Харчевня «Три таракана» история основания вольного города

Мы поднялись по главной лестнице на второй этаж. Здесь коридор был шире, чем внизу, и по обе стороны от него располагались двери – шесть штук, по три с каждой стороны.

Первая комната оказалась спальней. Большой, с высоким потолком и узким окном, выходящим во внутренний двор. Мебели почти не было, только остов кровати без матраса, перекошенный платяной шкаф с оторванной дверцей и табурет с тремя ножками. Пол был покрыт толстым слоем пыли, и в ней виднелись следы, не человеческие, какие-то мелкие, суетливые. Крысы? Или что-то другое?

– Уютненько, – хмыкнула Тара.

Вторая спальня была похожа на первую. Третья тоже. Четвёртая…

Я толкнула дверь, и та открылась с протяжным скрипом. Шагнула внутрь, поднимая фонарь… и что-то метнулось из темноты прямо мне в лицо.

Я закричала, отшатнулась, выронив фонарь. Сердце бешено заколотилось. Что-то было прямо передо мной: бледное с пустыми глазницами, оно покачивалось в воздухе, издавая тихий металлический скрежет…

– Мей! – Тара влетела в комнату. – Что?!

Я стояла, прижавшись спиной к стене, и смотрела на… маску. Металлическую маску на длинном шарнирном рычаге, который выбросил её вперёд, когда я открыла дверь. Латунное лицо с пустыми прорезями глаз и разинутым в беззвучном крике ртом покачивалось передо мной на пружине, тихо поскрипывая.

– Ложная тревога, – я перевела дыхание, чувствуя, как отпускает паника.

Тара подошла ближе, изучая конструкцию. Рычаг уходил к потолку, где прятался в нише сложный блок из шестерёнок и пружин. Тонкая проволока тянулась от него к дверным петлям.

– Хитро, – она тронула маску пальцем, и та снова закачалась. – Открываешь дверь, натягивается проволока, отпускает защёлку, и эта дрянь вылетает тебе в лицо. Ночью при свечах, любой бы решил, что видит призрака.

– Кто бы здесь ни жил раньше, он очень не любил непрошеных гостей, – я осторожно отвела маску в сторону. Металл был холодным, но не ржавым, какой-то сплав, устойчивый ко времени.

Пятая комната преподнесла ещё один сюрприз.

Стоило мне переступить порог, как из темноты раздался жуткий скрежет. Я замерла. Скрежет повторился, и к нему добавился ритмичный стук, как шаги. Что-то двигалось в углу, что-то большое и тяжёлое.

– Лукас, назад, – Тара выставила руку, оттесняя мальчика за спину.

Я подняла фонарь выше. Свет упал на… доспех. Пустой рыцарский доспех на железной подставке. Он раскачивался, и при каждом движении его железные части скрежетали друг о друга. Стук производила перчатка, она была привязана к проволоке, которая периодически дёргала её вверх-вниз, заставляя металлические пальцы стучать по нагруднику.

– Ещё одна пугалка, – я выдохнула. – Механизм с противовесом. Запускается, когда открываешь дверь.

Мы обыскали последнюю комнату, но больше сюрпризов не было. Только пыль, запустение и следы чьего-то давнего присутствия.

Третий этаж оказался почти пустым. Одна большая комната, похожая на кабинет, но без единой книги на полках. Только голые стеллажи вдоль стен, покрытые толстым слоем паутины.

– Здесь явно что-то было, – сказала Тара, проводя рукой по пустой полке. – Книги, свитки, документы. Кто-то всё вынес.

– Или растащили за годы, – я пожала плечами.

Но в глубине души чувствовала – это было не мародёрство. Слишком чисто. Слишком аккуратно. Кто-то забрал всё ценное, не оставив следов. Словно не хотел, чтобы знания прежнего владельца попали в чужие руки.

В углу виднелась узкая винтовая лестница с железными ступенями, она вела куда-то выше, под самую крышу.

– Чердак? – Тара кивнула в её сторону.

– Наверное. Посмотрим?

– Есть хочу, – Лукас дёрнул меня за рукав. – Мы же утром мало позавтракали. Сыром.

Он скривился, вспоминая «выдержанный» сыр, и я невольно улыбнулась.

– Парень прав, – Тара потянулась, разминая плечи. – Надо поесть нормально. А то я сама скоро начну жевать эти пыльные полки.

Мы спустились на кухню. Среди припасов Сорена нашлась копчёная грудинка, мешочек с перловкой, связка лука, несколько морковин. Всё для нормальной похлёбки, только воды не было.

– Я к колодцу, – Тара схватила два ведра, которые предусмотрительно купил инквизитор.

Она вернулась через десять минут, пыхтя и ругаясь на трёх языках. Лукас притащил тяжёлый чугунный котёл, и мы повесили его над огнём. Вода, грудинка, перловка, лук, морковь. Простая похлёбка, но запах, наполнивший кухню, заставил желудок заурчать в предвкушении.

– Пусть варится, – я вытерла руки о передник. – Лукас, присмотришь за огнём? Если начнёт убегать, помешай и отодвинь котёл от сильного жара.

– Справлюсь! – мальчик важно кивнул, устраиваясь на табурете у печи.

Я повернулась к Таре:

– Пойдём. Хочу разобраться с трубами, пока похлёбка доходит.

– Лазить по лестницам вместо отдыха? – она закатила глаза, но пошла следом. – Как скажешь, хозяйка.

Сначала мы изучили систему труб на кухне. Я проследила, куда уходят медные трубки – вверх, сквозь потолок, куда-то к самой крыше. Логично. Вода должна поступать сверху, самотёком. Значит, там резервуар.

– На чердак, – сказала я.

Мы поднялись на третий этаж, потом по узкой винтовой лестнице в углу. Железные ступени гудели под ногами. Люк наверху был тяжёлым, но поддался с третьей попытки.

Я выбралась в полутёмное пространство под самой крышей и замерла, давая глазам привыкнуть.

Чердак был просторным. Свет пробивался сквозь слуховые окна и щели между черепицами. Пахло сухим деревом, пылью и чем-то металлическим. И первое, что бросилось в глаза, – внутренняя сторона крыши.

Она была расписана. Сложный геометрический узор покрывал все скаты: круги, линии, символы, которые казались знакомыми и чужими одновременно. Краски поблёкли от времени, но рисунок всё ещё читался. Это была схема. Карта. Чертёж чего-то, что я пока не понимала.

– Ничего себе, – Тара задрала голову, едва не споткнувшись о балку. – Это ещё что?

– Не знаю, – я медленно обвела взглядом роспись, мысленно отметив четкие линии, и подошла к ближайшему слуховому окну, выглянула наружу. Город лежал внизу как на ладони. Вингард раскинулся до горизонта: лабиринт улиц, площадей, парков. Вдалеке блестела река, пересечённая мостами. Шпили дворцов и храмов тянулись к небу.

– Мей, – позвала Тара. – Вот твой резервуар.

Она указывала на центр чердака. Там, прямо под коньком крыши, стоял огромный медный бак, почти в мой рост. К нему сходились желоба со всех четырёх скатов, они собирали дождевую воду и направляли в резервуар через отверстия в крышке. От бака вниз уходила толстая труба, исчезающая в полу.

Система была простой и элегантной: дождь падает на крышу, стекает по желобам в бак, оттуда самотёком идёт по трубам вниз, к кранам.

Только вот она не работала.

Я обошла бак, изучая его со всех сторон. Нашла круглый, смотровой люк, с тяжёлой крышкой на петлях. Открыла, заглянула внутрь.

Бак был полон. Вода стояла почти до краёв, дождей в последние недели хватало. Значит, проблема не в отсутствии воды, а в том, что она не проходит дальше.

Я осмотрела место, где труба соединялась с баком. И нашла. Задвижка. Большой латунный вентиль с колесом-штурвалом. Он был закрыт. Неудивительно, что вода не шла вниз.

Я попробовала повернуть колесо. Оно не поддавалось. Ржавчина намертво прикипела к резьбе, и никакая сила не могла сдвинуть его с места.

– Ладно, – пробормотала я. – Значит, будем делать по-умному.

– Инструменты? – догадалась Тара.

– И масло.

Мы вернулись на кухню. Лукас сидел у камина, помешивая похлёбку деревянной ложкой. Запах стал ещё гуще, насыщеннее.

– Скоро будет готово, – доложил он. – Я попробовал – вкусно, но перловка ещё твёрдая.

– Молодец, – я потрепала его по голове. Нашла свой чемоданчик с инструментами, что забрала из харчевни. Открыла, пробежала взглядом по содержимому: набор отвёрток и ключей, пинцеты, лупы, паяльная лампа на магическом кристалле. Всё для тонкой работы с механизмами. Для грубой возни со ржавыми вентилями не идеально, но разводной ключ найдётся. Захватила бутыль с маслом из припасов Сорена и снова полезла на чердак.

Следующий час я провела, лёжа на холодном полу рядом с баком, пытаясь реанимировать механизм.

Обильно залила резьбу вентиля, стараясь, чтобы жидкость проникла во все щели. Потом простукала вокруг молотком, осторожно, чтобы не повредить, но достаточно сильно, чтобы разбить корку ржавчины.

Подождала. Налила ещё масла. Снова постучала. Потом надела разводной ключ на колесо и навалилась всем весом. Раз. Другой. Третий.

С отвратительным скрежетом вентиль сдвинулся. На четверть оборота, не больше, но это было начало.

Ещё масло. Ещё удары молотком. Ещё попытки провернуть.

Медленно, миллиметр за миллиметром, механизм оживал. Ржавчина отступала, резьба начинала двигаться. К концу часа вентиль поворачивался почти свободно.

Но этого было недостаточно. Я осмотрела трубу, уходящую вниз. Где-то там, в её недрах, должен был быть засор. Грязь, листья, всё, что могло попасть в систему за годы простоя.

Нужно было спуститься и проверить каждое соединение.

Следующие два часа превратились в квест по всей башне. Я лазила по лестницам, заглядывала в ниши, искала места, где трубы выходили из стен. Нашла три промежуточных вентиля – два на первом этаже, один на втором. Все закрыты. Все проржавели. Пришлось повторять процедуру с маслом и молотком для каждого.

На втором этаже, в маленькой комнатке, которую я сначала приняла за кладовку, обнаружился распределительный узел. Здесь главная труба разделялась на несколько меньших, идущих в разные стороны: на кухню, в ванную, к другим помещениям. И здесь же был фильтр, металлическая сетка, которая должна была задерживать мусор.

Фильтр был забит. Плотная масса из ржавчины, листьев, какой-то слизи и чего-то, что я предпочла не разглядывать, образовала непроницаемую пробку.

Пришлось разбирать. Я открутила крепёжные болты, они поддались на удивление легко, сделаны были из какого-то сплава, который не ржавел. Сняла крышку, вытащила сетку. Грязь полилась на пол, и я едва успела отскочить.

– Мей? – голос Тары донёсся снизу. – Ты там живая?

– Живая! – крикнула я в ответ. – Просто грязная!

Очистка фильтра заняла ещё полчаса. Я промыла сетку водой из фляги, выскребла застарелую грязь из корпуса, проверила, что труба за фильтром свободна. Потом собрала всё обратно, затянула болты.

Оставалось последнее – проверить.

Я снова спустилась на кухню. Подошла к вентилям на стене. Их было три: один большой, два поменьше. Большой, судя по всему, отвечал за основную подачу.

– Готовы?

– К чему? – Тара подняла бровь.

– К чуду.

Я взялась за большой вентиль и повернула. Трубы застонали. Где-то в глубине стен раздался гул, потом бульканье. Звук нарастал, приближался… и из крана хлынула вода.

Сначала ржавая, бурая, с хлопьями грязи. Я дала ей стечь. Постепенно цвет светлел: коричневый, жёлтый, мутно-белый. И наконец чистая, прозрачная вода, холодная и свежая.

– Получилось! – Лукас захлопал в ладоши. – Мей, ты волшебница!

– Я техномаг, – поправила я, но улыбалась. – Это лучше.

Тара сунула ладони под струю, зачерпнула воды, плеснула себе в лицо.

– Холодная, – выдохнула она. – Божественно холодная. Никогда не думала, что буду так радоваться обычной воде из крана.

– Теперь не придётся таскать вёдра по лестнице, – я закрутила кран. – Садитесь есть. Похлёбка стынет.

Мы устроились за столом, который Тара отмыла, пока я возилась с трубами. Похлёбка была простой, но после холодного сыра и чёрствого хлеба казалась королевским пиром. Горячая, наваристая, с разваренной перловкой и кусочками грудинки.

Какое-то время мы просто ели, наслаждаясь теплом и сытостью. За окном солнце поднялось в зенит, заливая кухню непривычно ярким светом. Пылинки танцевали в лучах, и их было так много, что воздух казался золотистым.

– Значит, так, – сказала я, отставляя пустую миску. – Сегодня нужно привести в порядок хотя бы пару комнат. Спальни, кухню. Чтобы было где нормально спать и готовить.

– На матрасах ещё одну ночь я не выдержу, – Тара потёрла поясницу. – Спина до сих пор ноет.

– Завтра сходим на рынок, – кивнула я. – Закупим припасов, закажем нормальные кровати, может, ещё какую мебель. Стулья, шкафы… Благо гномы не поскупились, золота хватит.

Сундук от клана Чёрного Железа стоял в углу кухни, прикрытый старой тканью. Мы пока не трогали его, не до того было. Но слитки внутри могли обставить не одну башню, а целый особняк.

– Можно и перины заказать, – мечтательно протянул Лукас. – Мягкие, как облака. У тётушки Олсы была такая, я один раз спал…

– Будут тебе перины, – я улыбнулась. – И подушки. И одеяла тёплые. Всё будет.

Тара встала, потянулась.

– Ладно, хватит рассиживаться. Сама себя эта башня не отмоет. А до завтра ещё дожить надо.

Следующие несколько часов мы провели, превращая башню из заброшенного склепа в подобие жилого помещения.

Тара взялась за уборку с энергией берсерка. Она носилась по комнатам с метлой и тряпками, поднимая облака пыли, сгребая мусор, выметая из углов истлевший хлам. Её ругательства на орочьем, эхом разносились по всей башне, перемежаясь проклятиями в адрес пыли, паутины и «того идиота, который это построил».

Лукас помогал как мог. Таскал воду в вёдрах, протирал подоконники, следил за огнём в камине. Несколько раз я слышала, как он разговаривает сам с собой, описывая башню воображаемому собеседнику: «А здесь будет моя комната, вот увидишь. И я повешу на стену карту, настоящую, как у путешественников…»

Я занималась тем, что умела лучше всего – механизмами.

Водопровод был только началом. В башне обнаружилось множество систем, которые когда-то работали, но теперь стояли мёртвым грузом. Вентиляционные каналы, забитые мусором. Двери, которые не закрывались из-за перекосившихся петель.

Я работала методично, переходя от одной проблемы к другой. Чистила, смазывала, регулировала. Без магии, без своих механических помощников, только руки, инструменты и упрямство.

И странное дело, башня начала отзываться.

Не явно, не так, как отзывались мои механизмы в харчевне. Скорее это было ощущение… принятия? Словно холодные камни постепенно привыкали к моему присутствию, к моим прикосновениям. Словно дом начинал узнавать новую хозяйку.

К вечеру, когда солнце окрасило город за окнами в оранжевые и розовые тона, башня выглядела иначе.

Не идеально, далеко не идеально. Пыль всё ещё пряталась по углам, стены оставались серыми и холодными, мебели не хватало катастрофически. Но… появилось что-то. Намёк на уют. Обещание дома.

Мы устроились в комнате с камином, там, где ночевали. Огонь весело потрескивал, отбрасывая танцующие тени на стены. Тара принесла из кухни остатки еды: хлеб, сыр, несколько яблок. Мы расселись на матрасах, уставшие, грязные, но довольные.

– За первый день в новом доме, – Тара подняла кружку с водой. – Пусть следующие будут легче.

– Пусть, – согласилась я, чокаясь с ней.

Лукас уже клевал носом, свернувшись калачиком рядом со мной. День выдался длинным, и мальчик вымотался.

Стук в дверь раздался, когда я уже начала думать, что Сорен не придёт.

– Я открою, – Тара поднялась, потянувшись за ножом из привычки. Я пошла за ней.

Сорен стоял на пороге, даже не пытаясь войти.

– Как устроились? – спросил он.

– Могло быть хуже, – я прислонилась к дверному косяку. – Но нужна мебель. Кровати, стулья, шкафы. Спать на матрасах ещё одну ночь – испытание.

– Закажу завтра, – он кивнул. – Что-то ещё?

– Люди. Пара человек, чтобы помогли отмыть помещения. Башня огромная, втроём мы провозимся неделю.

Сорен помолчал. Потом покачал головой.

– С этим сложнее. Башня пользуется дурной славой. Люди боятся её. Ходят слухи о призраках, проклятиях, исчезновениях. Найти желающих будет непросто.

Я вспомнила механические пугалки: маску на пружине, доспех со скрежетом. Неудивительно, что местные обходят это место стороной.

– Это еще одна из причин, почему я не стал спорить с решением Совета поселить тебя именно здесь, – продолжил Сорен. – Здесь ты в большей безопасности, чем даже в моём доме. Никто не сунется.

Странное утешение. Жить в месте, которое все считают проклятым.

– Мне нужно кое-что сказать, – он переступил с ноги на ногу. – Насчёт завтра.

Я почувствовала, как напрягаются плечи.

– Совет?

– Да. Они хотят тебя видеть. Завтра в полдень. Официальная аудиенция.

Слово «аудиенция» прозвучало тяжело. Не встреча. Не разговор. Аудиенция. Словно я проситель, а они – короли.

– Что мне ожидать? – спросила я прямо.

– Они насторожены. Совет привык контролировать магию в королевстве. А ты неизвестная величина. Техномаг, способная пробуждать древних големов. Это пугает их больше, чем они готовы признать.

– Они будут враждебны?

– Не открыто. Они политики, не воины. Будут улыбаться, говорить вежливые слова. Но за каждым вопросом – скрытый смысл. За каждой фразой – проверка. – Он помолчал. – Будь осторожна, Мей. Не показывай слабость. Но и не провоцируй.

– Понятно. Что-нибудь ещё?

– Нет, я приду за тобой в одиннадцать.

Он развернулся и ушёл, растворяясь в вечерних тенях двора. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за воротами. Я закрыла дверь и вернулась к камину, где уже спал Лукас. Тара молча протянула мне кружку с водой.

– Справишься, – сказала она. – Ты всегда справляешься.

– Хотелось бы верить. – Я благодарно улыбнулась орчанке, обессиленно падая на матрас. За окном догорал закат. Первый день в башне подходил к концу. А впереди ждало неизвестное.

Глава 4

Утро выдалось серым и промозглым.

Я проснулась раньше всех, когда за окном ещё только начинало светать. Долго лежала, глядя в потолок и слушая, как по стеклу барабанит дождь. Капли стекали по узким окнам-бойницам, оставляя извилистые дорожки, похожие на слёзы.

Мысли о предстоящей встрече не давали покоя, но волнения, как ни странно, не было. Скорее… усталость. Раздражение. Глухое нежелание играть в чужие игры по чужим правилам.

Тара заворочалась на соседнем матрасе, что-то пробормотала во сне. Лукас спал крепко, на его лице не было ни тревоги, ни страха.

Камин почти прогорел, но несколько углей ещё тлели под слоем пепла. Я тихо поднялась, стараясь не разбудить остальных, подбросила пару поленьев. Огонь нехотя занялся, лизнув сухое дерево рыжими языками.

Одеваться для совета было не во что. Всё та же дорожная одежда, в которой я приехала: кожаный жилет, простая льняная рубашка, штаны, разношенные сапоги. Ничего особенного. Ничего, что подошло бы для встречи с высшими магами королевства.

Я затянула ремень, заплела волосы в простую косу, чтобы не лезли в лицо. Посмотрела на себя в осколок зеркала, который нашла вчера в одной из комнат.

Из мутного стекла на меня смотрела молодая женщина с усталыми глазами. Ни украшений, ни макияжа, ни причёски.

– Пусть привыкают, – сказала я своему отражению.

– С кем разговариваешь? – сонный голос Тары заставил меня обернуться.

Орчанка сидела на матрасе, потирая глаза. Её косички растрепались за ночь, медные бусинки тускло поблёскивали в свете разгорающегося огня.

– Сама с собой. Дурная привычка.

– У всех свои причуды, – Тара зевнула, потянулась с хрустом. Потом её взгляд скользнул по моей одежде, и она приподняла бровь. – Не собираешься принарядиться? Всё-таки Совет Магов. Важные шишки. Мантии там всякие, золотое шитьё…

– Я техномаг, а не придворная дама, – я пожала плечами.

Тара хмыкнула, но в её глазах мелькнуло одобрение.

– Это правильно. Нечего перед ними хвост распускать. – Она поднялась, начала разминать затёкшие мышцы. – Хочешь, провожу?

– Нет. Сорен заедет за мной. Останься с Лукасом.

– Присмотрю за мелким, не волнуйся, – орчанка кивнула в сторону спящего мальчика. – Разбудить его на завтрак или пусть дрыхнет?

– Пусть спит. Он вчера вымотался.

Я спустилась на первый этаж. Кухня встретила меня запахом вчерашней похлёбки. На столе стояла миска с остатками, прикрытая чистой тряпицей. Рядом кружка с водой и краюха хлеба.

Есть не хотелось. В животе ворочался тугой ком, который не имел ничего общего с голодом. Но я заставила себя проглотить несколько ложек холодной каши, запить водой. Неизвестно, сколько продлится эта аудиенция и когда удастся поесть снова.

Стук в дверь раздался ровно в одиннадцать.

Я открыла и увидела Сорена. Он стоял под навесом крыльца, укрываясь от дождя. Мундир инквизитора был безупречен, как всегда. Волосы аккуратно зачёсаны назад. Лицо непроницаемое, официальное.

За его спиной ждала карета, крытая чёрной кожей, с гербом Инквизиции на дверце. Два серых коня нетерпеливо переступали копытами по мокрой брусчатке, фыркая и встряхивая гривами. Кучер на козлах кутался в плащ с капюшоном.

– Готова? – спросил Сорен вместо приветствия.

– Насколько это возможно.

Он окинул меня быстрым, профессиональным взглядом. Отметил дорожную одежду, отсутствие украшений, простую косу. Ничего не сказал.

– Идём. Не стоит заставлять Совет ждать.

Он помог мне подняться в карету. Сам сел напротив, на обитую потёртым бархатом скамью. Кучер щёлкнул кнутом, и мы тронулись.

Вингард за окном проплывал серой пеленой дождя.

Сначала мы ехали по узким улочкам квартала, где стояла башня. Старые дома, потемневшие от времени и сырости. Облупившаяся штукатурка, покосившиеся ставни, выщербленная брусчатка. Редкие прохожие жались к стенам, прячась от дождя под навесами и в подворотнях. Никто не обращал на карету внимания – здесь, видимо, привыкли не замечать лишнего.

Потом улицы стали шире, дома выше и наряднее. Появились магазинчики с яркими вывесками, кофейни с большими окнами, цветочные лавки под полосатыми тентами. Люди здесь были одеты лучше, шли увереннее, даже под дождём умудряясь сохранять достоинство.

– Торговый квартал, – пояснил Сорен, заметив мой взгляд. – Здесь живут купцы, ремесленники, мелкое дворянство.

Я кивнула, продолжая смотреть в окно.

Город был красивым. Объективно красивым. Широкие проспекты, мощённые светлым камнем, который даже под дождём казался чистым. Аккуратные дома с черепичными крышами, выстроенные по линейке, как солдаты на параде. Фонарные столбы через равные промежутки – кованое железо, изящные завитки.

Всё было… правильным. Слишком правильным. Слишком чистым. Слишком упорядоченным.

Я вспомнила торжище. Хаос лотков и палаток, расставленных как попало. Запахи жареного мяса, специй, навоза и дыма, смешивающиеся в одуряющий коктейль. Голоса торговцев, перекрикивающих друг друга на десятке языков. Гномы, люди, орки все вперемешку, толкающиеся, спорящие, торгующиеся.

Там была жизнь. Шумная, грязная, настоящая. Там пахло потом и честной работой.

Здесь… здесь было красиво. И мертво. Как картинка в книге. Как декорация в театре.

– О чём думаешь? – спросил Сорен.

– О том, что скучаю по дому.

Он промолчал. Понял, наверное, что я имела в виду не башню.

Карета свернула на широкий проспект, обсаженный старыми каштанами. В конце проспекта показалось здание, и я невольно подалась к окну.

Академия Магии.

Она возвышалась над окружающими домами, как великан над детьми. Огромный комплекс из белого мрамора, сияющего даже в пасмурный день. Колонны в три человеческих роста поддерживали портик главного входа. Широкие лестницы вели к массивным дверям, украшенным золотыми символами. Башенки и шпили тянулись к небу, соперничая друг с другом в высоте.

Центральный корпус венчал купол из голубого стекла, он светился изнутри мягким магическим светом, словно маяк в море серых крыш. По периметру располагались башни поменьше – пять штук, каждая своего цвета. Красная, синяя, зелёная, жёлтая и серебристая.

Стихии.

– Впечатляет, да? – Сорен заметил моё выражение лица.

– Большое, – согласилась я. – И явно построено, чтобы производить впечатление.

– Не только. Академии триста лет. Её заложили сразу после Войны Стихий, когда маги решили объединиться. Символ единства и мощи магического сообщества.

– И контроля?

– И контроля, – он не стал спорить. – Все маги королевства обязаны пройти обучение здесь. Получить лицензию. Зарегистрироваться в реестре.

– А если не хотят?

– Тогда они становятся преступниками.

Карета остановилась у парадного входа. Широкая мраморная лестница вела к массивным дверям из тёмного дерева, покрытого резьбой – сцены каких-то битв, фигуры магов с воздетыми руками, чудовища, корчащиеся в агонии. По обе стороны от дверей застыли стражники в церемониальных доспехах, неподвижные, как статуи.

Сорен вышел первым, подал мне руку. Я ступила на мокрые ступени, чувствуя, как капли дождя холодят лицо. Порыв ветра забрался под жилет, и я поёжилась.