот на

ладонях, стянутые запястья.

На лестнице её грубо толкнули вперёд. Лана споткнулась, но нападающие не

дали упасть – железные пальцы впились в плечи, не оставляя шанса на

побег. Где‑то вдалеке послышались голоса, но похитители лишь ускорили

шаг.

Внизу, у чёрного входа, её впихнули в машину. Дверь хлопнула, отрезая

последние отголоски больничных коридоров. Лану бросили на заднее

сиденье, придавив коленом к обивке. Она почувствовала, как нейлоновые

стяжки оплетают её лодыжки.

– Сиди тихо, – прозвучал голос сверху. – И молись, чтобы мы остались

довольны.

Мотор взревел, машина рванула с места. Лана лежала, прижатая к кожаному

сиденью, в полной темноте и тишине, нарушаемой лишь стуком собственного

сердца. В голове билась одна мысль: «Нужно выжить. Нужно запомнить

всё». Она сосредоточилась на ощущениях – на вибрациях кузова, на

поворотах, на запахе бензина и кожи. Каждая деталь могла стать ключом к

спасению.

3 Глава

Лану привезли в старую конюшню – помещение с высокими потолками, пропитанное запахом сена и лошадиного пота. Сквозь узкие окна пробивались

тусклые лучи заката, выхватывая из полумрака пыльные балки и ржавые

уздечки, висящие на стенах. В дальнем углу стояла массивная металлическая

клетка, словно пережиток забытых времён.

Её втолкнули внутрь с грубым толчком. Дверь захлопнулась, лязгнул засов.

Лана пошатнулась, но устояла на ногах. Глаза всё ещё были завязаны, руки и

ноги – туго стянуты нейлоновыми стяжками. Она глубоко вдохнула, пытаясь

унять бешеный ритм сердца, и принялась осматриваться – вернее,

«осматриваться» на ощупь и по звукам. Холодный металл прутьев, неровный

деревянный пол под босыми ногами, далёкое шуршание крыс в соломе.

Прошло не меньше часа. Тишину разорвали тяжёлые шаги. Дверь конюшни

распахнулась, и в помещение вступила фигура в длинном чёрном пальто. За

ним следовали двое охранников – молчаливые, как тени.

– Ну что, доктор, – прозвучал низкий, бархатистый голос с едва уловимым

акцентом. – Посмотрим, что за сокровище нам досталось.

Один из охранников резким движением сдёрнул с её головы ткань. Лана

моргнула, привыкая к полумраку. Перед ней стоял мужчина – высокий, с

пронзительными тёмными глазами и тонкими, жёсткими чертами лица. Это был

Махир, глава местной мафии. Его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись

на больших зелёных глазах, на изящных чертах, на каштановых кудрях, растрёпанных и выбившихся из пучка.

– Необычно, – произнёс он, чуть склонив голову. – Очень красиво. Но

красота, доктор, не спасёт вас, если не будете послушны.

Лана сглотнула, но взгляда не отвела.

– Что вам нужно? – её голос звучал твёрдо, несмотря на дрожь в коленях.

– Операция, – Махир шагнул ближе, и она уловила запах дорогого одеколона, контрастирующий с конюшенным смрадом. – У моего человека пуля в плече.

Нужно извлечь. Сейчас. Здесь.

Он кивнул охранникам. Те разомкнули засов, вытащили Лану из клетки и

повели через конюшню к грубо сколоченному столу, на котором лежали

разложенные инструменты – явно не стерильные, явно не предназначенные

для хирургии.

– Вы же хирург, – продолжил Махир, наблюдая, как её усаживают на стул. —

Я знаю. Ваши публикации, ваши операции. Так что не будем терять время.

Лана окинула взглядом ржавые скальпели, бутыльки с мутной жидкостью, тряпки вместо бинтов.

– Здесь нет условий, – сказала она. – Я не смогу…

– Сможете, – перебил он, и в его голосе зазвучала сталь. – Потому что если

не спасёте моего человека, спасенья не будет уже вам.

Он сделал знак. Один из охранников приставил к её затылку холодный ствол

пистолета. Лана закрыла глаза на мгновение, затем снова открыла – в них

больше не было страха, только холодная решимость.

– Дайте мне воду, мыло и хотя бы спиртовые салфетки, – произнесла она

ровным тоном. – И выключите это… – она кивнула на качающуюся лампу, от

которой плясали безумные тени. – Свет должен быть ровным.

Махир усмехнулся.

– Вижу, вы всерьёз. Хорошо. Всё будет. Но помните: одна ошибка – и вы

станете следующим пациентом.

Охранники молча принялись выполнять приказы. Лана сидела, сжав ладони

между коленями, чувствуя, как пульсирует вена на шее. Она знала: это не

операция. Это испытание. И выжить в нём – значит не только спасти чужую

жизнь, но и сохранить свою.

4 Глава

Лана сосредоточенно осматривала инструменты, делая вид, что тщательно

выбирает скальпель. Её пальцы слегка дрожали, но взгляд оставался

холодным и расчётливым.

– Нужно обеспечить стерильность, – произнесла она, не поднимая глаз. —

Всем выйти. Здесь слишком много людей – риск заражения.

Махир прищурился, но кивнул охранникам. Те неохотно отступили к двери.

– Пять минут, доктор, – бросил Махир, задерживаясь в проёме. – Если

через пять минут не начнёте – я зайду сам.

Дверь захлопнулась. Лана замерла, прислушиваясь к удаляющимся шагам. В

конюшне воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь тиканьем

старых настенных часов.

Она метнулась к окну. Оно было небольшим, зарешечённым, но одна из

металлических прутьев давно проржавела и едва держалась. Лана схватила

тяжёлый деревянный табурет и с размаху ударила по решётке. Металл

заскрипел, но выдержал. Она повторила удар – на этот раз прут с треском

вырвался из крепления.

Сердце колотилось в ушах, дыхание сбивалось, но она действовала быстро и

чётко. Выломав ещё один прут, Лана протиснулась в образовавшийся проём.

Холодный ночной воздух ударил в лицо, придавая сил. Она спрыгнула на

землю, пригнулась и бросилась к зарослям кустарника у ограды.

Где‑то позади раздался крик – её заметили. Лана бежала, не разбирая

дороги, цепляясь за ветки, падая и вновь поднимаясь. В ушах звенело от

адреналина, в голове билась одна мысль: «Только бы успеть».

Но они были быстрее.

Двое охранников настигли её у самой ограды. Один схватил за руку, рванул

назад с такой силой, что она упала на колени. Второй заломил ей руки за

спину, затягивая нейлоновые стяжки с жестокой точностью.

– Ну что, доктор, – раздался за спиной ледяной голос Махира. – Забавная

попытка.

Её подняли на ноги и поволокли обратно в конюшню. Лана не

сопротивлялась – знала, что это бессмысленно. Но в её глазах по‑прежнему

горел упрямый огонь.

Когда её втолкнули в помещение, Махир медленно обошёл вокруг, разглядывая её с холодным любопытством.

Махир медленно подошёл к Лане, в его глазах читалась холодная

решимость.

– Вы дали мне повод разочароваться, доктор, – произнёс он, и в его голосе

прозвучала угроза. – Но я всё ещё нуждаюсь в ваших руках. Так что

давайте‑ка сделаем так, чтобы у вас не возникло новых идей о побеге.

Он щёлкнул пальцами. Двое охранников шагнули вперёд, схватили Лану за

плечи и усадили на тяжёлый деревянный стул. Один из них достал

металлический браслет с цепью, другой резко поднял её левую ногу и

захлопнул замок на щиколотке. Цепь с лязгом натянулась, прикрепив Лану к

ножке стула.

– Теперь вы никуда не уйдёте, – Махир присел перед ней на корточки, заглядывая в глаза. – И будете делать то, что я скажу.

Лана сжала кулаки, но не произнесла ни слова. Её взгляд метался по комнате

– к столу с инструментами, к окну с выбитой решёткой, к двери, за которой

скрывались охранники. Она оценивала шансы, искала лазейки, но цепь на

ноге безжалостно напоминала: побег невозможен.

– Операция начнётся через пять минут, – продолжил Махир, поднимаясь. —

Мой человек уже ждёт. Если вы сделаете всё правильно – останетесь живы.

Если нет… – он сделал паузу, – …скажем так, конюшня хранит много тайн.

Он развернулся и направился к двери, но на пороге остановился.

– И ещё одно, доктор. – Его голос стал тише, почти вкрадчивым. – Если

вдруг решите снова поиграть в героиню – помните: в этой игре вы не

главный игрок.

Дверь захлопнулась. Лана осталась одна в полумраке, лишь тусклый свет

лампы дрожал на стенах. Она опустила взгляд на цепь, затем на свои руки —

они слегка дрожали, но не от страха. От ярости.

Один из охранников вернулся с подносом, на котором лежали инструменты.

Он молча поставил его на стол, бросил на Лану холодный взгляд и отошёл к

двери.

Лана глубоко вдохнула, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Её пальцы

скользнули по холодному металлу скальпеля. Она знала: сейчас ей придётся

сделать выбор. Спасти чужую жизнь – чтобы сохранить свою. Или… найти

иной путь.

Но цепь на ноге, тяжёлый стук её пульса в ушах и запах крови, уже

пропитавший воздух, ясно давали понять: времени на раздумья почти не

осталось.

5 Глава

Лана сосредоточенно работала – её пальцы ловко управлялись с

инструментами, взгляд не отрывался от раны пациента. Несмотря на

примитивные условия и напряжённую атмосферу, движения оставались

точными, выверенными. Она знала: любая ошибка может стоить жизни – и не

только раненому.

Наконец последний шов был наложен. Лана осторожно промокнула края раны

стерильной салфеткой, проверила пульс пациента. Дыхание выровнялось, цвет

лица стал менее бледным. Она тихо выдохнула – операция прошла успешно.

В этот момент дверь распахнулась. В помещение вошёл Махир в

сопровождении двух охранников. Он медленно обошёл стол, внимательно

разглядывая работу Ланы.

Неплохо, – произнёс он наконец, чуть склонив голову. – Даже очень неплохо.

Лана подняла на него усталый, но твёрдый взгляд:

– Теперь я свободна?

Махир усмехнулся:

– О, нет, доктор. Вы слишком ценны, чтобы просто отпустить вас.

Он щёлкнул пальцами. Охранники шагнули к Лане, схватили её за плечи. Один

резко дёрнул её руку назад, другой защелкнул на запястье нейлоновую стяжку.

– Связать её, – приказал Махир. – И в клетку. Пока решу, что с ней делать.

Лану поволокли к выходу. Она сопротивлялась – извивалась, пыталась

ударить ногой, выкрикивала проклятия. Но хватка охранников была железной.

– Вы не можете так поступить! – кричала она, когда её подтащили к клетке. —

Я врач! Я спасала жизни!

– Именно поэтому вы здесь, – холодно ответил Махир, наблюдая за

происходящим со стороны.

Дверь клетки захлопнулась. Лана бросилась к прутьям, дёргала их, била

кулаками, но всё было тщетно. Тогда она развернулась, метнулась к сумке с

личными вещами, которую оставили без присмотра. Рывком распахнула её, достала телефон, ключи, кошелёк.

– Я выберусь! – выкрикнула она, бросаясь к выходу из конюшни.

Но не успела она достичь двери – раздался резкий звук выстрела. Пуля

впилась в деревянный пол в двух сантиметрах от ее ноги. Ланя вздрогнула, пошатнулась, и в этот момент чья‑то рука схватила её за плечо. Мир перед

глазами поплыл – удар прикладом по затылку погрузил её в темноту.

Когда она очнулась, то обнаружила, что лежит на холодном полу клетки. Руки и

ноги были крепко связаны. Над ней склонился Махир. Его лицо было

непроницаемым.

– Вы упрямы, доктор, – произнёс он тихо. – Это достойно уважения. Но и

опасно.

Он выпрямился, бросил взгляд на охранников:

– Следите за ней. И чтобы ни один волос с её головы не упал – пока я не

решу иначе.

С этими словами он развернулся и вышел, оставив Лану в полумраке клетки —

связанную, беспомощную, но всё ещё полную решимости найти выход.

6 Глава

Лана лежала на холодном полу клетки, сквозь стиснутые зубы прорывалось

тяжёлое дыхание. В висках стучало, перед глазами плавали тёмные пятна —

последствие удара. Но сознание работало чётко, а в груди разгорался гнев.

Махир вернулся через полчаса. Остановился у клетки, скрестив руки на груди, разглядывал её с холодным интересом.

– Вы живы, доктор. Это уже неплохо, – произнёс он ровным тоном. – Теперь

давайте обсудим ваше будущее.

Лана приподнялась на локтях, с трудом фокусируя взгляд.

– Моё будущее? – её голос звучал глухо из‑за кляпа, но в нём слышалась

сталь. – Вы держите меня как животное. Это не будущее. Это плен.

Махир чуть склонил голову.

– Плен – это временно. А вот ваше предназначение – постоянно. Вы

талантливы. Ваши руки спасли сегодня жизнь человеку, который очень важен

для меня. И будут спасать ещё.

Она резко дёрнулась, пытаясь сесть прямо. Цепи загремели.

– Я врач, а не ваш личный хирург! – выкрикнула она, наконец вытолкнув кляп.

– Я не буду работать на мафию!

Махир шагнул ближе, его глаза сузились.

– Вы не понимаете. У вас нет выбора. Либо вы работаете на меня —

добровольно, с комфортом, имея всё необходимое для работы… либо – в

цепях, под присмотром, без права на ошибку. Разница лишь в условиях. Суть

остаётся той же.

Лана сжала кулаки. В голове крутились мысли – быстрые, острые, как лезвия.

Она искала лазейку, аргумент, угрозу, что могла бы использовать. Но

реальность была проста: она одна, безоружна, в логове врага.

– Вы думаете, что победили, – прошептала она. – Но я никогда не стану

вашей. Даже если вы заставите меня оперировать, даже если привяжете к

столу – внутри я буду свободна. И однажды найду способ уйти.

Махир усмехнулся. В его взгляде промелькнуло что‑то похожее на уважение, но

тут же исчезло за ледяной маской.

– Свобода – иллюзия, доктор. Особенно здесь. Вы либо принимаете правила

игры, либо проигрываете. А я не люблю проигрывать.

Он развернулся, чтобы уйти, но на пороге обернулся.

– Завтра утром – новая операция. Раненый с пулей в лёгком. Если

справитесь – получите отдельную комнату и нормальные условия. Если нет…

– он выдержал паузу, – …будем возвращаться к варианту с цепями.

Дверь захлопнулась. Лана осталась в темноте, слушая удаляющиеся шаги. Её

пальцы сжались вокруг прутьев клетки. Она знала: Махир не шутит. Но и она не

сдастся.

В голове уже зрел план – хрупкий, рискованный, но единственный. Нужно

выиграть время. Нужно заставить его поверить, что она подчинилась. А потом

– найти момент. Один‑единственный момент, когда цепи ослабнут.

7 Глава

Ночь опустилась на конюшню тяжёлой бархатной пеленой. В воздухе витал

запах сена и сырой земли. Лана лежала на полу клетки, притворяясь спящей.

Её пальцы незаметно нащупали в складках одежды маленький острый

осколок металла – обломок прута, который она незаметно отломила днём, когда охранники не смотрели.

Сердце билось ровно – годы работы хирургом научили её контролировать

эмоции в критических ситуациях. Она дождалась, пока шаги снаружи затихнут, а дыхание спящего охранника у двери станет размеренным.

Медленно, почти невесомо, Лана поднесла осколок к нейлоновым стяжкам на

запястьях. Одно неверное движение – и шум разбудит всех. Она начала

аккуратно пилить, напрягая мышцы так, чтобы не дрогнула ни одна жилка.

Прошло десять минут. Ещё пять. Наконец стяжки лопнули. Лана беззвучно

выдохнула, размяла затекшие кисти. Теперь – ноги. Та же кропотливая работа.

Каждый скрип металла отдавался в ушах громогласным звоном.

Освободившись, она приподнялась. Клетка была заперта на тяжёлый навесной

замок. Но Лана заметила ещё днём: один из прутьев у основания слегка

расшатан – видимо, от времени и сырости.

Она взялась за прут обеими руками, напряглась. Медленно, дюйм за дюймом, начала раскачивать его, вслушиваясь в тихий скрежет металла. Охранник у

двери заворочался, что‑то пробормотал сквозь сон. Лана замерла, затаив

дыхание. Когда всё снова стихло – продолжила.

Прут поддался. Лана осторожно вынула его, образовав лаз шириной в

пол‑ладони. Протиснуться будет сложно, но возможно.

Она пролезла наружу, едва не застряв в узком проёме. Холодный пот стекал по

спине, но она не обращала внимания. Теперь – к выходу.

Дверь конюшни была не заперта – видимо, охранники считали клетку

надёжной. Лана скользнула в щель, растворилась в ночной тьме. Впереди —

лес, тёмный и молчаливый, её единственный шанс.

Она бежала, не разбирая дороги. Ветви хлестали по лицу, камни ранили босые

ноги, но страх гнал вперёд. Где‑то позади раздался крик – её обнаружили.

Затем – топот, лай собак.

Лана нырнула в густые заросли, прижалась к земле. Собаки приближались, их

рычание звучало всё отчётливее. Она закрыла глаза, пытаясь слиться с

темнотой, стать частью леса.

Шаги остановились в нескольких метрах. Фонари метали лучи света, выхватывая из тьмы кусты и поваленные стволы.

– Ушла, что ли? – раздался хриплый голос.

– Не могла далеко уйти. Ищите!

Лана не шевелилась. Она знала: если её найдут, второй попытки не будет.

Через полчаса поиски переместились дальше. Когда всё стихло, она снова

поднялась. Ноги дрожали, но воля была твёрже стали.

К рассвету она вышла к просёлочной дороге. Вдали мерцали огни маленького

посёлка. Лана сделала несколько шагов, затем упала на колени – силы

иссякли. Но на её лице появилась слабая улыбка.

Она свободна.

Где‑то за спиной, в глубине леса, ещё звучали отдалённые крики. Но здесь, на

этой дороге, начиналась новая глава. Глава, в которой Лана больше не

пленница.

8 Глава

…

Она выскочила на просёлочную дорогу и замерла, пытаясь сориентироваться.

Вдалеке мерцали огни посёлка, но до них – не меньше километра. Лана

сделала шаг, другой… и вдруг поняла: за ней идут.

Шаги. Шелест листвы. Тихий лай собак.

Она рванула к ближайшему оврагу, спряталась за валуном, прижалась к

холодной земле. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышат все

вокруг.

– Она где‑то здесь, – раздался голос Махира. – Ищите тщательно.

Фонари метали лучи света, выхватывая из тьмы кусты, поваленные стволы, трещины в земле. Лана закрыла глаза, стараясь дышать тише.

– Вот она! – крик разорвал тишину.

Она вскочила, бросилась бежать, но чьи‑то руки схватили её за плечи, рванули

назад. Лана отбивалась, кусалась, но против пятерых охранников у неё не

было шансов.

– Ну что, доктор, – Махир шагнул ближе, его лицо было искажено гневом. —

Вы снова решили поиграть в героиню?

Лана не ответила. Её грудь тяжело вздымалась, волосы слиплись от пота, но

взгляд оставался твёрдым.

– Вы не понимаете, с кем связались, – продолжил Махир, медленно обходя

её кругом. – Я не отпускаю тех, кто мне нужен.

Он поднял руку. Один из охранников шагнул вперёд, замахнулся…

Но прежде чем удар обрушился на Лану, раздался выстрел.

Резкая боль пронзила плечо. Она вскрикнула, пошатнулась, упала на колени.

Кровь хлынула сквозь разорванную ткань, обжигая кожу.

– Чёрт! – рявкнул Махир, оборачиваясь к охранникам. – Кто стрелял?!

Молчание. Затем – тихий голос:

– Он приказал остановить её любой ценой…