Кровавый квест

– Наша задача в этом разобраться, – закашлялся Антон Семенович. Сергей Мальков нашел графин с водой на сервировочном столике и принес его со стаканом начальнику.

– Благодарю, продолжим.

– Вы зарабатывали столько же сколько Евгения? – вдруг подал голос оперативник, налив воду в стакан, и впился в нее глазами.

– Конечно нет. Я была переводчиком, а она в топ менеджменте компании. Когда я к ним пришла, она уже занимала должность финансового директора.

– Вы пока можете идти отдыхать. Только распишитесь здесь. Вам пока нельзя покидать этот особняк, – следователь протянул ей бумагу на подпись.

Лиза встала и медленно вышла из гостиной.

– Ну, что вы думаете, Сергей? Как вам кажется, может здесь присутствовать мотив ревности, зависти? – Антон Семенович внимательно посмотрел на оперативника, как смотрят на людей, с мнением которых считаются и уважают. – Знаете, как бывает? Одна успешная, другая нет. Одна пользуется успехом у мужчин, другая – не очень. Вот и копится, и растет черная зависть. Нужен только маленький толчок, триггер, и поток неконтролируемой ненависти захлестнет и похоронит всех вокруг.

– У меня создалось впечатление, что она что-то скрывает. Вещь в себе. Закрытая девушка, строго контролирующая свои эмоции, даже сейчас… А такое убийство совершено эмоциональным человеком, и как мне кажется, спонтанно. Орудие убийства не было приготовлено заранее, значит, он не собирался убивать. Удары наносились тем, что попало под руку, статуэткой нимфы, которая стояла рядом.

– Пожалуй… Посмотрим. Кого пригласим следующего?

– Может эту «миссис Аддамс», горничную, – пошутил Сергей.

– Нет, вызывайте Арсения.

4. В библиотеке

Пока следователи допрашивали Лизу, Лев Павлович с Харитоном оборудовали комнату, под офис для поведения дознания. Гостиная была нужна для квеста, к тому же пришло время там сервировать обед. И если в завтрак еще можно было обойтись тостами с ветчиной и сыром в буфетной, то обед требовал серьезной подготовки.

Выделенная комната была библиотекой, с высокими старинными стеллажами книг по стенам, маленькими окошками и явным дефицитом мебели. Вдоль свободной от стеллажей стены стояли кресла, обитые вытертой кожей и небольшой кожаный диван с блестящими заклепками, в углу – старя деревянная стремянка. Двух имеющихся конторок, по разные стороны от входа, было явно недостаточно для «осуществления следственных действий». Поэтому мужчины, Лев и Сергей, принесли небольшой столик из одной из свободных спален. Столик приставили к креслам, придвинули к нему одну конторку и стало гораздо удобнее.

Именно за эту конторку и пригласили Арсения. Парень явно чувствовал себя не в своей тарелке. Хотя время уже приближалось к полудню, он выглядел невыспавшимся и растерянным. Спутанные темные волосы все время падали на высокий лоб, и ему приходилось постоянно их убирать за ухо. Действительно, все в нем казалось совершенным, и пропорции высокой фигуры и черты лица с огромными черными итальянскими глазами и густые кудри на голове. Только вокруг глаз залегли сиреневые синяки, возможно от интенсивных вчерашних возлияний, о которых говорил и явно помятый вид юноши. Предупрежденный, он сразу протянул паспорт, который был присоединен Сергеем Мальковым к двум другим, уже лежащим в прозрачной папке.

– Ваше имя?

– Арсений Дмитриевич Гросман, – решив не выказывать своего раздражения, терпеливо ответил Арсений, но подумал: «Перед вами открытый паспорт, что нельзя посмотреть?»

– Подробно расскажите о том, как вы провели вчерашний вечер.

– Что там можно рассказать? Все, как у всех. Поужинал, пришел в номер, добавили еще с Михой и Мией и вырубился прямо на диване. Проснулся, когда все уже шумели в коридоре, – раздражение выплескивалось помимо его воли, в движениях и мимике. Конторка явно была ему тесна, он развернулся и вытянул ноги в белых кроссовках в сторону.

– Что значит добавили? Поясните, – решил уточнить следователь.

– Выпили еще. Миха захватил с собой запас спиртного, чтобы не заскучать на этом стариковском квесте.

– Говорят, вы собирались встретиться с убитой? С Женевьевой?

Арсений резко изменился в лице, гримаса боли исказила его, лишив красоты и безмятежности. А потом он стал мрачен как грозовая туча:

– Да, я виноват! Я заснул. Как только Мия ушла, я заснул. А Миха не знал, что я договорился о свидании, я скрыл это от него. У нас не принято болтать о победах. А она явно на меня запала. И мне она очень понравилась. Необыкновенная девушка, королева! Одно имя чего стоит – Женевьева! Мне даже показалось, что я влюбился. И заснул! А если бы я не заснул, она была бы жива! – и он зашмыгал носом, пытаясь скрыть выступившие слезы.

– Не показалось ли вам что-то подозрительным? Во время обеда? Или какие-то звуки ночью? – вставил словечко Сергей.

– Еще до обеда был страшный грохот, но я не обратил на него внимания. Он был где-то в районе рекреации.

– Холла?

– Это одно и то же, – резко вскинулся парень, снова уронив длинную челку на лоб.

– Нет, наверное, этот грохот для нас не важен, он был днем. А ночью?

– Я же сказал, что нажрался как свинья! И спал! – снова сорвался Арсений. – Простите. Я ничего не слышал.

– Значит ничего необычного не происходило?

– Ничего! Ах, да! Если не считать ссоры девочек. Был всего один одноместный номер, туда поселили старуху, а Женевьева очень не хотела, чтобы к ним с Лизой подселили Мию и сцепилась с этой… горничной. Перья летели. И назвала ее как-то … обидно. А, драконом! – он усмехнулся, показав ровные белые зубы. – Девчонки-то потом поладили, даже слышен был смех из их номера, а эта мегера, может, и затаила… А ведь верно! Как мне это не пришло в голову! Она ведь и нашла ее! Может они снова сцепились?

– Мне никто не сказал об этой ссоре.

– Забыли, наверное.

Арсений был отпущен, подписав документы. А Антон Семенович погрузился в свои мысли. Сергей не хотел его отвлекать и прошел по скрипучему паркету к книжной полке, рассматривать корешки книг в библиотеке. Он думал, что опытному следователю, который пользовался славой самого мозговитого следователя в их отделе, уже открылись все тайны, или вот-вот откроются, главное, ему не мешать.

Но Сергей глубоко заблуждался. Антон Семенович думал совершенно о другом, о несправедливости этой жизни, в которой одним достается все, а другим – ничего. Этот безупречный Арсений полностью испортил ему настроение. Яркий, любимец женщин, видимо и не бедный, раз может позволить себе участвовать в таком квесте! Но больше всего его поразили эти жемчужные зубы, осветившие все его лицо. Антон устал постоянно лечить свои желтоватые зубы. Они были для него источником постоянного беспокойства, то нестерпимые боли, то флюсы, а выглядели они просто ужасно, сколько он их ни чистил, зубы становились все темнее, и налезали один на другой. Он сморщился, думая об этом. А Сергей, который уже давно сидел возле и наблюдал за выражением лица своего шефа, совсем не так его понял:

– Считаете, что он? Он так импульсивен. Раздражителен. Легко мог ударить! К тому же был пьян. А! Он еще пытался переводить стрелки на горничную.

– Нет. Хотя не знаю. Еще рано выносить суждения, – вяло отвечал застигнутый врасплох Антон Семенович. – Но уже пора допросить горничную. Позовите ее пожалуйста.

Сергею показалось, что начальник что-то нащупал и поэтому стал еще более скрытен, старается тихо шептать, чтобы никто не услышал. А на самом деле тот старался говорить, как можно меньше приоткрывая рот, через узкую щелку, чтобы не было видно его зубов.

Когда Сергей вышел, Антон Семенович резко вскочил и задумчиво двинулся вдоль стеллажей, но книги его не интересовали, он искал зеркало. Зеркал в этой библиотеке не было, ни одного.

– Вот, годиться! – он увидел отполированный до блеска латунный диск, в центре которого крепилось бра с хрустальными рожками. Внимательно посмотрел на свое отражение с огромным носом, искаженное выпуклым изгибом поверхности, пригладил редкие волосы и оскалившись посмотрел на зубы. И прошептал. – Ладно. С лица воду не пить!

Внезапно дверь распахнулась и прямо с порога Сергей закричал:

– Горничная пропала!

– Как пропала? Она же знает о подписке о невыезде!

– И тем не менее, ее нигде нет. Сбежала! Это равносильно признанию! – глаза оперативника горели, казалось, он вот-вот сорвется куда-то.

– Тогда зовите молодоженов, сначала его. Как его зовут?

– Не помню, сейчас позову.

Иван Арнольдович уверенно вошел в библиотеку, осмотрелся и вальяжно сел в кресло, рядом со следователем. Антон Семенович в его присутствии сразу ощутил дискомфорт. А уж сидеть рядом, сворачивая шею, чтобы посмотреть на него, было крайне неудобно. А вдруг он станет заглядывать в тайные записи, которые следователь вел карандашом, отмечая самое главное? Ну уж нет! Пришлось пересесть за конторку, захватив все бумаги. Столик, принесенный специально для него, Антон явно невзлюбил и отодвинул его подальше к стеллажам с книгами.

– Я вас слушаю, – Иван Арнольдович сразу пытался перехватить инициативу в разговоре.

– Расскажите подробно о том, что вы делали вчера, – проигнорировал его напор следователь.

– Мы с супругой поужинали вместе с остальными игроками. Нужно отметить, что ужин удался. А потом мы ушли к себе в номер и до утра никуда не выходили. Ничего интересного.

– А до ужина?

– До ужина мы с Ирэн решили немного пройтись по парку. Мой врач посоветовал моцион. Сердчишко, знаете ли, барахлит. Но погода была неприятная, и мы быстро вернулись.

– Ничего особенного не заметили?

– Разве только удивило, что этот программист, Харитон, вроде, уехал в самом начале квеста. Это было нелогично. А когда вернулся – непонятно, но утром уже был тут. Странно…

– Ну, ну, – Антон Семенович задумчиво смотрел в окно, откуда было видно только кусочек голубого неба, чертя какие-то закорючки на листе. Похоже погода устанавливается.

Вдруг в дверях появилась бородатая физиономия:

– Можно?

– Заходи-заходи, Александр Петрович!

– Мы все собрали. По предварительным данным девушку убили около двенадцати ночи, тремя ударами тяжелого предмета по затылку, плюс-минус полчаса. Орудие убийства нашли возле тела, это мраморная статуэтка.

– Дриада?

– Что?

– Статуэтка дриады.

– Возможно. Приехала скорая. Отправляем тело?

– Да, конечно, – Антон Семенович собрал бумаги стопкой, и нехотя встал из-за конторки, где он почувствовал себя очень уютно. Она напоминала ему парту, за которой он учился еще в сельской школе, до третьего класса. Там был удобный желобок для ручки и ямка для чернильницы, хотя тогда он уже писал шариковой ручкой. Или нет, чернильной, поршневой? – Иван Арнольдович, благодарим вас, оставьте свой паспорт, мы позже его вам вернем. Не покидайте, пожалуйста квест и, если что-то вспомните, пожалуйста, поделитесь с нами.

Криминалист, одновременно с Иваном Арнольдовичем, двинулся к выходу, и они столкнулись у двери, где приветливый бородач широко распахнул дверь, пропуская молодожена вперед. Тот, приосанившись и не оборачиваясь, проплыл в коридор, куда уже распространялись волнующие желудок запахи из гостиной. Предобеденная суета казалась хаотичной, несмотря на то, что она была подчинена строгой логике. Каждый из обслуживающих квеста занимался своим делом, а гости разошлись по комнатам.

На первом этаже, в кухне, повар колдовал у огромной кастрюли с супом, а его помощница, Клавдия Степановна, тихо обсуждала с официантом порядок и время подачи обеда. Они были немного смущены тем, что количество народу в особняке все прибывало, а продуктов никак не хватало, чтобы накормить всех. Клавдия Степановна, дородная дама лет пятидесяти, растерянно загибала пальцы считая присутствующих в доме:

– Экспертов двое, оперативник, следователь… Итого четверо. Нет! Будем считать, что их нет. Если они не уедут, напоим их кофе с булочками. Я напеку их побольше.

Высокий и пузатый официант-касатка с блестящими зализанными назад волосами и длинным носом равнодушно пожал плечами. Его совершенно не волновало все происходящее вокруг, он только прикидывал сколько нужно еще подхалтурить, чтобы в этом месяце заплатить кредит. Или хотя бы в следующем…

А повар был не очень похож на поваров, как мы их себе из представляем, он не был толст и закутан в белое, нет. Это был высокий спортивный мужчина в зеленом переднике и такой же бандане. Его мускулистые волосатые руки скорее могли бы принадлежать борцу, чем повару. И тем не менее, организаторы квеста считали его самым своим лучшим приобретением. Не из-за большого количества его побед на конкурсах и дипломов, а потому, что, он действительно прекрасно готовил, не выпендриваясь, и не требуя запредельного бюджета на закупку провизии. Небольшой проблемой стало то, что Кирилл, как звали повара, был категорически против Клавдии Степановны и отказывался с ней работать. А ее наняли раньше, и она была чей-то родственницей, поэтому ее невозможно было уволить. Может он хотел привести своего су-шефа? В это никто вникать не стал, просто пришлось немного повысить его оплату.

Вопреки ожиданиям они очень быстро сработались. Наверное, Кирилла покорили пирожки и десерты, которые пекла повариха. Они были необыкновенны, как из детства! По образованию она и была кондитером. А Кирилл, по слухам, – инженером-электриком. Так что сейчас между ними воцарился полный мир и взаимопонимание.

С левой стороны гостиной, за поворотом коридора была железная дверь, за которой была святая святых квеста – царство Харитона. Комната была полна оборудования: на большом столе стоял новый компьютер, на стене над ним – экраны, показывающие пространство возле входа, за особняком, возле ворот и вокруг дома. Внутри особняка камер не было – соблюдалась приватность. Какие-то непонятные железные ящики, экраны, пульт управления, как у сверхзвукового лайнера, все это невольно вызвало уважение у вошедших сюда полицейских.

Но, увы, пробыв здесь более сорока минут, им не удалось выяснить абсолютно ничего интересного. Никто в особняк не заходил и не выходил за это время, а сам Харитон вернулся в двадцать один тридцать, что сразу заставило внести его в число подозреваемых. А подозреваемыми на этот момент были почти все. Пока ни у кого не было надежного алиби.

Выяснилось, что так внезапно Харитон вынужден был уехать, потому что его вызвал сосед из квартиры ниже этажом, на которого что-то текло. Оказалось, что сосед преувеличил, не текло, а слегка подкапывало. Перекрыли трубу и можно было спокойно вернуться.

– Этот сосед – сплошная головная боль! Вечно его что-то не устраивает! То боролся с моей собакой, теперь, вот – капает. Что будет, если я приведу жену? – рассмеялся парень.

У следователя осталось очень приятное впечатление об этом парне, технаре, мастере на все руки. Очень трудно было его представить с окровавленной статуэткой в руке, наносящем удары беззащитной девушке.

5. Магия букв

Антон Семенович не был тем человеком, который с детства мечтал быть следователем и распутывать загадочные преступления, нет.

Он плохо помнил свое раннее детство. Помнит только постоянное чувство холода, замерзшие руки, зимой с цыпками и жгучий стыд из-за одежды, в которую рядила его мать. Она вязала ему какие-то нелепые капоры, в которых он был похож на девчонку и покупала клетчатые пальто на вырост. Это в то время, как другие ребята ходили в ярких курточках. Когда он немного подрос, он догадался на подходе к школе снимать шапку и прятать ее в карман, чтобы не потерять. Мать любила его, заботилась о нем, но это было только хуже. Он ненавидел, когда она его встречала у школы и пыталась поцеловать при всех, как маленького. Примиряло с жизнью только то, что в школе над ним не издевались, просто совсем не обращали на него внимания, как на пустое место.

Иногда он даже хотел, чтобы его заметили, пусть бы даже обозвали, ударили! Но только не так – как будто его вовсе нет. Мальчик-призрак. Но он вскоре привык к этому и, к классу шестому уже чувствовал себя комфортно, воображая себя супергероем человеком-невидимкой.

Властная мать всегда знала лучше всех в семье, что кому и как делать. Отец тоже никогда с ней и не спорил. Антон уже плохо помнил его. Закрыв глаза, только видит его худые плечи за столом, в голубой, несвежей майке, как он, ссутулившись ест суп, временами чавкая, если юшка горячая, громко втягивая ее в себя. Он пытался с сыном запускать змея, ходить на футбол, но видя, как сын мучается, не любя все это, отстал от него. Вскоре, казалось, он полностью забыл, что у него есть сын. А потом его не стало. Болезнь рано унесла его в могилу. «Сгорел на работе», – сказала мама, утирая слезы. А Антон чувствовал угрызения совести оттого, что испытывает облегчение, что больше не видит сутулую спину вечно страдающего, измученного работой и женой отца. Пока он был жив, Антон все время переживал за него и думал, не сам ли он является источником бед отца. Ему казалось, что отец смотрит на него с каким-то скрытым вопросом, и чувствовал, что должен ответить что-то. Но что?

У него были совершенно другие увлечения, чем у остальных ребят. Он часами мог рассматривать муху под лупой и представлять ее огромным существом, рядом с уменьшившимися людьми. Пытался нарисовать эту страшную сцену. Рисовал он неплохо. То думал о боге, хотя знал, что мама это не приветствует. Он надеялся, что если долго смотреть на облако, особенно на его освещенную кромку, то можно увидеть бога, который спускается с облаков к людям. Вот спустится он и спросит: «Антоша, что ты хочешь в жизни? Кем станешь? Чем тебе помочь?». А ему и нечего ответить, тогда бог разгневается и накричит на него!

Да, он не любил подвижных игр, не любил бегать с мальчишками с мячом по двору, не любил, как Пашка, писать непотребные слова на заборе строящегося дома. Он очень страдал, когда мама силой вручила ему кулек леденцов и надписанную мамой книжку и отправила на день рождения к соседскому мальчику. Она все не теряла надежды познакомить Антошу с приличным другом. Ему удалось спрятаться в соседней комнате, пока дети громко визжа, с завязанными глазами, срезали карамельки, маленькие игрушки и разноцветные ластики с растянутой попрек комнаты веревки. Он сел возле книжной полки, и, найдя яркий журнал, увлекся рассматриванием фотографий с животными.