Последняя роль

– Ты знаешь, я пока квартиру не буду продавать. Я решила, что тебе тут лучше пожить – Лена взяла дочь за руки, заглянула в глаза – тебе уже восемнадцать. Взрослая девушка, скоро влюбишься и свою семью строить будешь. Ты хозяйка в квартире, тебе и жить в ней. А у нас с Олегом … У нас …

Софья порывисто встала с дивана. Лицо её было бледным. Словно пощёчина сейчас от матери была. Не нужна она ей стала, всё.

– Я поняла мам, езжай. Я тут … Как-нибудь сама – выдавила она из себя. Разочарование такое было внутри. Ведь настроилась на Москву, на театр! Она бы в этом году туда точно поступила, а нет, так слушателем на курс взяли бы.

– Спасибо, Сонечка. Ты хорошая девочка, я знала, что ты меня поймёшь – Лена обняла девушку и поспешила в комнату, вытаскивать чемоданы пора в прихожую, Олег скоро заедет.

***

Валя больше сдружилась за этот учебный год с Люсине. Тамара была слишком высокомерной и каждый раз презрительно фыркала, если Вале приходилось к ней за чем-нибудь обращаться. И вообще город её изменил только в худшую сторону, а ещё контингент с которым она общалась.

Её подружки все поголовно курили, пили портвейн или ещё что покрепче. Ходили на танцы или собирались на хатах. Ярко красились, жевали жвачку и прожигали жизнь на полную катушку. Именно на одной из таких тусовок, Тамара познакомилась с Егором Бариновым. Парень учился в институте, собирался работать потом на хорошей должности, имея папу чиновника и интеллигентную маму-домохозяйку. Как он очутился в не очень подобающей компании, не понятно. Только Тамара стала его музой. Он ей уже подарил маленький флакончик "Красной Москвы" и баловал цветочками.

Валя часто ловила себя на том, что завидует раскрепощенности Тамары и её лёгкому отношению к жизни. Не будет Егора Баринова, она себе ещё найдёт. Даже лучше. Жила по принципу, бери от жизни всё и ни в чём себе не отказывай.

– Да дурочка она, даже не вздумай завидовать – как-то прошептала Люсине – нарвётся, будет знать.

– А как нарвётся? – не поняла Валя. Она даже целоваться то не умела, хотя в детдоме все девчонки уже вовсю встречались с парнями. У Вали другие были приоритеты, отучиться, набить руку и открыть своё дело. Об ином способе устроиться в этой жизни, она не думала.

– Не знаю. Так мама моя всегда говорит про таких вот девчонок, как Тамара – смутилась Люсине, стирая в тазике своё бельишко.

– А как твоего жениха зовут, Люсь? – полюбопытствовала Валя – ты любишь его? Замуж хочешь?

Люсине ещё больше покраснела.

– Конечно, люблю. Его зовут Давид. Мы же встречались с ним пару раз. Он высокий, красивый. Из обеспеченной семьи. Их главным условием было, чтобы жена получила образование помимо школы и была честной … Ну … Ты же понимаешь в каком плане?

Валя сначала не поняла, а потом нервно рассмеялась. Подумала про себя, что она совсем тёмная, а ещё в городе зацепиться хочет. Чем? Своей наивностью? Жёстче надо быть и знать обо всём. Дверь резко распахнулась и в комнату вошёл очень модно одетый молодой парень. Он встал посреди комнаты, снял тёмные очки и не спешным взглядом осмотрел сначала Люсине, потом Валю.

– Томочка где? – наконец спросил он.

Валя смотрела на него с неприязнью. Слащавый какой-то, хоть и симпатичный. Волосы зализаны назад, ярко-голубые глаза смотрят томно. Весь какой-то надушенный, как девушка. И это Томкин парень? Валя чуть не рассмеялась.

– Ну тут её явно нет. А где она, откуда ж нам знать, Тамара не докладывает о каждом своём шаге – ответила Валя. Она читала интересную книгу, "Тихий дон". В детдоме не было возможности более глубоко оценить написанное, а здесь она записалась в библиотеку и бегала каждую неделю за новой книгой. Чтение увлекло настолько, что Валя даже по ночам зачитывалась взахлёб, не обращая внимания на недовольные реплики Томки.

Егор Баринов ещё раз смерил Валю своим пристальным томным взглядом и вышел. Он её запомнил.

Глава 11

Прошёл месяц, как Софья жила одна. Первое время девушка совсем никуда не выходила. Она была теперь без работы. Свои точки на рынке, Рязанцев распродал. Все текущие дела в Новороссийске завершил, чтобы спокойно обживаться в Москве.

Лена даже не позвонила, чтобы рассказать, как они устроились там. Как дом, как Васька. Когда к ним в гости можно. Тишина. Соня пыталась оправдать её. Ну, закрутилась теперь с домашними делами. Всё обустроить надо, Ваську в новую школу определить. Сама она работать больше не собиралась. Только дом, быт и пасынок.

– Мамка-то как там? – не преминула спросить соседка, расположившись в погожий солнечный день на лавочке, возле подъезда. Грузная, в коричневом пальто и вязаной красной беретке. Любопытная до жути. Лена её всегда не долюбливала, а теперь и Софья.

– Всё хорошо, тёть Люсь. Всё отлично – вежливо улыбнулась Соня. Она спешила в магазин. Холодильник пустой, так хоть батон успеть захватить да бутылку кефира.

– А сама тут остаёшься или к ним скоро? Ох и важный этот мужик Рязанцев. Долго он бабу к себе ни одну не подпускал, уж чем Ленка его только взяла.

– Я спешу, тёть Люсь. Пока!

Соня быстро зашагала по тротуару, сунув руки в карманы куртки. Начало июня холодным выдалось, а отопление уже в апреле отключили. Софья даже в квартире в шерстяной кофте ходила и в тёплых носках. Что ей дальше делать-то? Ни работы, ни учёбы! Вновь попробовать в педагогический поступить? Так не хочет она туда!

" Набираем юные талантливые дарования на курс Савелия Вышинского! Филиал Красногорского театра имени Валентина Наумова! Ежедневно с 10.00 до 12.00 идут прослушивания. Таланты, скорее к нам!"

Висела афиша на двери продуктового магазина. Софья остановилась, как вкопанная. Это ли не шанс? Она даже забыла про батон и кефир. Перебежала на другую сторону и направилась к филиалу Красногорского театра. Знала, где он находится. Давно мимо ходила, всё пыталась в окна заглянуть.

Весь путь занял около тридцати минут. И вот, тяжеленная дверь здания театра открылась, оттуда выскочила девушка в слезах, за ней какой-то парень. Мельком глянул на Софью и побежал дальше, за подружкой.

– Тебе чего? – недовольная вахтёрша что-то помечал в своей тетрадке. На вид ей было около пятидесяти, может меньше. Строгий пучок, очки, мешковатая одежда.

– Я объявление прочитала, на двери магазина. Набор всё ещё идёт на курс Савелия Вышинского? – Софья приблизилась к столу вахтёрши. В этом театре ей не доводилось бывать. В их городе ещё один был, находился в старинном здании, которое сохранилось с конца восемнадцатого века. А этот театр, новый. Точнее филиал недавно открыли. А вот разместили в бывшей вечерней школе.

– Дожили. Уже на дверях продуктовых магазинов объявления вешают. Обмельчала земля талантами что ли? – вахтёрша подняла взгляд на девушку – разворачивайся обратно. Опоздала ты. Группа уже набрана.

Для Сони это было большим ударом. Не может быть! Она верила в судьбу. Раз ей именно сегодня попалось на глаза это объявление, значит это знак. Она медленно покачала головой, пытаясь справиться с разочарованием.

– Алевтина Павловна! Поднимитесь, пожалуйста, к директору! – громко позвала вахтёршу молодая женщина. Она стояла на лестничной площадке и держала в руках кипу бумаг.

– Так не могу свой пост оставить! Вдруг кто чужой прошмыгнёт, а спрос с меня будет!

– Я вместо вас пока посижу, идите! – женщина легко сбежала по ступенькам и бахнула стопку бумаг на стол. Алевтина Павловна показала рукой на Соню.

– Выпроводи её Лизавета, всё равно ничего не добьётся. Раньше приходить нужно было.

– Идите, идите – отмахнулась Лиза. Она всего лишь любезно согласилась на вахте подменить, а не выпроваживать всяких девиц с улицы. Ножки есть, сама выйдет.

Софья дождалась когда Алевтина Павловна скроется из виду.

– Неужели совсем нет шансов? – с мольбой в голосе спросила она.

– Вы о чём? – Лиза тщательно просматривала каждый лист и нумеровала.

– Группа на курс Савелия Вышинского полностью набрана? И для меня совсем нет места?

– А … Это … – без малейшего интереса произнесла Лиза – а стоит ли? Савелий протеже Аглаи Наумовой-Толоконниковой. Молодой альфонс, который мечтает стать режиссёром-сценаристом. Таланту ноль, зато амбиций выше крыши. Они открывают филиалы Красногорского театра, набирают группы. Курс длится около года. Педагоги, конечно, все как на подбор, профессионалы своего дела. Но сам Савелий …

Лиза не стала дальше продолжать. Осеклась, что как-то она слишком разоткровенничалась с этой девицей. Вдруг это журналистка? На диктофон запишет и статью выпустят в газету. У Савушки врагов много, а виновата будет именно Лиза. А ей работа в этом театре позарез нужна. Муж бросил её с трёхлетней дочкой и ничем не помогает им. Так что крутится она сама, как белка в колесе.

Соня совсем сникла.

– Да мне хотя бы начать с чего-то. Я пол жизни театром болею, учиться хочу. А мама заставляла меня в педагогический поступить. Я не прошла. Потом отец умер, сейчас мама во второй раз замуж собралась, в Москву переехала. Я совсем одна тут, почему бы не попробовать осуществить свою мечту именно сейчас?

– Только не у Савелия Вышинского … – хохотнула было Лиза и резко поперхнулась. За спиной Сони хлопнула входная дверь.

– А где Алевтина Павловна? Почему ты, Коновалова, на вахте, когда ты должна мне список подготовить всех поступивших и их личные дела!

Соня даже боялась обернуться. Голос мужчины был громким и грубым. Девушка вжала голову в плечи и бочком стала продвигаться на выход.

– Да, Алевтину просто директор вызвал. Я заменила её – стала оправдываться Лиза.

– А вы куда пошли? – донеслось Соне вслед, как только она схватилась за ручку двери – вы же зачем-то пришли сюда?

– Девушка уже уходит, Савелий Николаевич – залебезила Лиза.

Савелий? Это и есть Вышинский? Соня обернулась наконец и встретилась взглядом с тем парнем, который догонял девушку в слезах. Сердце заколотилось в груди, сразу стало жарко. Вот теперь она его более внимательно рассмотрела.

Вышинский очень красив. Беспощадно красив. Чёрные волосы, пронзительные ярко-голубые глаза, орлиный профиль. Поистине он напомнил впечатлительной и начитанной Соне, графа Де'Брилье из её любимого исторического романа. Персонаж так чётко описан автором, что она его представляла себе именно таким и даже влюбилась в созданный своим воображением, образ. Точь в точь внешность Вышинского.

– Я … Я пришла узнать про набор. На ваш курс … – пролепетала Соня. Она чувствовала, что лицо её полыхает огнём, а ладони вспотели.

Вышинский приподнял свою смоляную изогнутую бровь. Выражение его лица смягчилось, когда он внимательным и быстрым взглядом прошёлся по Соне.

– Лиза, можешь пока посидеть тут. А мы с юной леди пройдём в зал. Я её прослушаю. Вдруг ко мне в руки само идёт то, что я так давно ищу по всем городам и весям.

Савелий указал Соне на широкие двустворчатые двери. Лиза лишь незаметно усмехнулась. Не завидовала она этой девочке, которую этот кот мягко и уверенно заманивает в ловушку. Предупредить бы её, да Вышинский потом с самой Лизы три шкуры сдерёт. Так что пусть эта девочка сама как-нибудь. Ничего, в следующий раз зато умнее будет. Вся жизнь у неё впереди. Будут и взлёты, и падения. И таких, как Савелий на её пути будет бесчисленное множество. Очень уж внешность у этой девушки ангельская.

Глава 12

Валя уговорила вахтёршу остаться пожить в общежитии ещё какое-то время. Она устроилась в парикмахерскую неподалёку и пока не могла снять себе комнату. Работала в качестве стажёра. Люсине была очень рада, что Валя остаётся. Она усиленно готовилась к зимней сессии, учёба затянула её. Захотелось обрадовать отца хорошими отметками. Одна Тамара была не рада. Она Валю вообще как-то не взлюбила, та не могла понять почему.

– Валь, а у тебя сестёр или братьев нет? Ты совсем одна? – поинтересовалась как-то Люсине. Только по выражению лица Вали она поняла, что зря спросила. Девушка сразу переменилась в настроении, стала ожесточённо шинковать капусту на щи. Они расположились на общей кухне, готовили обед. Была суббота, половина студентов разъехались по домам.

– Есть. Софья. Я поначалу не держала зла, оправдывала её. Соня всегда росла какой-то инфантильной, хоть и старше меня. Мечтала о чём-то, всё книжки читала и жила своими фантазиями. Уж не знаю, что она там себе воображала. Но было такое ощущение, что старшая в семье я, а вовсе не она. И когда папка с мамкой умерли, соседка решила удочерить одну из нас и естественно, выбор пал на мою сестру. Я была не против. Даже радовалась за Соньку, просила только не забывать обо мне. Да и дядя Шурик обещал навещать.

Валя замолчала. Вспоминать не хотелось. Она уже свыклась, что их пути с сестрой разошлись окончательно и никто не знает, сведёт ли их судьба.

– Ну? Что дальше? – Люсине слушала очень внимательно. Ей было жалко Валю. Такая самостоятельная, упёртая и одна.

– А ничего. Я повзрослела, письма стала писать. Ответа не было. Потом одно вернулось, с надписью адресат выбыл по месту регистрации. Значит, уехали они из нашего посёлка. Я даже после интерната не поехала туда выяснять. Не хочу. Начала жизнь с чистого листа, а там будь как будет.

Люсине вздохнула. У неё было ещё четыре сестры, которые учились в школе. Она самая старшая. Пока они росли, все заботы о них, легли на её плечи. Мама всё время была занята. Стиркой, готовкой, уборкой. Отец, как уходил с утра в свою обувную мастерскую, так и возвращался поздно вечером. Когда только их успели нарожать. Сёстры росли капризными, умаялась с ними Люсине. Мечтала поскорее выспаться и отдохнуть. А сейчас смотрела на Валю и мысленно радовалась, что всё-таки хорошо иметь родных сестёр. Они ещё подрастут немного и будут ей подругами. Всегда помогут и поддержат.

И так ей жалко Валю стало, что глаза сразу защипало от слёз.

– Ты, Валечка, не расстраивайся. Я всегда тебя поддержу, мы с тобой подружились теперь на веки – всхлипнула Люсине.

– Вот спасибо! – рассмеялась Валентина и убежала на работу. На улице был ноябрь. Самое не любимое время года. Когда вроде и дожди закончились и до зимы ещё не скоро. Стоял лёгкий морозец, небо затянуто серыми облаками. Парикмахерская находилась в двух кварталах от общежития ПТУ. Валя спешила, её сразу предупредили, что опаздывать нельзя. Коллектив из пяти женщин, перешагнувших сорокалетний рубеж. Она одна там молоденькая стажёрка. Общались они в основном между собой, игнорируя Валю.

Да ей и рассказать то особо было нечего. О себе предпочитала помалкивать, мучаясь от мысли, что пока как-то её жизнь вошла в застой и просвета не предвидится. Стригла она хорошо, рука лёгкая. Клиенты только хвалили. И за это в коллективе её как-то недолюбливали, ревниво следя за каждым движением. Они то вон сколько отработали, а тут прибежала молодая вертихвостка и уже заслужила почёт, и похвалу.

– Красавица, давай подвезу – рядом со свистом притормозила иномарка. Егор Баринов. Только его не хватало сейчас.

– А я уже пришла – Валентина остановилась возле входа в парикмахерскую. Наверняка её напарницы с большим интересом наблюдают в огромное окно, будут потом за спиной перешёптываться.

– Сомова, хватит ломаться. Я не каждую подвожу – Баринов хлопнул дверцей и приблизился вплотную к девушке. Его стойкий приторный одеколон ударил в нос.

– Я здесь работаю – Валя кивнула в сторону парикмахерской – и мне некогда с тобой лясы точить.

– Это то, что мне нужно. Я как раз хотел подстричься – заявил Егор. Его ярко-голубые глаза смотрели холодно, Валя даже поёжилась. Неприятный тип, совсем к себе не располагает. Даже ботаник Петя Смолин с которым она познакомилась в свой первый приезд в этот город, больше располагал к себе.

– Если только налысо – отрезала Валя и дёрнув дверь на себя, вошла внутрь. Её лицо полыхало от гнева. Бывает, что какой-то человек вроде плохого ничего тебе не сделал, но почему-то ты его терпеть не можешь и никогда бы желала не встречать! Именно такие эмоции вызывал у Вали, Егор Баринов.

– Егор Михайлович! Какая честь для нас! Подстричься желаете? – на середину зала выскочила старшая, Лариса Николаевна. Она едва ли не расшаркалась перед Бариновым. Словно парикмахерскую сам император всея Руси посетил.

– Желаю – недовольно бросил Егор. Валентина скрылась в подсобном помещении. Эта девка его зацепила своим пренебрежительным отношением и добиться её расположения, стало его навязчивой идеей. Потом, конечно, он бросит её. Но сейчас холодность Валентины заводила его.

– Присаживайтесь, пожалуйста. Чай, кофе? – Лариса Николаевна указала парню на кресло. Она сама собиралась обслужить такого дорогого гостя, несмотря на то, что они стригли только женщин. Мужской зал на втором этаже. Ведь кто не знает Михаила Баринова? Чиновника, без подписи которого не откроешь ни одно частное предпринимательство. Баринов занимал очень важную должность в администрации города.

– Не откажусь – Егор уселся в кресло, удовлетворённо подметив, что остальные парикмахерши с интересом стреляют в него глазками. Престарелые тётки, мысленно усмехнулся Егор и прошёлся по ним своим излюбленным томным взглядом, от которого млели все девчонки. Да вообще-то бабёнки ничего так, в самом соку, мысленно отметил парень. Лариса Николаевна угодливо принесла ему горячего чаю на подносе, поставила вазочку с конфетами и печеньками.

Валя вышла в зал, поправляя рабочий халат. Её серо-зеленые глазищи зло сверкнули. Она ждала свою клиентку с минуты на минуту, та записывалась на покраску.

– Я желаю, чтобы меня обслужил этот мастер – заявил Егор, кивая в сторону Вали. Лариса Николаевна захлопала густо накрашенными ресницами.

– Валентина? Но … Но она пока у нас месяц, как стажируется, Егор Михайлович … Давайте я вас обслужу.

– У вас проблемы со слухом? – Егор с громким стуком поставил чашку с чаем на столик. Кипяток расплескался на лежащие рядом журналы. Ларисе Николаевне не пришлось повторять дважды. Она подошла к Вале и процедила сквозь зубы:

– Не дай Бог тебе огорчить Егора Михайловича. Вылетишь отсюда, как пробка и ни в одну парикмахерскую нашего города, уже больше не устроишься.

Глава 13

Савелий нервно застёгивал пуговицы на белоснежной, но уже мятой рубашке. Надо же, а? Так опозориться.

– Ты, случаем, никого там не подцепил? В этой провинциальной дыре? – Аглая закурила прямо в постели, пуская кольца сигаретного дыма в потолок.

– Что за чушь? – как-то неискренне рассмеялся Савелий – фантазия у тебя, конечно … Ты же знаешь, что кроме тебя, мне никто не интересен.

– Любишь меня? – Аглая томно потянулась. Её возраст неумолимо приближался к пятидесяти, но она была всё так же стройна и красива внешне.

– Люблю. Очень люблю! – не замедлил с ответом Савелий, тут же повернувшись к своей возлюбленной.

Аглая довольно засмеялась. Молодой ещё, щенок. Врать так и не научился. Но её очень заводило осознание того, что он её боится. Конечно же не любит, пользуется. Но и старается вовсю. Только сегодня что-то впервые за несколько лет, что они встречаются, осечка случилась. Конфуз, можно так сказать. Вон как трясется весь, переживает бедный. Может, устал?

– Хочешь, отдохнуть куда-нибудь съездим? В Евпаторию? Крым?

Шёлковый халатик приятно охладил разгорячённую кожу женщины. Она не спеша затушила окурок и поднялась с кровати. Непривычно было с коротким волосом, но мода диктует свои условия, а отставать от неё, Аглая ни в коем случае не желала. Тем более такая стрижка придавала её облику ещё больший шарм и привлекательность.

Завтра годовщина смерти по Феликсу. Она уже дважды вдова. Какой-то злой рок. А ведь она так предупреждала его, чтобы он убрал из своей жизни протеже в лице Нинель Тарасенко. Эта девица бесила, выводила из себя. Аглая никак не ожидала, что Феликс пригласит её в Швецию!

Выяснилось это не сразу. Поначалу была ещё одна операция, долгая реабилитация. Куча процедур и наконец, Аглая смогла чувствовать! Чувствовать свои ноги. Семимильными шагами она двигалась к своей цели. От спиртного отказалась напрочь, а вот курить бросить не смогла. Тут-то и выяснилась очень любопытная история. Как её дражайшего супруга обихаживала молодая и вёрткая, Нинель Тарасенко.

Аглая застала девушку в их доме, когда на такси, без предупреждения, заявилась домой. Феликс что-то лопотал невразумительное, пытаясь оправдаться. Аглая тогда еле сдержала себя. Не хотелось омрачать своё счастливое выздоровление скандалом. Она мягко, но твёрдо приказала Толоконникову убрать из своей жизни, Тарасенко.

Девица исчезла. Но только из поля зрения самой Аглаи. С Феликсом, когда страсти поутихли, они так и продолжили встречаться. Аглая проследила за ним, но даже слова не сказала. В одно прекрасное осеннее утро, Феликс вышел из дома, желая пройтись до работы пешком и больше не вернулся. Прямо возле здания театра, он упал. Обширный инфаркт.

Вдова была безутешна на похоронах. Осуществлять перевозку тела на Родину, не стали. Так решила Аглая. Она с удовлетворением заметила тогда, что среди присутствующих, нет этой ненавистной Нинель. Целый год, Аглая жила в Швеции, чувствуя, что её всё там душит. Она мечтала поскорее вернуться в Союз, вернуться в кино. Пусть даже на самую маленькую роль! Она соскучилась по себе, той. Она отчаянно желала воскресить в себе актрису, Аглаю Наумову!

Спустя год, Аглая продала недвижимость и навсегда попрощалась с чужой ей страной, хоть она и вернула её к жизни полноценной женщины, не инвалида. Квартира, доставшаяся ей от первого покойного мужа, пустовала. Аглая не стала её ни сдавать, ни продавать. Как чувствовала, что придёт время её триумфального возвращения.

Снова посыпались роли, предложения от режиссёров, несмотря на кризис у большинства актёров.

В личной жизни Аглаи Наумовой была тишь, да гладь. Флиртовала, улыбалась. Но к себе близко ни одного мужчину не подпускала. Хватит, пора более вдумчиво отнестись к выбору следующего спутника. Кино постепенно перестало интересовать. Сниматься в бандитских сагах, надоело.

Аглая долго думала, чем ей себя занять и в конце концов, открыла в Подмосковном Красногорске театр имени первого покойного мужа. Помогли нужные связи где надо и вуаля! Снова появился смысл, идеи! Планы на будущее. Аглая загорелась поиском талантов, одарённых студентов театрального. Так в её жизни появился Савка Вышин. Этот красавец с иссиня-чёрными волосами и холодным, просто ледяным взглядом ярко-голубых глаз покорил её одинокое сердце.

Аглая приблизила юношу к себе и соблазнила, как змея-искусительница, обвившись вокруг него. Оказалось, что Савелий вовсе не против. Разница в возрасте совсем не смущала парня. Наоборот, вдохновляла. Он совершенно преобразился. Глаза горели, юношеский пыл просто с ног сбивал.

Вскоре Савелий стал правой рукой Аглаи, сменив свою неблагозвучную фамилию Вышин на Вышинский. Он чуть ли не в рот заглядывал своей любимой женщине и тем не менее, личные отношения они старались не афишировать. Хотя и так все и всё знали.

И вот, завтра уже пять лет, как нет Феликса. Похоронен он в Швеции, так что Аглая просто почтит его память, посетив могилу ненавистной свекрови, Бэллы Львовны.

– Отдохнём позже. Я курс набрал, занятия уже идут. Не могу же я без присмотра всё это оставить? – Савелий накинул пиджак, прилизал свои волосы перед трюмо.

– Но раньше как-то оставлял – подозрительно прищурившись, произнесла Аглая.

– Душа моя, не обижайся. Мы очень интересную программу подготовим с новобранцами к Новому году, тебе понравится. Целую! – пропел Вышинский и покинул квартиру Аглаи. Из его мыслей не выходила Сонечка Маркова. Она его муза, его вдохновительница. Поэтому и с Аглаей всё комом получилось. Потому что он думал о своём нежном невинном цветке, который постепенно раскрывал свои трепещущие лепесточки ему навстречу.

Вышинский спешил очутиться поскорее в Новороссийске.

***

– Ты … Ты … Ты что наделала??? – заорал Егор Баринов, когда Валя резко прошлась машинкой по его волосам. Парень вскочил с кресла и злым взглядом обвёл присутствующих.

Лариса Николаевна больно схватила Валю за руку.

– Ну, всё, Сомова. Ты уволена – прошипела она.

Валя выдернула свою руку и с вызовом повернулась к Баринову.

– Рада была вам услужить, Егор Михалыч – девушка насмешливо отвесила поклон и сдёрнув с себя рабочий халат, выскочила из парикмахерской. Почему-то внутри не было сожаления. Зато этому пижону нос утёрла, пусть теперь ждёт, когда волосы отрастут. А работу она найдёт, непременно найдёт. Не из пугливых.

Глава 14

Сонечка торопилась, даже не особо обрадовалась, когда мать соизволила по межгороду позвонить. Привет-привет, пока-пока. Рассказывать ничего ей не стала. Счастье, как говорится, любит тишину. А в её случае, особенно. Она влюбилась по уши в Савелия Вышинского и ничего не могла поделать со своими чувствами. Ни-че-го. Он так гипнотически действовал на неё, такой разряд, как от тока, шёл по всему её телу!