Мальчик, которого не научили умирать

Я уверенно кивнул, продолжая молчать и слушать.

– А другие дети уже бы бежали отсюда, сверкая голыми пятками… Что в очередной раз доказывает, что за детским возрастом скрыт ум взрослого человека. Божьи происки или проклятие какое – не знаю, и знать не хочу. А захочешь, сам когда-нибудь расскажешь.

Словно деревянный болванчик, я кивнул ещё пару раз, но так и не проронил ни слова. Шок продолжал отступать, давая место здравому смыслу и логическому мышлению.

Что я вообще знаю про Морнею? Если из деревенских баек, то она ведьма, и, хоть живет в деревне, её дом стараются огибать и с ней лишний раз не заговаривать. Иногда общается со старостой, даруй тому долгих лет жизни и парой семей постарше. Ни детей, ни внуков, никого, уже который год прозябает в гордом одиночестве. Из того, что успел узнать сам: то ли травница, то ли алхимик, но умеет создавать целебные настойки и мази. Впрок таким запастись несложно, а куда остальное? Видимо продаёт? Отсюда напрашивается вывод о свободных деньгах и о том, на что отгроханы такие хоромы. По сравнению с прочими домами, да даже с домом старосты, смотрится по меньшей мере странно и излишне богато. Также имеются книги, к которым я тянусь.

Вывод? Вывод прост, как… Блин, в голове всё перемешалось. В общем, вывод очевиден – надо соглашаться на сделку и побольше держать язык за зубами, если вдруг спросят чего-то не того. И сам не обеднею, и, если повезет, она действительно даст мне возможность почитать. А там, где книги, там новые знания, возможности и всякое прочее. Может, даже, какие-то учебники по магическому искусству найдутся. Хотя, чего это я, совсем уж размечтался…

– Я согласен на взаимопомощь, – наконец, выдавил я, приводя мысли в порядок. – Думаю, всем от этого будет хорошо.

– Однако у меня есть несколько правил…

– Я вас слушаю, – твердо, почти как взрослый, ответил я. Складывалось ощущение, что я попал к какому-то бургомистру или командиру гарнизона. И не знаешь, радоваться или горько рыдать от возникших перемен. – Каковы условия нашей сделки?

– Первое: свобода выбора. Ты сам выбираешь и сам несёшь ответственность за собственный выбор, будь то исполнение моих просьб или их вознаграждение. Если что-то не устраивает, ты вправе отказаться, но не ныть о том, как трудно или сложно. Это твой выбор. Второе: это взаимность. Никаких односторонних поступков, связанных со сделками. И последнее: ты никому не скажешь ни единого слова о том, что увидел, услышал или сделал в этом доме без моего на то ведома.

– Я понял. Я обещаю не нарушить условия нашей сделки.

Мы ударили по рукам. И в этот момент я понял, что чувство тревожности, доселе не отступающее от меня на протяжение всего разговора, неожиданно затихло. Получается, я правильно сделал, что согласился?

Глава III. Книжник

– Если хочешь, теперь можешь обращаться ко мне просто по имени, – прокашлявшись, сказала Морнея и опустилась в кресло, как только мы вышли в главную комнату. – Что-то я уморилась. Видимо, возраст берёт своё…

– Может, воды?

– Нет, просто посижу. Ты, кажется, хотел куда-то сходить…

– Вы позволите…? – голос дрогнул от удивления, что уже можно прямо сейчас, прямо сейчас мне позволять попасть в святая-святых. Я был в нетерпении от того, что больше нет никаких преград, но правила приличия стояли превыше всего.

– Я же тебе сказала, можно на "ты". Не держу, беги.

– А, да, конечно…

Только сейчас я действительно задумался над тем, сколько книг я готов там увидеть: десяток, сотню или хотя бы несколько штук. В этом времени книги всё ещё слишком ценный и дорогой товар. На что-то магическое страшно даже надеяться – слишком сильным может стать разочарование. Однако все мои опасения были напрасны.

Около сотни книг были расположены на полках вдоль стен, покрытые пылью и паутиной. Не веря собственному счастью, я подбежал к ближайшему стеллажу. Название книги было тяжело прочесть под слоем пыли, и даже проведя ладонью по корешку, сделать это не получилось. Испачкавшись, я лишь чихнул, подняв целый ураган пыли. Раскрыв книгу в случайном месте, пробежал глазами по нескольким страницам и сразу понял, что это жизнеописание известного государственного деятеля или полководца. Это могло означать лишь одно: я не забыл, как читать. И это радовало.

Ещё раз осмотрев помещения, мне оставалось лишь тяжело вздохнуть и выбраться в дом за водой и тряпкой. Не пристало месту, где я буду проводить большую часть свободного времени, стоять погребенным под слоями пыли и паутины. Ответственность за себя, свой труд и помещения, где я буду трудиться, частенько выставляли меня в лучшем свете в прошлом и забрасывать эту черту я был не намерен.

Мне удалось кое-как облагородить помещение, и теперь здесь можно было находить и не чихать по несколько раз к ряду. Вспотевший, с потемневшими от пыли руками и замученными глазами, которые додумался тереть пыльными пальцами, я был горд собой. Да, чтение пришлось отложить на несколько часов, но теперь ничто не будет отвлекать от самого процесса.

Взяв ту же книгу, за которую я схватился первый раз, что оказалась неким небольшим учебным пособием по бытовой магии, я погрузился в чтение. Можно от столь жгучего ожидания, а может от переполняющего детский организм эмоций, книга казалось жуть какой интересной. На её страницах описывались общие понимания бытовой магии, пример использования и где чаще всего она применяется. И таких заклинаний было не сказать, что великое множество, но уже на третьем десятке я сбился и перестал вести счет.

Свечи сгорали одна за одной, но я почему-то не обращал на это никакого внимания. Когда крайняя вот-вот должна была догореть, я брал новую и подпаливал от старой, ни на минуту не выпуская книгу из рук. Пришёл в себя я уже ближе к рассвету. Морнея спускалась дважды за ночь в библиотеку, каждый раз замечая меня за книгой. На третий раз она вырвала книгу из моих рук, бережно ставя её обратно.

– Уже рассвело. Пошли наверх, транжира.

– Сейчас, сейчас… Там несколько страниц осталось. Позвольте, дочитаю… – заплетающимся языком выдавил я, жалобно глядя на то, как бесценный фолиант исчез из моих рук. – Я вовсе не хочу завтракать и спать тоже не хочу…

– Это ты ей объяснишь.

Не желая становиться жертвой возможного рукоприкладства, я последовал за ней, но душой я всё ещё желал остаться здесь. В каждой из своих прошлых жизней, когда выдавалась возможность, я читал и расширял кругозор. Помнится, я легко превращался в книжного червя и затворника…

– О Богиня, да что ж это творится?! – жалобно запричитала Люсинда, когда бабка вывела меня наверх. – Пропал! На весь день! Не предупредил! Хорошо хоть бабка Мор предупредила, что ты у неё, когда пересеклись.

Бабка скривилась, но промолчала, отведя взгляд.

– Голодный, холодный, глазки осоловелые! Вроде взрослый, а повёл себя как… мальчишка!

Люсинду переполняло эмоциями. Она так много хотела сказать, что рот безвольно открывался и закрывался в тишине. Мне даже стало как-то неловко, что сумел довести болтливую женщину до такого состояния. Я молча слушал Люсинду, стыдливо опустив глаза в пол.

– Ты просидел внизу почти полдня, даже больше. – раздался голос Морнеи из-за спины. – Если тебе безразлично собственное здоровье, подумай хотя бы о тех, кто о тебе заботится.

– Ну что вы… Не стоило беспокоиться, со мной всё в порядке.

Мысленно выругавшись, я обратил свой взор к окну. Действительно, когда я зашёл в библиотеку, был вечер, а сейчас на дворе было утро, и солнце высоко стояло над землёй. Сразу стало как-то неловко и неуютно. Было желание провалиться сквозь землю, от того, что заставило людей переживать. Очень хотелось сболтнуть что-то вроде «я больше так не буду», но я понимал, что это будет уж слишком по-детски.

– Прошу меня простить. Такого впредь не повторится, – поникшим голосом произнёс я, окончательно приводя себя в порядок. – А может надо в лесу что-то к обеду собрать? А то я готов!

– Пойдём, горемычный, хоть завтраком накормлю. Потом про обед покумекаем.

Я торопливо нацепил обувь, размял затёкшие плечи и отправился вслед за Люсиндой, уже примерно рассчитывая, как скоро смогу вернуться. Книги звали меня, и желание после целой ночи чтения не ослабело. За то время, что я провел в библиотеке, я находил книги, который когда-то написал сам, что означало, что не все книги подлежали прочтению. Достаточно пробежаться глазами по страницам и вспомнить основные моменты повествования, после чего можно будет переходить к следующей книге. Большую часть книг я помнил, но некоторые всё же приходилось перечитывать, что приносило некую толику удовлетворения.

Всё время по пути к дому я размышлял. Мысли метались от вопроса к вопросу, не оставляя меня одного ни на мгновение. Хотелось всего и сразу: Повзрослеть, начать проводить магические практики, попасть в магическую школу или даже академию. Пока ты ребёнок, тебе многое недоступно и мало кто смотрит на тебя, как на равного. Всё чаще снисходительно или просто сверху вниз, с высоты прожитых лет и опыта, что невыносимо раздражало. Нужно поскорее приходить в себя, наращивать мясо на костях и бежать из этой деревни, как только подвернется неплохая возможность. А с другой стороны, стоило ли бежать? Сначала встану на ноги, потом какой-никакой капитал, дело небольшое своё можно открыть или лавку прям тут, в деревне, а там и до собственного дома недалеко. Но это всё нужно как следует обдумать…

Увлекшись собственными мыслями, я не заметил, как мы подошли к дому, и женщина зашла вовнутрь, а я задержался у калитки. Хотелось сбежать обратно, но тем самым я мог навредить себе и навлечь на себя немилость хозяев дома. Разочаровывать людей, спасших мне жизнь, не хотелось.

– Люсинда, вы проходите в дом, а я пока умоюсь и ополосну руки, прежде чем войти.

– Да, что ты как дитя неразумное. Говори проще. Чай не на приёме у вельможи какого, – буркнула Люсинда уже у самой двери. – Иди, горемычный. Я пока воду поставлю.

Окунув голову в бочку с водой, стоящую неподалёку, я почувствовал себя лучше и свежее. Удивительно, что Люсинда готова была кормить меня и даже досыта, даже с учетом того, что я уже не при смерти. Мне было приятно это, но тяжело понять и принять, что она это делает просто так. Ведь я не мог ей ничем помочь. Желание сделать для своего ближнего добро порой приводило к самым различным последствиям. И к сожалению, не все они были положительными.

– Ты чего смурной такой? Совесть заела? – спросила Люсинда, подвигая ко мне кашу.

– Да, мне неловко, что вы так много хлопочите со мной, – запротестовал я с набитым ртом. – Почему?

– Да жалко тебя. Без семьи, без друзей, один-одинешенек. Себя не помнишь, да и мальчишка ты с виду неплохой. Может, и нам потом добром отплатишь. А коли нет, то и не обидно будет. Добро оно ведь как – оно идёт от сердца, а не от умысла какого.

Я не знал, что на это ответить. Будь я обычным ребенком, она была бы абсолютно права. Но даже будучи тем, кем являюсь, у меня не находится слов, которые могли бы убедить её не привязываться ко мне. Мне не хотелось её ранить или как-то обидеть. Забота и вера в лучшее – качества порой крайне упертых людей. Проще согласиться и принять, чем пытаться объяснить и обидеть.

Я молча ел, думая о её словах, но тут голос подал её муж, посели молчавший.

– Парень, да сдались тебе эти книжки? Молодой ещё, гулять тебе нужно, пока не женили. Потом уж некогда будет. Дом, семья, заботы.

– Считаете книги бездарным делом?

– Ну не детское оно, – вторила мужу жалобно Люсинда, наливая себе чашку чая. – Это больше бабке Мор простительно. Она сидит в своем доме и носа на улицу не кажет. Но у неё уже возраст, ей о семье думать не надо. А ты молодой, смышлённый. Тебе бы дело какое, в поле аль ещё куда. Чтобы и при деле был, и пользу приносил.

Я помолчал, ковыряя остатки каши. Да, пока что пользы от меня никакой, только дармовой хлеб поедаю. Кстати про хлеб – возьму-ка я ещё одну краюшку…

– Хорошо, может, вы и правы. Я постараюсь больше проводить времени на воздухе, – медленно кивнул я, доедая остатки каши. – Моя помощь сейчас нужна где по дому или в поле? Не хочу есть ваш хлеб задарма – нужно и меру знать, а ещё платить добром за добро. Как мне сейчас и сказали…

– Эх, мальчишка… – начал было Грунди, но Люсинда ткнула того локтем под ребро, отчего тот закашлялся. – Пока ничего не надо. Гуляй, отдыхай. На речку сходи.

– Спасибо, милок, пока ничего не надо. Я тебя кликну, ежели что. А пока беги к своим книжкам, неугомонный. Но чтоб к ужину был дома! – с грустью в голосе улыбнулась женщина, поднимаясь из-за стола и унося посуду. – Еда то хоть понравилась?

– Безусловно, было очень вкусно. Спасибо за это.

– Ты б это, того… сходил на капище, что ли. Богов умаслил да попросил об здоровьице…

– Куда?

– Ну, на капище, – поддержал свою жену Грунди. – У нас на холме за селом капище есть, тама молятся за всякое разное.

– За всякое разное? – Я мысленно даже пожалел тех Богов, к которым относятся настолько непочтительно. Хотя, что с них взять – деревня, тут по другому молиться и не умеют. – На что, например?

– Ну там всякое бывает в жизни… У кого скотина померла, у кого дитя в лесу пропало, так то к Анкиражу надобно. Он обо всем знает, обо всем ведает, что к смерти относится. Где попросить о легкой жизни родителям, покинувшим нас, а где и за дитя в утробе попросить, что б не случить ничего…

– Да да, о таком тоже просят, – поддакивала Люсинда. – Ещё там к Биатрис частенько ходим, просим о помощи в делах домашних, да чтобы урожай был хорошим. Оно ж там всё рядом, всё вместе: ежели не будет урожая, да прокормиться нечем будет, и говорить о порядке в доме нечего. К Нэргалу, мужу ей-ному, мужики часто молятся, просят о силе да о помощи в погоде. Когда солнце, а когда и дождь вымаливают, чтобы тот же урожай был хорош. Оно ж как – всё взаимосвязано…

– Да, и правда… – призадумался я, случайно почесав затылок рукой, в которой была зажата булка. Вовремя спохватившись, обтёр об рубаху булку и сунул в рот. – Взаправду, можно и стоит сходить, осмотреться да помощи попросить. Спасибо за совет, но побываю чуть позже там. Сейчас меня ждет бабка Мор.

Люсинда лишь покачала головой, но мне удалось увидеть чуть потеплевшую улыбку. Я же нисколько не покривил душой. Кормила она действительно всегда вкусно и обильно, будто желала откормить худого меня как можно скорее. Встав из-за стола, я понял, как сильно у меня слипаются глаза и что чтение книг придётся отложить на попозже. А сейчас необходимо хоть немного поспать, чтобы не стало хуже. Всё же силы я ещё не полностью восстановил, а уже так активно взялся за разные дела. Нужно себя поберечь.

Пройдя в комнатушку, которую мне выделили, я, не раздеваясь, упал на подушку и практически сразу провалился в сон. Сказалась бессонная ночь и ослабленный организм. Пробуждение, если это можно назвать таковым, выдалось очень тяжелым и вялым. Во мне боролись желание прилечь поспать ещё и желание вернуться к Морнее.

Жажда знаний победила и я, в очередной раз умывшись в бочке возле дома, побрел вдоль улицы. Дорога до дома Морнеи заняла совсем немного времени. Я даже не успел оглянуться, как рука непроизвольно коснулась калитки дома. Всю дорогу мои мысли были исключительно о том, что прочитать следующим.

– Вернулся? – в двух шагах от калитки стояла Морнея, опершись на мотыгу.

– Вернулся.

– Читать?

– Читать, – с каждой новой нашей встречей, я всё меньше боялся и всё больше уважал бабку. Мне нравилась её речь: просто, кратко и лаконично. Ничего лишнего. И никакой наигранной любви.

– Как пройти ты знаешь. Надеюсь, в этот раз вытаскивать не придется.

– Прежде чем пойду, хочу спросить, – ответил я, кивком указывая на предмет в её руках. – Может, помочь в огороде?

– Сама справлюсь. Иди, читай, но только до темноты. И чтобы свечки не переводил!

Дважды повторять не пришлось, и я тут же направился к дому. На удивление, голос бабки в этом разговоре не выражал абсолютно никаких эмоций. Ни жалости, ни усмешки, ни радости, ничего. В такие моменты кажется, что передо мной стоит человек, потерявший всякую радость жизни, все свои желания и стремления.

С этого момент дни начали тянуться бесконечной чередой, в точности повторяя предыдущий. Утро начиналось на рассвете, с криками первых петухов, с обязательного завтрака у Люсинды и медитативной практики. После этого я шёл в лес ради сбора трав и ягод для Морнеи. После леса меня ждал небольшой перекус у неё же, после которого я до самого вечера сидел за книгами. За те сборы, что я проводил ежедневно, она угощала меня выпечкой, где-то нашла перчатки на мою детскую руку, а так же выдала мне первые карманные деньги, – целых сорок пять медяков.

Книги уходили в прочитанную стопку одна за другой, после чего возвращались на свои законные места. С каждой неделей я читал всё быстрее, используя заученные техники быстрого чтения из своих прошлых жизней. Поэтому не было ничего удивительного в том, как быстро и просто во мне усваивалось столько информации. Книги по уходу за скотиной, магические журналы, учебники по грамоте и языкам других народов – я читал всё и даже перечитывал некоторых из книг собственного написания.

Под конец третьей недели, когда жажда знаний и чтения немного поутихла, а глаза опухли от постоянного вглядывания в книги, я подошёл к Морнее за помощью. Мне нужны были деньги, и я точно знал, что в будущем они окупятся. Разговор было решено завести когда она только-только вышла на улицу с инструментом на прополку огорода, а я закончил с очередной порцией дров.

– Морнея, мне бы поговорить, – начал я, удобнее перехватывая заметно полегчавший топор. Видимо, не зря столько занимался собой и усиленно питался.

– Сделка или просто поболтать?

– Сделка, – немного подумав, ответил я.

– Давай кратко и по делу, – Морнея прислонила свой инструмент к стене и опустилась на лавку. – Чего ты там придумал?

– Мне бы денег… Как я могу их заработать?

– Что, не хватит тех, что уже у тебя есть? – Взгляд Морнеи был спокойным и немного уставшим. – Я ведь время от времени даю деньги, которые ты упорно пытаешься на что-то скопить.

– Нет, мне нужно больше. Примерно один серебряный, если я правильно посчитал, – выпалил я, немного вжимая голову, боясь озвучить причину. – Хочу себе свой личную тетрадь для заметок.

– Я скоро поеду в город продавать травы и мази. Возьму тебе писчие принадлежности и тетрадь. Даже знаю к кому обратиться, – едва теплая улыбка Морнеи не ускользнула от моего цепкого взора. Видимо, её что-то связывало с человеком, к которому придется обратиться. – Что ты можешь мне предложить взамен?

– Отдам все деньги, что у меня есть, а так же соберу целую корзину ягод в лесу.

– Три корзины и ты рассказываешь, зачем тебе это нужно.

– Две и расскажу, – не остался в долгу я.

– Хорошо. Рассказ сейчас, корзины потом.

– По рукам, – я пожал протянутую руку Морнеи и серьёзно посмотрел на неё. Прямо как взрослый. И не важно, что в теле мальчугана.

– А теперь рассказывай, что задумал. По глазам видела, уже несколько дней мучаешься этим.

– Я хочу стать магом.

– Это хорошая мечта, но желание… Про свой магический дар знаешь что-нибудь?

– На данной момент мне ничего неизвестно. Я провожу каждое утро за медитацией в надежде почувствовать свой магический источник, но пока попытки успеха не принесли.

– Если ты не знаешь про свой дар, у тебя нет денег и связей, как ты собираешься становиться магом?

Ответом ей было моё молчание, сцепленные замком руки и задумчивость. Морнея права, я поступаю беспечно. Ведь подобные вопросы – основа, от которой я должен отталкиваться. А я зациклился на собственном «хочу», не имея ничего за плечами. Но я начал хотя бы движение в нужном направлении, а это уже кое-что…

– Посиди тут.

Морнея резко встала, как-то более пристально посмотрев на меня, будто на что-то решаясь, после чего потрепала меня по волосам и вернулась в дом. Я остался дожидаться её на лавочке, глядя, как пролетают облака. Появление бабки я пропустил, а когда увидел её, она уже стояла возле меня с небольшой резной шкатулкой. Мой взгляд был полон непонимания.

– Открывай и бери, но только один, – Морнея протянула в мою сторону распахнутую шкатулку. В ней оказалась бумага, по цвету больше напоминающая гранит.

– Понял, а что дальше?

– В старые времена этими бумажками определяли, есть ли у ребенка магический дар или нет. Силу и объёмы маны не проверить, но хоть что-то. Осталось с очередной поездки в город. Взяла сдуру, а продать позже не смогла. Так и лежит уже пару лет за печкой. Сейчас, вон, решила достать для тебя. А вдруг и правда, оно, того…

У меня пропал дар речи. Про подобные бумажки я даже ни разу не слышал, что навевает на мысль, что они либо очень редкие и дорогие, либо это мусор и в быту никому и даром не нужен. Никому, кроме меня. Здесь и сейчас это было дороже сундука с золотом, ведь я мог узнать, действительно ли стоит заниматься магией или нет. Ведь если дара нет…

– Я сейчас же попробую! А как оно работает?

– Если есть предрасположенность к огненной стихии, бумажка начнет пахнуть гарью и тлеть; если вода – намокнет; ветер – разрежет листок пополам; земля – рассыплется песком, – стала перечислять Морнея, заломив руки за спиной. – Если какие особенности, глубина и объёмы, то уже выяснять самому, бумага не покажет.

Я задержал дыхание и потянулся к бумажке. Не знаю, по какому принципу они определяют, да это и не столь важно. Главное – чтобы показала хоть что-то. Я осторожно взял бумагу из шкатулки и положил между ладоней. Несколько мгновений не происходило ничего, а потом, когда убрал руку, радости небыло предела. Бумажка, а теперь песок, оседал на землю, проходя между пальцев. Теперь я точно знал, что я маг. Самый настоящий маг!

– Поздравляю, – скупо и сухо поздравила меня Морнея, после чего задумчиво хмыкнула и продолжила: – а попробуй еще раз, только накрой другой ладонью. Если стихия одна, то будет снова песок. Но если стихий несколько, эффект будет другой.

На радостях я не стал сдерживаться и рванул на себя из шкатулки очередной листок. На этот раз бумага намокла, а это значило, что я маг целых двух природных стихий. Это было просто потрясающе, и в это очень слабо верилось. Разум отказывался принимать действительность за чистую монету, но с каждой минутой сдавал позиции.

– Удивительное явление, – Морнея глядела на бумажки в моих руках с нескрываемым удивлением. – Я с самого своего обучения в школе не видела магов нескольких стихий… Это довольно редкое явление, учитывая, что ты до сих пор не открыл в себе способности к управлению даром…

– Я тоже поражен. Даже не мог предположить такой результат. – я пытался сохранить голову холодной, но было сложно сосредоточиться хотя бы на одной мысли. – Подскажите, как я могу вас отблагодарить? И ещё, как мне пробудить мою силу и взять её под контроль?

– Для меня лучшей благодарностью будет, если ты научишься пользоваться своей силой и сможешь помогать не только мне, но и зарабатывать сам. Про раскрытие способностей не ко мне – тут я ничем не помогу. Если повезёт, через наше захолустье будет проезжать маг со школы или академии. Его и расспросишь.

– Хорошо, Морнея, я так и поступлю.

– Иди, читай, а меня заждался участок, – вздохнула Морнея и, взявшись удобнее за садовый инструмент, отправилась к сорнякам.

Мне ничего другого не оставалось, кроме как вернуться к книгам. Среди многих, я нашёл очень интересный трактат, который в подробности описывал медитативные практики. Я штудировал страницу за страницей в надежде на что-то, за что можно зацепиться в собственном развитии. И мне это удалось. Примерно на сотой странице, я нашёл несколько статей, которые, по словам автора, позволяли открыть внутренние возможности человеческого тела. Решив, что ничего не потеряю от попытки, я отложил книгу, сел поудобнее и закрыл глаза.

Успокоиться от мыслей и эмоций было непросто, однако вскоре они подчинились и мой разум очистился. Дыхание выровнялось, и я постарался представить то, о чём говорилось на страницах книги. Строки гласили: "если твоя жизнь степенна и размерена, словно течение воды, представь, как журчит ручей и постарайся услышать его; если бросает из стороны в сторону, не можешь усидеть на одном месте – представь, как горит огонь и постарайся услышать его треск; если твоя душа взывает к свободе и не готова томиться в четырёх стенах – представь поле и услышь дуновение ветра, представь себя на его месте".

Написано слишком уж заумно. Я перечитал один и тот же отрывок несколько раз, прежде чем до меня стал доходить смысл хотя бы немного. По большей части, нам описанным думать и не нужно было, напротив: то, что я прочитал, нужно было постараться ощутить на себе. В теории выходило неплохо, но сколько бы я до этого не медитировал, я вообще не мог ничего почувствовать. Пожав плечами, я занял удобную для медитации позу и погрузился внутрь себя.