Шрам Айона

– Иди, носитель Шрама. Иди и разбуди прошлое. Кто знает, может, оно окажется милосерднее этого кошмара.

Глава 5. Первый поворотный пункт

Пустоши не были пустыми. Они были населены. Не людьми – призраками, воспоминаниями, эхом былой жизни. Руины поселков проступали из тумана, как ребра гигантских скелетов. Редкие мутировавшие деревья скрипели ветвями на ветру, звуча как скрежет зубов.

Кай ехал всю ночь, ориентируясь по звездам и примитивному магнитному компасу. Электронные карты в Пустошах были ненадежны – частые геомагнитные бури искажали сигнал. Дорог как таковых не существовало, только направления.

Под утро он остановился у высохшего русла реки, чтобы проверить оборудование и дать отдых глазам, уставшим вглядываться в однообразный, серо-бурый пейзаж. Он вышел из машины, потянулся. Воздух был холодным и едким.

Именно тогда он это увидел.

Сначала краем глаза. Пятно цвета там, где его быть не могло. На склоне холма, среди пепла и камней, рос цветок. Один-единственный. Стебель хрупкий, почти прозрачный, а на конце – чашечка яркого, невозможного синего цвета. Цвета земного неба, которого никто не видел уже двести лет. Цвета надежды.

Кай замер, пораженный. Он подошел ближе, боясь спугнуть видение. Цветок был настоящим. Он колыхался на слабом ветру. Это противоречило всему. Биология после Откровения застыла, как и люди. Мутации были, но они вели к окаменелости, к минерализации жизни. Не к… такому хрупкому, временному чуду.

Он осторожно прикоснулся к лепестку. Он был шелковистым, живым. И тогда Кая осенило. Это не было чудом. Это было сигналом.

Он огляделся. Холм. Высшая точка. Цветок, видимый за километры. Кем? Тем, кто ждал. Тем, кто знал, что рано или поздно кто-то, движимый болью или правдой, пойдет этим путем.

Он полез на холм. У его вершины, под плоским камнем, лежала не капсула и не блокнот. Лежала старая, ржавая консервная банка. В ней – свернутая в трубочку, завернутая в промасленную ткань бумажная карта. И компас, настоящий, механический, со стрелкой, указывающей не на север, а на едва заметную метку – крошечную выщерблину на циферблате.

Карта была рукописной, с нанесенными не только координатами, но и пометками: «Зона нестабильного Эха», «Колодец с водой (проверено, чист)», «Логово Апатов (избегать)». И главное – маршрут к Гео-лаборатории №17, обходной, мимо самых опасных мест. Кто-то проложил эту тропу. Кто-то прошел ею до него.

На обратной стороне карты, в углу, стоял тот же значок, что и в блокноте: логотип «Звёздных Скитальцев». И подпись: «Для того, кто помнит имя капитана. Торопись. Хранитель просыпается».

Хранитель. Не «создатель». Не «виновник». Хранитель. Как библиотекарь, охраняющий запретный архив. Или тюремщик, сторожащий камеру.