На коне бледном

Им овладевает отстраненность. Вот он едет через горный перевал, который старше любого человека. А его агент тем временем сидит на стуле фирмы Eames. В галерее Аши звучит музыка и прохладные звуки синтезатора льются через колонки в пикап. Здесь же, в горах, лишь тускло поблескивает придорожный лед. На дорогу в любой момент может выскочить олень. Ларк стискивает руль, ожидая, когда дорога в очередной раз резко вильнет, и даже чуть этим наслаждаясь. Олень так и не появляется.

– Дело в том, – говорит Аша, – что мои логисты никогда не опаздывают. А вот ты умудрился.

– Я ходил на обед с сестрой.

– Мило.

– Послушай, Аша, этот твой покупатель до охренения богат и живет в какой-то жопе мира. Плюс сегодня суббота. Думаешь, у него какие-то другие планы на день? Он сидит в своем бункере, читает какую-нибудь Айн Рэнд и размышляет, скоро ли сработают Часы Судного дня – или что-нибудь вроде этого. – Аша издает хриплый, ни к чему не обязывающий звук. Ларк бросает взгляд на лежащую на пассажирском сиденье, рядом с ним, коробку с подарком Бетси – он пока что ее не раскрыл: так, бросил в пикап, особо не задумываясь. Красные глаза эльфов кажутся скорее обкуренными, чем злобными. – И вообще, откуда ты узнала, что я опаздываю?

– Потому что я знаю тебя, Ларк. Я знаю тебя с тех пор, как ты рылся на свалках, разыскивая старые ржавые бамперы от «Шевроле» и вырабатывал естественный иммунитет к столбняку.

– Я до сих пор лично собираю все материалы для статуй. Или думаешь, у меня тут куча стажеров?

Агент вздыхает. В галерее слышится приветствие – кто-то пришел. Ларк представляет, как где-то там начинают сыпаться воздушные поцелуи, раздаваемые так, чтобы ни в коем случае не задеть ничьи прекрасные скулы.

– Не надо переживать, что твой успех превратит тебя в тряпку лишь потому, что это мне надо, Ларк. Уверяю тебя, твоя никчемная репутация синего воротничка не пострадала. Ты как был моим Раушенбергом* в спецовке, так им и останешься.

– Прибереги свои комплименты для «Арт-форума». – Ларку бросается в глаза самодельная вывеска – лакированное дерево, вытравленные и выжженные буквы: «Частная территория». Он резко сворачивает налево, на дорогу из гравия. Укутанную в саван скульптуру начинает бросать из стороны в сторону: – Слушай, Аша, мне пора. Я уже приехал.

– Покупателя нет. Я поэтому и звоню.

Ларк мельком видит меж толстых сосен каменный особняк в дореволюционном стиле – или, по крайней мере, нечто похожее.

– Что?

– Этот твой «человек без планов на день», очевидно, решил забросить свои объективистские удовольствия по заветам Айн Рэнд. Но его помощник на месте – он осмотрит работу, заберет и оплатит. Он ждет тебя рядом с гаражами, там, где дорога виляет подковой. Зовут Брандт Гамли.

– Серьезно? Что за дурацкое имя.

– Ну, не все же могут себе позволить называться Ларком.

– Может, он на Гама откликается?

– Я, когда увижу, что перевод прошел, напишу тебе. Пока не получишь сообщение, не уходи.

– Я не первый раз этим занимаюсь, Аша.

– Постарайся вести себя профессионально.

Деревья расступаются, гравий плавно сменяется асфальтом – кажется, что эту дорогу проложили совсем недавно. Ларк следует по плавному подковообразному изгибу, и дом наконец полностью проявляется перед ним.

– Я даже рубашку заправлю. – Ларк любуется странным великолепием жилища.

Аша завершает разговор, и струнный квартет галопом врывается в пикап через колонки. Ларк разворачивает машину, медленно проезжая по длинной дороге. Гаражей всего четыре, построены они в том же стиле, что и дом: из продолговатых разноразмерных камней, соединенных цементом, а двери выкрашены в ярко-голубой спортивный цвет. Непогода пока не повредила стен: дом построен не больше десятилетия назад: какая-то важная шишка решила обналичить деньги и поселилась в уединении в Катскилле.

Ларк останавливается на самом изгибе подковы, между гаражами номер два и три, и глушит двигатель. Брандта Гамли нигде не видно. Взгляд скульптора скользит по дому. Каменная часть здания – вполне ожидаемо – ничем не примечательна: да, она огромна, но величественный фасад вполне бы уместно смотрелся в каком-нибудь ухоженном переулочке: в двенадцати одинаковых окнах виднеется по свече, мрачные колонны портика обвивает плющ. Картинка с рекламы комфортного жилья, а не пропаганда утонченной эксцентричности.

Эксцентричность проявляется за счет задней части здания: за домом поднимается склон горы, поросший оттеняющим эвкалиптовую синеву поздне-зимнего неба густым каскадом зеленого леса. Отовсюду выглядывают какие-то окна, странные опоры, входы в хоббичьи норы – и все это словно переосмыслено каким-то скандинавским модернистом. В их размещении нет никакой логики – насколько способен зацепиться глаз, видна только верхушка архитектурного айсберга, поднимающаяся вверх по склону. У Ларка складывается впечатление, что причудливый дореволюционный каменный дом – это лишь модель, гостиная, предназначенная исключительно для приема гостей. Настоящее жилище – втиснутая в склон горы котловина. Его слова о бункере оказались правдой – просто он не мыслил достаточно масштабно.

Этот столь разнящийся дизайн невольно напоминает ему о времени, когда Ларку было всего семнадцать и один богатый старик нанял его и Круппа поработать летом. Нужно было расчистить заросший двор, запущенный настолько, что при одном взгляде на него сразу приходили на ум мысли о тридцати семи кошках и заставленном безделушками доме. На заднем дворе стояла пристройка – больше садового сарая, но меньше домика дворницкой. Старик, чье имя Ларк сейчас не мог вспомнить, утверждал, что из основного дома в пристройку ведет туннель. Каждый день, принося кувшин приторно-сладкого лимонада, хозяин дома спрашивал, не хотят ли Ларк и Крупп полюбоваться на этот самый туннель.

«Нет уж, увольте. Заканчиваем работу и сваливаем отсюда».

Ларк вспоминает, что они еще и облицовку дома у этого старого ублюдка вымыли. Грязь осыпалась мокрыми полосами. Осадочные породы, оставленные сотнями бурь.

– Ну и где же Брандт Гамли? – говорит он вслух. – Мистер Гамли. Брандт.

Поразмыслив, он решает, что, пока ждет, можно достать из пикапа скульптуру. Ларк ерзает на сиденье, расстегивая ремни, и внезапно замечает подарок Бетси.

– А, на хер все это, – бормочет он и срывает оберточную бумагу с изображением обкуренного эльфа. Под ней – картонная коробка. Ларк переворачивает ее, рассматривает со всех сторон. Вроде ничего. И все же ее стоит проверить с ювелирной тщательностью. Один раз он уже прокололся, когда много лет назад Бетси подарила ему какой-то пустяк, и, лишь после того, как он выбросил коробку, очень похожую на нынешнюю, сестра проговорилась, что настоящий подарок был спрятан между гофрированными картонными стенками. Пришлось вытаскивать коробку из мусорной урны и потрошить перепачканный картон, чтобы найти спрятанное. Но после того, как он обнаружил то, что искал, подарок стерся из реальности вместе с воспоминаниями о том, что же это было, и теперь в памяти застрял лишь сам акт извлечения влажной и вонючей коробки из пластикового контейнера, стоящего в конце дорожки.

Вспоров перетянувший коробку скотч зубьями ключа, Ларк открывает подарок. Наружу вырывается неприятный запах – словно намек на надвигающуюся тошноту.

Внутри маленький предмет. Ни ваты, ни пенопласта, ни вдавленной по форме упаковки. И все же, когда Ларк тряс коробку, эта штуковина почему-то не гремела. Он встряхивает коробку снова и понимает, что этот предмет вообще не движется.

– Твою мать, Бетси. – В животе оседает кислый жар, словно Ларк только что наелся тухлых моллюсков.

Он даже не может хорошенько рассмотреть, что это. Подарок размером со спичечный коробок, но что-то словно препятствует попыткам подробно его разглядеть.

Это нечто могло бы быть нарисовано на картоне – это бы объясняло, почему оно ничего не весит. У Ларка кружится голова. Объект словно превращает воздух – да и все окружающее его пространство – в нечто призматическое. Он чуть наклоняет коробку, почти что ожидая увидеть неровный след остаточного изображения, какое-то голографическое заикание, но вместо этого восприятие наконец догоняет зрение, и он понимает, что смотрит на реальную модель того, что держала женщина в красном платье.

Спертый воздух, затерявшейся на задворках реальности забегаловки, превращает пластиковую внутренность пикапа в воздушный шлюз, напрочь отсекающий все звуки. Ларк делает глубокий вдох, изо всех сил набираясь решимости. Он собирается прикоснуться к подарку, он уже готов к этому. Ларк не собирается брать его в руки, просто хочет коснуться его пальцем. Он должен знать, каково это – чувствовать, что этот предмет то ли взят с картины Бетси, то ли послужил для нее источником вдохновения. Эта вещь кажется такой… земной, такой эластичной, такой филигранной – и одновременно твердой. Она сшита вручную? Она… дрожит?

Ларк кладет ладонь поверх открытой коробки, как фокусник, изготовившийся показать иллюзию. От близости к объекту кишки словно скручиваются, как мокрая тряпка. В какой-то миг этот предмет кажется старинными карманными часами, а через миг – промокшим коробком спичек, раздувшимся от влаги.

– Ты просто чудо, Бетси, – хрипло бормочет он. Проводит тыльной стороной ладони по лбу, вытирая пот. Стискивает зубы и опускает руку. Перед глазами все плывет. Пикап затуманивается. Краем глаза Ларк замечает мужчину в костюме середины прошлого века и фетровой шляпе, элегантного и одинокого. Рядом – продавец в накрахмаленной белой одежде, застывший за стойкой.

За окном закусочной вечно пустая улица. Городской вакуум. Безмолвная пустота.

Кишки словно переворачиваются, подкатывают под горло. Запах масла и закрепителя давит. Отбросив коробку на пол у пассажирского сиденья, Ларк судорожно распахивает свою дверь, резко наклоняется над гладким, безукоризненным тротуаром и его рвет.

– Мистер Ларкин?

Ларк поднимает взгляд. К пикапу направляется толстошейный мужчина в одежде цвета хаки, застегнутой на все пуговицы. Ларк роется в бардачке, находит пачку салфеток, чтобы вытереть губы, и несколько мятных леденцов, чтобы перебить вкус во рту.

– С вами все в порядке? – Мужчина останавливается у самой границы разлетевшихся по асфальту брызг.

– У вас прямо на дорожке кого-то стошнило, – говорит Ларк, выходя из пикапа и жуя мятные конфеты. Горный воздух бодрит. Он закрывает за собой дверь и сразу чувствует себя лучше. – Брандт Гамли, я полагаю?.. – Ларк протягивает ладонь собеседнику.

Мужчина, не моргая, смотрит ему в глаза и крепко пожимает руку. Судя по поведению и телосложению, он хорошо натренирован. Ларк понимает, что перед ним бывший военный, ушедший в частную охрану.

– Спасибо, что пришли. – Гамли отпускает руку Ларка. – Мои работодатели выражают свои искренние сожаления – они с нетерпением ждали личной встречи с вами. Они ваши давние поклонники.

Работодатели, – отмечает Ларк. – Множественное число. Лицо Гамли кажется неровным, нечетким и размытым. Ларк старается взять себя в руки, но из головы все не выходит оставшийся в пикапе предмет, подарок Бетси. «Постарайся вести себя профессионально», – гремит в голове голос Аши.

Ларк прочищает горло.

– Приятно это слышать. Я действительно сожалею об э-э… – Он неопределенно указывает на лужу рвоты.

– Не думайте об этом. – Гамли бросает взгляд через плечо Ларку и чуть кивает – это своего рода сигнал. Ларк поворачивается как раз вовремя, чтоб увидеть, как открывается одна из гаражных дверей. Появляются трое мужчин, помощники Гамли: брюки цвета хаки, рубашки на пуговицах, короткие стрижки. Один несет ведро и швабру и сразу же принимается за уборку. Второй катит тележку к багажнику пикапа. За ним следует третий.

Гамли кладет руку на плечо Ларка и ведет его к входной двери каменного дома.

– Я уполномочен перевести вам оставшуюся часть платежа. Выпьете со мной?

– Э-э… – Оглянувшись, Ларк видит, как двое мужчин забираются в кузов пикапа и расстегивают замки на жгутах, удерживающих скульптуру на месте. Они действуют столь ловко, что невольно вспоминаются готовящиеся отчалить моряки. Пара с легкостью поднимает закутанную в ткань фигуру, дружно подходит к краю платформы и ставит скульптуру на тележку. Оставшийся мужчина набрасывается на лужу на дорожке с такой яростью, словно драит палубу.

– Ваша работа попала в надежные руки, – говорит Гамли.

– Что ж, ринемся, друзья мои, в пролом[7], – откликается Ларк.

Гамли распахивает входную дверь, пропуская гостя внутрь.

5

Кабинет напоминает воплощенную в реальности комнату игры Clue[8]. Весьма изысканную и уютную – если не сказать обжитую. Кожаная мебель. Полки, заставленные юридическими книгами, к которым никто никогда не прикасался. Винтажные пепельницы. На дубовом столе скульптура сокола из оникса.

Гамли щелкает выключателем на стене, и камин наполняется теплом и светом. Кажется, что все вокруг сделано напоказ: курительная, в которой никто никогда не курил, библиотека человека, который не утруждает себя чтением.

– Прошу вас. – Гамли указывает на кресло с высокой спинкой. Ларк садится. На коже, которой обито кресло, ни следа. Гамли берет с латунной барной тележки графин, полный янтарной жидкости: это то ли бурбон, то ли скотч. Наливает немного в хрустальный бокал, замирает, словно размышляя, стоит ли наполнять второй.

– Есть имбирный эль, – говорит он, – на случай, если у вас по-прежнему дискомфорт в желудке.

– Меня устроит любой напиток, – отвечает Ларк.

– Лед?

– Не надо.

Гамли доливает напиток во второй бокал, подает Ларку, а затем садится в кресло напротив. Сейчас гостя и хозяина разделяет лишь круглый, покрытый инкрустацией стол из вишневого дерева.

Гамли поднимает бокал. Ларк ожидает услышать тост, но Гамли молчит. Ларк чокается с ним, и оба делают по глотку. Виски торфяной, с густыми парами, кажущимися почти бензиновыми по своей интенсивности.

– Спасибо, – говорит Ларк, – просто изумительно.

– Я могу прислать вам ящик.

– О, в этом нет необходимости.

Гамли улыбается, не размыкая губ:

– Мои работодатели владеют винокурней на острове Айлей, у побережья Шотландии.

– Ух ты, – присвистывает Ларк. – Значит, они занимаются алкогольным бизнесом?

– Полагаю, сами они считают это скорее хобби.

– Ну, это получше, чем коллекционирование марок.

– И в самом деле. – Гамли неспешно потягивает напиток.

Мысли Ларка уже успели унестись на несколько часов вперед, когда он сможет оттянуться в «Золотом абажуре» вместе с Круппом и поделиться с ним всем, что произошло за нынешний день.

Я все ждал, что внезапно выяснится, что я оказался на какой-нибудь охоте на людей. Как будто мне в любой момент предложат подобрать себе арбалет и отправиться ловить по лесу какого-нибудь бродягу.

– Одну минуту. – Гамли протягивает руку к сумке, стоящей около кресла. Достает оттуда iPad, скользит пальцем по экрану. – Полагаю, вы уже можете убедиться, что оплата прошла.

И почти одновременно с этими словами телефон в кармане брюк у Ларка отзывается вибрацией. Тот достает – сообщение от Аши Бенедикт:

«$$$ прошли. ВЕДИ СЕБЯ ПРИЛИЧНО».

Ларк убирает телефон.

– Спасибо, я ценю это. – Он залпом допивает из стакана. – Надеюсь, статуя понравится заказчикам.

– Как я уже сказал, они с большим любопытством следили за вашей карьерой. Кроме того, есть одно важное дело… Но прежде… не желаете ли еще выпить?

– Нет, спасибо. Мне нужно ехать. – Ларк с трудом сдерживает улыбку. А вот и арбалеты.

– Мои работодатели хотели бы, чтобы прежде, чем я перейду к сути дела, я кое-что объяснил. Возможно, то, что вы сейчас услышите, вас смутит, но, вероятно, вы уже через мгновение захотите позвонить в полицию. Я настоятельно призываю вас воздержаться от этого. Полиция все усложнит, и для всех будет лучше, если все останется между нами.

Ларк смеется – слишком уж это абсурдно звучит.

Гамли впервые выглядит озадаченным:

– Уверяю вас, мистер Ларкин, это не шутка.

Ларк качает головой:

– Что за… В смысле, это Крупп вас подговорил все это устроить?

Мысль, что Уэйн Крупп, владеющий в заштатном Уоффорд-Фоллсе скромным заведением «Крупп и сыновья: Электроника», может иметь хоть какое-то отношение к Брандту Гамли и его работодателям, управляющими целыми винокурнями, звучит еще более абсурдно, но в голове у Ларка уже все перемешалось.

– Пожалуйста, запомните мои слова о полиции. – Гамли прищуривается.

Ларк вскидывает руки:

– Ах. Точно. У меня же сегодня день рождения. Я все понял.

Он оглядывается по сторонам, в глубине души все еще тлеет надежда, что из-за тяжелых бархатных штор появятся его долбанутые дегенераты-друзья.

– Все происходит, пока мы разговариваем, мистер Ларкин.

Гамли поворачивает планшет так, чтобы Ларк мог видеть экран. Там движется видео. В центре кадра – в небольшой рамке – вход в подвал-студию Бетси.

Ларк моргает, мысли путаются от замешательства, он все еще не верит в происходящее. Видео немного дрожит, но дверь по-прежнему в центре кадра. Камера очень маленькая. Снимают на телефон.

«Кто-то стоит у меня на кухне, – вдруг соображает Ларк. – Кто-то снимает у меня в доме».

– Что за херня? – спрашивает он.

– Подождите минутку, – говорит Гамли и прибавляет звук на планшете.

Ларк слышит слабый ритмичный стук, доносящийся из подвала. Это музыка из колонок Бетси. Кто-то поднимается по лестнице. Слышно непонятное шарканье. Из подвала бочком, чуть не задевая стены, выходит мужчина в застегнутой на все пуговицы форме цвета хаки – из команды Гамли, – и он что-то тащит по лестнице.

Бетси.

Сестру вносят на кухню, и двое широкоплечих мужчин подхватывают девушку столь легко, словно она ничего не весит. Голова Бетси падает на грудь. Обмякшую и неподвижную сестру проносят через всю кухню. Никто не произносит ни слова. Ноги девушки волочатся по линолеуму. Все пропадают из кадра.

Ларк вскакивает со стула:

– Что здесь, на хер, творится?! Что вы с ней сделали?

Гамли ставит видео на паузу и убирает планшет обратно в сумку.

– Не волнуйтесь, ее просто усыпили. – Он кладет руки на колени. – Через некоторое время она придет в себя, и с ней все будет в порядке.

Ларк бросает взгляд на дверь, ведущую из кабинета, и вспоминает дорогу через дом, к этой комнате, но в обратном направлении: за дверью налево, потом по коридору мимо гостиной, еще раз налево, потом через фойе и в переднюю…

А те молчаливые солдаты, забравшие скульптуру из пикапа, они ведь наверняка ждут его в коридоре, опасаясь, что он может попытаться выскочить из кабинета…

– Я знаю, о чем вы думаете, – говорит Гамли. – Но к тому времени, как вы вернетесь домой, вашей сестры уже там не будет. И лучшее, что вы можете для нее сделать – точнее, единственное, что вы можете сделать, – сесть обратно и выслушать, что я хочу вам сказать.

– Пошел ты на хер. – Ларк чувствует, как на него давят стены кабинета.

Черный сверкающий сокол кажется неимоверно четким. Гамли безмятежно смотрит на Ларка из глубины своего кожаного кресла.

– Мои работодатели сожалеют, что им приходится быть столь навязчивыми. Они хотели бы, чтобы я отдельно отметил, что, будь на то их воля, они бы не пошли на это, но у них осталось очень мало времени.

– Господи Иисусе… – В голосе Ларка звучат истеричные нотки. – Что им от меня надо?! – Он одним взмахом руки охватывает роскошные стены кабинета. – У меня нет таких денег! Даже близко нет. Они должны это знать.

– Это не имеет никакого отношения к деньгам.

Ларк делает глубокий вдох, пытаясь прогнать мысли, недвусмысленно требующие немедленно бежать.

– Если вы присядете, – продолжает Гамли, – я расскажу вам, что вы должны сделать, чтобы обеспечить безопасное возвращение вашей сестры. Все довольно просто. Простой обмен. – Он на миг замолкает. – Другого варианта действительно нет, мистер Ларкин. Прошу вас, успокойтесь.

Где-то там, в другой реальности, Ларк вырывается из кабинета, рвется прочь из этой засады, несмотря на предупреждение Гамли, вызвает полицию, сражается, в конце концов! Сражается!

А в этой реальности он садится в кожаное кресло. Из пустого стакана поднимаются пары скотча. Мир обретает четкость и ясность. Ларк словно пробуждается ранним утром после тяжелой болезни.

Он наклоняется вперед и встречается взглядом с Гамли, пытается осознать всю ту чудовищную угрозу, что нависла над его сестрой, заглянуть в глубины своей души, докопаться до того человека, которым он некогда был и который затерялся в нервном тумане Пропавшего года. Того, кого некогда он отбросил прочь, ради блага своей же человечности.

– Не смей, блядь, причинять ей боль.

И голос его звучит почти правдоподобно. Лишь на слове «ей» чуть срывается.

Лицо Гамли совершенно бесстрастно. А то, что он сейчас молчит, и вовсе выглядит как простое одолжение. Он всего лишь позволяет Ларку бессильно сыпать угрозами, отсчитывая в совершенно пустой голове три долгие секунды, прежде чем ответить:

– Дальнейшее благополучие Бетси полностью в ваших руках.

В голове всплывает непрошеная подсказка из тех криминальных шоу, что он так долго смотрел с Круппом, очарованный потрясающим качеством дешевых реконструкций. Статистика похищений. Руководство, которым никогда не воспользуется большинство людей. Шанс выжить зависит от того, когда вы примете меры по спасению. Чистая, неподкупная математика против тех долей секунд, которые способны изменить вашу жизнь. Между тем, как к вам подходит похититель, и тем, как он сажает вас в машину, отвозит к себе в подвал или приказывает идти вперед, в лес, всегда есть несколько мгновений. Существует крошечная теневая зона, в которой пересекаются ваши «свободное» и «похищенное» я. И математика подсказывает, что именно в этот миг вы должны сделать все возможное, чтобы сбежать, – иначе у вас это уже никогда не выйдет.

Поэтому не смей замирать. Двигайся.

– Простой обмен, – повторяет Гамли. Охваченный яростью Пропавшего года, Ларк рассчитывает угол, под которым он сможет вогнать Гамли в глаз осколок стакана из-под виски. – Без обмана.

Ларк невольно задается вопросом, как выглядел тот крошечный отрезок времени, когда можно было спастись, для Бетси. Ухоженные руки помощников Гамли. Сонная дымка, окутавшая разум сестры. Понимала ли она вообще, что происходило?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Казу – американский народный музыкальный инструмент, представляющий собой небольшой цилиндр из металла, пластмассы или дерева, который сужается к концу и имеет металлическую пробку с мембраной из папиросной бумаги, вставленной в середине цилиндра.

2

Здесь и далее о художниках, отмеченных звездочкой, можно прочесть в Приложении (см. страницу 489)

3

Говард Робард Хьюз-младший (1905–1976 гг.) – американский предприниматель, инженер, пионер авиации, режиссер и продюсер, прославившийся благодаря своему эксцентричному характеру. Эпатажное поведение в начале его карьеры и полное затворничество в конце жизни, отягощенное душевной болезнью, создало образ чудаковатого и таинственного гения и миллиардера.

4

Largo – темп в музыке. Очень медленно. (Прим. перев.)

5

Allegro molto – темп в музыке. Очень быстро. (Прим. перев.).

6

Герхард Рихтер – немецкий живописец, стоял у истоков зарождения направления капиталистического реализма. В 2005 году он занимал 1-е место в ежегодном списке журнала «Капитал» – среди самых дорогих и успешных мастеров современной немецкой живописи.

7

«Что ж ринемся, друзья мои, в пролом» – цитата из пьесы В. Шекспира «Генрих V», акт 3, сцена 1.

8

Cluedo, или Clue, в США – настольная детективная игра, в которой нужно расследовать убийство, а игровое поле представляет собой план загородного особняка.