Красный галстук

– Но даже если это так… что вы можете сделать? У вас же нет доказательств. Только теория.– Доказательства надо искать. И для этого мне нужен доступ. К архивам газет 90-х, к светской хронике, к старым фотографиям «Ростка». Вы можете это сделать. Неофициально.– А что я получу взамен? – спросила Лера, глядя на него прямо.– Эксклюзив. Когда всё кончится. И возможность остановить убийцу, пока он не убил снова. Вы же журналист. Вы хотите правду.

Она долго смотрела на него, борясь с внутренними противоречиями. Страх конфликта с Волжским, с редакцией, с системой. И профессиональный голод, жажда большой истории.– Хорошо, – наконец сказала она. – Я помогу. Но мы действуем осторожно. Очень осторожно. Артем… если это он, то он везде видит и слышит. Он как паук в центре паутины.

– Я понял, – Кораблев кивнул. – Первое, что мне нужно – всё, что есть по клубу «Росток» и его членам. Особенно тем, кто еще жив и в Питере.– Их осталось немного. Но есть один… Борис Каретников. Бывший диджей, теперь владелец небольшого ресторана. Он всегда был на периферии той тусовки, но всё видел. Говорят, он боится собственной тени после того, как двое его друзей погибли. Я могу договориться о встрече.– Сделайте это.

Лера собралась уходить, затем обернулась.– Кораблев. Будьте осторожны. Если Артем узнает, что вы копаете… он не станет вас предупреждать.

После ее ухода Кораблев остался сидеть, допивая холодный кофе. Он чувствовал, как паутина начинает шевелиться. Он сделал первый шаг в темноту. И где-то в этой темноте, в своем безупречном костюме, стоял «Джентльмен». И, возможно, уже знал.

Его пейджер снова завибрировал. Незнакомый номер. С сообщением: «Каретников. “Старый причал”. Завтра в 22:00. Не опаздывайте. Л.»

Лера работала быстро. Игра началась по-настоящему.

А в кармане у Кораблева, завернутая в платок, лежал тот самый высохший лепесток сирени. Он достал его, рассмотрел. Символ весны. Символ того, что началось давно и еще не закончилось.

За окном кафе прошел высокий мужчина в длинном пальто. На шее у него мелькнула полоска ярко-красного цвета. Кораблев вскочил, чуть не опрокинув стул, и выбежал на улицу. Но тротуар был пуст. Только ветер гнал по асфальту перекати-поле из осенней листвы.

Или это ему показалось? Или это была очередная игра, проверка?

Он медленно вернулся в кафе, расплатился. Теперь он понимал: его противник был не просто убийцей. Он был режиссером. И Кораблев только что получил свою роль в его спектакле. Оставалось не провалить ее.

Глава 5. Свидетель, который смотрел

«Старый причал» был не рестораном, а полузаброшенным баром на одном из дальних пирсов Васильевского острова, куда заходили моряки с грузовых судов и те, кто не хотел быть увиденным. Ветер с залива гулял по ржавым фермам, гремя оторванной жестью. Кораблев, в простом темном пуховике, чувствовал ледяную сырость, проникающую под одежду.

22:00. Он вошел внутрь. Помещение освещалось тусклыми лампами под низким, закопченным потолком. За стойкой хмурый бармен мыл стаканы. В дальнем углу, за столом, сидел мужчина. Полный, с одутловатым лицом и нервно бегающими глазами. Борис Каретников.

Кораблев подошел, кивнул, сел напротив.– Борис? Меня зовут Антон. Спасибо, что согласились встретиться.– Я не соглашался, меня уговорили, – просипел Каретников. Он потягивал виски, и рука у него слегка дрожала. – У вас есть десять минут. Потом у меня дела.– Дело о «Ростке», – тихо начал Кораблев, не тратя времени. – О 1992 годе. Ростов.

Каретников побледнел так, что даже в полутьме это было заметно. Он судорожно глотнул виски.– Ничего не знаю. Я там не был.– Я не спрашиваю, где вы были. Я спрашиваю, что вы знаете. Об избиении мальчика.

Тишина за столом стала густой, липкой. Бармен включил где-то на кухне радио, зазвучали хриплые позывные «Русского радио».– Это… это было давно, – наконец выдавил Каретников. – Темная история. Все хотели забыть.– Кто «все»? Назовите имена.– Вы с ума сошли? – Каретников нервно огляделся. – Эти люди… они сейчас везде. В бизнесе, во власти. Один из них уже мёртв, Игнатьев. Вы думаете, это случайность?– Я думаю, что это месть. И тот, кто мстит, не остановится. Он дойдет до каждого. В том числе и до вас.

Угроза подействовала. Каретников облизал пересохшие губы.– Их было несколько. Компания. Детишки из хороших семей, но с дурью в голове. Развлекались. Охота на людей… это было их любимой забавой. Не в первый раз. Но тот случай в Ростове… там перегнули палку. Мальчик… он не просто отделался синяками. Его сломали. Физически и морально. А потом… деньги и связи сделали своё. Дело спустили на тормозах. Всех раскидали. Кого-то за границу, кого-то в другие города. Сделали вид, что ничего не было.

– Имена, Борис, – настаивал Кораблев, чувствуя, как внутри всё сжимается от гнева.– Игнатьев был. Еще… Сергей Доронин, он теперь где-то в министерстве сидит. Андрей Лыков – его, кажется, в 95-м в автомобильной аварии насмерть сбили. Жена Игнатьева тогда тоже погибла, кстати… странное совпадение. Был еще главный заводила… – Каретников замолчал, в его глазах был животный страх.– Кто?– Не знаю имени. Все его звали «Принц». Сын какого-то большого чина из Москвы. Самый жестокий из них. Именно он придумал ту… охоту. Именно он руководил избиением. После истории с мальчиком его мгновенно выдернули из страны. Говорили, учился где-то в Швейцарии. Больше я о нём не слышал.

«Принц». Ключевая фигура. Возможно, главная цель.– А мальчик? Кто он? Выжил?– Не знаю. Говорили, выжил, но стал овощем. Родители его потом… они пытались бороться. Но их задавили. Отец, кажется, умер от инфаркта. Мать… сошла с ума, попала в психушку. Или её туда упрятали. Я не вдавался.

Кораблев мысленно добавлял штрихи к портрету мстителя. Сирота. Искалеченный. Лишенный всего.– Почему вы всё это помните? – спросил он.– Потому что я был там, – тихо сказал Каретников, и в его голосе прозвучала настоящая, неигровая мука. – Не бил. Я… я просто стоял и смотрел. И мне до сих пор снится его взгляд. Пустой. Бездонный. Я потом ушел от этой компании. Завязал. Но страх… он остался.

Он допил виски и вдруг резко встал.– Всё. Я больше ничего не скажу. И вам советую отстать. Если «Принц» или тот… мститель узнают, что вы копаете, вам конец. А мне – тем более.

Он шаркнул к выходу, но у двери обернулся.– И ещё. Вы говорите, он носит красный галстук?– Да. Вы что-то знаете?– Нет. Но в той компании… у «Принца» была странная привычка. Он всегда носил белый галстук. Говорил, что это цвет чистоты. Ирония, да? – Каретников горько усмехнулся. – А теперь ваш парень носит красный. Как кровь. Думайте сами.

Он выскользнул в темноту. Кораблев остался сидеть, переваривая информацию. «Принц» в белом. Мститель в красном. Противостояние, растянувшееся на годы.

Он расплатился и вышел на пирс. Ветер теперь казался еще холоднее. Он направился к своей машине, припаркованной в двухстах метрах, в темноте под развалинами какого-то склада.

И тут он почувствовал это. Ощущение слежки. Холодок на затылке. Он резко обернулся. Пирс был пуст. Только тени от редких фонарей колыхались на ветру. Он ускорил шаг.

Машина, «десятая» модель Жигулей, стояла там, где он её оставил. Он сунул ключ в замок, открыл дверь. И замер.

На сиденье пассажира лежал небольшой предмет. Аккуратно положенный. Конверт из плотной бумаги.

Сердце у Кораблева упало. Он огляделся, сел за руль, захлопнул дверь и включил плафон. Вскрыл конверт.

Внутри была черно-белая фотография. Старая, с зазубренными краями. Компания молодых людей и девушек где-то на природе, у реки. Все смеются, пьют вино. В центре – молодой, красивый, с высокомерно поднятым подбородком парень в светлой рубашке и… с белым галстуком. «Принц». А в углу фотографии, отвернувшись, стоит тощий подросток с грустными глазами. Его лицо было частично в тени, но поза выдавала желание стать невидимкой.

На обороте фотографии, тем же каллиграфическим почерком, что и в записке на причале, было написано:

«Найдите его. Узнайте его имя. Тогда узнаете моё. Игра усложняется. Ваш Д.»

Кораблев выдохнул. Это был очередной ход. «Джентльмен» не просто следил за ним. Он вел его. Давал хлебные крошки. Зачем? Чтобы Кораблев раскрыл его тайну? Или чтобы стал соучастником его мести?

Он завел машину и резко тронулся с места, чувствуя, как адреналин бьет в виски. В зеркало заднего вида он мельком увидел, как из тени за углом склада выезжает другой автомобиль. Темный, иномарка, с затемненными стеклами. Он ехал без фар.

Погоня. Тихая, неторопливая. Кораблев свернул на набережную, прибавил скорость. Иномарка сделала то же самое, сохраняя дистанцию. Он попытался резко свернуть в узкий переулок. Его «девятку» занесло на скользком асфальте. Он вырулил, услышав скрежет железа о бордюр. Иномарка проехала мимо, не сворачивая, и растворилась в потоке машин на мосту.

Он остановился, чтобы перевести дух. Руки дрожали. Он посмотрел на фотографию на пассажирском сиденье. Подросток с грустными глазами. Кто ты? Жертва? Или ты и есть тот, кто теперь носит красный галстук?

Его сотовый зазвонил, заставив вздрогнуть. Незнакомый номер.– Алло?– Антон, это Лера, – голос звучал напряженно, почти испуганно. – Где вы?– На Васильевском. Что случилось?– Каретников… Он только что позвонил мне. Он в ужасе. Говорит, после встречи с вами за ним следили. Он сейчас у себя дома, боится выходить. И… ещё кое-что. Он вспомнил одну деталь. Про того мальчика из Ростова.– Какую?– У него была странная, редкая особенность. Гетерохромия. Разный цвет глаз. Один – карий, другой – серо-зеленый.

Разный цвет глаз. Яркая, запоминающаяся примета. У Артема Волжского, как вспомнил Кораблев, были холодные, голубые глаза. Одинаковые. Значит… или это не он, или Каретников ошибся, или…

Или Волжский носит контактные линзы.

– Лера, – быстро сказал Кораблев. – Нужно найти любые фотографии Волжского. Самые ранние. Крупным планом. Особенно – до его прихода в журналистику.– Вы думаете…– Я думаю, что нам нужно смотреть в глаза. В прямом смысле. И ещё. Узнай, был ли у кого-то из «Ростка», у того же «Принца», привычка носить белый галстук.– Белый? Хорошо. Будет сложно, но попробую.– И, Лера… Будь осторожна. За мной уже следили. Игра идёт по всему полю.

Он положил трубку и еще раз посмотрел на фотографию. На подростка с разными глазами. На «Принца» в белом галстуке. Два полюса одной трагедии.

Его собственный телефон завибрировал, сообщая о новом SMS. От неизвестного номера. Всего два слова:

«Фотография хороша. Но смотрите не только в глаза. Смотрите на руки. Ваш Д.»

Кораблев резко перевернул снимок, вгляделся в изображение. Руки. У «Принца» на правой руке, на мизинце, было какое-то кольцо. Крупное, с печаткой. А у подростка… левая рука была сжата в кулак, но на запястье виднелась темная полоска. Браслет? Или… шрам?

Он завел машину и поехал, чувствуя, что пазл начинает складываться. Но каждая найденная деталь порождает десять новых вопросов. И где-то в ночном городе, в своей безупречной маске, ходит человек, который знает все ответы. И который, кажется, решил сделать Кораблева своим биографом.

Это было лестно и смертельно опасно.

Продолжение следует…

Глава 6. Свет в кабинете и холодный стилус

Редакция «Невского взгляда» после десяти вечера напоминала муравейник, пораженный странным полумраком. Горел свет только в нескольких кабинетах, где засиделись те, кто гнал материал в номер, или те, кому неку