Бессмертный

Семь утра. Рябинин, позавтракав, покинул хижину и присел на небольшую ничейную веранду, чтобы попить крепкого чая. Вещи он бросил на землю.

К нему подошел мужчина лет сорока, на вид недружелюбный. Он присел рядом на скамью, которая скрипнула под его весом.

– Это же ты… – хрипло произнес незнакомец.

Илья не моргнул и глазом, продолжая пить чай.

– Ты… наш местный бессмертный, – произнес мужчина, показательно плюнув ему между ног. – Думаешь, можешь одурачивать народ? Думаешь, все поверят в твои байки и будут всюду рады тебе?

Герой наконец взглянул на него. Взгляд был спокоен и тяжёл.

– Мне плевать на тебя и на то, что обо мне думают другие, – ответил Рябинин безразличным, но твёрдым тоном.

Мужчина переменился в лице. С ним явно было что-то не так – глаза блестели лихорадочным блеском, пальцы непроизвольно подергивались.

– Я был на разных войнах, – сказал он. – Но война за выживание всего человечества… нам всем осталось недолго, помни об этом. Так что ты зря пытаешься кого-то перехитрить. Исход будет един для всех.

С этими словами он поднялся и ушел восвояси. От него веяло костром и перегаром. – Как и от всех в этой вымирающей местности. Снега за ночь прибавилось вдвое.

– Идти будет тяжко, – подумал Рябинин. – Благо, нет метели. С ней бы я замедлился втрое.

В кармане его куртки послышался легкий вибрационный звонок. Он достал кнопочный телефон, который был похож на самодельную рацию.

– Говорит «Черный Вепрь», прием!

– Слышу отчетливо, – ответил Илья.

– Перейди на позывные.

– «Белый Мустанг» на связи, слышимость хорошая.

– Как погода на месте?

– Не внушает оптимизма. Очень много снега. Но, к счастью, нет метели.

– Черт… Ты сильно замедлишься. На пути не будет укрытий ближайшие сто двадцать километров. Ты не сможешь преодолеть такие условия быстро.

– Да и медленно тоже…

– Не понял?

– Неважно… Какой тогда план?

– Пока не знаю. Нужно что-то предпринять. Я подумаю над этим. Пока выходи из деревни. Конец связи.

– Конец связи, – произнес Илья.

Внезапно, из-за угла ближайшего дома послышался знакомый голос.

– Илья! Илья!

– Мария! Что привело вас сюда в столь ранний час?

– Я подозревала, что вы начнете уходить с восходом солнца. Я знаю, кто вы. Поняла это тогда. И прошу лишь одного – берегите себя. С какой бы целью вы не шли, помните: не слушайте старых, несостоявшихся мужланов, что так стараются строить из себя крутых. Такие, как вы, нужны этому миру. Чтобы мы снова начали хоть во что-то верить. Возьмите – это от нашей семьи вам подарок.

– Это что? Упряжка?

– Во дворе ждет конь. Его зовут Дастин, он был нам верным другом. Когда мы приехали сюда, он долго не мог акклиматизироваться и постоянно норовил сбежать. Но теперь нам никуда не надо. Мы останемся здесь.

– Я не могу его принять…

– Вы дали нам золото, мы вам – коня. Все честно. И даже это не покроет того, что вы для нас сделали. Еще раз спасибо вам. Дастин чует хороших людей, поэтому вы поладите. Вы ведь умеете ездить верхом?

– Непременно. В такое время живем. Спасибо вам, Мария. Я никогда не забуду ваши слова. Обещаю оберегать Дастина. Берегите себя и свою семью.

Он уже собирался уходить, когда заметил, что её рваная туфля зацепилась за деревянную, отломанную дощечку на полу веранды, и кусок подошвы вот-вот должен был оторваться. Но в этот момент она обернулась.

– В каком направлении вы направитесь? Если не секрет…

– Все дальше. На восток. Мой курс един. Вся моя дорога – это жизнь. Весь мой путь – это я. Не порвите туфлю. Всего вам наилучшего, Мария. Прощайте.

Глава 2. Оттенки прошлого.

В различных местностях по всему миру располагались исследовательские центры, где изучали заражённых, способы лечения и прочее. Они находились там, куда обычный человек дойти не сможет: в горах, подземках, на островах. Некоторые из них были скрыты от остальных по различным причинам. Главная – недоверие.

Одна из таких научных баз располагалась в районе бывшей страны США, в горах Денали на Аляске. Она была самой большой из всех и спонсировалась властями города Висбург, находившегося не так далеко. Это была одна из немногих территорий, где правительство оставалось адекватным. Ведь в поселениях Европы, Азии и России, как и было сказано ранее, правила диктатура военных Акстеля – крупнейшего из трёх основных центров.

Заражённых людей учёные прозвали пиродоксалами, но в народ ушло слово – пироморфы. Изучая их много лет, стало известно, что эти твари – не бездумные создания. Они могли телепатически общаться друг с другом, поэтому редко ходили по одному. В каждой такой стае был один альфа, как правило, ведущий всех остальных. Как он определялся в стае, учёные ещё не выяснили, но существовало предположение, что по старшинству заражения.

Твари обладали толстой, затвердевшей кожей и огромными когтями. Глаза их были красными, а изо рта всегда лилась пена, чёрные слюни и иногда их же кровь.

Существовало несколько типов пироморфов: недавно заразившиеся (обычные), которые были не особо быстрыми и имели среднее утолщение кожи, и те, кто был мутирован давно (фульмины). Такие чудовища обладали очень высокой скоростью и реакцией, с толстой шкурой, которая была настолько чёрной, что любой свет, попавший на неё, растворялся в тёмных красках. Ни блеска, ни отражения. Идеальная маскировка в темноте. К тому же их невозможно было пробить обычными патронами из пистолета, а сила фульминов была настолько велика, что они могли ломать стальные стены, будто это пластиковые коробки. Эти создания были огромными и могли достигать трёх метров в высоту. Встречались очень редко, и, как правило, никто не выживал после встречи с ними. Они могли в одиночку вырезать целое поселение, поскольку у людей не чем было отбиваться. Фульмины предпочитали отшельничество и тёмные места: свет для них был ослепляющим.

Но был ещё и третий тип, который выделялся на фоне остальных. Это случай, когда человек, заразившийся П-48, превращался в пироморфа, но не терял разум. Интеллект оставался человеческим. Именно таких преимущественно ловили и отправляли на опыты. Все думали, что в их организме скрывается иммунитет к полному заражению.

Вакцину создать не удалось. Зато были разработаны «замедлители» вируса, при введении которых в организм процесс превращения в пироморфа замедлялся.

В одной из лабораторий по созданию вакцины, в Париже, работал Павел Андреевич Горцин, давний друг семьи Рябининых. Он тесно общался с Ильёй и Валерией и старался во всём помогать им. Несколько лет он оберегал их, но потом в Акстеле случился переворот. Сменилось правительство. Оно стало ещё жёстче, чем было.

Павел не мог больше проводить бесполезные опыты на людях, которые ещё сохраняли разум в телах монстров. Правительство это заметило, после чего на него началась охота. Как и на всех его близких, то есть на Илью. Павлу пришлось убежать под Висбург, в ту самую лабораторию в горах, не сказав ни слова правлению о своей предыдущей жизни, поскольку те сразу бы выдали его Акстелю. Однако увезти с собой Илью он не сумел, поэтому тот подался в бега самостоятельно. Было подделано множество документов. Когда шум утих, Рябинин стал скрываться всё в том же Париже. А затем начал свой путь.

2028-й год. Июнь. Уставший, тихий, мрачный голос звучит отдалённым эхом в туманном уголке:

Печь. Постель. Дрова. Ветровка.

Ключ. Земля. Фитиль. Дубровка.

Чуждым образом придёт

Тень с бессмысленной судьбой.

Упокой на бересте,

А гармония в листве

Образом родным был он,

Но теперь – всего лишь сон.

Илья стал морально готовиться к приближавшемуся посёлку, когда-то именуемым Дубровкой. Герой не боялся ничего, как сам думал. Но сейчас он был окутан страхом. Боязнью родных просторов. Чувством ностальгии. Страхом воспоминаний. Особенно приятных.

Кто-то любит вспоминать о том, как всё раньше было здорово. А кто-то вспоминает это с болью и слезами. Особенно если это очень дорогие тебе воспоминания. Осознание того, что прошлое не вернуть, губит в тебе ту частичку давнего времени, которую ты так хранишь в своём сердце.

И вот он здесь. На пороге в ад, который когда-то давно был раем.

Проходя через разрушенный квартал, окутанный пеплом, он начал видеть силуэты. Иллюзии давних воспоминаний.

– Женька! Бегом кушать! А то всё остынет!

Маленький мальчик неохотно встал из песочницы.

– Ну, мама! Дай ещё немного времени.

– Бегом я сказала! Друзья подождут…

– Ладно! Только суп я не буду, хочу шоколадку.

– Сладости только после супа.

– Ну, мам!

– Не обсуждается. Бегом сюда!

«Я помню этот дворик, – думал Илья. – Здесь мы играли в песочнице, когда семья Женьки Свиридова приезжала в деревушку в июле. Он любил собирать нас вместе, мы постоянно что-то делали и куда-то бегали».

Илья прошёл дальше. Пепельный гобелен красивого заката лежал посреди дороги. Это была картина дяди Вити.

– Дядя Витя и его жена Лена всегда были добры к нам и любили показывать нам всякое, когда только была возможность…

Снова воспоминание. Они останавливали Илью.

– Ребятки! Быстро ко мне! Я вам кое-что покажу сейчас, обалдеете!

– Дядя Вить, что такое?

– Смотрите, молодёжь. Прикупил себе недавно.

– Это мотоцикл?

– Это квадроцикл. Вместе с люлькой. Ну, кто первый со мной поедет?

– Я, я, я! – кричали все хором.

– Кто первый добежит до моего сарая и возьмёт шлемы, того и прокачу первым!

– Да, – думал Илья. – Я был вторым, кто на нём катался. Потому что шлем, который тогда я забрал быстрее всех, пришлось отдать Лере. Дядя Витя всегда нам помогал, о чём только не попросишь. Мы его обожали.

Неожиданно он вспомнил про школу, которая находилась в Равнинном крае, в пятнадцати километров от посёлка. Однако это были не самые лучшие воспоминания.

– Слышь, мальчишка, ты что на меня так смотришь?

– Я никак не смотрю.

– А ты не охренел? Тебе лицо подправить?

– Ребята, я просто шёл…

Парни сцепились, и тогда тот, кто начал конфликт, ударил парнишку два раза в голову, а затем принялся его пинать.

– Илья? Нормально всё? Всё хорошо, я спрашиваю? Будешь ещё смотреть так на меня? Гнилая мелкая мразь!

Он бил так, как будто этот семиклассник из его параллели угробил всю его жизнь. Но далеко не он это сделал, а его собственные родители. Они презирали его, из-за чего он отыгрывался на всех, кто попадался под руку.

– Перестань, Денис! – заорала девочка.

– Пошла отсюда, Кедровцина!

– Ты больной на голову, что он тебе сделал? Таких, как ты, нужно изолировать от общества! Илья? Он не отвечает, вызовите скорую! Пожалуйста!

Примерно такими воспоминаниями о школе, не считая одиннадцатого класса, и обладал Рябинин.

Он шёл и постоянно видел силуэты: мимо пробегающих детей, взрослых, разговаривавших по телефону, семейные пары, старых, медлительных людей – и всё это перекрывало эхо настоящего дня.

Он решил дойти до края села, где хотел уединиться. Это была очень красивая местность; он как будто стоял на вершине горы, ведь дальше был огромный склон. Однако в одно мгновение его мысли о прошлом сошли на нет. Тело залилось адреналином.

Пройдя ещё пару метров, он по непонятной причине повернул голову направо. Не то чтобы что-то привлекло его внимание, вовсе нет. Вероятно, по привычке он просто осматривался. И как итог, повернулся не зря.

В метрах пяти стоял пироморф: стоял и смотрел на него. Но у монстра не было крови ни на зубах, ни на руках. Нигде. Это сразу отметил герой.

Он внимательно смотрел на тварь и ждал. Какой-либо реакции. Его рука лежала на пистолете у пояса. Однако пироморф никак не реагировал.

Вдруг он услышал рык у себя за спиной. Илья молниеносно, на рефлексе, достал пистолет и направил на рычащего. Чуть дальше, чем первый пироморф, второй расположился на вершине руин и также смотрел на него. Они не двигались, а просто наблюдали.

Тогда он решил всмотреться в окружение внимательнее. Достав дробовик, он пошёл дальше, по склону, и в разных сторонах увидел десятки тварей, которые также смотрели на него, и бездействовали.

Он подумал медленно вернуться назад, но, обернувшись, увидел, как шесть монстров уже перекрыли путь.

– Что это значит? – подумал Рябинин. – Здесь есть кто-то ещё…

Илья выстрелил в небо.

– Покажись! Я не причиню никому вреда!

Тогда вдалеке, в самом низу склона, появился силуэт, стоявший у порога знакомого ему дома. Герой не мог разглядеть его, но, судя по тому, как тот стоял, можно было понять, что это не пироморф. Силуэт вошёл внутрь.

– Я понял, – подумал Рябинин.

Он медленно направился к тому полуразрушенному дому. И знал, что его ждёт. Твари приближались к нему, но также не нападали. И не стали бы.

Зайдя на порог, Илья увидел старое, затёртое до дыр кресло, которое также было ему знакомым. Здесь он когда-то проводил очень много времени. В глуби дома послышались шаги.

– Я видел ваш гобелен в деревне. Красивая была картина. Здравствуйте, дядя Витя.

Силуэт обернулся.

– Здравствуй, Илья, – сказал хриплым голосом дядя.

– Вы заражены.

– Не бойся, тебе ничего не грозит. У меня последняя стадия некроза, но рассудок есть.

Рябинин стоял и еле сдерживал радость от встречи.

– Вы не представляете, как я счастлив вас видеть…

Дядя Витя промолчал.

– Сколько вы в таком состоянии?

– С самого начала эпидемии. Вся деревня позаражалась… кроме меня и моих детей. Поздоровайся с ними.

Позади Ильи стояли мальчик и девочка: в результате неполного заражения оба не могли взрослеть. Вирус не позволял. Поэтому они были навечно заперты в телах детей.

– Привет, родные…

– Здравствуйте, Илья, – монотонно проговорили те.

Он был обескуражен. За окном было видно, как пироморфы приближаются к дому.

– То есть… – напрягся он, – вы можете разговаривать как со мной, так и с тварями? Телепатически?

– Всё верно. Ты, наверное, знаешь, что такие, как мы, – редкость. Обычно все заражаются полностью. Но не мы.

– Да… и вы принимаете на себя роль альфы в стае…

– Естественно. Я же всё-таки обладаю интеллектом.

– Понятно… А ваша жена?

– Потеряла рассудок. Это лучше, чем в таком состоянии.

– Врагу такого не пожелаешь…

– Мне не к чему это слышать. Как случилось, так и получилось. Я стараюсь отгородить людей от здешних заражённых и…

– Как вас ещё не нашли? Обычно таких, как вы, находят и изучают… мучают…

– Никто не знает, что здесь такие есть. Эта деревня числится как «кишащая пиродоксалами». Все обходят её стороной. И нет никакой причины, чтобы военные зачищали нас.

– Потому что вы далеко от цивилизации.

– Верно.

Пироморфы были все ближе к дому. Некоторые уже стояли за порогом.

– Папа, мы хотим кушать, – сказал мальчик тихим хриплым голосом.

– Илья…

– Надеюсь, еда – это не я? – пошутил Илья.

Дядя Витя лишь нахмурился.

– Мне нужно принести добычу для детей. Мы, разумные, нуждаемся в пище, в отличие от заражённых. Они могут без неё выжить, а мы – нет.

Илья положил руку на дробовик.

– С дуба рухнул? – произнёс дядя Витя. – Ты правда думаешь, мы хотим тебя сожрать?

– Ну, твари же не сами подошли к окнам. Вы же телепат теперь…

– Я понимаю. Недоверие. К такому отбросу. Я всю жизнь был таким… но сейчас – несравнимо ни с чем.

Илья молчал и пристально смотрел на дядю.

– Сходи, слови дичь, – произнёс тот. – Клянусь своими детьми: ты в безопасности.

Заражённые стали отходить от дома.

– Я отозвал их. Они действительно подошли сами. Ты же человек. Что бы ты сделал, если бы к тебе домой пришёл здоровый, сочный стейк?

Рябинин выдохнул.

– Ладно… Я всё организую. Есть предположительные места?

– Не западло?

– Конечно, нет.

– К югу отсюда водятся кабаны. Принеси хотя бы парочку.

– Нет проблем.

– Илья…

– Да?

– Ты идёшь, чтобы…

– Да.

– Чёрт возьми. Ты далеко прошёл, друг мой.

– Но осталось идти ещё дольше.

– Понимаю. Ты хороший человек. С невероятной силой воли. Никто не способен на то, на что способен ты. Родители бы гордились тобой.

– Спасибо, дядя Вить.

– Но боюсь, дальше ты пройти не сможешь.

– Почему же?

– Дальше зона перекрыта огромными электрическими заборами. Их ставили специально от нас, но ничего не сработало. За заборами также появились твари. Но напряжение ещё есть.

– Обойду.

– Ты потеряешь очень много времени. А как я понимаю, у тебя каждый день на счету.

– Сколько я потеряю?

– Примерно три недели.

– Забор настолько длинный?

– Именно. Что только не могут сделать люди в отчаянии…

– И это всё равно им не помогло в первые дни распространения инфекции.

– Не помогло…

– Я не могу потерять столько времени. Должен быть другой способ.

– Я подумаю над твоей проблемой. А пока добудь кабанов. Но учти: там твари не подчиняются мне. Они сами по себе.

– До вечера справлюсь.

– Илья!

– Да?

– Я тоже очень рад тебя видеть, сынок. Пока такие, как ты, живы, надежда не умирает.

– Я всего лишь человек.

– Но с целью. А как ты знаешь, цели сейчас нет ни у кого. Будь осторожнее. И приходи скорее, нам о многом придётся поговорить.

Он вышел. Пироморфов уже не было.

«Очень грустно видеть в таком состоянии родного тебе человека, – думал он. – Которого когда-то знал. В рассудке, но умирающим. Да ещё и с такими же детьми».

Илья направился на юг, по наводке дяди Вити. Сам не зная как, Рябинин оказался в городе. Причём довольно быстро. Там герой увидел свою школу, возле которой пасся кабан. Его охота началась.

Подкравшись на доступное расстояние, он начал целиться из лука, как вдруг что-то грохнуло в здании, что спровоцировало его промах. Кабан забежал прямиком в школу.

– Чёрт. Ну, ладно. Потопали.

Он был наготове. Не убирая лук, Рябинин снял пистолет с предохранителя и был готов в случае опасности применить его.

И вот она – школа. Разрушенные лестницы, полусгнившие учебники, сожжённые листы…

Послышался шорох. Со второго этажа. Это был явно не кабан.

Илье пришлось снять ботинки, чтобы идти тише в таком замкнутом пространстве, где слышен каждый звук. Он внимательно смотрел под ноги и не отвлекался от разведки местности. Шорох доносился со второго этажа, поэтому пришлось допрыгивать до разрушенной части ступенек. На перилах он обнаружил порванную красную джинсовку и сразу узнал её: она принадлежала Катунцовой Лизе.

– Вот это раритет, – удивился он. – Прихвачу-ка с собой.

Шорох перестал быть слышен, что очень настораживало героя. Ведь он понимал: кто-то тоже услышал, как тот вошёл. И если бы это была тварь, то уже накинулась бы. Но если тишина продолжается – значит, здесь человек.

Готовясь стрелять из своего лука, Илья медленно открыл дверь в кабинет. Никого не было. Лишь перевёрнутые парты и грязные стены. Это был кабинет его классной руководительницы.

– Послушай, Илья, ты хороший мальчик, но ты должен понимать: если прогуливать занятия, тебя могут и выгнать. Я говорила с твоей мамой, и она была в шоке от услышанного. Поэтому мне кажется, что твои прогулы явно не имеют уважительной причины. Что ты на это скажешь?

– Простите меня, Лидия Ивановна.

– Ты что, в начальной школе? Мне твои извинения не нужны. Мне также сказали… что видели вас с Кедровциной. Мальчик мой, я понимаю: любовь, бабочки в животе – всё это прекрасно. Но ты не должен забывать об учёбе. Я о тебе же забочусь. Постарайтесь чаще видеться внеурочное время, но не прогуливайте. Вы должны учиться, чтобы кем-то стать. Ты меня понял, Илья?

– Да, Лидия Ивановна…

– Эх, ничего я тогда не понял, – думал герой. Лидия Ивановна не понимала, что прогуливал я, потому что именно Лера спасала меня от издевательств со стороны школьников. Вечные побои, оскорбления… Она меня спасала. А руководитель этого не видел – читала мне банальные лекции про учёбу и думала, что я прогуливаю просто потому, что влюблён. Да, это тоже… но я мог прогуливать даже без Леры. Ведь я не мог ходить туда, где каждый день был адом. И всё началось с того, что я однажды отказал старшеклассникам что-то принести. Тогда меня запомнили и начали глумить…

Шорох снова раздался. В кабинете была ещё одна дверь, соединяющая соседний кабинет с этим. В ней было небольшое гнилое отверстие в районе ног, однако его размеров хватило, чтобы герой смог разглядеть движение в направлении выхода в коридор того класса. Он встал боком в проёме главного входа в кабинет и стал целиться.

Из соседнего класса, в коридор, спиной к герою, вышел человек. В его руках был пистолет, а в кармане отчётливо виднелся нож-керамбит. Илья не понимал, зачем такие декоративные ножи использовать в обороне: чтобы им бить, нужно подходить ближе обычного, а урон будет небольшим и даже не смертельным – из-за его маленьких размеров. К тому же большинство людей не умеют им пользоваться.

– Ни шагу дальше, – произнёс Илья. – Пока я не скажу. Выбросил пистолет себе за спину.

Человек стоял.

– У тебя есть три секунды: один, два…

На второй секунде незнакомец решил, что он самый умный, и резко обернулся, чтобы выстрелить в героя, но не успел. Стрела настигла его плеча, и тот упал обратно в кабинет. Илья зашёл же в свой и выстрелил ещё раз – в отверстие той дыры в двери, соединявшей классы.

Незнакомец закричал. Илья попал ему в ногу.

Он вломился к противнику через эту же дверь и резким ударом выбил из его руки пистолет. Противник захотел ударить героя ножом, но не успел даже замахнуться, как Илья, слегка выбив его из равновесия, сильно ударил коленом под дых и добил мощнейшим апперкотом по подбородку.

Мужчина упал, но не вырубился. После чего достал ещё один нож.

Илья только сейчас увидел его лицо. Лицо, вызывающее чувство ненависти.

Он молча встал как вкопанный, наверное, ожидая каких-либо действий со стороны противника. Ведь тот тоже на мгновение оцепенел.

Со стороны они оба выглядели так, будто их резко схватил инсульт: они словно не дышали.

– Нет… – думал Илья, смотря на нож в его руке. – Не делай этого… Денис…

Но сказать Рябинин ничего не смог. Максимум – отрицательно покачал головой. Он видел, что Денис узнал его, что тот также на мгновение был обескуражен встречей. Однако по его глазам можно было понять, что останавливаться старый знакомый не собирался.

Денис накинулся – разъярённей, чем прежде. Он махал ножом в хаотичном направлении, пытаясь хоть как-то попасть в Илью. Но всё было мимо. Теперь нужно было лишь действовать.

Рябинин схватил его руку, в которой был нож, свернул её и перекинул Дениса через себя, прижав к стене. Валяясь, он увидел кусок острого камня и, быстро подхватив его, слегка порезал ногу герою. Илья растерялся и совершенно нелепо потерял равновесие.

Денис, со стрелой в ноге и в плече, со сломанной рукой, помчался на Илью, чтобы пырнуть его этим осколком. И это был его последний шанс убежать. Илья, будучи в лежачем положении, сделал ему подсечку. Денис упал. Рябинин обхватил его ногами и начал делать удушающий приём.

Всё было кончено. Он понимал: если отпустить, тот снова постарается убить. И не его – так кого-нибудь другого. К тому же, Илья уже был увиден, что позволило бы тому сдать героя. Это могло значительно замедлить передвижение. Действовать нужно было наверняка.

– Прости меня, Дэн… – тихо сказал Илья, видя, как глаза Дениса наполняются кровью. – Прости… Ты сам это выбрал.

Денис неподвижно обвис на ногах героя. Рябинин сел. Из окна виднелся оранжевый облачный закат. Мимо пролетала стая ласточек, пев свои необыкновенно душевные песни.

Рябинин просто смотрел вдаль. Он устал. Ненависть окутала его трещавший по швам душевный сосуд. Другого выхода просто не было. Либо он, либо его. Этот закон был ещё до апокалипсиса – закон джунглей. И тогда это выражение было свойственно лишь людям, позволявшим себе мерзко жить: убивать людей, продавать наркотики, создавать банды… Даже тогда, в тихие и спокойные времена, некоторые люди умудрялись жить как при апокалипсисе и следовать животным законам.

– Прощай, Денис, – сказал он. – Жаль, что так вышло…

Герой встал. Закат ослепил его. Забрав всё нужное с покойника, он вышел из класса и направился вниз. Его перестали преследовать воспоминания прошлого.