Разбитые. Том первый

Наконец, он вернулся из самого дальнего угла лавки, держа в руках пыльную, невзрачную коробку.

– Попробуйте эту, – сказал он почти с благоговением. – Тис, и сердечная жила дракона. Тринадцать дюймов. Жесткая. Тис – дерево, связанное со смертью и возрождением. Палочки из него встречаются редко, и они, как говорят, выбирают хозяев столь же необычных, как и они сами. Часто… тех, кто уже однажды заглянул за грань.

Синия взяла палочку. В тот момент, когда ее пальцы сомкнулись на темном дереве, в лавке на мгновение потемнело, а воздух стал холодным. Никаких искр. Никакого теплого света. Просто тишина и внезапный, могильный холод. Палочка лежала в ее руке так, словно была ее продолжением.

Олливандер смотрел на нее с суеверным ужасом и восторгом.

– Любопытно… – прошептал он. – Очень любопытно.

Они заплатили за палочку (Гарри пришлось выгрести почти все, что он успел забрать из своей спальни в доме Дурслей) и вышли на улицу. Синия вертела палочку в руках, разглядывая ее с хищным любопытством.

– Забавная игрушка, – сказала она. – Чувствую в ней… эхо. Словно она помнит смерть того дракона.

Гарри хотел что-то ответить, но не успел.

– Гарри?!

Этот голос он узнал бы из тысячи. Он обернулся. В нескольких шагах от них, с книгой в руках, стояла Гермиона. Рядом с ней, с разинутым ртом, – Рон.

Первое испытание их лжи началось.

– Гарри?!

Голос Гермионы, резкий и недоверчивый, ударил как пощечина. Гарри замер, инстинктивно делая шаг назад. Рон, стоявший рядом с ней, уронил на землю шоколадную лягушку, которую только что собирался съесть. Его лицо выражало целую гамму чувств: от шока до безграничного облегчения.

– Гарри! Дружище! – Рон первым рванулся вперед, сгребая его в объятия, которые едва не сломали ему ребра. – Какого черта?! Мы думали… Мы так волновались! Почему ты не отвечал?

Гермиона подошла следом, ее взгляд был острым, как скальпель. Она не обнимала. Она анализировала. Ее глаза скользнули по его растрепанному виду, по грязи на мантии, задержались на его измученном лице и, наконец, впились в девушку, стоявшую рядом с ним.

– Гарри, что случилось? – спросила она, и в ее голосе не было тепла Рона, только напряженная тревога. – Мы собирались писать, честно, но Дамблдор… он сказал, что это небезопасно.

– Я… я сбежал, – выдавил Гарри, чувствуя себя так, словно его допрашивают в Визенгамоте. Он чувствовал, как Синия рядом с ним напряглась, но ее лицо оставалось спокойным.

– Сбежал? Один? – Гермиона прищурилась. Ее взгляд снова вернулся к Синии. – А это?..

Настало время для спектакля. Синия-Сандра шагнула вперед, слегка запинаясь, как и положено «тихой» и напуганной девушке.

– Здравствуйте, – сказала она мягким, почти застенчивым голосом. – Я Сандра. Блейк. Мы с Гарри… на одном факультете. Я помогла ему выбраться.

Рон, наконец отпустив Гарри, уставился на Сандру. На его лице проступило любопытство, смешанное с легким восхищением.

– Помогла? Круто! Я Рон Уизли. А это Гермиона. – Он ткнул большим пальцем в сторону подруги. – Сандра Блейк… Что-то не припомню.

– Вот именно, – тихо, но отчетливо произнесла Гермиона. Она скрестила руки на груди. Допрос начался. – Я не помню ни одной Блейк в Гриффиндоре. Ни на нашем курсе, ни на каком-либо другом.

Атмосфера мгновенно накалилась. Гарри почувствовал, как по спине потек холодный пот. Они провалились. Провалились на первом же вопросе.

Но Синия даже бровью не повела. Она лишь потупила взгляд, изображая крайнюю степень смущения.

– Ох… – прошептала она так, чтобы ее едва было слышно. – Я так и знала. Меня никто не замечает. Я… я не совсем с вашего курса. Я переводная. Моя семья… мы много переезжали. Меня зачислили только в прошлом году, на третий курс. Это было сложно, поэтому я… держалась в тени.

Она подняла на Гермиону свои большие, наивные зеленые глаза.

– Особенно я боялась подойти к вам, Гермиона. Гарри говорил, вы самая brillante ведьма нашего времени. Вы всегда выглядели такой сосредоточенной в библиотеке… я просто не смела вас отвлекать.

Это был гениальный ход. Идеальная смесь лести, правдоподобной лжи и игры на собственном авторитете Гермионы. Гермиона на мгновение дрогнула. Ей было приятно слышать это, но ее подозрительность была сильнее.

– Переводная? Из какой школы? И как ты смогла просто так забрать Гарри от магглов? Это же нарушение всех возможных правил!

– Гермиона, да оставь ты ее! – вмешался Рон. – Она помогла Гарри, это главное!

– Нет, не главное! – отрезала Гермиона, не сводя с Синии глаз. – Главное – понять, что происходит!

Гарри видел, что им нужен выход. Еще один прямой вопрос – и вся их легенда рухнет.

– Она не забирала меня, – поспешно сказал он. – Я сам ушел. А Сандра… она жила неподалеку этим летом. Случайно. Мы столкнулись, и она просто… помогла.

Это была слабая ложь, и он это знал. Гермиона уже открыла рот для следующего, убийственного вопроса, но Синия ее опередила.

Она вдруг рассмеялась. Тихим, немного нервным смехом.

– О Боже, мы, наверное, выглядим ужасно, – сказала она, проводя рукой по волосам. – Мы удирали через какие-то поля, упали в канаву… Это все было так глупо и спонтанно. Я даже палочку свою сломала. – Она показала на новую палочку из тиса, которую держала в руке. – Пришлось купить новую. Простите, я… я совершенно растерялась. Вы правы, Гермиона. Это было безрассудно. Но я увидела, в каком он был состоянии… Я не могла просто пройти мимо. Мы же гриффиндорцы, так?

Она говорила быстро, сбивчиво, создавая идеальный образ девушки, действующей по зову сердца, а не по расчету. Она признала правоту Гермионы, обезоружив ее. Она объяснила наличие новой палочки. Она взывала к факультетской гордости.

Это была мастерская манипуляция.

Рон был окончательно покорен.

– Вот видишь! Она настоящая гриффиндорка!

Гермиона все еще колебалась. Ее ум отказывался принимать эту историю, но у нее не было прямых доказательств лжи. Каждое ее возражение было элегантно парировано.

И в этот самый напряженный момент, когда тишина затянулась, раздался двойной, оглушительно-веселый крик:

– ГАРРИ!

Фред и Джордж Уизли, нагруженные какими-то коробками, вывалились из своего магазина чуть дальше по улице. Увидев Гарри, они бросили все и подбежали к ним.

– Черт побери, ты живой! – воскликнул Фред, хлопая его по спине.

– Мы уж думали, ты отрастил жабры и живешь в унитазе у своих магглов, – добавил Джордж. – А это кто с тобой?

Их взгляды упали на Синию. Она, ничуть не растерявшись, улыбнулась им самой озорной из своих «сандровских» улыбок.

– Сандра, – сказала она. – Спасаю вашего чемпиона от смертельной скуки.

Близнецы переглянулись. В их глазах зажегся огонек узнавания – не личности, а духа. Они почувствовали в ней родственную душу, такого же агента хаоса.

– Она нам определенно нравится, – в один голос заявили они.

– Где ты такую прятал, Гарри? – ухмыльнулся Фред.

Спасение пришло в лице двух главных шутов Хогвартса. Гермиона вздохнула. Она проиграла этот раунд. Атмосфера разрядилась, ее допрос был сорван.

– Ладно, – сказал Рон, сияя. – Раз уж все в сборе, может, пойдем в «Дырявый котел»? Умираю с голоду.

– Отличная идея! – воскликнул Джордж, подбирая свои коробки. – У нас как раз новый прототип Забастовочных Завтраков. Нужна фокус-группа!

***

Они шли по Косому Переулку к «Дырявому котлу». Фред и Джордж тараторили, рассказывая о своих изобретениях, Рон что-то увлеченно им отвечал. Гарри шел посредине, чувствуя себя странно. Он был снова с друзьями, и лед в его груди начал таять. Но рядом с ним шла Синия, и ее присутствие было постоянным, напряженным напоминанием о той бездне, которая теперь была частью его жизни.

Синия-Сандра подхватила его под руку, как будто они были старыми друзьями.

– Твои друзья… шумные, – прошептала она ему на ухо так, чтобы слышал только он. В ее голосе сквозила насмешка, но было и что-то еще. Любопытство.

– Они хорошие, – так же тихо ответил Гарри.

– «Хорошие» – скучное слово, – прошептала она в ответ. – Но эти двое… рыжие… в них есть искра. Они умеют ломать правила. Это похвально. А вот та, с книжкой… – она сделала паузу. – Она опасна. Она слишком много видит.

Гарри посмотрел вперед. Гермиона шла рядом с Роном, но не участвовала в общем разговоре. Она была погружена в свои мысли, и Гарри знал, о чем она думает. Она не поверила. Ни единому слову. Она просто отступила, чтобы перегруппироваться.

Он вошел в «Дырявый котел» в окружении самых близких ему людей. Но впервые в жизни рядом с ними он чувствовал себя шпионом во вражеском лагере. Он успешно провел своего демона в самое сердце своего мира.

Но перемирие было хрупким. А глаза инквизитора продолжали следить за ним.

«Дырявый котел» не гудел. Он шептался.

Гарри помнил это место другим – шумным, полным смеха и звона кружек. Сейчас же паб был наполовину пуст, а те немногие волшебники, что сидели за столиками, говорили вполголоса, то и дело нервно оглядываясь на дверь. Атмосфера была густой и липкой от невысказанного страха. Тот-Кого-Нельзя-Называть, может, и не вернулся на страницы «Пророка», но его тень уже легла на мир.

И в эту тихую заводь паранойи их компания ворвалась, как стая гоблинов на мотоциклах.

– Том! Старина! – проревел Фред, подталкивая щербатого бармена. – Шесть сливочных пив! И принеси тарелку своих знаменитых чипсов, пока мой брат-близнец не съел скатерть!

Они заняли большой круглый стол в самом темном углу. Фред и Джордж плюхнулись на скамью с грохотом, Рон тут же начал изучать меню, а Гермиона села так, чтобы держать в поле зрения и Гарри, и, что более важно, Сандру.

Синия-Сандра села рядом с Гарри, ее движения были плавными и расчетливыми. Она не выглядела испуганной или впечатленной. Она выглядела как зоолог, попавший в вольер с редкими, но предсказуемыми приматами. Она впитывала все: напряженные взгляды посетителей, паутину на потолке, то, как Рон пытается незаметно стащить оливку из вазочки. Она все каталогизировала.

– Мрачненько тут у вас, – прошептала она Гарри на ухо, пока близнецы спорили с Томом о качестве эля. – Похоже на приемную в одном из нижних кругов. Все ждут своей очереди на пытку, но делают вид, что просто читают прошлогодний журнал.

Гарри нервно усмехнулся. Ее способность находить точные, циничные аналогии была пугающей.

– Люди напуганы, – так же тихо ответил он.

– Страх – это скучно, – прошептала она в ответ. – Он делает всех одинаковыми. А вот паника… паника – это настоящее искусство.

В этот момент Джордж с грохотом водрузил на стол одну из своих коробок.

– Итак, дамы и господа! – торжественно объявил он. – Прежде чем мы утопим наше горе в сливочном пиве, позвольте представить вам наше новейшее, революционное изобретение!

Он открыл коробку. Внутри лежали конфеты двух цветов: оранжевого и фиолетового.

– «Блевальные батончики»! – с гордостью сообщил Фред. – Съедаешь оранжевую половинку – и тебя рвет так, что можно пропустить урок Зельеварения. Съедаешь фиолетовую – и все как рукой сняло! Идеальное решение для любого школьника!

Рон побледнел и отодвинулся от коробки. Гермиона посмотрела на близнецов с неодобрением, которое могло бы испепелить камень.

– Вы ненормальные! А если кто-то подавится? Или фиолетовая половинка не сработает?

– В этом-то и вся прелесть эксперимента, сестренка! – ухмыльнулся Джордж. – Ну, кто первый доброволец?

Все молчали. И тут раздался звонкий, полный энтузиазма голос.

– Я!

Все взгляды устремились на Сандру. Она смотрела на конфеты с горящими глазами, в которых плескался чистый, незамутненный восторг.

– Вы гении, – выдохнула она, глядя на близнецов. – Это же… идеальный инструмент для создания хаоса в упорядоченной системе! Можно сорвать любой экзамен! Можно довести до истерики Филча!

Она взяла одну конфету, не колеблясь ни секунды. Фред и Джордж смотрели на нее с благоговением.

– Гарри, где ты ее нашел? Я хочу на ней жениться, – прошептал Фред.

Не дожидаясь реакции, Синия-Сандра закинула в рот оранжевую половинку.

На секунду ничего не произошло. Синия задумчиво жевала, ее лицо было совершенно спокойным.

– Хм, приятный апельсиновый вкус с нотками…

Она не договорила. Ее лицо вдруг приобрело зеленоватый оттенок. Она приложила руку ко рту, ее глаза расширились.

– Ого, – промычала она. – А вот и оно.

И, к абсолютному ужасу Рона и Гермионы, она совершенно спокойно, почти элегантно, наклонилась и ее вырвало. Прямо на пол. Радужным, сверкающим потоком, который пах не рвотой, а почему-то карамелью и озоном.

– Гермиона, тазик! Быстрее! – заорал Рон, вскакивая.

Но Синия уже выпрямилась, вытерла губы салфеткой и закинула в рот фиолетовую половинку. Зеленый оттенок мгновенно сошел с ее лица. Она глубоко вдохнула и блаженно улыбнулась.

– Потрясающе, – вынесла она вердикт. – Пять баллов из пяти. Ощущения незабываемые. Правда, я бы добавила немного больше… драматизма. Чтобы перед эффектом в ушах начинала играть какая-нибудь трагическая оперная ария. Для атмосферы.

Близнецы смотрели на нее так, словно узрели божество. Гермиона была белее мела. А Гарри… Гарри вдруг понял. Она не притворялась. Ей действительно понравилось. Этому существу, которое знало все виды боли, физический дискомфорт был просто новым, забавным ощущением.

– Ты… ты сумасшедшая, – пролепетал Рон, опасливо садясь на место.

– Спасибо, – искренне поблагодарила его Синия.

Хаос, устроенный ее поступком, разрядил обстановку в пабе. Несколько волшебников за соседними столиками с любопытством смотрели на них. Шум вернулся в «Дырявый котел».

Они просидели так около часа. Близнецы наперебой предлагали Синии опробовать другие свои изобретения, и она с энтузиазмом соглашалась на все. Рон, немного оправившись от шока, с восхищением смотрел на нее. А Гермиона молчала. Она пила свое сливочное пиво и наблюдала.

Когда веселье немного поутихло, а близнецы ушли договариваться с Томом о поставках своих конфет, Гермиона наклонилась к Гарри через стол. Рон и Синия в этот момент жарко спорили о тактике игры в квиддич (Синия, очевидно, почерпнула все знания из головы Гарри и теперь оперировала ими с дьявольской точностью).

– Гарри, – тихо сказала Гермиона, и ее голос был тверд как сталь. – Эта история не сходится.

Гарри напрягся.

– О чем ты?

– О ней. О Сандре, – Гермиона не смотрела на Синию, но Гарри чувствовал, что та находится в фокусе ее внимания. – Переводных студентов в Хогвартсе не бывает. Система так не работает. Это не маггловская школа. И никто не живет «случайно» рядом с твоим домом. Волшебники в Литтл-Уингинге – это нонсенс, если только они не из Ордена, как миссис Фигг. Я проверила бы списки студентов, но они в Хогвартсе. Но как только мы вернемся…

Она замолчала, давая ему возможность признаться. Ее взгляд был умоляющим и требовательным одновременно. Она не обвиняла его. Она волновалась. И от этого было еще хуже.

– Гермиона, она спасла меня, – сказал Гарри, и в его голосе была вся усталость мира. – Это все, что сейчас имеет значение. Пожалуйста. Просто… доверься мне.

– Я доверяю тебе, Гарри. Ей – нет, – отрезала она. – Будь осторожен.

Именно в этот момент их тихий разговор был прерван.

– Ну что, герой, – громко и весело сказала Синия, поворачиваясь к нему от Рона. – Мы отлично провели время. Повеселились, поблевали, обсудили спорт. А теперь главный вопрос. Где мы будем ночевать?

Вопрос повис в воздухе. Все взгляды устремились на Гарри. Веселье кончилось. Настало время решать, что делать дальше.

– Я… я не знаю, – пробормотал он.

– Как это не знаешь? – удивился Рон. – Ты поедешь к нам! В «Нору»! Мама с папой будут счастливы!

– Нет, – твердо сказала Гермиона, и все удивленно посмотрели на нее. – Он не может поехать в «Нору». И мы тоже. Дамблдор велел всем нам собраться в… штабе.

Она произнесла это слово с запинкой, явно не желая говорить лишнего.

– В каком еще штабе? – нахмурился Рон.

Гермиона посмотрела на Гарри, затем на Синию, и ее лицо стало непроницаемым.

– На площади Гриммо, двенадцать, – сказала она, глядя прямо в глаза Гарри.

Это был не просто адрес. Это было испытание. Она приглашала его в самое сердце Ордена Феникса. Но приглашение не распространялось на его загадочную спутницу.

– Отлично! – хлопнула в ладоши Синия, прежде чем Гарри успел что-либо сказать. – Люблю старые дома с секретами! Надеюсь, там есть привидения. С ними всегда весело поболтать.

Она улыбалась своей самой очаровательной улыбкой. Но Гарри видел в ее глазах холодный, расчетливый блеск.

Новый уровень игры. Новая, куда более опасная шахматная доска. И он вел своего темного ферзя прямо в центр расположения фигур, в которых этот ферзь мог усмотреть противника.

***

Путь до площади Гриммо был странным, рваным кошмаром. Гермиона настояла на использовании маггловского транспорта, чтобы не привлекать внимания, и они тряслись в задней части ночного автобуса. Фред, Джордж и Рон, опьяненные сливочным пивом и радостью от встречи, вели себя шумно, чем вызывали косые взгляды немногочисленных сонных пассажиров.

Гарри сидел у окна, глядя на проплывающие мимо огни Лондона, но ничего не видя. Он чувствовал себя натянутой струной. С одной стороны от него сидела Синия, притворявшаяся Сандрой, – тихая, наблюдающая, с легкой, ничего не значащей улыбкой на губах. С другой – Гермиона, которая не спускала с них обоих испытующего взгляда.

– Значит, твои родители магглы, Сандра? – внезапно спросила Гермиона, нарушая хрупкое перемирие. Ее голос был подчеркнуто нейтральным.

Синия повернулась к ней, ее лицо выражало лишь легкое удивление.

– Да. Они… путешествуют. Геологи. Поэтому мы так часто переезжали, – ответила она гладко, без единой заминки. Легенда обрастала плотью на ходу.

– И они не волнуются, что их дочь участвует в… побеге?

– Они доверяют моему выбору, – просто ответила Синия. В ее голосе прозвучала нотка такой искренности, что даже Гарри на секунду поверил ей. Она говорила о доверии так, словно знала, что это такое.

Они вышли на тихой, ничем не примечательной площади. Гермиона достала клочок пергамента, показала его Гарри. Он прочел написанное, и в тот же миг, словно из-под земли, между домами номер одиннадцать и тринадцать начал расти еще один – грязный, обшарпанный, источающий ауру вековой тоски.

Синия-Сандра не выказала удивления. Но Гарри, стоявший рядом, почувствовал, как она на мгновение напряглась. Ее рука, «случайно» коснувшаяся его, была ледяной.

– Миленькое местечко, – пробормотала она так тихо, чтобы слышал только он. – Пахнет застарелой болью и плохими обоями. Мне нравится.

Она не боялась. Она чувствовала себя как дома.

Дверь со стертым серебряным молоточком в виде змеи открыла им Молли Уизли. Ее лицо было измученным, но при виде детей оно на мгновение посветлело.

– Наконец-то! Я уже начала волноваться! Гарри, дорогой! – она бросилась к нему, заключила в свои материнские объятия, но тут же отстранилась, заметив его состояние. – Господи, да ты весь в… Неважно! Быстро внутрь, все! Ужин почти готов.

Она гнала их в темный, узкий коридор, и только потом ее взгляд, полный тревоги, упал на незнакомую девушку.

– А это?..

– Это Сандра, мам! – весело сказал Рон. – Она помогла Гарри сбежать! Она крутая! Даже «Блевальный батончик» съела!

Миссис Уизли окинула Сандру взглядом, в котором смешались благодарность и глубочайшее подозрение.

– Что ж… добро пожаловать, Сандра. Любой друг Гарри – наш друг. Проходите, только тихо…

Она не успела договорить.

Как только дверь за последним из них захлопнулась, из глубины коридора раздался леденящий кровь, пронзительный женский вопль:

– ПОДОНКИ! ПРЕДАТЕЛИ КРОВИ! ГРЯЗНОКРОВКИ В ДОМЕ МОИХ ПРЕДКОВ! СКВЕРНА! ВЫМАРАТЬ! УНИЧТОЖИТЬ!

Из мрака выступили огромные, пыльные шторы, которые с грохотом разъехались, открывая портрет во весь рост. Старая женщина в черном чепце, с безумным, искаженным от ярости лицом, визжала на них, ее нарисованные глаза горели чистой ненавистью.

Все инстинктивно пригнулись. Фред и Джордж бросились к шторам, пытаясь их задернуть. Рон что-то бормотал про «старую каргу». Гермиона зажала уши.

И только Синия-Сандра стояла неподвижно.

Она не испугалась. Она не удивилась. Она смотрела на орущий портрет Вальбурги Блэк с тихим, почти академическим интересом. Она слегка склонила голову набок, словно прислушиваясь к мелодии в этом визге.

– …ПОЗОР РОДА БЛЭКОВ! ФИЛИСТЕРЫ! ОТБРОСЫ! КАК ВЫ СМЕЕТЕ ДЫШАТЬ МОИМ ВОЗДУХОМ?!

– Какая страсть, – прошептала Синия Гарри. – Какая чистота эмоций. Никаких полутонов. Только абсолютная, незамутненная ненависть. Это почти красиво.

Портрет вдруг замолчал. Нарисованные глаза Вальбурги Блэк сфокусировались на Сандре. Картина, кусок холста и краски, казалось, учуяла ее. Визг прекратился. Он сменился тихим, змеиным шипением.

– Ты… – прошипел портрет, и в этом слове было больше яда, чем во всех предыдущих криках. – Я чувствую тебя… Ты не из их стаи… В тебе… тьма…

Все замерли. Даже близнецы, возившиеся со шторой, застыли на месте.

Синия-Сандра улыбнулась портрету самой милой и невинной из своих улыбок.

– Спасибо за комплимент, мэм, – вежливо сказала она. – У вас прекрасный дом. Такой… атмосферный.

Именно в этот момент на лестничной площадке наверху появилась еще одна фигура. Всклокоченные черные волосы, измученное, но все еще аристократическое лицо, горящие глаза. Сириус Блэк.

– Что здесь за шум? – его голос был хриплым, усталым. Затем он увидел Гарри, и его лицо преобразилось. – Гарри!

Он сбежал по лестнице, оттолкнув Рона, и крепко обнял крестника.

– Я знал, что ты придешь! Я так волновался!

А затем он отстранился, и его взгляд упал на девушку, стоящую рядом с Гарри. Улыбка медленно сползла с его лица. Его глаза, которые только что светились радостью, стали холодными и острыми, как осколки льда. Его рука инстинктивно легла на карман, где, как знал Гарри, лежала его палочка.

Инстинкты человека, проведшего двенадцать лет в Азкабане в окружении абсолютного зла, не обманешь.

– А это, – произнес он медленно, и его голос не предвещал ничего хорошего, – кто?

Сириус не смотрел на Сандру. Он сканировал ее. Как хищник оценивает неизвестного зверя, зашедшего на его территорию. Он видел не миловидную школьницу. Он видел угрозу.

– Это Сандра, Сириус, – поспешно сказал Гарри. – Она моя подруга. Она помогла мне.

– Подруга, – повторил Сириус, не отрывая от нее взгляда. Слово прозвучало как обвинение. – Откуда ты, Сандра?

Синия выдержала его взгляд без малейшего трепета. Она не улыбалась. Она была серьезна. Она понимала, что этот человек – не Дурсль, не Гермиона и даже не Олливандер. Этот видел настоящую тьму. С ним нельзя играть.

– Я ниоткуда, – ответила она ровным, спокойным голосом. – И отовсюду. Как и все, у кого нет настоящего дома.

Это был рискованный, но гениальный ответ. Она не стала повторять свою легенду про геологов. Она ударила прямо в сердце его собственной боли. В его собственное одиночество.

Сириус вздрогнул. Он не ожидал такого ответа.

– Что это значит? – спросил он, но в его голосе уже не было той ледяной уверенности.

– Это значит, что я увидела парня, которого весь мир пытается сожрать заживо, и решила, что ему не помешает кто-то на его стороне, – сказала она. – Просто так. Без приказа от директоров и без членства в секретных клубах.

Она говорила с ним на его языке. На языке бунтаря, одиночки, который презирает системы и правила.

Сириус молчал, изучая ее. Напряжение в коридоре можно было резать ножом. Молли Уизли переводила испуганный взгляд с Сириуса на Синию. Гермиона, затаив дыхание, ждала вердикта.

– Ладно, – наконец произнес Сириус, и его плечи немного расслабились. – Раз ты с Гарри, значит, ты с нами. Пока что.