Нежное электричество

– Очень жаль, что скоро они вернутся, – произнес он вполголоса, маняще.

И снова молчание. Направленные друг на друга взгляды. Летний лес и холодный атлантический океан.

Она видела в нем восхищение и очарованность, хотя на деле не было ничего. Даже отдаленно похожего. Только скука.

Скука. Падение. Грех. Личный треугольник Валентайна.

– Когда мы уже будем вместе? – шепнула она, будто спрашивая нечто запретное.

– Когда будем знать, что сюда точно никто не вернется в ближайший час.

– Нет, я не об этом… – Миранда обхватила запястье Валентайна.

А он не отпускал. Продолжал сжимать пальцы на подбородке, разглядывая лицо.

И все же было в ней что-то не то. Миранда обладала и длинными от природы ногами, и широкими бедрами, и красиво выпирающими ключицами с хрупкими плечами. Бледной, будто аристократичной кожей, на фоне которой глаза, вечно выражающие хитрость, выглядели еще ярче. В Миранде было все: от длинных ресниц до аккуратного вздернутого носа и пухлых губ. Только Валентайн видел то, что отталкивало. То, что не было доступно для понимания ни другим, ни ему самому. Он не знал.

Не знал и в попытке разглядеть поворачивал голову Миранды из стороны в сторону, пока она не понимала, что происходит.

Привлекательная внешность, красивое тело, которое нравилось ему ночами, но не привлекательная и не интересная Миранда. Словно бы пустая. Бегающая за ним, как собачонка.

– Отношения, – заговорил он, наклонившись ближе, – лишь форма жертвоприношений.

О договоренности с Франческой и о том, что она не любит опозданий, Валентайн вспомнил на следующий день. Этот момент вылетел из головы и вспомнился только при случайном взгляде на нее. Он стоял в очереди в столовой, когда увидел завитые черные волосы. Она сидела за столиком неподалеку, одновременно и расслабленная, и напряженная. Расправленные плечи поднимались и опускались на выдохе, а сама она ковыряла вилкой яичницу.

И Валентайн смотрел на нее все время, что провел в ожидании своей порции.

Его звала Миранда. Приглашала сесть к ним непринужденным жестом, но Валентайн лишь прошел мимо. Важно и демонстративно.

– Доброе утро, Фелида, – он нагло уселся за стол, не спрашивая разрешения.

Она подняла глаза, выгнула бровь:

– Меня зовут Франческа.

– Я знаю.

5. Фелида

Она ждала. Была на месте за пять минут до назначенного времени

Наматывала круги по помещению, рассматривала испорченные картины и постоянно проверяла время, теряя надежду.

Франческа ждала пять минут.

Десять.

Пятнадцать.

Двадцать.

Пока вдруг не поняла, что договор был глупым и непонятным ей розыгрышем. Да, принес деньги, но какое это имело значение, если она пообещала вернуть их? Какое это имело значение, если она договаривалась с Валентайном Барлеттом?

Глупости. Какие ужасные глупости. Какие кошмарные дни, полные неудач и разочарований.

В столовой Франческа почти всегда сидела одна. То доделывала домашние задания, то читала книги, то доучивала конспекты, то изучала параграфы. Она не нуждалась в постоянной компании в отличие от той же Миранды, вечно окруженной людьми. В частности – парнями. Франчески было хорошо и так. А в последние дни и вовсе хотелось побыть наедине с собой, чтобы собраться с мыслями. Смириться со всем, что происходило, заставляя поверить в свою паранойю.

И неужели Франческа была такой всегда?

Подсевший человек – неожиданность. Знакомый голос – непонимание.

Глядя на Валентайна, впустую потратившего ее драгоценное время, Франческа старалась сохранять спокойствие. Старалась не показывать удивление, смешанного с недовольством, которого было в ней куда больше.

– Что, в моменте перепутал буквы? – она медленно опустила вилку.

– Нет. Ты похожа на кошку. Хищную кошку.

– А ты похож на безответственного человека, не выполняющего свои обещания, – однако в тоне Франчески не было упрека. Лишь спокойствие. Констатация факта.

Валентайн подцепил бекон вилкой, помолчав.

– Я ничего не обещал.

– Мы договорились. И инициатором был ты.

– Обиделась?

И вдруг этот диалог показался Франческе бессмысленным. Она выдохнула и отрицательно мотнула головой, так и не ответив.

Ей показалось странным и то, что Валентайн никуда не уходил. Молча сидел, не нарушая повиснувшего между ними молчания.

И все-таки он заговорил первым:

– Я был очень занят вчера.

– Славно.

– И я до сих пор хочу забрать твои картины.

– Так и не поняла, чем они тебе понравились. Еще и за такую сумму.

– Чему ты удивляешься? – хищно прищурился Валентайн. – Двести фунтов не такие уж и деньги, Фелида.

– Франческа.

– Ладно, кошка, – повел плечом.

Она прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Его общество давило.

–– Деньги не проблема.

– Я рада за тебя, – натянуто улыбнулась Франческа.

– Ты вообще открывала конверт, м? – Валентайн подпер щеку ладонью, не переставая при этом смотреть на Франческу.

Под его взглядом становилось некомфортно.

– Нет. Что-то не так? Ты обманул меня? Пошутил, да?

– Тише-тише. Чего сразу обманул. Открой, когда будет время.

Недоверие возникло в ней ярким чувством, окутавшим с ног до головы.

– И когда ты будешь свободен?

– Пожалуй…сегодня в шесть. Выделю тебе пару минут.

– Какое…снисхождение, – неспешно произнесла Франческа, опустив уголки губ. Как будто она сама настойчиво предлагала ему купить картины. Как будто не он начал это. – Надеюсь, в этот раз ты не забудешь.

– Не, – вот и весь ответ. Короткий, небрежный.

Он не ушел. Валентайн продолжал сидеть, только теперь смотря в тарелку, а не на Франческу. Он неспешно, словно лениво, нанизывал на вилку бекон и резал яичницу на небольшие кусочки. Франческа искренне не понимала, почему он еще не ушел. Свободных мест было много. К тому же, порой заглядывая за его спину, Франческа ловила на себе режущие, как самые острые ножи, взгляды Миранды.

– Извини, но ты так и будешь здесь сидеть?

Валентайн резко перестал есть. Рука зависла в воздухе.

– Что-то не так?

– Не хочу показаться грубой, но да.

Его брови едва приподнялись, а Франческа продолжила:

– Твоя любимая скоро высосет из меня всю душу взглядом.

– Моя любимая? – он обернулся, чтобы найти ту, о ком говорила Франческа. Много времени оно не заняло, ведь Валентайн сразу понял, о ком шла речь. Миранда улыбнулась ему, на что Валентайн, на удивление Франчески, показал неприличный жест. Средний палец вызвал смесь самых различных эмоций на лице Миранды.

Франческа быстро поморгала, думая, насколько велика вероятность того, что ей показалось. Совсем с ума сошла.

Только ничего ей не привиделось, что подтвердили его следующие слова:

– Проблема решена?

– Тебе не кажется, что… – поджала губы.

– Что?

– Ты сделал только хуже, Валентайн.

Либо мысли, что ей показалось, были слишком навязчивыми и теперь липли ко всему, либо он вздрогнул, когда Франческа назвала его по имени.

– С кем не бывает.

И он просидел с ней весь оставшийся завтрак, больше не сказав ни слова.

Думать об этом долго и старательно не стоило, но Франческа не могла не думать. Она была не в силах избавиться от гнетущего и сдавливающего горло ощущения дискомфорта. Присутствие Валентайна и странный разговор отпечатались на ней, а его аромат (на удивление сладкий) чудился везде. Въелся. Пробрался под кожу. Она не знала, чем было вызвано то, но ярко ощущала, как неприятно стягивался в животе тревожный узел. То давил, то ослабевал. Щекотал. Щекотал так гадко, что его хотелось вырвать.

Кошка. Фелида. Конверт.

Конверт. Картины. Кошка.

Этот человек точно не внушал доверия. Непонятный и непредсказуемый, относящийся к типу людей, что были сами себе на уме. Таких, как он, ничего не волновало: ни проблемы, ни мнение других, ни последствия собственных действий. И главным, что отталкивало Франческу, было отношение Валентайна к деньгам. Она понимала, что все происходящее дома было лишь ее трудностью, но обесценивание Валентайном денег задевало тонкие струны души.

Франческа открыла ящик с конвертом и уже собиралась достать его, как дверь стремительно открылась, хлопнув. Только этого ей не хватало. Обернувшись через плечо, она увидела растрепанную, красную Миранду.

– И что это было? – подрагивающими кончиками пальцев она начала небрежно, отрывисто поправлять волосы.

– А с чего ты вообще взяла, что я должна отчитываться перед тобой?

– Серьезно? Серьезно, Франческа? Ты…ты… – Миранда махнула головой, подбирая слова. – Ты же знаешь! Ты же все знаешь. Так почему…

И не договорила, резко замолчав. Гнев сменился болью.

– Твоя злость или, правильнее сказать, ревность, – а это, Миранда, определённо ужасная ревность, – не обоснованы. Как и претензии. То, что твой милый сел ко мне, ничего не значит. Мы всего лишь договорились о времени, когда он сможет забрать картины.

– Так все-таки отчитываешься? – едкость в каждом слове.

Многозначительный взгляд Франчески, осуждающий.

– Хочешь поругаться или решить все мирным путем?

– Я не хочу видеть, как ты сидишь с ним и миленько беседуешь.

– Что ж, сильное заявление, – Франческа закрыла ящик, так и не достав конверт. Поднялась с колен. – Если ты вдруг не заметила, он сам подошел ко мне.

– И просидел весь завтрак. Здорово, милая! Еще и…и показал мне такое.

– Может, ты пойдешь разбираться с ним? Причем здесь я? Прекрати.

– Прекратить, ха! Моя подруга, моя соседка вдруг начала общаться с парнем, который мне нравится, а я должна прекратить! Ты пытаешься мстить мне за что-то? Пытаешься отыграться за то, что я, видите ли, жизнь твою порчу? До сих пор так уверена, что твой доклад я взяла, что платье испортила, да?

– Прекрати.

– Что, раскрыла твой замысел?

– Выйди из комнаты, Миранда, – Франческа говорила спокойно и сдержанно, не делала лишних движений и не жестикулировала так активно, как ослепленная ревностью Миранда.

– Сучка, – и она действительно вышла, хлопнув дверью.

От хлопка Франческа прикрыла глаза, вздрогнула.

Собравшись с силами, она снова потянулась к ящику. В конверте на первый взгляд было, чем нужно, что заставило нахмуриться. Вместе с деньгами лежала записка. Витиеватые буквы, сжатость которых, очевидно, далась нелегко.

«Птичка напела, что кто-то испортил тебе платье. Купи новое».

И пять купюр вместо двух.

Пальцы разжались. Конверт выпал из рук.

Франческе не нравилось положение, в котором она оказалась. Во-первых, чужие деньги не грели душу. Они были чем-то неуместным и наталкивающим на мысль, что в последнее время она выглядела жалкой и беспомощной. Да и воспитание не позволяло взять их спокойно потратить. Во-вторых, ей не нравилось ощущение обездвиженности и близости Валентайна. Он поймал ее в ловушку также, как хитрый зверь ловил беззащитную зверюшку на растерзание.

За Франческой был стол, на который она опиралась поясницей. Одной рукой она осторожно, стараясь не помять, теребила пальцами купюры, другой – держалась за край стола.

Валентайн стоял напротив. Близко и бессовестно. Без спроса.

Пребывая в ожидании, Франческа и подумать не могла, что застрянет в таком положении. Не думала, что Валентайн станет выдерживать такую короткую дистанцию и при этом ужасающе молчать.

И дыхание перехватывало явно не от приятных впечатлений. Он угнетал своим присутствием. Будто забирал себе все силы.

– Может, тебе напомнить, зачем ты сюда пришел? – главное, чтобы сказанное звучало как можно увереннее и ровнее.

– Что-то не так?

– Наверное то, что вместо приветствия ты буквально вжал меня в стол, Валентайн? Отойди.

– Правда? Как же я не заметил… – очевидная ирония. Шаг назад.

С губ Франчески слетел расслабленный выдох, она расправила плечи.

Но заговорить не успела:

– Почему ты держишь деньги? – опередил ее Валентайн.

Она вытянула руку:

– Забирай. Не могу их взять.

– С чего бы вдруг?

– Принципы.

– Вот как, – по его лицу скользнула тень усмешки. – Какие мы принципиальные. И вправду кошка: сильная и независимая.

– Не нужно иронизировать надо мной.

– Какие умные слова.

– Я не шучу, Вален-тайн. Мне не нужны твои деньги. Честно не нужны. Я возьму только ту сумму, на которую мы договорились изначально.

– Какие мы правильные.

– Извини, но у тебя заела пластинка?

– Неужели ты не хочешь новое платье, чтобы заменить им испорченное?

– Новое платье не является первой необходимостью, учитывая, что у меня есть и другие. Поэтому считаю, что трата такой суммы на новую вещь нерациональна. И твои деньги тратить я не буду.

– В чем проблема моих денег? Они настоящие.

– Я и не говорю, что они фальшивые.

Они одарили друг друга не понимающими взглядами.

– Валентайн, ты мне никто, поэтому я не могу позволить себе взять твои деньги. Понимаешь? Нет. Не такому меня учили родители.

– Зря.

– Зря? Нет, спасибо.

Нет, спасибо, она больше не хотела выслушивать претензии и истерики Миранды. Отдаст ему картины и все. Отдаст картины, и они забудут друг о друге.

– Вот так и делай людям добро, – Валентайн забрал купюры и небрежно сложил их в карман, отчего Франческе стало больно на подсознательном уровне. – Использую для других целей.

После короткого молчания Франческа спросила:

– Как ты узнал о платье?

Он ответил не сразу.

– Сказал же, что птичка напела.

– А если серьезно?

– А если серьезно, то я знаю все.

По спине Франчески пробежали мурашки, но с виду она осталась спокойна.

– Не смешно.

– Правда?

– Да.

– Жаль, – Валентайн цокнул языком.

Картины и три лишние купюры он забрал.

Долго задерживаться в помещении Франческа не стала. Лишь осмотрела холст с кораблем и накрыла тканью, хоть и знала, что оно не поможет, если вандал решит проявиться снова.

Через несколько дней Франческа обнаружила пропажу золотого кольца. И не просто кольца, а единственного, что осталось от ныне покойной бабушки. Красная бархатная коробочка оказалась пуста, как и все возможные места, в которые оно непонятным образом могло закатиться.

6. Крах и грязь

Проблема Миранды заключалась в том, что чувства других были ей безразличны.

Она никогда не задумывалась о том, как Франческу раздражал звук пилочки, как Бастиана задевали шутки о шраме на щеке и как Дэниел ощущал себя, когда при нем она касалась Барлетта, довольно улыбаясь. И особенно Миранду не волновало то, что Дэн испытывал по отношению к ней. Она довольствовалась комплиментами о мягкости волос, выразительности глаз и о звонком смехе, съедала эклеры, которые он для нее покупал. Цепляла вилкой тефтели, оказывающиеся в тарелке благодаря ему, и лишь кивала головой. Она играла, наслаждаясь этим.

Тефтели Дэна Миранда ела и в момент, когда заметила присутствие Барлетта в столовой. Она долго ждала, пока он повернется, чтобы жестом пригласить за стол. И каково же было ее удивление, когда Барлетт не только прошел мимо, но и сел к Франческе, которую Миранда не считала привлекательной.

Чужая ладонь неожиданно легла на плечо.

– Наверное, он не хочет сидеть с нами, – сказал Дэн, надеясь утешить Миранду. – Не с тобой, а с нами. Хочешь булочку?

– Нет, спасибо, – фыркнула Миранда. Она бросила очередной испепеляющий взгляд на столик, за которым Барлетт сидел вместе с Франческой. – Ворона.

– Кто? – удивился Дэн.

– Лоретти.

– Реально ворона! У нее еще и нос, как клюв почти, – воодушевленно подхватил Уильям. Ему было без разницы, кого обсуждать – лишь бы обсудить и осудить.