Маргиналы. Записки охотника

Budda Larin

Маргиналы. Записки охотника

Пролог

На вчерашних торгах Кузьмич случайно услышал от караванщиков, что на болотах, идущих от Обсерватории и до «Московской», образовались непроходимые заросли дикого можжевельника. Караванщики говорили об этом, как о проблеме, но у Кузьмича в голове пронеслись совсем другие мысли. Охотник моментально уплыл в своих фантазиях лет на тридцать назад и вспомнил свой самый любимый напиток, который он всегда считал божественным. И, когда он слышал слово «можжевельник», он смаковал на губах приятный вкус джина. Давно позабытого и такого любимого. Кузьмич в одно мгновение понял, что хочет променять свою сивуху, которая казалась такой родной в последнее время, на напиток богов. Но, для этого, придется немного попотеть. Но дело очевидно того стоило.

И вот сейчас он стоял на самом обрыве Пулковских высот и всматривался вниз. Небо было иссиня-черным, в нем кружили птеродактили, в кустах вокруг шебуршали какие-то неведомые твари, шел противный дождь, погода стояла промозглая. Внизу пузырилось болото, кишащее какими-то отвратительными тварями, счета которым не было. Ситуация была так себе, Кузьмич пожевал губы, проговорив: «Тпру» и сплюнул. Перед глазами стояла упоительная картина, как он сидит в кресле и смакует джин, но как добраться до зарослей можжевельника, он себе никак не мог вообразить. Он уже было хотел начать спуск, как, вдруг, у него зачесалась нога. Он наклонился, потер ее ладонью и встал. Как только он сделал первый шаг, нога начала чесаться еще сильнее, Кузьмич не глядя отмахнулся от, как ему казалось, надоедливых комаров, и попытался двигаться дальше. Но в этот момент ногу пронзила уже вполне себе ощутимая боль.

– Да чтоб тебя! – выругался Охотник, опуская взгляд на свою ногу.

Каково было его удивление, когда он увидел у своих ног удивительное создание. Оно было полностью покрыто черным плащом, с красными отворотами, каким бы не побрезговал сам граф Дракула, голова была спрятана в капюшон, а из его лап торчала вилка… да, именно вилка. Маленькая, детская, казалось, что игрушечная, вилка.

Кузьмич прищурил один глаз и приподнял бровь над другим глазом, смерив создание оценивающим взглядом. В этот момент маленькая фигурка сбросила капюшон, и Кузьмич расплылся в улыбке.

– А-а, это ты, друг мой, рад тебя видеть, Смертькиц! Отлично выглядишь!

– Мяу.

– А почему у тебя в руках вилка?

– Мяу! – чуть более раздраженно ответил Смертькиц.

– А, понимаю-понимаю, говоришь, что коса, для тебя, тяжеловата, а инструмент для работы необходим. Ну что ж, надо сказать, что это… эм… необычно, но стильно!

– Мяу.

– А что ты здесь делаешь? Ты же, это, не человеческая Смерть, ты же не уполномочен меня забирать? А котов я уже сто лет не видел здесь.

– МЯУ!

– А, я понял тебя, Смерть послал тебя ко мне, предупредить, что не шутил, что наша прошлая встреча была последней дружеской и в следующий раз мне уже точно придется умереть окончательно. Все-таки любит меня Смерть, раз предупреждает, – улыбнулся Кузьмич. – Спасибо тебе, Смертькиц! – проговорил Кузьмич, понимая опасность своей затеи и отходя подальше от края обрыва. – Ну рассказывай, как твои дела? Как работа? Ведь нечасто мы с тобой видимся! – спросил Кузьмич, пытаясь увести тему разговора. На самом деле Смертькиц нравился Кузьмичу, а у того было мало собеседников в Вечности, поэтому Смертькиц с азартом начал свой рассказ о делах насущных, сетуя на нелегкую судьбу.

– Мяу. Мяу! Мур-мяу! МЯУ!..

На фоне закатного неба стоял старый Охотник и Смертькиц. Но сторонний наблюдатель мог видеть только Кузьмича, разговаривающего с землей под ногами, весело смеющегося и серьезничавшего попеременно. Сторонний наблюдатель мог подумать, что Охотник сошел с ума, но никто не подумал бы, что Кузьмич просто видит больше, чем доступно остальным, ведь он неоднократно выкарабкивался из рук самого Смерти.

Глава 1. Начало начал

Егор, накинув на спину покрывало, как плащ, подошел к горелке и приглушил свет, в палатке стало почти совсем ничего не видно. Никита и Алиса устроились на полу, подогнув под себя ноги, и приготовившись слушать. Егор немного отошел ближе к центру палатки и поднял вверх руку так, чтобы из-за свисающего с нее почти до самого пола покрывала были видны только его глаза. Нахмурив брови, он уставился на усевшихся слушателей, передавая всем своим видом, всю таинственную тревожность наступающей обстановки. После не долгой, но очень многозначительной паузы, пошарив где-то в складках своей одежды, он извлек из нее сложенную вдвое тетрадь, аккуратно развернув ее, шелестя в кромешной тишине помятыми и исписанными листами, принялся читать. На самом деле тетрадь была ему не нужна, он знал эту историю наизусть, но вид чтеца придавал ему больше солидности.

Никита и Алиса сидели, затаив дыхание, в то время как темные тени от тусклой горелки плясали по ткани палатки, оживая с каждым новым словом Егора, будто старинный диафильм или даже мультфильм, которых ребята никогда в своей жизни не видели.

– Начиналась ночь, – едва слышно начал декламировать Егор, выглядывая из-за своей мантии выпученными глазами, которые будто бы мерцали от света лампы в нависшем полумраке.

– Холод сковал тело Охотника, который притаился среди веток раскидистой ели, приказав своему верному и бесстрашному помощнику укрыться внизу… это мне, если что… – добавил Егор уже другим голосом, но, быстро откашлявшись и снова сдвинув брови, продолжил, – тьма и холод обступали со всех сторон, пронизывая до самых костей, усталость и голод сводили с ума, но отступать было нельзя. Кровожадное чудовище, долгие годы наводившее страх на жителей Обсерватории, было где-то совсем близко и только Охотник мог бросить ему вызов! Притаившись неподвижно в ветвях, он множество дней и ночей выжидал свою добычу с одной лишь мыслью: «только бы в нужный момент не дрогнула рука!» И вот, остатки дня исчезли за кронами замерзших деревьев и весь мир погрузился во тьму, холодную и мертвую, будто дышащую тьму! – Егор замолчал, зыркая на слушателей выпученными глазами, в то время как Никита и Алиса ежились, будто ощущая пронизывающий холод зимней ночи, не отрывая глаз от рассказчика.

– И будто все было бесполезно, но Охотник знал и продолжал ждать! Вот на черное небо нехотя выползла огромная серебристая луна, очертив контуры всех предметов своим тусклым серебристым светом. И в этот момент вдали из оврага взмыла в воздух огромная крылатая тень… – с этими словами Егор расправил руки в разные стороны и, отбросив тетрадь, побежал по палатке, кружа вокруг слушателей. Покрывало развивалось за ним словно шлейф огромных черных крыльев, отбрасывая зловещие тени на ткань палатки. Алиса, вскрикнув от страха, прикусила губу, а Никита блестящими, как от лихорадки, глазами, смотрел на летящее по палатке чудовище.

– Кровожадный монстр, повелитель ночи летел прямо на нас, – подвывая, голосил он, продолжая полет, – исполинская птица возвращалась домой, прямиком в ад, а в это время в ветвях дерева Охотник приготовился к смертельной схватке, встав у нее на пути. Его мысли были чисты, а рука тверда, как никогда. Он ждал. И вот, когда ящер был совсем близко, он выхватил свой нож и обрушил на монстра всю свою ярость.

– Ишь ты, какой шустрый! – во весь голос заорал Никита и кинулся на пробегающего мимо, размахивающего оборванным покрывалом, Егора, тряся над своей головой самодельным деревянным ножом. Повиснув на спине друга, он продолжил движение уже чуть ли не у него на плечах. Ребята изображали яростную схватку человека и ящера. Пробежав так пару метров, Егор выдохся и остановился отдышаться, Никита отполз обратно на свое место, торжествуя эпичность зрелища, а рассказчик, переведя дух, продолжил повествование.

– Схватка была долгой, никто не хотел уступать, нож сверкал словно молния, но толстая кожа, будто броня, защищала злобную тварь. Силы были неравны. Огромный монстр сбросил Охотника на землю, намереваясь нанести смертельный удар. Поняв это, благородный Охотник повернулся к своему верному помощнику: «Беги! Спасайся!» – выкрикнул он, уворачиваясь от смертоносных клыков. «И, если это мой последний бой, я погибну достойно!» – Никита благоговейно повторял каждое слово, как завороженный, глядя на Егора, это была его любимая история и он знал ее наизусть.

– Не может быть… – в ужасе шептала Алиса.

– Я сам видел… – прошептал в ответ Никита, приподнимая рубашку и продолжая пялиться на подошедшего к развязке Егора. Девочка ахнула, увидев на спине и боку страшные шрамы от когтей монстра, и поняла, что каждое слово в этой истории – чистая правда.

– Отважный помощник не мог бросить Учителя на погибель и, невзирая на смертельную опасность, бросился на помощь, – Егор выпрямился, сжав кулаки, весь его взгляд был полон решимости. – Эй, тварь, я здесь! – завопил он, размахивая руками, будто стараясь привлечь внимание монстра. Тут же, сгорбившись и подняв «крылья», он изобразил как злобное чудище переключилось на него. – Воспользовавшись тем, что ящер отвлек свое внимание на помощника, Охотник выхватил арбалет. Он не видел ничего вокруг, кроме цели, не слышал ничего, кроме своего выровненного дыхания, даже стук сердца, барабаном звенящий в его голове, на мгновение стих. Время остановилось и, когда шелест его выдоха стих, он нажал на курок. Стрела словно молния устремилась к цели, разрывая мрак своим смертоносным свистом. И Охотник не промахнулся! – схватившись за глаз, Егор изобразил раненое чудовище. Он ревел на всю палатку, шатаясь, падая и поднимаясь, пока окончательно не запутался в покрывале и не рухнул на землю. В этот момент с криком: «Сдохни гадина!» – снова подскочил Никита и принялся дубасить приятеля деревянным ножом, Егор же гоготал из-под покрывала, пытаясь отпихнуть его ногами.

– Так, кто это тут ругается? – сурово спросила Вера Андреевна, заходя в палатку и прибавляя мощности горелке. Ребята наперебой принялись оправдываться, щуря глаза от света и сваливая все на Егора, который все еще отчаянно пытался выпутаться из покрывала. Женщина подняла с земли исписанную кривыми буквами тетрадку Егора, и помогла ему выбраться из западни.

– Что, все пишешь? – спросила она, когда парень немного отдышался.

– Угу… – ответил Егор, обиженно поглядывая на товарищей.

– А ну, почитай. Пожалуй, и я послушаю, – попросила женщина. Егор в ответ смущенно покраснел, – ну давай, не стесняйся, – улыбнулась она, заметив это.

– Хорошо… – пробубнил Егор, – только обещайте, что не будете смеяться… – женщина утвердительно кивнула в ответ, устраиваясь на стуле.

Егор забрал из ее рук тетрадь и, открыв на первой странице, продекламировал, – «Записки Охотника», – по всей видимости так он назвал свою историю. Окинув взглядом слушателей, которых прибавилось, он принялся сбивчиво читать, а Вера Андреевна, слушая его рассказ, думала о своем, погружаясь в воспоминания, в те дни, когда все только начиналось…

Глава 2. Первые шаги

Странно так: когда все хорошо, все хотят управлять, все хотят власти. Когда же все из ряда вон плохо, кому она нужна, эта самая власть? Одна ответственность и ничего взамен. В Обсерватории царил хаос, каждый был сам за себя. Первые дни после Катастрофы люди просто жались по углам в надежде что совсем скоро, вот-вот все это кончится, как страшный сон, но с каждым днем надежд становилось меньше, впрочем, как и продуктов. У кого-то вся еда уже давно закончилась и самые отчаянные в ее поисках выбирались на поверхность, но так и не возвращались обратно, а те, у кого еще сохранились хоть какие-то припасы, пытались спрятать их понадежнее. Местами из-за еды стали происходить стычки и все шло к тому, что выживать придется по принципу: кто сильнее, тот и прав. В одну из таких разборок и влез никому незнакомый молодой парень.

– Прекрати! Что мы, звери что ли?! – кричал он, закрывая собой испуганную девушку, держащую в руках остатки черствого хлеба.

– Не звери, конечно, но тоже есть хотим! – грязное бородатое лицо скривилось в усмешке, и мужик бросился на парня, но тут же получил в ответ увесистый удар в челюсть. Отступив на шаг назад, бородач вытащил из-за пояса нож и, сплюнув кровь, начал наступать снова. Девушка вскрикнула, съежившись от страха, а парень сгруппировался, ожидая нападения.

– Вместо того чтобы убивать друг друга, нужно думать как выжить! – выпалил он, – помощи не будет и каждый из нас в итоге может пригодиться!

Народ, который начал собираться на шум, одобрительно загудел.

– А ведь парень прав! – выкрикнул кто-то из толпы, – пусть говорит!

Бородач, нервно сплюнув еще раз, убрал нож и уставился вопросительно на оппонента. Парень немного опешил, не ожидая такого поворота событий, но, быстро собравшись, заговорил.

– У каждого из нас есть определенные навыки, в которых мы сильны, которыми мы можем быть друг другу полезны. Среди нас разве нет бывших поваров или технологов, которые могли бы грамотно спланировать хранение и приготовление пищи? Мне кажется профессионал в этом деле сварит кашу и из топора, как говорится, и накормит всех экономно, пока мы будем решать задачу где найти новую пищу, – парень выдохнул, обводя взглядом собравшихся. Какое-то время все недоверчиво переглядывались. Люди, еще недавно сторонившиеся по углам друг друга, теперь пытались привыкнуть к мысли что с этого момента придется жить одной большой семьей, а, главное, что это единственное правильное решение, единственный путь к выживанию.

– Я работала поваром в столовой, – раздался из толпы женский голос, – пожалуй, это здравая мысль, нужно организовать место для хранения и общую столовую. Только вот что готовить, если продуктов нет?

– Для этого мы должны сдать все, что у нас есть, – уверенно сказал парень, – составить списки, все учесть и спланировать питание.

Толпа загудела.

– Вы готовы этим заняться? – спросил парень, глядя на женщину в упор.

– Одной, конечно, сложновато… – замялась было она. Парень стянул со спины рюкзак и вытащив оттуда все съестное, что в нем было, протянул ей. Все смолкли, женщина с недоумением смотрела то на парня, то на продукты, понимая что держит в руках единственное ценное, что осталось у незнакомого ей человека.

– Поймите вы, если мы не будем действовать заодно и доверять друг другу, мы не выживем.

– Вот, и мои возьмите… – сказала девушка, все это время с интересом наблюдавшая за своим спасителем, и протянула хлеб женщине.

– Стойте! Стойте! Как же так? Нужно помещение, нужны помощники! – все еще недоумевала повариха.

– Мне кажется, я знаю подходящее помещение, – раздался голос из толпы, – пойдемте, покажу.

Бережно держа продукты в руках, повариха отправилась осматривать предложенное помещение, остальные разбрелись по своим углам и, казалось, забыли о том, что произошло. Но не прошло и получаса, как к организованной камере хранения выстроилась очередь, – каждый нес все, что имел, последнее что оставалось, и ни у кого не было сомнений что может быть как-то иначе.

Парень наконец выдохнул, когда все разошлись, и сел на корточки, облокотившись спиной о стену.

– Тебя как зовут? – вдруг услышал он женский голос совсем рядом. Этот вопрос будто выдернул его из обступавших мыслей, и с силой вернул обратно в реальность.

– Что?.. – рассеяно переспросил он.

– Как тебя зовут? – переспросила девушка, улыбнувшись.

– Меня? А! Демьян.

– А меня, – Алена. Спасибо, Демьян, если бы не ты… – Алена пристально смотрела Демьяну в глаза, так, что парень даже немного смутился. Но не успел он что-либо ответить, как к ним нерешительно подошел человек.

– А дальше-то что? – спросил он, глядя на Демьяна, будто смущаясь своего вопроса.

– Я не знаю, мне кажется, что нужно создать группы и хорошенько обследовать Обсерваторию. Понять, с чем имеем дело. Какие запасы воды, топлива, на сколько его хватит и где вообще аварийный генератор. Может удастся найти еще что-то полезное. Главное начать.

Услышав это, человек заметно приободрился.

– Пойду, соберу народ, – бросил он, удаляясь, – меня, если что, Саныч зовут!

***

На протяжении всего оставшегося дня, а, впрочем, возможно, и ночи (кто его разберет под землей), к Демьяну то и дело подходили с вопросами. И, чем больше он отвечал, тем естественнее становилась его роль. Вскоре подоспели с докладом организованные Санычем группы, которым уже с первых попыток обследовать катакомбы Обсерватории, удалось найти много чего полезного. Какой-то хлам, который в обычной жизни скорее стал бы мусором, теперь являл собой нечто ценное, ведь пригодиться могло что угодно, и поэтому все, даже самые незначительные находки, несли для принятия по ним общего решения.

Наскоро организованная столовая приняла первых посетителей на ужин. Самая простая, можно даже сказать, скудная стряпня, сваренная на огне из объедков, досталась каждому. Никто не остался голодным и это была хоть и маленькая, но все же победа. Это потом в столовой появились сделанные Мастером столы, а сейчас люди сидели на полу и ели из чего придется, но были рады и этому.

После ужина обсерваторцы разделились. Основная масса людей была обеспокоена тем, как устроить собственный быт. От них отбилась кучка активистов, которая окружила Демьяна с предложениями и идеями. Какие-то из этих идей тут же воплощались в жизнь, какие-то отсеивались как невозможные. Самым главным на первом этапе было составить списки уцелевших, узнать их профессии и навыки, чтобы в будущем можно было спланировать работы. Шустрый паренек по имени Паша, взялся за это дело. А пока в общем зале повесили огромные часы, которые группа Саныча приволокла из обхода, откуда-то с верхних комнат Обсерватории. Было принято решение ориентироваться по ним, за неимением дневного света.

Аварийный дизельный генератор советского производства молотил исправно, поддерживая тусклое освещение. Запасов топлива на первое время было достаточно, по крайней мере это была не первостепенная проблема, впрочем, как и вода, которую можно было собирать. В одной из самых нижних комнат она просто капала с потолка, а кое-где и сочилась по стенам. По всей видимости, за старостью постройки, гидроизоляция пришла в негодность, и грунтовка потекла внутрь. До Катастрофы это скорее всего было бы проблемой, но теперь только шло на руку. Конечно этой воды было недостаточно, чтобы не экономить, но все же, в конце концов, со временем можно было бы организовать колодец, но это все потом, а сейчас вопрос пропитания тревожил всех в первую очередь.

Среди обитателей нашлись те, кто готов был заняться выращиванием грибов, но на это нужно было время, а временем они особо не располагали. Крысы, которые первое время смело шуршали по углам, вдруг куда-то исчезли, видимо почувствовав, что могут оказаться в кастрюле с супом, да и одними крысами сыт не будешь. В общем все сводилось к тому, что нужен кто-то, кто мог бы подниматься на поверхность и восполнять запасы продовольствия. Демьян это прекрасно понимал, но кто бы это мог быть?.. Нельзя же взять и назначить человека, прекрасно понимая, что отправляешь его на верную гибель. Как минимум он должен был вызваться сам и безусловно иметь подходящие для этого навыки, чтобы не рисковать собой понапрасну.

Демьян долго ломал над этим голову и не придумал ничего более удачного, чем объявить некий конкурс для желающих, который бы включал в себя различные задания, такие как изготовление оружия для охоты, установка капканов, стрельба и наконец поимка самого зверя. В голове все это выглядело вполне осуществимым, но вот на практике оставалось очень туманным, ведь до этого на поверхность никто не поднимался, а те, кто все же рискнул, так и не вернулись назад. Что там, наверху, одному Богу известно, может и ловить уже некого, а тогда дела плохи. Поэтому на разведку Демьян решил сходить сам.

***

Рано утром, предположительно на рассвете, судя по часам и примерным догадкам, в какое время светает в середине осени, Демьян незаметно для всех прокрался к выходу. Сделать это было не сложно, поскольку выход никто не охранял, сверху никого не ждали, а снизу желающих выйти не было. Замотав лицо тканью так, что видны остались только глаза, он подошел к двери, ведущей на улицу и с силой толкнул ее, отпрянув назад и сгруппировавшись. Дверь со скрипом открылась, глаза, уже привыкшие к полутьме, тут же ослепило тусклым утренним светом, повеяло осенней сыростью и запахом преющих листьев. Даже голова немного закружилась, такой знакомый запах осеннего парка, с его мокрыми дорожками и опавшей листвой, которую, весь день ворча, гребет уставший дворник. Так и захотелось выбежать прочь и устремиться домой, будто ничего и не было, будто все это был лишь ночной кошмар. Но, взяв себя в руки, Демьян только лишь осторожно приблизился к выходу. Немного помедлив и все-таки достав из рюкзака нож, он аккуратно выглянул наружу.

Как же все изменилось, ну разве что за исключением легендарного питерского неба, которое как всегда оставалось извечно серым. Густая растительность заполонила все вокруг, еще совсем недавно это место было обитаемым, а сейчас выглядело так, будто сюда никогда и не ступала нога человека. Деревья будто стали выше и толще, а в какой-то паре сотен метров и вовсе раскинул свои ветви огромный старый дуб, который за этот короткий промежуток времени стал как минимум в два, а то и в три, раза больше, чем был.

«Как будто безопасно…» – подумал Демьян и вышел на улицу, медленно ступая по сырой пожухлой траве. Он двинулся в сторону исполина, стараясь двигаться бесшумно и пристально озираясь по сторонам. Ни звука, все будто вымерло, только ветер шелестит еще не успевшими опасть листьями.

«Неужели все вымерло?..» – в отчаянии подумал Демьян, но в этот момент услышал подозрительный шорох и тут же притаился, сильнее сжав рукоятку ножа, так, что побелели костяшки пальцев. Медленно выглянув из-за куста, он увидел на поляне небольшое семейство кабанов, которые спокойно что-то выискивали в траве.

Ликованию Демьяна не было предела, но оно длилось ровно до тех пор, пока он не понял, что охотиться ему совершенно нечем, разве что метнуть в кабанов нож. Но это даже в мыслях звучало смешно. «Черт побери» – шепотом выругался он, понимая, что совершенно бессилен. «Ну, по крайней мере, какая-то живность есть в округе, а значит ее можно поймать. Что это они там интересно ищут?» – вдруг задумался Демьян, опуская глаза. В высокой траве тут и там виднелись большущие красные ягоды, которыми была усеяна вся поляна. Нагнувшись, Демьян сорвал одну. На запах и цвет, – вылитая брусника, только значительно крупнее, на ладони едва помещалось три-четыре ягоды, и ими было усыпано все кругом. После нескольких месяцев выживания на объедках, запах ягод сводил с ума и, не удержавшись, Демьян съел одну. Сомнений не было, это была брусника. Упав на колени и шаря в траве руками, он принялся собирать ягоды, набивая ими рюкзак, не забывая и про свой рот.

«Конечно никто не вернется в подземелье, когда тут такое!» – неслись в голове лихорадочные мысли. «Надо сказать остальным, что нечего бояться, надо выходить!» – Демьян, опьяненный мыслями о том, что теперь настанет новая жизнь, не знал, то ли уже сразу бежать за остальными, то ли продолжать собирать ягоды. В этот момент умиротворяющую тишину разорвал дикий визг. Демьян резко обернулся на звук, чуть не выронив рюкзак, сердце бешено забилось.

В том месте, где недавно рыскало семейство кабанов, сидело странное существо, покрытое темной косматой шерстью. Придавив к земле своей короткой ногой тушу кабана, оно рвало его на части своими длинными лапами, отправляя себе в пасть без разбора оторванные куски.

Демьян в ужасе попятился. Существо вдруг насторожилось. Находясь на довольно большом расстоянии, оно вдруг уставилось на Демьяна и тоже замерло. Его желтые глаза сузились, а лапа замерла, сжимая кусок оторванной плоти, так и не отправив его в пасть, из которой на землю крупными каплями ниспадала алая кровь животного. Дольше ждать не было смысла, впрочем, как и тягаться силой с неизвестным существом. Резко развернувшись, Демьян бросился бежать в укрытие. Бежал ли кто-то следом или, насытившись, существо не стало его преследовать, Демьян не знал. Одно было понятно наверняка, – мир, который был раньше, изменился до неузнаваемости и человек больше в нем не хозяин. Забаррикадировав за собой дверь, он быстрым шагом спускался, то и дело останавливаясь и прислушиваясь, не увязался ли кто следом и успокоился только тогда, когда оказался в знакомом подземелье среди людей.

***

Этим же вечером на общем собрании Демьян поведал всем свою историю. Алена слушала и не могла поверить, что он решился на этот шаг и смотрела на него, как на героя, а остальные еще больше убедились в том, что по праву негласно выбрали его своим предводителем. Еще больше этому способствовала раздача ягод, хоть и совсем по чуть-чуть, но досталось каждому.