Дочь демона

– Опа… ты даже знаешь, кто я…

– Земля слухами полнится.

– Вот и я о том. Вы торговцы, как всегда, все слухи знаете. Кто-то ведь, наверняка, что-то говорил, – голос Росса стал тише и, казалось, опаснее. – Давай ты мне просто все расскажешь, и вместе с этим кинжалом получишь хороший бонус.

– Опричник, ты что не понимаешь с кем связался? Это Черные лепестки. Даже, если ты каким чудом перебьешь всех, кого видел в тоннеле, клан пришлет новых. Судьба этой девки решена. И если…

– Вижу, сотрудничать ты не готов. И, выходит, абсолютно бесполезен, – резко перебил его Ростислав.

– Да откуда я могу это знать? – Глеб вытер рукавом кровь с разбитой губы. – Я просто посредник. Перепродаю клану артефакты. Ну, иногда оказываю услуги по поиску информации… как с этой Дианой.

Ростислав на несколько секунд задумался и вновь поднял взгляд на сидевшего в напряжении скупщика артефактов.

– Но заказ на сбор информации о ней ты получил. Значит, кто-то на тебя вышел. Кто? Как?

– Мне никогда не звонят и не пишут, – после тяжёлой паузы начал Глеб. – Только знаки. Три меловые линии на кирпичной стене определённого дома. Это условный сигнал для… таких, как я. Если я знак стираю – значит, готов к работе.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

– На следующее утро позвонили с незнакомого номера. Мужской голос без представлений спросил: «У вас есть «Сабля с орденскими клеймами», XVII век?». Я понял, от кого звонок. Такой клинок действительно проходил через мои руки полгода назад, я выкупил его как раз для Ал-Гора. Ответил: «Может быть. А вам зачем?». «Обсудим лично. Сегодня, 19:00, «Баня №7» на Таганке». Там, в парной, где даже камеры от жары не работали, здоровый мужик с татуировкой змеи на плече передал конверт. Внутри – фотография Дианы Князевой и адрес её квартиры. Задача: узнать расписание, привычки, слабые места. Срок – трое суток. Оплата была очень хорошей. Я тогда не спросил, почему именно её. В наших делах не задают лишних вопросов – выживают те, кто умеет молчать. Я думал, это обычный заказ. Но мне не сказали главного: что Диана – дочь Кудеяра. Если бы знал… однозначно, отказался бы. Думал заработать, а купил себе билет на чужую войну.

– А сам-то, что думаешь? – спокойно, без осуждения, спросил Ростислав, внимательно выслушавший его. – Кто мог дать заказ на девушку?

Глеб снова потянулся за сигаретой. Его руки слегка дрожали, когда он подносил зажигалку. Первая затяжка, и дым прозрачными кольцами поплыл в узкой полосе света, пробивавшейся из-под шторы.

– Да кто угодно, – развел руками торговец, – начиная от конкурирующих кланов и кончая кем-то из самих чернокняжичей. Не знаю я, это информация не моего уровня…

– Хорошо, ответь тогда откуда ты знаешь, кто я? – внимательно посмотрел ему в глаза Росс.

– Ну, как откуда? – развел руками Глеб. – Во-первых, тебя узнали Черные лепестки и сказали мне найти тебя. Это оказалось не сложно – ты сам на меня вышел. Во-вторых, после побоища, которое ты устроил на озере Неро… Это менты никого не нашли, а среди темных ты очень популярная личность. И как только у тебя хватило ума в Москву вернуться?

– Понятно, – вздохнул Ростислав, вставая, – кинжал твой.

– Кинжал… – Глеб закрыл лицо руками, – да если б я знал, на кого был этот заказ, я бы бежал на другой край света и больше никогда нигде не отсвечивал.

***

Ростислав молча вышел в коридор и, спустившись по лестнице, вышел из подъезда хостела. Он на мгновение задержался под козырьком, вдохнув прохладный воздух, взглянул в низкое, затянутое облаками небо. Механическим движением вставил в ухо наушник, выбрал на плеере агрессивный трек и направился к своему мотоциклу, оставленному в тени арки.

– Два хвоста за тобой, – хрустнул в наушнике голос полковника Хворостина, – чёрные ветровки, капюшоны.

– Вижу, – тихо отозвался Ростислав, делая вид, что поправляет затяжку на перчатке.

Росс медленно пошёл в сторону пустыря за домом – туда, где Хворостин расставил своих людей.

Он не питал иллюзий насчёт Глеба. Такой торговец-посредник, даже матёрый, вряд ли знал что-то по-настоящему важное. К тому же он прекрасно понимал, потерянный бумажник с адресом это слишком просто и, скорее всего, это ловушка. Черные лепестки, получив неожиданный отпор в тоннеле, наверняка жаждали мести. Сначала – устранить телохранителя, затем найти и убить Диану.

Росс понял, что алгоровцы в поиске Дианы пробивают все известные ее контакты и бумажник Глеба, оставленный в магазине ее подруги – это приманка. Его появление в хостеле «Восточный экспресс» стало для них подарком. Торговец наверняка тут же предупредил своих заказчиков, и теперь они шли по его следу, как голодные псы. А Ростислав решил сыграть в поддавки. Позвонив своему другу полковнику ФСО Сергею Хворостину, Росс попросил его проследить за ним со стороны и помочь организовать захват киллеров. Теперь люди Сергея, такие же бывшие спецназовцы, умеющие растворяться в городе, вели незримое наблюдение со всех сторон.

Боевики Черных лепестков не были обычными наемниками. С детства воспитанные в жестоких ритуалах Ал-Гора, они превращались в живые орудия убийства. Обычная пуля не всегда их останавливала, Ростислав знал это по собственному горькому опыту. Впрочем, Россу приходилось сражаться и не с такими демонами, и он был уверен, что справится с ними сможет. Но сегодня он надеялся взять хотя бы одного живым, чтобы, вколов ему наркоту, под гипнозом вырвать ценную информацию о московской ячейке клана и выяснить, кто является здесь резидентом Ал-Гора. А уже этот, человек или демон, мог рассказать о многом, если расспрашивать хорошо. Сейчас он был уверен, что лепестки последуют за ним и чувствуя на себе внимание преследователей, Ростислав сознательно вел их к месту засады. Ведь они не могли упустить такой шанс расправиться с ним – телохранителем, посмевшим бросить вызов самому Ал-Гору.

Он свернул в узкий проход, затерявшийся между двумя старыми зданиями. Открывшийся двор был узкой асфальтовой площадкой, зажатой словно в каменных тисках. С одной стороны, нависало заброшенное здание конца XIX века, уже несколько лет «реконструируемое» – его фасад скрывала серая строительная сетка, из-под которой проглядывали облупившаяся лепнина и пустые глазницы окон. С другой – глухая стена старой швейной фабрики «Мосшвейпром» с заколоченными дверями и ржавой вывеской. В углу стояли покосившиеся гаражи, а рядом – остатки детских качелей советских времён. Их облупленная синяя краска и кривые стойки выглядели призрачно и нелепо на фоне мрачной кирпичной кладки. Под ними валялись окурки и пустые шприцы – следы ночных визитёров. Это место казалось вырванным из времени, заброшенным островком тишины посреди бурлящего мегаполиса.

Под ногами хрустели осколки стекла и осыпавшаяся штукатурка. На стене фабрики чьей-то неуверенной рукой было выведено граффити – кривое изображение глаза внутри треугольника. Ржавая цепь с висячим замком туго обвивала ручки двери в подвал.

Идеальная ловушка.

Росс сделал вид, что проверяет сообщение на телефоне, ступая по трещинам в асфальте, из которых пробивалась сорная трава. В наушнике тихо щелкнуло:

– Третий появился слева, у мусорных баков, – прошептал Хворостин. – Мои ребята на местах.

Ростислав незаметно кивнул, продолжая идти к своему мотоциклу, припаркованному у дальней стены. Его пальцы невольно коснулись скрытого кармана с ножом из дамасской стали пятьсот лет назад заговоренного сирийским дервишем. Против этих существ, давно переставших быть просто людьми, обычное оружие было малоэффективно. Но не этот клинок…

Шаги за спиной участились. Он успел пройти еще несколько метров…

Первый выстрел разорвал тишину, когда Ростислав резко нырнул за разбитый бетонный парапет. Пуля, ударившись о камень, отрикошетила с резким визгом.

– Начали! – раздался в наушнике голос Сергея, и двор взорвался движением.

Из-за гаражей, с пожарной лестницы, даже из люка, как черти из табакерки, появились люди Хворостина. Не в камуфляже, а в обычных городских куртках, но их движения были отточены и быстры.

– На землю! Руки за голову! – скомандовал один из них.

Но Черные лепестки сдаваться не собирались. Их движения стали неестественно резкими, глаза стали похожи на черные блестящие стекляшки, как у кукол.

Первый «лепесток», тот, что стрелял, даже не успел разжать пальцы на пистолете – электрошокер впился ему в шею. Тело дёрнулось в судорогах, но не рухнуло. Вместо этого киллер… засмеялся низким, хриплым звуком, и рванулся вперёд, игнорируя второй разряд.

– Черт, они на стимуляторах что ли! – крикнул один из группы захвата.

Второй «лепесток» рванулся к Ростиславу, его движения были неестественно быстрые и ломаные, как у марионетки. Опричник встретил его ударом ноги в колено – раздался хруст, но боевик даже не застонал. Его пальцы вцепились в горло Россу, сжимая с нечеловеческой силой. Из-за спины раздался глухой удар – оперативник с электрошокером вжал прибор в поясницу нападавшего. Тело боевика затряслось в конвульсиях, но пальцы продолжали сжиматься. Ростислав ударил костяшками в кадык, затем локтем по виску. Только тогда хватка ослабла.

– Чёртовы зомби! – выругался спецназовец, натягивая на запястья боевика наручники с внутренними шипами.

Третий оказался хитрее. Он метнулся к пожарной лестнице, но вдруг резко развернулся, в его руке появился пистолет с глушителем, наведенный на приближающегося к нему оперативника. Ростислав не думая, без замаха швырнул в него спрятанный под курткой нож. Заговоренный дамасский клинок вошел по рукоять в горло алгоровцу. Тот неестественно вздрогнул и, выронив пистолет, рухнул на асфальт. Люди Хворостина пытались скрутить двух других. Один из них вырвался и, раскидав двух здоровых тренированных парней, метнулся к Ростиславу. Нож прошел в сантиметре от его горла, разрезав воротник косухи. В ответ опричник ударил ребром ладони по запястью – кость хрустнула, нож упал. Но «лепесток» даже не поморщился, атакуя коленом в пах.

Ростислав успел развернуться, принимая удар на бедро. Боль пронзила ногу, но он использовал инерцию, чтобы бросить противника на асфальт. Тот упал, тут же перекатился и вскочил. Раздался глухой удар – один из оперативников ударил боевика ржавым пустым огнетушителем по затылку. Череп треснул с характерным звуком, но «лепесток» еще пытался подняться, пока Ростислав не свернул ему голову сломав шейные позвонки.

– Одного живого взяли, – Хворостин перевернул одного в черной ветровке, проверяя пульс, – вяжите его. У нас есть минут пять, пока кто-нибудь не заинтересуется.

Полковник огляделся. Двор снова казался пустынным и мёртвым – ни случайных свидетелей, ни любопытных глаз. Только его люди быстро и без лишнего шума загружали обездвиженного боевика и тела остальных в серый микроавтобус. Ни следов, ни крови – чистая работа. Словно ничего и не происходило.

– Везём их на точку, – сказал Хворостин, хлопнув Ростислава по плечу. – Кстати, сигнал от трекера в рукояти кинжала устойчивый, так что торгаш Глеб, тоже под контролем.

– Жмуров прикопайте, а этого я сам подъеду допрошу. Разговаривать с ним непросто, – кивнул Ростислав и быстро пошел к мотоциклу.

***

– Прошло уже три часа, – сказала Диана, вставая, – я не могу больше сидеть в этой комнате.

– Росс сказал не выходить, – ответил не повернул головы Михаил. Его взгляд по-прежнему был прикован к двери.

– А сколько мы будем ждать? – она подошла к окну, отодвинула край занавески. За стеклом был всё тот же дождливый сумрак. – До утра? До завтра?

– До тех пор, пока он не вернётся.

– А если он не вернется?

– Вернётся, – ответил Михаил, и в его тоне не было места для сомнений.

– А если мне нужно в туалет? – возмущенно произнесла девушка, – ты хочешь, чтобы я уписалась на своей детской кровати?

Михаил замер. К такому практичному, но щекотливому аргументу он явно не был готов. На его обычно непроницаемом лице мелькнула тень растерянности.

– Ладно, сиди пока здесь, я посмотрю все ли нормально, – сказал он.

Михаил подошел к двери в коридор и чуть приоткрыл ее. Диана хотела что-то сказать, но он резким жестом велел ей молчать и стоял, внимательно всматриваясь в полумрак коридора. Она прислушалась. Где-то на кухне что-то тикало. Не часы – нет, этот звук был мягче и глубже. Будто капала вода… но слишком ритмично.

Диана хотела подойти к двери, но в этот момент что-то стукнуло на кухне. Тихий, но отчетливый звук. Будто стакан упал на бок. Михаил мгновенно сунул руку под пиджак, его тело напряглось, как у зверя, учуявшего опасность.

– Не двигайтесь, – приказал он тихо.

Диана замерла. Тишина стала гуще. А потом – скрип. Кто-то неспешно, с чужой тяжёлой поступью шёл по коридору.

Михаил медленно плавным движением достал из-под пиджака пистолет.

«Если это те самые, что стреляли в нее в тоннеле… тогда в комнате мы, как в клетке», – пронеслась трезвая, холодная мысль.

Шаги приближались, становились отчётливее.

– Что бы ни произошло, не выходите из комнаты, – произнес он, не оборачиваясь и шагнул за дверь.

В коридоре Михаил замер. Казалось, вокруг нависла какая-то странная темнота. Тьма здесь была не просто отсутствием света, она была плотной, почти вязкой, как чёрный туман. Воздух пах сыростью подвала и чем-то ещё – приторно-сладким, словно испорченное варенье. И тут он его увидел. Это был иссектум. На этот раз он предстал в образе мужчины в потрёпанном драповом пальто, с пустыми бездонными глазницами. Его руки, слишком длинные и тонкие, тянулись к охраннику с кошмарной, неторопливой целеустремлённостью. Михаил выстрелил. Существо будто разорвалось на части, превратившись в клубящуюся, бесформенную черноту. Пуля прошила её насквозь, оставив чёткое отверстие, которое мгновенно стянулось, как живая ткань. Тьма сгустилась снова, и существо, материализовавшись в метре от него, бросилось в атаку. Охранник не отступил ни на шаг. Он встретил его грудью, схватил голыми руками, будто пытаясь удержать живого противника. Мышцы на его руках и вены на шее вздулись от нечеловеческого напряжения, но в ладонях была лишь леденящая пустота.

– Диана! Закрой дверь! – прохрипел он.

Но было поздно. Девушка, поддавшись порыву, уже переступила порог. Она вышла за незримую черту, запечатанную кровью Кудеяра…

Первое, что она увидела – Михаил сидел на полу, прислонившись к стене. Его лицо было смертельно бледным, взгляд остекленевшим, утратившим фокус. Он вытянул ноги, будто не в силах управлять ими. Пистолет валялся рядом. Из его ушей и носа тонкими струйками сочилась темная кровь. Он был в сознании, но полностью дезориентирован, его разум, видимо, столкнулся с чем-то невыносимым. А существо медленно развернулось, оставив его, и обратило свою пустую, безликую маску к Диане.

И вдруг шарик, зажатый в её ладони, вспыхнул обжигающим жаром. Он выскользнул из ослабевших пальцев, упал на пол и – вместо того чтобы покатиться – отскочил, словно живой мячик, запрыгал на месте с лёгким, звонким стуком.

В памяти вспыхнула, как вспышка, картина: отец нарочно роняет шарик. Он не катится, а подпрыгивает.

– Видишь? Он играет не по правилам. Вот и ты так же. Сломай игру – и хана врагу.

Фраза была намеренно простой, грубой, примитивной – такой, чтобы пробиться сквозь любой ужас. Отец повторял её, когда учил падать не туда, куда толкают, уворачиваться не так, как ждёт противник. Заменял слово «смерть» на это детское «хана», чтобы не пугать маленькую девочку. И эта резкая, почти дразнящая рифма сейчас всплыла сама собой, чёткая и ясная.

Диана посмотрела в пустые глазницы иссектума игривым взглядом. Крутанув головой, так, что пряди ее волос рассыпались по плечам, она вдруг захохотала диким смехом ведьмы.

– Это мой дом, тварь, – выговорила она, и каждое слово было отточенным, как лезвие.

Иссектум замер, почуяв угрозу.

Сердце Дианы колотилось так, что грозило вырваться из груди, но она сделала шаг вперёд. Ещё один. И показалось, что сгустившаяся в коридоре тьма отступила на полшага, расступилась перед ней, будто испугавшись ее хрупкой фигуры. Она почувствовала это – тончайший сдвиг в равновесии сил. Прикусила губу до вкуса тёплой, солоноватой крови и плюнула прямо в то место, где у существа должно было быть лицо.

– Сила моя бьёт, кровь демона в жилах течёт. Кто против меня встал – умрёт! – прокричала Диана слова, которые она не помнила, чтобы когда-то учила.

Они вырвались из неё даже не криком, а низким хриплым воплем, который родился в самой глубине её существа, в крови, что помнила больше, чем сознание. В ответ раздался протяжный, разрывающий душу стон, будто рвалась сама ткань пространства. Иссектум взвыл, его форма потеряла чёткость, заколебалась и рассыпалась в клубящийся чёрный дым, который осел на пол тяжёлыми хлопьями пепла.

– Это мой дом, тварь, – повторила она уже тише, почти для себя, глядя на то, что осталось от монстра.

В коридоре воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым прерывистым дыханием Михаила, который придя в себя с трудом поднялся на локти.

– Что… что это было?

– Ростислав был прав… – тихо ответила Диана, глядя на рассыпавшийся пепел. – Не стоило выходить из комнаты.

***

Входная дверь отворилась, тихо щелкнув замком. Ростислав осторожно переступил порог, замер на секунду, впуская внутрь себя тишину квартиры. Медленно и бесшумно шагая, он осматривал коридор, считывая по следам произошедшее здесь. Опрокинутое от падения трюмо у стены; чёрные, похожие на пепел, хлопья на полу, подрагивающие от сквозняка; валяющийся на паркете пистолет. Подобрав оружие, он прошел до детской и осторожно приоткрыл дверь. Внутри на полу, прислонившись спиной к креслу, сидел Михаил. Возле него на корточках хлопотала Диана. Она аккуратно, салфеткой, вытирала кровь у него на лице. Ростислав тихо вошёл, прислонился к дверному косяку и какое-то время просто стоял, наблюдая. Его лицо было невозмутимым, лишь в глубине глаз мелькало что-то оценивающее.

Случайно повернувшись, девушка заметила его, испуганно вздрогнув.

– Я же говорил не выходить из комнаты, – спокойно, даже с некоей усталой флегматичностью произнес он.

– Я… я, это из-за меня все, – виновато ответила девушка, опуская глаза.

– Ну и как оно тебе? – задумчиво спросил Ростислав.

– Я виновата, что не послушала…

– Я не об этом, – перебил Росс, – как тебе, так сказать, вкус крови? Ну, или победы, что ли?

Диана молчала, не зная, что ответить. Только сейчас она осознала, что действительно чувствует не просто облегчение, а холодное ликование где-то глубоко внутри и некое странное новое ощущение движения доселе неизвестной ей силы по жилам.

– Ладно, – тихо вздохнул байкер, отталкиваясь от косяка. – Пойду на кухню. Там кое-какие коренья да травки есть – заварю взвар. Надо Мишу в чувство привести и на ноги поставить.

Глава 4

Солнечный свет, пробиваясь сквозь полу-задернутые шторы, золотистыми полосами ложился на кухонный стол. В воздухе стоял густой аромат свежесваренного кофе и тёплого хлеба, который Росс испек в старенькой духовке. Он всегда так делал после поединков с нечестью – пек хлеб, читая на него заговоры для обретения силы.

Росс украдкой наблюдал за девушкой. Диана сидела напротив, медленно размешивая сахар в чашке. Её движения были спокойны, с обычной аристократической грацией, как будто вчера не было ни схватки с иссектумом, ни этого леденящего ужаса, когда мир на секунду перестал быть реальным. Это было удивительно. Она адаптировалась слишком быстро – будто подобное для нее не впервой.

А вот Михаил, сидевший в углу, хотя и пришёл в себя, выглядел потрёпанным и вымотанным. Его руки слегка дрожали, и он с трудом удерживал тяжёлую кружку. Всю ночь Росс отпаивал его горькой настойкой из корней пиона и хмеля – рецептом, проверенным после десятков подобных столкновений.

Диана аккуратно положила ложку на блюдце, и негромко произнесла:

– Ростислав, а сколько я должна здесь еще сидеть. Мне нужно домой попасть хотя бы ненадолго и на работу. Я, итак, получилось, что прогуляла, и, если не появлюсь, уволят. Начальник безжалостный.

Она провела пальцем по краю чашки, собираясь с мыслями. В углу Михаил крякнул и осторожно поставил кружку, стараясь не расплескать.

– Какая работа? – удивлённо поднял на неё глаза Ростислав. – На тебя охотятся, убить хотят. А мы даже не знаем, кто заказчик.

– Но я же не могу прятаться здесь вечно, – тяжело вздохнула Диана и чуть сжала веки, – мама… Она, конечно, знает, что я взрослая и могу сама о себе позаботиться. Но мы постоянно с ней были на связи. Если я и сегодня не позвоню…

Она не договорила, но Ростислав понял – её мать не из тех, кто станет просто ждать.

– И… – Диана слегка смутилась, и в её голосе прозвучала детская, почти обиженная нотка, – мне домой надо. Хотя бы смену белья взять. Я всё ещё в том, в чём ехала на работу, когда на меня напали.

Ростислав молча слушал. Его пальцы медленно сжимали и разжимали ручку кружки, пока он думал, чем возразить. С другой стороны, бригада Чёрных лепестков ликвидирована. Хватятся их не раньше, чем через пару дней, да и новых убийц прислать быстро не получится. Значит, в запасе есть три, может, четыре дня.

– Ты же знаешь, что просто так отсюда не выйти, – наконец сказал он. – Квартира Кудеяра – вне обычного мира. Даже если я тебя выпущу, сама ты обратно не вернёшься.

Диана кивнула.

– Поэтому, давай только по строгому маршруту, – продолжил он. – Сейчас прямо в квартиру, собрать вещи, один звонок маме. Потом заезжаем на работу к тебе – там, оформляешь себе любой отпуск, хоть за свой счет. И сразу назад. Никаких «заскочу по пути».

Диана хотела было возразить, но Ростислав поднял руку, останавливая её.

– Если на работе тебе навстречу не пойдут – значит, будем искать другую. Твоя жизнь дороже.

Она вздохнула, но согласилась.

– Хорошо. Только самое необходимое.

Ростислав встал и достал из маленького бокового кармана джинсов старый ключ с потускневшей гравировкой.

– Тогда сейчас попрошу Сергея Хворостина прислать еще дополнительно людей и едем. Но помни – если вдруг почувствуешь что-то не то, хоть малейшую странность, сразу говоришь мне.

– Спасибо, – подняла на него взгляд Диана.

Ростислав стоя вылил в себя остатки черного кофе, чувствуя, как обжигающая горечь растекается по горлу, поставил чашку в раковину и вышел из кухни.

***

Чёрный внедорожник с тонированными стёклами медленно двигался, лавируя в потоке машин. В салоне пахло кожей, дорогим табаком и едва уловимой, но знакомой горчинкой полыни – этот запах был отличительным признаком всех автомобилей клана. Валентин Алексеевич сидел на переднем сиденье, нервно перебирая в пальцах старинные четки с печатью Чернокняжичей. На его худом аристократичном лице, обычно бесстрастном и гладком, напряжение проступило так явно, что морщины, словно тени, легли у глаз и на лбу, подчеркнув резкость скул.

– Кузьма, скажи мне честно, как ты думаешь, – начал он, не отрывая взгляда от мелькающих за окном машин, – почему рядом с дочерью Кудеяра в минуту смертельной опасности оказался этот… опричник, а не наши люди? Это ведь не случайность.

Кузьма, сидевший за рулём, на секунду сжал пальцы в перстнях на кожаной оплётке руля. Его коренастая, брутальная фигура казалась немного чужеродной в строгом костюме и роскошном салоне.

– Может, он просто не доверял клану? – предположил он, резко перестраиваясь перед грузовиком.

Валентин Алексеевич резко повернулся к нему:

– Что ты имеешь в виду?

Машина въехала в тоннель, и их лица на мгновение озарились полосами жёлтого света.

– Вы же сами знаете структуру клана, – начал Кузьма, прикуривая папиросу. – Совет Старейшин – для протокола. Боевое крыло – я и мои ребята. Архивариусы – вы и ваши книжные черви. А Кудеяр…

– Кудеяр был над всем этим, – закончил за него Валентин Алексеевич. – Но почему он не использовал структуры клана для защиты дочери?

Кузьма резко затормозил на красный свет, повернулся к собеседнику. Его шрам на щеке дернулся.

– Потому, что знал. В клане без него могла завестись гниль. А она завелась – после его смерти все рвутся к власти, как шакалы. До сих пор не найден тот, кто его убил.

Валентин Алексеевич снял очки и устало протёр переносицу.

– Ты говоришь о Совете?

–Я говорю о всех, – хрипло ответил Кузьма, снова трогаясь с места. – Вы, артефакторы, рветесь к архивам. Старейшины – к ритуалам. А мои боевики уже получают предложения от других кланов. И если кто-то заполучит Диану или ее кровь, то будет иметь хорошую разменную монету в этой игре. Кудеяр это понимал. Понимает, я думаю, и этот Ростислав.

Они выехали на набережную. Река лежала внизу тёмным, неподвижным зеркалом, в котором все отражения казались искажёнными и чужими.

– А ты умен для простого боевика, – задумчиво произнёс Валентин Алексеевич, глядя в боковое окно. – И что бы ты сделал?