Счастье в каждом взгляде

Мама забрала мою сумку, и мы вошли в дом. Сразу в нос ударил аромат свежей выпечки и душистых трав – маминым фирменным сбором для чая. На столе уже стояли горячие кружки с паром и пирожки с капустой, круассаны и мои любимые печенья. Я почувствовала, как в животе заурчало от голода.

- Я знаю, что вы любите, — улыбнулась мама и слегка прищурила глаза, будто бы наслаждаясь солнечным светом.

В этот момент папа вышел из кухни, обнял меня и шутливо потрепал по голове.

- Рад тебя видеть, дочка. Совсем редко приезжаешь, — сказал он с лёгким укором в голосе.

- Пап, ну ты же знаешь, работа, — ответила я, улыбаясь и ощущая его заботу.

Следом появилась моя средняя сестра Ангелина и младший брат Рома. Они подбежали ко мне и крепко обняли.

- Я так рада тебя видеть! — воскликнула Ангелина.

Рома, как всегда, немногословен, но его глаза светились радостью. Мы уселись за стол, и началось обсуждение последних новостей. Мама рассказывала о школьных делах, папа — о рыбалке, сестра загадочно улыбалась, а брат поддакивал в нужных местах. Я делилась своими городскими новостями, стараясь не углубляться в подробности личной жизни.

- Мои дорогие, — произнесла Ангелина, поднимаясь со стула. В её голосе слышалась трепетная уверенность. — Я хочу поделиться с вами кое-чем.

- Неужели ты беременна? — воскликнул Роман с притворным изумлением.

- Нет, Рома, пока нет! — засмеялась она. — У меня кое-что другое. Я устроилась на работу в следственный отдел. И самое интересное… — замерла она на мгновение.

- Ты всё-таки беременна? — не унимался брат.

Сестра склонила голову набок и прищурила глаза.

- А самое интересное… — она сделала многозначительную паузу, — я буду работать с дядей…

В этот момент мама ожила и тоже встала.

- Тебя всё-таки взяли психологом?

Психолог в следственном комитете? — переспросила я, с удивлением посмотрев на маму, хотя подсознательно чувствовала, что это вполне логично.

- Как, ты разве не знала? — удивилась мама. — Не просто так она с малых лет проходила стажировку у Феди.

- Я думала, куда-нибудь в социальную сферу… — произнесла я.

- Постойте! — прервала нас сестра. — Начну с начала. Во-первых, да, теперь я буду работать криминальным психологом в следственном отделении вместе с дядей. Во-вторых, не в его подразделении. Его недавно перевели, он теперь в другом месте. В-третьих, Рома, я не жду ребенка!

- Вау, Ангелин, это круто! – протороторил брат.

- Мы с мамой рады за тебя, дочка! - поддержал папа. – Федя – отличный наставник.

Ангелина смущенно улыбнулась.

- В-четвёртых, весь путь я проделала самостоятельно. Дядя совсем не знал об этом. Мы случайно пересеклись с ним в отделе; его тоже недавно туда направили в качестве начальника. И наше родство держится в секрете! — добавила она с задорной улыбкой.

- А самое главное - ты теперь будешь ловить преступников! - подмигнул Рома.

Ангелина смущенно улыбнулась.

- Ну, не совсем ловить... Скорее помогать их понимать. Но ты прав, это захватывающе!

Все засмеялись, и атмосфера снова стала теплой и непринужденной. Мы долго сидели за столом, обсуждая новую работу Ангелины. Я чувствовала, как гордость наполняет меня, когда я смотрела на свою сестру и на всю нашу семью. В такие моменты особенно остро ощущаешь, как сильно любишь этих людей и как важна поддержка близких.

Разговор затянулся, мы обсудили всё: работу, здоровье, последние новости. После обеда вышли во двор. Папа затеял игру в бадминтон, к которой присоединились все, включая маму. Я давно так не смеялась – мы бегали, кричали и дурачились, как дети. Ветер щекотал нам лица, а солнечные лучи согревали кожу, создавая ощущение легкости и свободы.

День пролетел незаметно. Ближе к ночи мы обосновались с палатками на заднем дворе, разожгли костер. Отец принес зефир, сардельки, приправы и булки для приготовления хот-догов. Запах жареного мяса и сладкого зефира смешивался с вечерним воздухом, наполняя его уютом и теплом. В то время как родители и брат предпочли ночной отдых в своих постелях, мы с сестрой решили провести эту ночь под звездами, наслаждаясь свежим воздухом и разговорами.

- У меня появились два ухажёра, — начала я разговор, нанизывая сосиску на шампур и чувствуя, как тепло от огня обжигает мне руки.

Ангелина с интересом посмотрела на меня, её глаза блестели в свете костра.

- Ого! Вот это новость! И кто же эти счастливчики? Рассказывай всё! — протараторила она, подбрасывая в огонь несколько щепок. Искры взметнулись в воздух, и я почувствовала легкое волнение.

- Да так… Дима и Егор. Один работает в IT, другой — писатель.

Она улыбнулась и я начала рассказывать о них, о их ухаживаниях, о букетах и приглашениях на свидания. Воспоминания о том, как они пытались меня впечатлить.

- Оба очень разные. Егор мне симпатичен, а Дмитрий — нет. Но второй сказал, что будет добиваться своего, ведёт себя слишком настойчиво. Они друзья, и я не хочу быть причиной их ссор или, что ещё хуже, разрушить их дружбу.

Ангелина наклонила голову набок и рассматривала у меня каждую мимику.

- Второй настолько плох?

- Вовсе нет! Он необычайно привлекателен, но работает писателем в моём издательстве. Вернее, работал… если верить Дмитрию. Он заявил, что разорвёт контракт с моим агентством, чтобы у меня была возможность с ним встречаться. Ведь я дала понять, что с сотрудниками никаких романов не завожу. — я уткнула лицо в ладони, ощущая на щеках тепло от стыда и растерянности. — Ангелина, ты же психолог… — посмотрела на неё с надеждой. — Дай совет.

Она замялась, задумчиво глядя на пламя.

- Да, задачка… — произнесла она медленно. Я заметила, как её губы слегка сжались в тонкую линию. — Ситуация сложная. Знаешь, мне кажется, выбор должен быть за тобой. С одной стороны, ты не хочешь ввязываться в конфликт; с другой — не желаешь, чтобы кто-то давил на тебя. Дима манипулирует — это очевидно. Шантаж с контрактом — низкий поступок. Егор тебе симпатичен, но его дружба с Димой всё усложняет…

Она отложила шампур с почти готовой сосиской и повернулась ко мне лицом. Я почувствовала лёгкое волнение в животе.

- Ты должна слушать своё сердце и интуицию. Не позволяй никому заставлять себя делать то, чего ты не хочешь. Я знаю, что ты сильная и независимая.

Я задумалась над словами Ангелины, вглядываясь в её ярко-зелёные глаза, которые отражали свет костра. В принципе, я и сама это понимаю, но услышать мнение психолога, пусть и сестры, думаю, полезно.

- Я установила четкие рамки в отношениях с Дмитрием сразу после его признания. Но это не мешает его настойчивости. Более того, Егор в курсе его симпатии ко мне. Вот в чем основная трудность, - проговорила я, чувствуя, как лёгкое беспокойство сжимает мой желудок.

Ангелина хмыкнула, подкидывая в огонь ещё несколько веток. Искры взметнулись в небо, смешиваясь со звёздами, и я невольно улыбнулась, глядя на этот танец света.

- Здесь важно понять, чего хочешь ты сама. Дружба, конечно, важна, но твои чувства тоже имеют значение. Пусть они сами решают, готовы ли из-за девушки... - она замолчала и откусила только что приготовленный хот-дог. Запах поджаренного хлеба и сосиски смешивался с ароматом костра и защикотал мне нос.

Я молча смотрела на догорающий огонь, переваривая её слова. В голове блуждали мысли, и мне не хотелось принимать поспешных решений. С одной стороны, Егор действительно мне нравится: его чувство юмора заставляло меня смеяться до слёз, а его мягкость и талант вызывали восхищение. С другой стороны, я не хочу становиться причиной разлада между двумя близкими людьми. Дмитрий всё-таки своим напором вызывал во мне какие-то чувства. Его искреннее желание завоевать меня трогало, хотя методы были странными и даже немного навязчивыми.

- Думаю, ты права, - наконец произнесла я, глубоко вздохнув и ощущая, как грудь наполняется воздухом. - Выбор должен быть за мной. Поговорю с писателем ещё раз, объясню ему, что его методы не работают и что я не собираюсь строить отношения из чувства вины или долга. А с Егором… посмотрим, как всё сложится. Если он действительно хочет быть со мной, надеюсь, найдёт способ уладить всё с другом.

Ангелина улыбнулась и обняла меня за плечи. Я почувствовала тепло её тела и мягкость её рук — и я прижалась к ней ещё сильнее.

- Вот и молодец! Доверяй себе и своим чувствам, и всё будет хорошо. Главное — не позволяй никому давить на себя.

Мы ещё долго сидели у костра, разговаривая обо всём на свете. Ночь была волшебной: звёзды казались такими близкими, а воздух наполнялся ароматом костра и свежести трав. Я чувствовала умиротворение и счастье от того, что нахожусь рядом с любимыми людьми.

Наболтавшись до усталости, мы залезли в палатку, укутались в спальники. Едва наши головы коснулись подушек, мы моментально уснули. В ушах ещё звучал шёпот ветра и треск углей — звуки спокойной ночи, которые звучали как колыбельные.

***

Утро выдалось свежим и бодрым. Солнце только начинало пробиваться сквозь листву деревьев, создавая золотистые блики на траве. Я проснулась первой, выбралась из палатки и потянулась, вдыхая аромат утренней росы и дыма от вчерашнего костра. Ангелина еще сладко спала, свернувшись калачиком в своем спальнике, а в воздухе витал запах свежих утренней росы.

На террасе я увидела папу, котрый с закрытыми глазами, читал газету. Прошла мимо, не стала будить. Мама уже хлопотала на кухне, готовя завтрак для всей семьи. А Рома ещё был в своей комнате.

Подошла к ней, обняла её за плечи и поцеловала в щеку.

- Доброе утро, мам! Чем пахнет таким вкусным?

- Доброе утро, солнышко! Блинчики с ягодами и твоё любимое какао, — ответила она с улыбкой, и я почувствовала, как радость переполняет меня.

Я принялась помогать маме накрывать на стол. Вскоре проснулась и Ангелина, а за ней подтянулись папа с Ромой. Мы все вместе позавтракали на террасе, наслаждаясь свежим воздухом и тишиной загородной жизни.

После завтрака я решила прогуляться по лесу. Это место всегда дарило мне спокойствие и возможность поразмыслить. Сестра не смогла составить мне компанию — ей позвонили с работы, и она погрузилась в деловые разговоры.

Надев кроссовки, джинсы и ветровку, я вышла на тропинку. Лес встретил меня прохладой и пением птиц, наполняя воздух сладковатым ароматом хвои. Шла по тропинке, наслаждаясь каждым шагом, чувствуя, как под ногами шуршит опавшая листва. Мысли о вчерашнем разговоре с Ангелиной о моих ухажерах не покидали меня. Я решила твердо придерживаться своего плана: поговорить с Дмитрием и расставить все точки над «i», а с Егором просто быть собой и посмотреть, что из этого выйдет.

Вдруг вибрация телефона в кармане отвлекла меня от размышлений. Я вытащила аппарат и увидела на дисплее «Игнат Михайлович». Сердце ёкнуло — звонок от начальника в мой законный отпуск никогда не предвещает ничего хорошего. Невольно замедлила шаги, рассматривая колышущиеся от ветра листья. Может, не отвечать? Но, сделав глубокий вдох, я всё же нажала на кнопку.

- Доброе утро, Игнат Михайлович, — постаралась говорить как можно спокойнее.

- Доброе, — ответил он, но в голосе чувствовалась напряженность. — Мне нужно, чтобы ты срочно приехала в офис. Дело серьёзное.

- Но я в отпуске… Игнат Михайлович… — попытаюсь возразить, но голос предательски дрогнул.

- Прости за беспокойство в выходной, но тут такое дело… В общем, нужна твоя помощь. Случился инцидент, и нам срочно нужен толковый редактор.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается от предчувствия беды.

- Что-то случилось? — протянула я с замиранием сердца.

- Не могу говорить по телефону, — ответил он с ноткой паники в голосе. — Приезжай в офис как можно скорее. Всё расскажу на месте.

Бросив трубку, я несколько секунд стояла как вкопанная, пытаясь осознать услышанное. Все мои планы рухнули в одно мгновение. Развернувшись, я быстрым шагом направилась обратно к дому. Лес, еще недавно такой приветливый и успокаивающий, теперь казался мрачным и зловещим. В голове крутились самые разные мысли: что могло произойти? Проблемы с авторами? Финансирование? Или это связано с Дмитрием и его угрозами разорвать контракт?

С каждым шагом сердце колотилось всё быстрее; я почувствовала, как холодный пот начинает собираться на лбу. Воздух вокруг стал тяжелым и давящим, а лесные звуки словно замерли в ожидании чего-то плохого. Я стараюсь сосредоточиться на дороге впереди, но тревога не отпускает меня ни на минуту.

Войдя во двор, я столкнулась с мамой, которая собирала цветы в саду. Яркие лепестки роз и лилии напоминали о спокойствии, но на душе у меня тревожно Заметив моё бледное лицо, она сразу встревожилась.

- Что случилось, Тася? Ты вся бледная.

- Мам, меня срочно вызывают на работу. Кажется, что-то серьёзное произошло, — старалась говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось от волнения. — Мне нужно уехать прямо сейчас.

Я быстро попрощалась со всеми, объяснив, что возникла неотложная ситуация на работе. Ангелина лишь понимающе кивнула, её взгляд говорил о том, что она догадывается о моём состоянии. Папа нахмурился, но не стал задавать лишних вопросов. Рома просто пожал плечами, не понимая всей серьезности.

Сев в машину, я вдавила педаль газа и помчалась в сторону города. Дорога казалась бесконечной: каждый поворот, каждый светофорный перекресток тянулись как вечность. В голове мечутся обрывки мыслей и предположений, но ни одно из них не даёт четкого ответа на вопрос, что же могло произойти.

Когда я наконец приехала в издательство, сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно было на улице. Я выскочила из машины и почти бегом направилась к входу. Поднявшись на этаж, я увидела в приемной непривычную суету: сотрудники с озабоченными лицами поспешно сновали туда-сюда. Увидев меня, кто-то мысленно перекрестил меня и поспешил прочь.

Игнат Михайлович ждал меня у входа. Его лицо выглядело осунувшимся, уставшим и мегатревожным.

«Ну всё», — пронеслось у меня в голове. «Случилось что-то ужасное».

- Рад, что ты так быстро приехала, — произнёс он, беря меня под руку и ведя в свой кабинет. — Дело серьезное.

В кабинете за большим столом сидели несколько человек, которых я видела впервые. Их взгляды были настороженными и оценивающими, как будто они ждали от меня каких-то объяснений. Игнат Михайлович жестом предложил мне сесть рядом с ним.

- Это представители инвесторов, — пояснил он, кивнув в сторону незнакомцев. — У нас возникли непредвиденные сложности. Новый тираж книги… Он оказался бракованным. Практически вся партия.

Словно ледяная волна накрыла меня с головы до ног. Бракованный тираж — это катастрофа. Внутри всё свёрнулось от ужаса: огромные убытки, сорванные сроки… И моя ответственность. Я ведь была редактором этого проекта, проекта Берестова...

- В чем проблема? — старалась сохранить профессиональное спокойствие.

- Типография использовала некачественную краску, — ответил один из инвесторов, его голос звучал как приговор. — Текст смазывается, изображения расплываются. Книгу невозможно продавать.

В кабинете повисла гнетущая тишина. Я судорожно пыталась оценить масштаб бедствия. Бракованный тираж — это не просто ошибка; это удар по репутации издательства и потеря доверия читателей. Все мои усилия, месяцы кропотливой работы шли насмарку.

Я чувствую, как горло пересохло от волнения, а ладони стали влажными от пота. Внутреннее напряжение нарастало, словно натянутая струна, готовая оборваться в любой момент. Я закрыла глаза на мгновение и попыталась сосредоточиться на дыхании: глубокий вдох через нос и медленный выдох через рот.

- Нам нужно решить эту проблему немедленно, — произнесла я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри всё тряслось от страха. — Какие есть варианты? И сколько книг в тираже?

Каждый из присутствующих внимательно смотрел на меня, и я почувствовала себя в центре шторма — вокруг бушевали эмоции: страх, тревога и желание найти выход из этой ситуации. Я знаю: сейчас важно не поддаваться панике и действовать решительно.

Игнат Михайлович произнес глухо и устало, словно он нес на себе груз всего мира.

- Пятьдесят тысяч экземпляров.

Пятьдесят тысяч! Эта цифра отозвалась в моем сознании, как глухой удар колокола. Убытки будут колоссальными, и я невольно ощущаю, как сердце сжалось от тревоги. Я обернулась к представителям инвесторов, и в их глазах читалось недовольство, смешанное с растерянностью. Они ждали прибыли, а вместо этого получили лишь головную боль.

- Какие меры мы принимаем? Претензия к типографии уже подана? — твёрдо произнесла я.

- Да, конечно, — ответил чуть более уверенно Игнат Михайлович. — Но типография отказывается признавать свою вину. Утверждают, что краска была качественной, а проблемы возникли из-за неправильного хранения книг на складе.

Гнев закипал во мне, словно горячая кровь, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Перекладывать вину — это их любимый прием. Но сейчас не время для эмоций; нужно действовать быстро и решительно.

- Мы уже собрали экспертную комиссию, — продолжал Игнат Михайлович, сосредоточенно смотря в пустоту. — Независимые эксперты оценят состояние книг и установят причину брака. — затем повернулся к крайнему инвестору. — Также мы связались с юристами; пусть готовят иск в суд. Мы не можем оставить это просто так.

- Судебные тяжбы — это долгий и изнурительный процесс, но другого выхода у нас нет, — подал голос полноватый мужчина с нервным жестом. Он теребил свои очки, как будто надеялся, что это поможет прояснить ситуацию. — Репутация издательства — наше главное сокровище, и мы обязаны ее защитить.

Высокий представитель с пронзительным взглядом сделал глоток кофе, и я почувствовала его напряжение даже на расстоянии. Его глаза словно искали ответ в моих.

Я слушала их, ощущая нарастающее отчаяние. Внутри меня завязывался узел тревоги: эксперты, юристы, суды — все это хорошо, но что делать с бракованным тиражом? Как вернуть доверие читателей? Как объяснить автору, что его книга, в которую он вложил душу, оказалась испорченной?

- Что мы будем делать с книгами? — задала я вопрос, который не давал мне покоя. — Уничтожать? Или есть какие-то варианты?

- Мы рассматриваем разные пути, — ответил Игнат Михайлович, избегая моего взгляда. Его плечи слегка напряглись. — Один из вариантов — перепечатать тираж. Но для этого нужны дополнительные средства и время.

- Перепечатка тиража — это выход, но где взять деньги? — произнес третий мужчина средних лет с усталым вздохом. Его руки нервно играли с ручкой. — И как быстро это сделать? Книга уже анонсирована; читатели ждут ее с нетерпением. Задержка может привести к еще большим убыткам.

В этот момент меня осенило. Я собрала все свои мысли и чувства в кулак и произнесла:

- Думаю, нам стоит обратиться к автору. Возможно, он сможет помочь нам найти выход из этой ситуации. У него есть связи и ресурсы… В конце концов, это его книга.

В голове у меня мелькнула мысль о Берестове. Ведь он должен был аннулировать контракт. Сердце бешено заколотилось, словно пыталось вырваться из груди. Какая ирония судьбы! Или, может быть, это все его рук дело? Мысли о том, что Дмитрий мог специально подстроить ситуацию с браком, чтобы надавить на меня еще сильнее, казались абсурдными, но в то же время пугали своей правдоподобностью. Я ощутила холодок по спине и сжала руки в кулаки, пытаясь взять себя в руки.

Игнат Михайлович, в свою очередь, задумчиво кивнул.

- Берестов — автор популярный, у него много поклонников. Возможно, он сможет повлиять на ситуацию, договориться с типографией или найти спонсоров для перепечатки тиража… И, кстати, он должен появиться с минуты на минуту, — произнес директор, взглянув на свои золотые часы, которые блестели на его запястье.

От этих слов меня охватило чувство тревоги. Встреча с Берестовым в такой обстановке — последнее, чего я хочу сейчас. Я глубоко вдохнула, стараясь успокоить колотящееся сердце. Нужно держать лицо и решать проблемы.

Не успела я собраться с мыслями, как дверь кабинета распахнулась с глухим звуком, и на пороге появился Дмитрий Александрович. Высокий и статный, он казался воплощением уверенности. Его серьёзное выражение лица скрыло все эмоции. Он окинул взглядом присутствующих и задержал его на мне. В его глазах мелькнуло что-то непонятное — возможно, интерес или даже легкое недовольство.

- Добрый день, господа, — произнес он своим бархатным голосом, который звучал как музыка, но сейчас казался мне холодным.

Игнат Михайлович поспешил объяснить ситуацию, стараясь сгладить острые углы. Я наблюдала за Берестовым: он слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка хмуря брови. Когда директор закончил, Дмитрий медленно обвел взглядом всех присутствующих и снова остановился на мне. Его глаза были глубокими и проницательными.

- Что ж, ситуация неприятная, но не безвыходная, — произнес он спокойно. Его уверенность немного успокоила меня. — Я готов помочь издательству. У меня есть связи в типографской сфере. Попробую разобраться, что там произошло на самом деле. И, конечно, я готов участвовать в перепечатке тиража, если это потребуется.

Эти слова стали хорошей новостью. Но меня терзают сомнения: разорвал ли он договор с нашей компанией или нет? Я не сводила с него глаз, надеясь прочитать хоть что-то в его лице.

После непродолжительной дискуссии об обстоятельствах дела инвесторы быстро покинули офис, а я направилась к своему рабочему месту и включила компьютер. Но мысли о Берестове не дают покоя. Как он взглянул на меня. Каково это — быть под его пристальным вниманием.

- Ковалёва! — окликнул меня Игнат Михайлович.

Я поднялась и увидела его в дверном проеме вместе с автором. Они обменялись рукопожатием — крепким и уверенным — и Дмитрий, не удостоив меня даже одним взглядом, прошел к выходу.

В тот момент я ощутила странное смешение чувств: облегчение от того, что он согласился помочь, и одновременно горечь от того, что он не обернулся. Я не могу понять себя: почему так важно было получить от него хотя бы каплю внимания?

Игнат Михайлович подошел ко мне с озабоченным выражением лица.

- Надеюсь, ты понимаешь всю серьезность ситуации, — произнёс он, глядя мне прямо в глаза настойчиво. — Берестов согласился помочь, но это не значит, что мы можем расслабиться. Нам нужно сделать всё возможное, чтобы минимизировать потери и восстановить репутацию издательства.

Я кивнула, понимая, что директор прав. Сейчас не время для личных переживаний и размышлений о Берестове. Вся команда должна сплотиться и работать вместе, чтобы преодолеть этот кризис.

Вернулась к своему столу и принялась за работу. Нужно оценить масштабы брака, составить список поврежденных экземпляров, подготовить отчёт для руководства.

Ближе к вечеру, когда большая часть работы была сделана, решила заглянуть в кабинет Игната Михайловича. Нужно обсудить с ним дальнейшие действия и узнать, что удалось выяснить Берестову. Директор сидел за своим столом, погруженный в какие-то бумаги. Увидев меня, поднял голову и устало улыбнулся.

- Как дела, Ковалёва? Справляешься?

Рассказала ему о проделанной работе и задала вопрос о писателе. Игнат Михайлович вздохнул.

- Дмитрий Александрович связался со своими знакомыми в типографии, – ответил он. – Они пообещали провести внутреннее расследование и выяснить, что произошло на самом деле. Пока никакой конкретной информации нет. Но Берестов заверил, что будет держать нас в курсе.

Я поблагодарила директора за информацию и уже собиралась уходить, когда он вдруг добавил:

- И ещё кое-что. Он просил передать тебе, что надеется на личную встречу. Ему нужно кое-что обсудить с тобой по поводу книги. Позвони ему.

Глава 8

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить дрожь в коленях. Договор всё ещё в силе, и, возможно, он изменил своё решение. Мысли о том, что его страсть ко мне могла оказаться лишь мимолетным увлечением, не покидают меня. Или, возможно, они с Егором нашли компромисс, и теперь всё стало иначе.

Подойдя к своему рабочему месту, я собрала вещи, чувствуя лёгкое напряжение в плечах. Компьютер отключился с тихим щелчком, и я направилась к двери. Внутри меня бурлят эмоции, когда я набирала номер писателя. Сердце забилось быстрее, ведь я не знаю, чего ожидать.

После долгих гудков его голос наконец раздался в трубке. Он звучал уверенно, но в его интонациях я уловила нечто неопределённое.

- Да, Таисия Андреевна, слушаю вас.

- Дмитрий Александрович, Игнат Михайлович говорил, что вы хотели обсудить кое-что.

- Да, это так. Где вы сейчас находитесь?

- В издательстве, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

- Отлично, — произнес он и добавил: — Я перезвоню вам позже. Затем связь прервалась.

Я стояла в приемной, не отрываясь от телефона. В голове крутятся мысли о том, что он мог сказать. Не успела я выйти из здания, как телефон снова зазвонил. Это был Берестов.