Последний рейс. Остросюжетный детектив

От костра пошел жар, у Сергея порозовели щеки. Он смотрел на огонь, как фанатичный монах на икону. Слабая улыбка тронула его пересохшие губы.

Псы отступили на почтенное расстояние, но уходить не собирались. Он посмотрел в их сторону и прохрипел:

– Не видать вам добычи как собственных ушей. Шли бы вы домой, ребята.

Лохматые чудовища не реагировали. Они ждали своего часа. Теперь их стало еще больше. Шестеро клыкастых хищников сидели в ряд и сверкали красными зрачками.

Дым костра взвивался вверх и сдувался слабым ветерком по дороге вперед, будто указывал путь заблудившемуся путнику. Неустанные стервятники продолжали крутиться над горами.

– Рано радуетесь, сволочи. Все равно меня на всех не хватит.

У Сергея от тепла начали слипаться глаза. Он сидел, оперевшись на палку, и клевал носом. Где-то вдалеке послышалась песня. Мягкий женский голос напевал колыбельную. Он увидел лицо своей матери, стены сруба с огромными потемневшими бревнами и почуял сладкий запах щей, томившихся в чугунке на печи. Песня становилась громче и громче, а сон глубже и тяжелее.

Это был долгий сон, и никто не мог сказать, наступит пробуждение или нет.

4

Пилот вертолета кивнул вперед.

– Товарищ полковник, костры!

– Снижай высоту, подойдем ближе. Передай второму вертолету, пусть подойдет слева. Не исключено, что бандиты прикрываются заложниками и откроют огонь. Мы можем сесть в пятистах метрах?

– Боюсь, мы вообще сесть не сможем. Завязнем в снегу. Тут лавина прошла.

– Я вижу людей у скалы. Прямо за кострами.

– Мы можем зависнуть над ними и спустить отряд к подножию. А террористов вы вряд ли среди них найдете. Будь они среди пассажиров – их к рации не допустили бы.

– Но где же самолет, черт подери?

– Об этом мы узнаем чуть позже. Нет смысла гадать.

– Ты прав, майор.

Ершов взял наушники и связался с центром.

– «Калина», я «Сокол». Мы обнаружили в ущелье людей количеством около ста человек. Высаживаю десант. Поднять на борт двух машин могу не более двадцати человек. Нужно подкрепление для эвакуации потерпевших. Подготовьте площадки для приема людей. Генерал Пастухов в курсе дела. Предупредите о приеме. Пусть освободит одну казарму от роты и подготовит теплые вещи и питание. Согласно договоренности, пассажиров будут доставлять на территорию воинской части 146 713 в квадрат 34-а. Обеспечьте надежную охрану объекта и изолируйте вновь прибывших от контактов с военнослужащими. Командир полка несет ответственность за секретность акции и за каждого прибывшего пассажира лично. До моего прибытия в часть никаких действий не предпринимать. Конец связи.

Майор покосился на Ершова.

– На четырех вертолетах мы их до вечера не переправим. Люди замерзнут. Нужно вызывать МЧС.

– Забудь об этом, майор. Мы выполняем военную операцию, имеющую гриф «секретно». Ни одного постороннего глаза здесь быть не может и не должно. Своих десантников оставишь внизу, возьмешь на борт столько, сколько сможешь поднять. Переправишь людей в часть и вернешься за следующей партией. Дай координаты ребятам, которые облетают ущелье с другой стороны. Весь десант останется здесь до тех пор, пока я не вывезу отсюда последнего пассажира. А живой он будет или мертвый, значения не имеет.

– Да, полковник, страшные вы люди. Не хотел бы я служить в вашем ведомстве.

– Каждому свое, майор. Но сегодня ты выполняешь мои приказы.

Вертолет начал снижаться.

Десять десантников, вооруженных до зубов, получили приказ спускаться по канатам вниз и принять участие в эвакуации людей, начиная с женщин и детей. Два вертолета зависли у подножия, и операция началась. Первые десантники прыгали с канатов и утопали по пояс в снегу. Майор дал команду изготовить плетенки из ветвей деревьев. Солдаты действовали быстро и эффективно. Многие из них сняли с себя бушлаты и шапки и отдали продрогшим пассажирам.

Ершов спустился на землю одним из первых и сразу нашел членов экипажа, которых нетрудно было узнать по летной форме. Тут же находились человек в шинели контр-адмирала и еще несколько мужчин.

– Все живы? – спросил Ершов, забыв представиться.

– Три человека погибли при посадке, – доложил Туманов. – Одна женщина умерла здесь от потери крови. Осколком стекла ей порезало вены на руках.

– Где террористы?

– Исчезли. Среди нас их нет, – твердо заявил адмирал. – С кем имеем честь?

– Полковник службы безопасности Ершов.

– Контр-адмирал Кротов.

– Командир экипажа Туманов.

– Где самолет? – спросил полковник, глядя на Туманова.

– Покоится под снегом. Лавиной накрыло. В самолете находилась мощная мина. Но нескольким смельчакам удалось ее вытащить из машины. Разорвалась она часа через полтора и вызвала обвал с гор. Пассажирам удалось покинуть самолет раньше, чем снег сошел с вершины.

– Это вы сажали самолет в ущелье?

Туманов покачал головой.

– Я не рискнул бы. Среди бандитов был очень опытный летчик. Экипаж в это время находился в бессознательном состоянии. Нас вывели из строя, когда один из террористов давал вам указание подготовить полосу в Ставрополе, примерно за полчаса до предполагаемой посадки. Но потом они сменили курс и, как я понял, скрылись за горами.

– Вы хотите сказать, что посадка в этом районе была не вынужденной, а намеренной? Зачем тогда весь этот спектакль с переговорами?

– На этот вопрос надлежит ответить вам, полковник Ершов, – грубо отрезал Туманов.

– Я постараюсь. Вы, адмирал, и вы, Туманов, полетите сейчас со мной в штаб.

– Мы не можем оставить людей, – заявил Кротов.

– Не беспокойтесь, товарищ адмирал. Здесь остается десант. В конце концов, это не эскадра, а мирные люди. А у нас идет следствие, и, как я понял, шесть террористов успели упорхнуть из самолета, как птички. Эти бандиты не могут оставаться на свободе. Так что вам придется помочь следствию. Ну а спасением пассажиров придется заняться соответствующим службам – профессионалам в своем деле. Прошу пройти со мной к висячему трапу.

Эвакуация проходила очень медленно. Через пятнадцать минут прибыли еще два вертолета. Десантники уступили свои места потерпевшим бедствие. Лопасти пропеллеров висевших в воздухе машин создавали такой ветродуй, что большую часть ослабших пассажиров приходилось подводить к сплетенным из веток носилкам и привязывать. Их тут же втягивали на борт, снимали с них десантные бушлаты и скидывали вниз, чтобы теплой одеждой могли воспользоваться те, кто остался у подножия скалы.

Когда полковник занял свое место рядом с пилотом, майор сказал:

– Людям необходимо обеспечить медицинскую помощь. Последствия могут быть очень печальными.

– Командир части позаботится об этом.

– Вы ему забили голову секретностью операции, а не заботой о людях.

– Угомонись, майор, на месте разберемся.

Загруженные машины взяли нужную высоту, и вскоре звук моторов затих где-то вдали.

Десантники таскали хворост, раскладывали костры, пытаясь согреть людей, раздавали фляги с водой, топили снег.

Спустя полчаса появился еще один вертолет с аббревиатурой «МЧС» на борту. Он также завис в воздухе, и на землю начали спускаться спасатели. У этих ребят дело шло лучше. Людей на борт поднимали лебедкой.

Один из спасателей подошел к Дмитрию Горохову.

– Привет, коллега. Я Скворцов. Меня прислал Валерий Литовченко. Поднимайся на борт, там переоденешься в униформу. Наверняка к нашему возвращению в аэропорт гэбисты очухаются и примут меры.

– Надо созвать пресс-конференцию и выпустить репортеров на летное поле.

– Этот фокус не пройдет, Дима. Все лазейки перекрыты. На летное поле комар не пролетит. Рейсовых пассажиров провожают к трапу сквозь оцепление. Никто ничего не понимает. В зале ожидания пустили слух, будто ищут сбежавших чеченских боевиков, и усилили режим охраны аэропорта и контроль за пассажирами. Под этой маркой они могут что угодно творить, и к ним претензий не будет.

– Но врачей-то они обязаны пропустить? Машин десять «скорой помощи» к трапу вертолета – и никто не посмеет вмешаться. В одну из машин надо посадить кинооператора и фотографа.

– Все, что мог, я уже снял. Но нет главного – фотографии самолета. Без козырной карты сенсация едва держится на вялой тонкой почве.

– Не забывай про свидетелей. Нужно взять на борт главных.

Горохов отыскал Рудольфа и Ольгу.

– Ребята, для вас местечко есть в вертолете. Пошли.

– Оля полетит, а я останусь, – спокойно сказал Рудик.

– С какой стати?

– Посмотри, сколько здесь женщин и пожилых людей. Многие едва на ногах стоят. А я здоров как бык!

– Ты что, парень, рехнулся? Свобода надоела? Если сядешь к десантникам, то попадешь в сети ФСБ. Они всех фильтровать станут. Ты же в розыске!

– От судьбы не уйдешь, Дима. Забирай Ольгу, и улетайте. Не теряйте времени, а то и ей места не хватит.

– Ну, как знаешь, парень. Сам себе приговор подписываешь. Идем, Оля.

– Я останусь с ним.

У Горохова глаза на лоб полезли.

Рудик слегка подтолкнул девушку вперед.

– Тебе надо лететь, девочка. Не беспокойся, я скоро нарисуюсь. Со следующим замесом припорхну. А Димку не слушай. Он фантазер. В разведчиков играет. А тебе необходимо сменить обстановку.

Оля привыкла подчиняться людям, которых любила или уважала. Она не видела в своей жизни зла, а лишь слышала о нем, но не понимала его природы. Захват самолета террористами, смерть сестры, заложенная бомба в ее понятие о жизни не вмещались. Все, что она могла сказать по поводу разыгравшейся трагедии:

– Так нечестно!

Услышав ее оценку, Рудик промолчал. Он имел свои оценки и реагировал на них иначе.

Горохов повел Ольгу к вертолету, а у Рудольфа защемило сердце и сдавило грудь. Он был уверен, что с этой девочкой больше никогда не увидится, не сможет ей помочь и в нужный момент поддержать. С ее понятиями о жизни остаться сиротой в семнадцать лет – значит быть растоптанной и задавленной сумасшедшим вертепом одичавшей цивилизации.

Десантники не имели никаких конкретных приказов и помогали загружать людей в вертолет, который вмещал значительно больше пассажиров, чем военные машины.

Спустя сорок минут вертолет МЧС приземлился на специальной площадке аэропорта Ставрополя. Пять машин «скорой помощи» подъехали через три минуты. Четырнадцать человек увезли в местную больницу. Шесть спасателей, двое репортеров в униформе спасателей и девушка остались на месте.

– Странное дело, – сказал Скворцов. – Нас упустили. Значит, полковник Ершов слишком большой груз на себя взвалил, допуская прорехи в своей работе.

– Кто это такой?

– Начальник управления ФСБ Ставропольского края. Крутой мужик. Стропроцентный сталинист. В наши места попал, как только началась первая чеченская кампания. Ставленник Москвы. Он тут хозяин. Губернатор с ним вынужден считаться. Всех силовиков под своим колпаком держит.

– Ладно, – пробурчал Горохов, – нам ноги надо делать, пока твой Ершов не очухался. Девчонку возьмем с собой в редакцию.

– В редакцию ехать рискованно. Валера ждет нас на своей даче. Ну а команда МЧС сейчас заправит вертолет топливом и полетит на второй круг. Машина ждет нас у служебных ворот. С охраной проблем не будет, если туда солдат не направили. Мы-то проскочим, а с девчонкой могут возникнуть проблемы.

– Придется постараться, приятель. Эта девочка – наш джокер. Она бомбу из самолета вытащила.

– Попробуем. Вперед. Авось пронесет!

5

Полковник внимательно выслушал адмирала и командира экипажа. Они находились в кабинете командира воинской части полковника Лыкова. Сам хозяин кабинета занимался размещением пассажиров в освободившейся для этих целей казарме.

– По вашему мнению, получается, что террористов на борту было пятеро. А по моим данным, в самолет сели шесть человек по подложным документам. Одного мы где-то потеряли.

Адмирал покачал головой.

– Среди тех, кто приземлился в ущелье, террористов быть не могло. Я в людях разбираюсь, Константин Иваныч. И какой смысл кому-то из них оставаться?

– Искать смысл – неблагодарная работа. Сплошные вопросы и ни одного ответа. Зачем им открывать люк во время полета, рискуя самолетом и собственной жизнью? Так или иначе, но они планировали посадку в ущелье. Вскрывать люки легче на земле, чем в воздухе. Если они покинули лайнер раньше посадки, то, значит, бросили своих людей на произвол судьбы. Я говорю о летчиках и, возможно, о ком-то еще. Пилоты сбежали после посадки, но кто-то мог остаться в салоне. Почему нет?

– Исключено, – уверенно заявил адмирал.

– Не торопитесь с выводами. Давайте подумаем. Преступник понял, что сообщники бросили его и ушли. Он им был нужен для определенного этапа операции, а потом они им пожертвовали ради высших целей. Очевидно, он знал план или мог предположить, что его партнеры взорвут самолет. Самолета нет, и свидетелей нет – концы в воду. А теперь давайте вспомним, кто первым обнаружил бомбу и поднял тревогу.

– Все выглядело иначе, – возразил адмирал. – Я приказал обследовать самолет. Вызвались трое добровольцев, они и прошли в хвостовой отсек, где на растяжках висела мина. Люди проявили героизм, рискуя жизнью, но выволокли снаряд и тем самым спасли жизни пассажиров.

– Красиво говорите, адмирал, но мы не на митинге, а ведем расследование. Эти люди спасали в первую очередь собственную шкуру. И кто-то из троих знал, где спрятана бомба и когда она взорвется.

– Вы городите чепуху, полковник. Семнадцатилетняя девочка, потерявшая свою родную сестру, волоком тащила бомбу по снегу на расстояние более двухсот метров от машины, и все это она делала ради собственной шкуры? У вас вместо сердца жесткая горбушка.

Ершов криво усмехнулся.

– Я не врач, уважаемый Андрей Яковлевич, а представитель закона. Ваши упреки посылайте террористам, а мое дело их найти и не допустить скандала в мировом масштабе. Мы не можем показывать врагу наши слабые места. Нас давно уже перестали считать сверхдержавой, но если мы еще выставим на обозрение свою беспомощность в борьбе с кучкой вооруженных бандитов, то нас просто засмеют.

Туманов, сидевший у противоположного конца стола и куривший одну сигарету за другой, резко поднял голову и посмотрел на Ершова.

– Джинна в бутылке не удержишь, полковник. Земля быстро слухами полнится. Людям рот не заткнешь.

– Люди находятся в изоляции на территории хорошо охраняемой воинской части. И пока мы не найдем террористов, никто не покинет этого места. В том числе и вы, уважаемые граждане.

– Это арест? – спросил адмирал.

– Карантин. Временная изоляция. Каждому из вас дадут возможность связаться с семьями и предупредить о своем вынужденном отсутствии. Текст вам составят. К тому же расследование предполагает установление личностей и их проверку. Эти вопросы также не решаются за десять минут. Вам здесь создадут нормальные условия для существования, нормальное питание и тепло. Ну а с некоторыми неудобствами придется смириться.

– Значит, вы решили, что у вас есть право лишать Северный флот заместителя командующего? – встал с места адмирал.

– Когда того требуют интересы страны, мы можем лишить свободы премьер-министра, да и не только его. Не сгущайте тучи над собственной головой. Ничего страшного не произошло.

В кабинет заглянул подполковник.

– Константин Иваныч, требуется ваше присутствие.

– Вынужден вас покинуть. Надеюсь скоро вернуться. Мы еще не закончили нашего разговора. Кстати, если говорить об аресте, то следует вспомнить, уважаемый командир экипажа, что на борт вашего самолета при полном вашем попустительстве были доставлены автоматическое оружие и взрывные устройства. Никто за это с вас ответственности снимать не собирается.

Ершов вышел в коридор и последовал за офицером. Его привели в комнату связи, где находились командир десанта майор Забелин, командир части полковник Лыков и один человек в штатском.

Первым доложил майор:

– Всех пассажиров лайнера доставили на территорию части. Точнее, не всех. В наше отсутствие к месту происшествия прилетел вертолет МЧС с группой спасателей. Они приняли на борт пятнадцать человек и переправили их в аэропорт Ставрополя.

Ершов рассвирепел:

– Каким образом МЧС могло попасть в зону поисков?

– Достаточно просто. Сигналы бедствия проходили по широкому диапазону, и их могли принять все, кто находился в эфире.

– Почему вы меня об этом не предупредили, черт возьми?

– Потому что мы, как вы помните, получили координаты самолета не из эфира, а из диспетчерского пульта аэропорта и тут же отправились на поиски. Очевидно, диспетчеры по собственной инициативе подключили к поискам МЧС. Это соответствует инструкции. Вы не могли этого не знать. А теперь вспомните собственную реакцию на происходившее. Первым делом вы связались со своими людьми в аэропорту Ставрополя, Нальчика и Минвод и распорядились снять контроль и отменить готовность номер один. Вы потребовали оставить контроль только за пассажирами, отлетающими из этих точек. А что касается диспетчеров, то они от вас вообще никаких распоряжений не получили.

– Соедините меня с дежурным аэропорта.

Началась лихорадка. Дежурный сообщил, что четырнадцать пассажиров отправлены в городскую больницу. Ершов позвонил начальнику управления внутренних дел и приказал привезти всех потерпевших в управление ФСБ Ставрополя под милицейской охраной. Приказы полетели дальше. Руководству ФСБ надлежало привезти доставленных милицией больных в район дислокации воинской части, а также разыскать всех спасателей из группы МЧС и изолировать их до особых распоряжений.

Закончив с рассылкой приказов, Ершов взглянул на командира части.

– Сколько человек доставлено, Виктор Наумыч?

– Девяносто шесть.

– Так… так, – растянул Ершов. – На самолете находились сто пять человек вместе с экипажем. Трое человек погибли при посадке. Одна женщина умерла от потери крови возле ущелья. Два человека сидят в кабинете комполка. Пятеро предполагаемых террористов сбежали, получается девяносто восемь.

– Одного можно просчитать, – сказал командир части.

– Вы невнимательно слушали доклад майора. Вертолет взял на борт пятнадцать человек, а в больницу поступили тринадцать. Два человека потерялись в пути. Пока не сверим все списки, мы их не вычислим.

Полковник вздохнул.

– Так… так… Ладно. Как ведут себя те, которые находятся в казарме?

– Нормально. Их накормили, согрели, и они довольны. Мы с Алексеем Савельевичем, – кивнул полковник на низкорослого лысоватого мужчину в штатском, – сверили списки пассажиров с присутствующими. Документов и билетов на рейс нет у большей части лиц. Все, вплоть до одежды, осталось в самолете.

– А что ты скажешь, Говорков?

Мужчина в штатском помял кепку в руках.

– Это только нам на руку, товарищ полковник. Я провел беседу среди пассажиров и пояснил им, что идет поиск террористов и они как свидетели будут находиться некоторое время на карантине под охраной. Террористам не удалось взорвать самолет со свидетелями, и теперь они попытаются уничтожить их на земле. К тому же теперь потребуется немало времени, чтобы установить личности пассажиров, так как документы и билеты утеряны и извлечь их из самолета невозможно. Пассажиры приняли мои доводы спокойно. После такого сумасшедшего дня мои внушения показались им детским лепетом. Сейчас я направил в казарму прибывших ребят из технического отдела. Они привезли с собой оборудование и попытаются составить фоторобот на предполагаемых преступников. Члены экипажа там же.

– Казарма под контролем? – спросил Ершов у командира части.

– Караул выставлен с внешней стороны. Бесконтрольно покинуть здание невозможно. Третий этаж, на окнах решетки, и бежать некуда. Тут кругом горы и леса. Два-три поселка рядом, так те нам помогают овощами, молоком, виноградом. Иногда баранину привозят на подводах. До города сорок километров. Тут и охраны особой не требуется.

– Пожалуй, вы правы. Что у тебя еще есть, Говорков?

– Один из пассажиров – наш работник, имеет при себе удостоверение. Майор питерского управления ФСБ Олег Виноградов. Он сейчас с фотороботом работает. Утверждает, что один из террористов сидел с ним рядом. И вообще он их хорошо запомнил.

– Ладно. С ним будет отдельный разговор. Запроси Питер и выясни, что это за майор и на что он способен.

– Запрос уже выслан.

– Что еще?

– Согласно списку, присланному полковником Басовым из Питера, среди шести человек, у которых в разное время исчезли паспорта и которыми, как мы предполагаем, воспользовались террористы, есть имя Титова Юрия Александровича. По данным Басова, он арестован месяц назад и находится в СИЗО под следствием. Среди пассажиров есть человек с этими данными, и он находится здесь. Я установил за ним наблюдение. Паспорт при нем. Я отправил его на экспертизу.

– Этим типом я сам займусь, лично. Позвоните в управление и отправьте его фото на опознание в картотеку. Если этот парень в розыске, то посадите его на армейскую гауптвахту. Так будет надежнее. Пусть на него посмотрят адмирал и первый пилот. Возможно, кто-то еще его запомнил. Нам нужна характеристика свидетелей на его поведение во время полета. Вставал ли с места, ходил ли по салону, с кем общался.

– Все понял. Что еще?

– Телефонограмма пришла из Нижних Дроздов в управление милиции. В начале ущелья, в сорока километрах от посадки самолета, обнаружен труп мужчины. Смерть наступила от пулевого ранения в голову.

– Это не наше дело. Есть милиция, есть прокуратура, пусть кувыркаются.

– Я так же ответил дежурному по городу, но он мне возразил. Мол, следствие и без наших советов давно идет, но есть одна деталь, которая нас может заинтересовать. Возле трупа обнаружен парашют.

Ершов вздохнул и сел на стул.

– Ну вот, наконец-то хоть один слабый просвет появился в черной комнате.

– Что делать будем, товарищ полковник?

– Вызови себе в подмогу Сафарова и Лоскутова, работайте с пассажирами по всем направлениям, а мне нужна машина, я еду в Нижние Дрозды.

6

Майор Кузнецов сидел в кресле двадцатого номера в третьем корпусе пансионата и неподвижно смотрел на протертый ковер.

– Нет, тут ничего нет. Пусто, – доложил сержант. Лейтенант вышел из ванной комнаты и пожал плечами.

– Обычные следы. Кто-то брился, есть остатки длинных черных волос. Аккуратный тип, убрал за собой, но, очевидно, торопился, и волосы остались.

– Длинные и черные? – спросил майор, не отрывая глаз от пола.

– Все сходится, Федор Васильевич. Тот парень, который спрашивал у Яйцеголового о Жадове, а потом не подошел к нему, когда Яйцеголовый указал на Жадова пальцем, жил в этом номере. На обед он ходил вместе с кавказцем с черной бородой и длинными волосами. Стало быть, приехали сюда на сутки позже Жадова. С ними за столом сидели две молодые женщины из тридцать шестого номера. Они отдыхают здесь больше недели. О соседях по столу ничего сказать не могут. Приходили вместе, уходили вместе, ели молча, ни с кем не общались, но у них создалось такое впечатление, будто мужчины за кем-то наблюдают.

– И это все, что мы о них знаем. У нас есть две привязки. Первая. Мужчина лет тридцати пяти, славянской внешности, высокий, худощавый, со светло-серыми глазами, короткой стрижкой, русый, без мизинца на левой руке. Этот человек интересовался убитым, но когда ему указали на Жадова, то не подошел к нему. Вторая привязка. Мужчина кавказской внешности, с черной бородой и длинными волосами. Жил в одном номере с первым, ходил с ним в столовую. Что это нам дает? То, что на месте преступления найдены следы от двух пар лыж. Кавказская бурка, папаха и снайперская винтовка. Далее. Эти двое могут попадать под подозрение по той причине, что жили в пансионате нелегально, а именно: этот номер зарегистрирован на имя Кутепова Семена Николаевича, чей срок путевки кончился в день приезда, а точнее, предполагаемого приезда двух неизвестных. Как нам удалось выяснить…

– А вот что нам удалось выяснить, – вмешался входивший в номер капитан Углов. – Кутепов Семен Николаевич сидит дома в своей московской квартире и смотрит телевизор. Он подтвердил свое пребывание в «Горном» вместе с сыном. В день предполагаемого отъезда к нему подошел мужчина и сделал следующее предложение: «Вы хотите окупить свою поездку в пансионат? Тогда продлите свои путевки еще на пять дней и передайте мне ключи». После чего достал деньги и выдал ему кругленькую сумму. Кутепов не возражал и продлил путевки. Но помимо ключей он оставил ему и талон на платную автостоянку. Я только что после разговора с Москвой ходил туда. Сторож мне подтвердил, что место оплачено. Но когда уехала «Волга», на ее место поставили белую «Ниву». Номер не записали, потому что там числилась «Волга» Кутепова. Талон оплачен – проблем нет. Когда «Нива» уехала, сторож не знает. Он два часа назад заступил на смену.