Испытание Безмолвием

Владимир Кожевников

Испытание Безмолвием

Глава 1. Осколки "Полярной Звезды"

Боль. Острая, жгучая боль в плече, которым он ударился о панель. Грохот, выворачивающий наизнанку, и ослепительная вспышка, от которой даже закрытые веки стали красными. Одна секунда – идиотский смех Марка в шлемофоне. Следующая – вселенная превратилась в хаос из огня, обломков и ревущего ветра, вырывающегося в пробоину. Красный свет аварийных ламп, мигающий в такт вою сирены, заливал все, как стробоскоп кошмара.

Тело знало, что делать. Пока разум цеплялся за обрывки мыслей, ноги уже несли его к дельта-отсеку. Капсула. Люк. Зеленая лампочка. Он не видел никого вокруг. Только дым, искры и красное.

Удар катапульты в спину – и внезапная, оглушающая Тишина. Не тишина-отсутствие, а Тишина-сущность. Давящая, абсолютная, в которой собственное сердце колотилось, как молоток по наковальне, а каждый вдох звучал как вопль в пустоте.

Кайл судорожно глотнул. Протокол. Действуй. Пальцы, онемевшие от удара, нащупали панель. Давление… норма. Температура… норма. Кислород: 720 ч. Тридцать суток. Месяц. Целая вечность. Навигация: ОШИБКА. КРИТИЧЕСКИЙ ОТКАЗ. Связь: НЕТ СИГНАЛА. АКТИВНОЕ СКАНИРОВАНИЕ… 0%.

И тогда стены начали дышать. Они не двигались, но пространство между ними пульсировало, сжимаясь с каждым ударом сердца. Кокон капсулы стал тесным, как гроб. Воздух загустел. Техника. Пять вещей, которые видишь. Четыре, которые слышишь… Он тайно отрабатывал это годами, боясь, что однажды демон вырвется. Вижу: трещина на стекле, мигающий диод, тень от кронштейна, свою дрожащую руку, цифры на таймере. Слышу: шипение рециркулятора, скрежет зубами, стук крови в висках, собственный хриплый выдох. Стены отступили на миллиметр.

Он приник к иллюминатору. Беспредельная, равнодушная пустота. И он – в этой металлической скорлупе. Бесконечность снаружи лишь подчеркивала тюрьму внутри.

И он увидел их. Среди знакомого, серого хлама «Полярной Звезды» плыли чужие фрагменты. Гладкие, словно отполированная кость, черные так, что казались дырами в реальности. Их формы были чужды геометрии людей – это были застывшие волны, изломанные спирали. На сколах некоторых мерцал бледный, фосфоресцирующий узор, похожий на застывшие молнии или неизвестные письмена.

И сквозь постоянный фон радиошума, едва уловимый, как забытое воспоминание, просочился звук. Не сигнал бедствия. Не голос. Это был протяжный, низкочастотный гул. Вибрация, прошедшая сквозь корпус, будто капсула задела струну, натянутую между звезд. Гул длился три секунды. Или семь? Время потеряло смысл. Каждая секунда растягивалась, наполняясь леденящим душу присутствием чего-то чужого. И затем – исчез.

Кайл Верт остался наедине с демоном в своей голове, счетчиком, отсчитывающим 720 часов, и немой загадкой, плывущей в темноте. Испытание безмолвием началось. И первым врагом был он сам, а каждое его решение отзывалось эхом в гробовой тишине.

Глава 2. Хронометр и Гул

На второй условный день Кайл ввел военную дисциплину. Хаос сознания был таким же врагом, как и поломка систем. Он составил жесткий цикл: сон, диагностика, попытки ремонта, изометрические упражнения в тесноте капсулы, скудный паек. И «вахта» – пять минут у иллюминатора, где он заставлял себя дышать ровно, пока стены не начинали подползать к нему снова.

Его якорем стал безэмоциональный голос бортового интерфейса. ИИ капсулы был тупым, как кирпич, способным лишь считывать показания датчиков.

– Запас кислорода: 696 часов. Целостность корпуса: 100%. Внешняя температура: 2,7 К.

Кайл ловил себя на том, что шепотом повторяет эти цифры. Они были доказательством реальности.

Он атаковал коммуникационную панель. Под снятой крышкой открылась картина тотального поражения: оплавленные чипы, оборванные оптические волокна, почерневшая плата. Электромагнитная вспышка при взрыве «Полярной Звезды» прошлась смертоносным серпом по незащищенной электронике. Кайл, вспоминая схему из учебника, которую он когда-то считал скучной, искал обходные пути. Его цель была скромной: оживить крошечный аварийный маячок, работавший на отдельном, сильно поврежденном, но не полностью умершем контуре.

На третий день Гул вернулся. Тот же леденящий душу вибрационный стон, будто кто-то водил смычком по струне, натянутой между мирами. Кайл замер, чувствуя, как мурашки пробегают по спине. На этот раз Гул длился дольше. И в его монотонности начало угадываться подобие структуры. Не музыка, а код. Примитивный, как стук камней, но не случайный.

– Ты реален, – прошептал Кайл, и впервые в этом признании было не только отчаяние, но и жгучее, нездоровое любопытство.

Мысли метались. Оружие неизвестной расы, настраивающееся на цель? Система сканирования? Но одна мысль, слабая и навязчивая, проросла сквозь страх: а если это маяк? Не его жалкий писк, а чей-то другой? Сигнал другого затерянного, разбитого существа в этой пустоте?

Он не мог записать звук. Но он мог использовать данные акселерометров системы стабилизации – микроскопических датчиков, реагировавших на любые воздействия на корпус. Он приказал ИИ провести сравнительный анализ записей вибраций.

– Обнаружена аномалия, – через несколько минут отрапортовал электронный голос. – Зафиксированы три идентичные квазипериодические последовательности низкочастотных колебаний. Интервалы между событиями не являются случайными. Гипотеза: внешний источник искусственного или контролируемого происхождения. Вероятность: 64,8%.

Искусственного. Значит, разум. Значит, кто-то. Теперь тишина за иллюминатором стала зловещей. Он вглядывался в россыпь звезд и обломков, ожидая увидеть движение. Тень. Любой знак того, что этот Гул имеет лицо и цель.

Позже, когда внутренние часы показывали время «отбоя», случилось чудо. На панели, где царила мертвенная чернота, вспыхнул один-единственный крошечный зеленый диод. Рядом с маркировкой «МАЯК EPU-1». Кайл несколько секунд просто смотрел на него, не веря. Потом тихий, прерывистый звук – бип – раздался из динамика. И повторился через десять секунд.

Он сделал это. Маячок, питаемый теперь в обход сгоревших систем, посылал в пустоту свой слабый, но настойчивый крик о помощи. Пожирая драгоценные проценты заряда батареи, он вел монолог с безмолвием.

Кайл откинулся на кресло. Дрожь в руках была теперь от нервного истощения и острой, щемящей победы. Он не просто дрейфовал. Он вступил в бой. Сначала с собственной психикой. Теперь – с немой, непостижимой вселенной, которая наконец-то начала подавать ему странные, непонятные знаки. Спасение перестало быть местом. Оно стало действием. А каждое действие, даже самое малое, отодвигало призрак капитуляции.

Глава 3. Созвездие обломков

Кайла вырвало из сна не из привычного кошмара, а от толчка. Глухого, металлического скрежета, от которого содрогнулась вся капсула. Его бросило на привязные ремни. Визг датчиков. Мигание желтого предупреждения: КОНТАКТ.