Дочь демона

– Потому что Кудеяр его настоящее имя. Князев Юрий Васильевич – это всего лишь личина, которую он носил в миру последние десятилетия.

– И как давно вы его знали?

– Мы были знакомы почти пятьсот лет.

– Пятьсот лет? – Диана невольно отступила на шаг. – Человек не может прожить столько.

– А с чего вы взяли, что я человек? – он слегка склонил голову. – Точнее, человеком я был когда-то. Как и ваш отец. Но это было очень, очень давно.

Диана вгляделась в него внимательнее. Она увидела вокруг фигуры Григория что-то движущееся, похожее на солнечную корону, только черную…

– Вы… не человек?

Уголки его губ дрогнули – то ли в улыбке, то ли в гримасе.

– Да. Я демон.

– Вы хотите сказать, что мой отец тоже был…

Григорий медленно кивнул.

– Демоном, – тихо закончил он ее фразу. – И притом весьма необычным. И убить его было непросто. Бессмертные не умирают «просто так».

– Кто его убил?

– Не знаю. Скорее всего это кто‑то из тёмных кланов. И теперь они идут за вами.

– И что вы хотите от меня? – Диана сжала в ладони стеклянный шарик. Его странное, почти живое тепло пульсировало в такт её участившемуся дыханию.

– Я хочу, чтобы вы осознали, кто вы на самом деле.

– Что вы имеете в виду?

– А вот на этот вопрос вы должны найти ответ сами, – уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, но в глазах оставалась лишь древняя, бездонная печаль.

В комнате на минуту повисла тишина. За стенами доносился приглушённый гул офисной жизни, но здесь время будто остановилось.

– В вас течет кровь Кудеяра и его сила, – прервал молчание Григорий, – но кто-то наложил печать на вашу истинную природу, когда вы были еще ребенком. Ваш дар был скован цепями запретов, когда вы еще не понимали, что вам принадлежит. Это не случайность – вас намеренно закрыли от магии.

Он сделал паузу, дав словам проникнуть в сознание.

– Если прислушаетесь к себе, вы уже сейчас почувствуете, как внутри пробуждается древняя сила. То, что дремало в вас, уже шевелится. Скоро оно сорвётся с цепи, и никакие печати не удержат этот натиск. Это всё равно, что пытаться удержать дракона на гнилой верёвке.

Диана молчала. В памяти всплыла схватка с иссектумом. Возразить было нечего.

– Я должен поговорить с опричником, – продолжил Григорий. – Он пытается защитить вас от убийц и от тьмы. И я на его стороне. Но сколько вы сможете прятаться? У вас есть лишь один путь выжить – стать тем, от кого будут прятаться те, кто хочет вас убить.

Он выдержал паузу.

– Что касается его опасений… что вы можете ступить на путь, с которого нет возврата, повторить ошибки проклятых и стать одной из тех, с кем он сам сражался… Лучшая доля не в том, чтобы отказаться от силы и запретных знаний. А в том, чтобы обладать ими, оставаясь хозяином. Чтобы вы управляли ими – а не они вами.

– И как вы себе это представляете? Что я должна сделать? – Диана была словно заворожена этим незнакомцем.

– Всё произойдёт постепенно, само. Это уже внутри вас. Только не пугайтесь и откройтесь себе.

– Мне надо идти, – выдохнула Диана.

– Я не задерживаю. И передайте Ростиславу: пусть мы с ним стоим по разные стороны пропасти между светом и тьмой, но в этой битве, так сложилось, мы на одной стороне.

***

Ростислав по-прежнему сидел в кресле, его взгляд плавно скользил по помещению, выхватывая каждую тень, каждый подозрительный силуэт. Это было внимание хищника, готового в мгновение ока прийти к действию. Вибрация в кармане заставила его на мгновенье переключиться на телефон – на экране высветилось имя «Полковник Хворостин».

– Да, слушаю, – резко бросил он в трубку, плотнее прижимая её к уху.

– Он умер, – коротко сообщил Хворостин. – Ни пыток, ни препаратов не применяли. Наш врач говорит – инфаркт.

– Чёрт… – тихо выругался Росс, пальцы бессознательно сжали корпус телефона. – Лепестки умеют входить в транс и глушить сердце. Мой промах, должен был это учесть.

– У тебя там все в порядке? – в голосе Хворостина прозвучала тревога.

– Пока тихо, – Ростислав бросил взгляд в сторону двери, за которой скрылась Диана. – Как смогу, сразу наберу тебе.

Ростислав прервал звонок, едва заметив, как дверь кабинета приоткрылась. Диана вышла, и в ее глазах читалось что-то новое, чего не было пятнадцать минут назад.

Ростислав встал ей навстречу и, мягко обхватив девушку за плечи, направил к выходу. Его движения были спокойны и уверенны, но пальцы слегка сжали плечо – не причиняя боли, но давая почувствовать всю серьёзность ситуации.

– Уходим, – тихо произнес он, наклоняясь к ее уху. – Здесь объявился один мой… старый знакомый. Не самый подходящий момент выяснять с ним отношения, да еще посреди людного места.

Яркое солнце слепило глаза, отражаясь от полировки припаркованных машин. Бронированный минивэн по‑прежнему стоял у тротуара. Охранники, делая вид, что просто прогуливаются, на самом деле не упускали из виду ни одного движения вокруг. Но Ростислав мягко развернул Диану в противоположную сторону – к притаившемуся в тени мощному мотоциклу. У байка их ждал Михаил.

– Твой конь, командир, – произнес он, подбрасывая Ростиславу ключи. В голосе звучала легкая ирония, но взгляд оставался серьезным. – Перегнал, как ты просил.

Ростислав поймал связку на лету и в одно движение оседлал мотоцикл.

– Спасибо. На минивэне нас отследить могут, – пояснил он, заводя двигатель. – А так, если что, растворимся в потоке.

Они обменялись крепким рукопожатием. Ростислав обернулся к Диане и приглашающе похлопал ладонью по сиденью сзади себя. На поворот ручки газа мотор отозвался низким, вязким рычанием. Мотоцикл словно ожил под ними, задрожал от сдерживаемой мощи, готовый в любой миг сорваться с места и исчезнуть в лабиринте городских улиц.

***

Росс молча поставил на кухонный стол картонную упаковку с яйцами.

– Сделай перекус, – бросил он ей, стягивая с плеч кожаную куртку. – Если хочешь омлет – молоко в холодильнике.

Когда Ростислав повернулся к ней спиной, Диана невольно задержала взгляд: на поясе – пистолет, за спиной – короткий меч в старых ножнах, потертая рукоять которого выглядела так, что явно пережила не одно сражение.

– Меч – это на случай, если патроны кончатся? – не удержалась она, разбивая яйцо о край сковороды.

Росс посмотрел ей в глаза и помедлив, словно подбирая подходящие слова, и уклончиво произнес:

– Ну, некоторые предпочитают умирать от меча…

Диана вздрогнула вспомнив, что ее новый знакомый говорил о Ростиславе.

– Тебе сколько яиц? – спросила она.

В ответ Росс молча поднял три пальца.

Диана непроизвольно сжала ручку сковороды. Последний раз она стояла у плиты с яичницей в то самое утро, когда мир раскололся на «до» и «после». Утро перестрелки в тоннеле. Утро, когда погиб ее случайный любовник Роман, который приехал с ней после ночного клуба просто переспать. Он был застрелен у неё на глазах. Ложка в ее руке замерла на полпути к сковороде. Вместо аромата горячего масла в ноздри ударил запах пороха, будто совсем недавнее прошлое прорвалось в реальность настоящего.

Она снова украдкой взглянула на меч за спиной Ростислава. Вопрос навязчиво сверлил сознание: сколько жизней оборвалось от этого клинка? Сколько раз холодная сталь вырывалась из ножен, жаждая тепла чужой крови? Кому предназначался последний удар? Бандиту? Монстру? Или…

– Росс, а почему у тебя рейдер-нейм Опричник? – Диана аккуратно перевернула омлет.

Ростислав на секунду замер.

– Это мой позывной, – глухо ответил он. – Остался с тех времен, когда служил.

– Но у байкеров имя дают братья, и меняют его только после смерти, – нахмурилась она. – Кто присвоил тебе эту кликуху? В «Вагнере» так же было?

Тень скользнула по его лицу, словно облако, закрывшее солнце.

– Те, кто видел, как я работаю. Там прозвища не дают – там их зарабатывают.

Последнее слово повисло в воздухе, тяжелое, как отлитый из свинца значок на старом берете. Холодок пробежал по спине Дианы. Она поняла – за этим ответом стоит история, которую он не станет рассказывать за завтраком. Перед ней не просто байкер с крутым прозвищем. Перед ней живое оружие, и это имя на нем выгравировано не шутки ради.

***

После исполнения государевой воли Ростислав оказался заперт в каменных джунглях Москвы, словно зверь в клетке. Нужны были новые документы, новая жизнь. Но какая может быть жизнь у человека с его прошлым? Точнее без прошлого… Тогда он выбрал единственное ремесло, где его умения и особые навыки не просто ценились – за них еще и хорошо платили. Росс пошел служить в ЧВК «Вагнер». Путь туда проложил ему друг, полковник Сергей Хворостин. Не напрямую, а через бывшего сослуживца.

Когда вербовщик, бывший десантник, с лицом изрытым шрамами, усомнился в кандидате без документов, Хворостин, отведя его в сторону, произнёс сакраментальное:

– Да ты вникни, Серёга. Он не просто стрелок. Он – настоящий опричник в самом что ни на есть историческом смысле.

В комнате повисла тишина. Вербовщик медленно оглянулся на Ростислава оценивающим взглядом, и вдруг неожиданно рассмеялся:

– Ну что ж… «Опричник», так «Опричник». Позывной у тебя теперь есть, братишка.

Так началась его новая служба – без царя, но с тем же мечом. ЧВК «Вагнер» стала его новым монастырём, а боевые операции – покаянными псалмами.

***

Мысль оборвалась, как перебитая пулей фраза.

– Росс… – её голос прозвучал тихо, почти неуверенно. – Это ведь… ты был тогда? В моей квартире, когда… когда домовой буянил? Моя подруга Лена привела тебя…

Ростислав положил вилку на тарелку и медленно поднял на неё взгляд. В его глазах мелькнуло что‑то неуловимое, словно тень, промелькнувшая за шторкой.

– Ты действительно помнишь это? – спросил он, и в его голосе прозвучало не столько удивление, сколько настороженность.

Диана кивнула и её пальцы впились край стола.

– Ты был в черной коже… и с этим, – она показала на меч за его спиной. – Но потом я как-то… все забыла.

Ростислав тяжело вздохнул, проводя ладонью по лицу.

– Да, это был я. И это я сделал так, чтобы ты забыла.

Диана почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Ты… стёр мне память?

– Не полностью – просто… немножко заморочил, отодвинул эти воспоминания подальше, – он наклонился вперёд, и ей показалось, что его глаза сверкнули. – Ты не должна была знать о моём существовании. Но раз ты вспомнила… значит, или моя защита слабеет. Или ты становишься сильнее.

В воздухе повисло напряженное молчание.

– А что… что ты тогда сделал с домовым? – наконец спросила Диана.

– То же, что делаю со всеми, кто лезет не в своё дело. Объяснил, кто главный, – уголки губ Ростислава дрогнули в подобии улыбки. – Мы… договорились. На языке, который он понимает.

– Понятно, – тихо сказала девушка, хотя ровным счётом не понимала ничего.

– Теперь моя очередь задать вопрос, – улыбнулся Росс, – мы сегодня были у тебя на работе. Что он хотел от тебя?

Диана нахмурилась:

– Что может хотеть этот урод Ровяковский после того, как я отказала ему в интиме? Сказал, что я недостойна работать у него, что изгоняет меня с волчьим билетом. И вообще…

– Я не про твоего начальника, – резко оборвал её Ростислав. – Я про того, кто подошёл к тебе после. В туалете.

Диана нервно провела рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями.

– Блин… Да как ты вообще… – она попыталась улыбнуться, но получилась лишь кривая гримаса. – Твоя жена, наверное, с ума сходит от твоей паранойи.

– У меня нет жены, – снова перебил он. – Мы сейчас все рискуем жизнями. И своими, и чужими – теми, кто тебя охраняют. А это был не человек. Так что давай без игр. Что ему надо?

Диана закусила губу, чувствуя, как язык будто прилипает к нёбу. Она сжала кулаки, и ногти впились в ладони.

– Он… – голос её сорвался на шёпот и слова вырывались с трудом, будто кто-то невидимый сжимал ей горло, – назвался Григорием. Говорил… Говорил, что… что они с моим отцом были друзьями…

Ростислав замер, будто превратился в каменное изваяние. Только глаза – живые, пронзительные – выдавали в нём хищника, уловившего долгожданный след.

– Кудеяр оставил после себя немало «друзей», – в его голосе прозвучала ядовитая ирония. – Особенно среди тех, кто при жизни даже боялся к нему подойти.

– Он говорил какими-то загадками, что я должна узнать, кто я на самом деле… – Диана сделала паузу, подбирая слова, – и еще сказал, что сражается на твоей стороне и хочет встретиться поговорить.

– На моей стороне, – повторил он без интонации. В его голосе не было ни доверия, ни страха. – Этот… Григорий, предлагает встретиться? Как интересно.

Диана внезапно почувствовала волну леденящего ужаса. В горле пересохло, а в груди защемило так, будто кто‑то сжал сердце ледяной рукой. Росс, Григорий, этот странный дом, который когда‑то был её детством – всё вдруг сложилось в единую картину, и предстало частями чудовищного механизма, в который она невольно попала. Его зубчатые колёса уже вращались, не спрашивая, готова ли она к последствиям. Диана испугалась. Не за свою жизнь – а за то, что её ждёт после того, если она наконец «проснётся», как сказал Григорий. Она вдруг ясно осознала, что за последние дни переступила какую-то незримую черту, за которой нет места обычной жизни с её офисными склоками и посиделками с подругами.

«В мою жизнь вошло нечто…» – мысль обожгла, как раскалённое железо, – «нечто древнее и беспощадное, что теперь не отпустит просто так».

Ее словно накрыло холодное, пронизывающее озарение. Как у хищника, вдруг обнаружившего охотника. Так, наверное, чувствует себя молодая волчица, впервые уловившая на ветру запах стали и пороха, и осознавшая, что в лесу водятся и более опасные звери. И сейчас будет настоящая охота. Диана поняла – она участник игры, правила которой написаны не ею. Но если уж играть – то до конца.

***

Ростислав поднялся по лестнице штабного здания в Горячем Ключе, резиденции ЧВК «Вагнер», где каждый шаг отдавался тяжелым эхом в пустых коридорах. Второй контракт с «Оркестром» был завершён – теперь предстояло подписать третий. Рука уже тянулась к дверной ручке, когда он внезапно замер.

За обычной офисной дверью витал мрак такой силы, что воздух здесь был плотнее и гуще, словно пропитан статикой перед ударом молнии. Невидимая обычным людям пелена тьмы струилась из-под двери. Это была не случайная нечисть. Это была древняя сила одного из тех, что стоят на верхних ступенях иерархии, о которой не говорят вслух. Пальцы Росса нащупали рукоять меча за спиной. Дверь открылась сама, с тихим, протяжным скрипом…

За стандартным офисным столом сидел человек… или то, что выглядело, как человек. Темные волосы с легкой благородной сединой, простая поношенная полевая форма без знаков отличия. Но глаза… глаза были как два черных колодца, уходящих в ту глубину, где уже не отражается свет.

– Новый контракт? – голос звучал бархатисто, как выдержанный коньяк.

– Да. Третий, – глухо произнёс Ростислав, сохраняя дистанцию. Он стоял, как натянутая тетива, каждая мышца в теле была готова к мгновенному рывку.

Темноволосый откинулся на спинку кресла:

– Третий по счету? А самый первый помнишь? Тот, что скреплен не чернилами, а клятвой? – Над верхней губой дрогнула едва заметная тень усмешки. – Кудеяр ведь верил твоему слову.

Росс медленно выдохнул:

– Кто ты?

– Счетовод, – демон улыбнулся, и в этой улыбке не осталось ничего человеческого. Его пальцы с идеально подстриженными ногтями неспешно перебирали документы.

– Документы в порядке, – протянул он папку. – Паспорт, социальное, деньги за предыдущий контракт. Но у тебя есть еще не закрытый счёт. И пришло время погасить свой долг…

И когда спустя время Ростислав сопровождал Диану на встречу с директором, он узнал этот мрак сразу. Тот же шлейф, та же леденящая аура. Вот почему он просто ждал в холле, ничего не предпринимая. Это был тот самый демон, который сообщил ему, что дочь Кудеяра находится в опасности и ей нужна его помощь.

***

Валентин Алексеевич, склонившись над старинным бронзовым канделябром, услышал звон колокольчика над дверью. Подняв голову, он увидел высокую фигуру в чёрной коже, переступившую порог антикварного магазина. Елена, сидевшая за резной конторкой, мгновенно преобразилась. Лицо её озарилось тёплой улыбкой, и она поднялась навстречу гостю:

– Привет, Росс! – в ее голосе прозвучала искренняя радость. – Уже третий час дня, а кофе ты уже пил сегодня? Сделаю тебе твой обычный двойной эспрессо.

Ростислав подошёл, чмокнул её в щёку вместо приветствия и молча кивнул. В воздухе запахло ароматом свежемолотых зёрен – Елена всегда держала для особых гостей смесь с нотками тёмного шоколада и кардамона.

– Садись, – она указала на массивный дубовый стул у столика, насыпая помол в холдер. – Ты сегодня какой‑то напряжённый.

Ростислав молча опустился на стул, его пальцы барабанили по столу в странном ритме – словно отсчитывали секунды до чего-то неотвратимого.

– Да, есть с чего напрячься, – неопределенно ответил он, тяжело вздохнув.

Кофемашина зашипела, выпуская струйку пара, а затем густая черная струя эспрессо начала наполнять маленькую фарфоровую чашку. Елена не стала добавлять сахар – Росс пил кофе только так, горьким и обжигающим.

– Держи, – она поставила чашку перед ним, села напротив и пристально посмотрела в глаза. – Теперь говори. Что случилось?

Ростислав взял чашку, не спеша поднес к губам, сделал глоток. Его глаза на мгновение закрылись – будто в этом горьком вкусе была капля забытого покоя. Она уже снова хотела что-то спросить, но вдруг остановилась, заметив, как напряглись плечи Ростислава, а его взгляд, холодный и оценивающий, наблюдал за продавцом-консультантом.

– Сегодня не только за кофе, – глухо произнёс он, не отрывая глаз от Валентина Алексеевича.

Елена обернулась на своего сотрудника.

– Есть у меня к нему несколько вопросов, – продолжил Росс.

Елена застыла с чашкой в руке. Она знала этого человека слишком хорошо – если Ростислав говорил в такой манере, дело пахло серьёзной опасностью.

Колокольчик над дверью вновь звякнул, нарушив напряженную тишину. В магазин вошел мужчина в дорогом костюме, и прямо с порога, улыбаясь, поздоровался с хозяйкой.

– Прошу прощения, – вежливо сказала Елена, вставая из-за стола. – Мне нужно на минуту. Это по поводу картины.

Ростислав лишь слегка кивнул, снова покосившись на Валентина Алексеевича.

– Конечно, иди, – ответил он, отхлебывая кофе.

Елена направилась к клиенту, который, по-видимому, был иностранцем.

Старый антиквар поправил очки. В витрине за его спиной старинные часы внезапно перестали тикать. Тяжело вздохнув, он подошел к Ростиславу.

– Чем могу быть полезен?

Росс жестом предложил ему присесть. Валентин Алексеевич медленно опустился на стул напротив.

– Так, о чем вы хотели поговорить? – спросил он тихо, бросая взгляд на Елену, которая невдалеке что-то рассказывала клиенту про висевшую в экспозиции картину художника прошлого века.

Ростислав наклонился вперед и, понизив голос, произнес:

– Мне нужна встреча с элитой чернокняжичей.

Валентин Алексеевич резко поднял брови:

– Вы знаете, что просите невозможного. Совет Старейшин не собирается просто так и чужаков на нем не бывает…

– Кто-то сделал Ал Гору заказ на убийство Дианы, – перебил Росс, его глаза стали холодными, как лед. – Исполнители – Черные лепестки, уже сдохли. Торговец Глеб, помогавший им, не выходит третий день из гостиницы – думает, ему это поможет выжить. Но я не знаю, кто сделал заказ. Пока он жив, смерть дочери Кудеяра лишь вопрос времени. И я найду этого ублюдка. С твоей помощью или без.

Антиквар нервно облизал пересохшие губы:

– Даже если я соглашусь… Как вы планируете остаться в живых после такой встречи?

– У меня есть пропуск и мандат на любые действия.

Ростислав медленно задрал рукав кожаной куртки, обнажив серебряный браслет с выгравированными рунами. Металл мерцал тусклым светом, будто впитал в себя лунное сияние.

– Видишь эти знаки? – его пальцы скользнули по древним символам, и те вспыхнули ярче. – Это браслет Тайного Приказа при дворе Ивана Грозного. Каждая черта здесь – клятва. Каждая линия – смертный приговор для нечисти.

Его рука плавно переместилась к рукояти меча за спиной, лишь слегка обнажив клинок. Сталь блеснула, словно реагируя и едва слышно запела в ножнах, наполняя воздух вибрацией.

– А это – мой пропуск. Темные знают этот клинок. Знают, что бывает, когда он выходит из ножен.

Валентин Алексеевич подавил нервный кашель, его взгляд застыл на браслете.

– Но… Опричники исчезли века назад. И Тайного Приказа больше нет. Этот знак… – его голос дрогнул.

– Пятьсот лет назад я принес присягу, и пока меня никто от нее не освобождал, – снова перебил его опричник, – я не прошу аудиенции. Я объявляю охоту. Пусть выберут – разговор или войну. Но если твои старейшины откажутся, предупреди их: чтобы защитить Диану я просто начну зачищать всех их, по одному, и убью каждого, кто носит проклятую кровь. Начну с тебя.

Антиквар кивнул, понимая, что спорить бесполезно. В этот момент клиент у входа громко рассмеялся, но ни Росс, ни Валентин уже не обращали на это внимания.

– Я… передам. Но предупреждаю, они не простят такого тона.

Росс хмыкнул, прикрывая рукавом браслет:

– Мертвые не прощают. Но и не мстят.

Где-то в глубине магазина с грохотом упала старинная статуэтка. Валентин Алексеевич резко вдохнул, кивнув:

– Я передам.

– А теперь – кофе, – улыбнулся Ростислав, откинувшись на спинку кресла.

Его внезапно спокойный тон и эта улыбка были страшнее любой открытой угрозы.

Где-то в глубине магазина снова затикали часы. Елена, проводив покупателя, вернулась к столику, где сидел Ростислав, и опустилась в кресло напротив.

– Росс, – начала она, обхватывая чашку с остывающим кофе, – Серёжа говорил, что Диана теперь с тобой неразлучна и без тебя прямо никуда. Не знаю, как и когда вы сошлись и какие у вас отношения. Я давно её не видела. Да и ты давно не заезжал.

Ее рука совершила легкий жест, будто рисуя в воздухе приглашение:

– Но приезжайте в эти выходные на дачу. Шашлыки, банька, хорошее вино… Тебе же, вроде, понравилась наша баня? Игорь, возможно, приедет – вам будет о чём поспорить на тему истории.

Она сделала паузу, изучая его непроницаемое лицо. Ростислав замер на мгновение, пальцы застыли вокруг фарфоровой чашки. Губы тронула едва заметная улыбка.

– Баня под соснами и шашлыки на углях?.. – его голос звучал глухо, он явно был мысленно в другом измерении. – Я подумаю, как это сделать. У Дианы сейчас непростые времена, поэтому я рядом. Она сейчас как ребёнок, впервые оказавшийся в тёмной комнате. Хотя, думаю, развеяться девушке не повредит, чтоб крышу не снесло от нового дивного мира, который ей открылся. Я подумаю, как это устроить. Без риска. Чтобы потом не пришлось собирать по кускам.

***

Кузьма ощутил вибрацию смартфона в кармане, когда подъезжал к антикварной лавке. На экране горело имя «Ворощун». Он резко затормозил, обратив на себя взгляды прохожих визгом шин. С хрустом повернув шею, снимая напряжение, ответил.

– Я у входа, – прошипел в трубку голос антиквара.

Ворощун, так среди своих звали Валентина Алексеевича, человека, чья настоящая роль в клане Кудеяра была куда значительнее, чем скромное занятие антиквара. За этой невзрачной внешностью скрывался хранитель опаснейших тайн их братства, собранных за века существования.

В салон скользнула тень худой фигуры. Ворощун устроился на сиденье, сразу стало тесно, и вместе с ним в машину вошёл запах старых книг и чего‑то горького, вроде полыни.

– Говори уже, – хрипло бросил Кузьма, прикуривая.

– Он пришёл и потребовал разговора, – сказал Ворощун.

– Кто? – не понял Кузьма.

– Опричник, – антиквар протер пальцами запотевшие стёкла очков. – Требует собрать Совет. Ультиматум: либо мы выдаём того, кто заказал девчонку, либо он начинает охоту на нас.

Кузьма медленно выдохнул дым, наблюдая, как он искажает реальность за окном.

– Опри-и-чник, – произнёс он, растягивая слово. – Он всерьёз думает, что это мы покушались на девочку? На чём основаны его подозрения?

– Считает, что только наш клан знал, где искать наследницу Кудеяра, и уверен, что заказ Аль Гору исходил через кого-то из наших. – Ворощун нервно постучал пальцами по кожаному портфелю. – Самое мерзкое – мы не знаем, где он её прячет. Не знаем, почему Кудеяр доверил её именно ему. И главное – что ещё он рассказал этому инквизитору.

Машина наполнилась тягучим молчанием. Кузьма бросил окурок в открытое окно, наблюдая, как искры гаснут в луже.

– Кудеяр мне был, как отец, – вдруг сказал он и медленно провёл рукой по щетине. – Да, обидно, что защиту дочери он доверил чужаку. Да ещё охотнику на таких, как мы. Но если в клане действительно завелась крыса… Я буду рвать её глотку вместе с этим опричником.